Квента меллион

То был последний раз, когда он виделся с Финродом. Вскоре и белокаменный город на холме был закончен, и Тургон переселился туда со всем своим народом. Горько было ему покидать родичей, да еще и тайно, хотя позже послал он весть отцу и брату, что жив и выполняет тайное поручение Ульмо, а больше ничего не открыл даже им. А Финроду, другу, не сказал и того. Он надеялся на его проницательность – ведь недаром брат выстроил хорошо укрытый и защищенный город, значит, и ему снились вещие сны тогда, на Сирионе. Теперь у Тургона остались лишь Арэдель и Идриль, и верные товарищи, преданные ему до конца, одни – прошедшие за ним по Льдам, другие – избравшие его владыкой здесь, в Средиземье. Вместе с ними король был готов хранить свой город, сокровища и знания эльдар и ждать вестника Ульмо. Потекли неспешные годы мира и созидания. Белый град Ондолиндэ или Гондолин, как называли его уроженцы Средиземья, становился все краше и все неприступнее. Все больше походил он на Тирион, Крепость-на-Холме, и Тургон сумел даже сделать подобия Двух Древ из серебра и золота, что могли, впитывая свет Луны и Cолнца, светиться собственным светом. В этом они походили на другое знаменитое творение, Сильмарили, но все же свет их не был таким чистым и незапятнанным, ведь новые Светила были отравлены ядом и тронуты тлением. Но печаль и горе – непременные спутники жизни в Арде Искаженной, и ему, первому из внуков Финвэ, пришлось испытать горькую потерю, и когда! Во дни Долгого Мира. И где! В сокрытом городе, защищенном от всех опасностей. Гордая Арэдель, милая Ириссэ, любимая сестра… Он похоронил ее в одной из прекрасных долин у подножия Окружных Гор, возле вечно поющего горного ручья. А тело казненного убийцы никто не стал искать, даже его сын… Его сын – Маэглин, ее сын – Ломион. Необычный пришелец из Внешнего Мира. Какое-то время Тургон даже думал, что это и есть вестник Ульмо. Но Маэглин не нес условленных знаков и не сказал условленных слов. Это был искусный мастер, мудрый собиратель знания, один из нолдор. Достойный правнук Финвэ, вечная память о погибшей прекрасной Арэдели. Но не чудесный посланец Запада. Но время было близко. Он предчувствовал это – и не ошибся. Долгий Мир закончился и заполыхал север. Со все возрастающей тревогой он слушал вести Торондора и с великой болью в сердце принял от короля орлов изломанное тело отца. Он похоронил его на одной из вершин, чтобы могила верховного короля Финголфина принадлежала не только его закрытой долине, но и всему Белерианду, и чтобы была она предостережением и угрозой Тьме Севера. Но были и хорошие вести: Хитлум устоял, Фингон не погиб, остался жив и Финрод, и Нарготронд не был открыт Врагу. А вскоре… вскоре случилась еще одна, странная, вселяющая страх и надежду, радость и печаль, встреча… *** - Орлы! Орлы летят! Возглас дозорного на башне заставил Тургона вздрогнуть и оторваться от плана нового здания крытого рынка, который он сейчас рассматривал. Его начертил один из молодых эльдар, родившихся уже в Гондолине и не выходивших за пределы долины. Этот молодой зодчий, Саэнэль, выказывал немалые таланты и был мастером своего дела, хотя Тургон уже заметил несколько мест, где план можно было улучшить – здание станет прочнее и в то же время изящнее. Он как раз чертил на отдельном пергаменте одно из таких улучшений, когда услышал крик. Тургон тут же оставил лист и направился к двери. Орлов с их вестями он неизменно встречал сам – не потому, что не доверял другим, но потому, что уважал и почитал этих огромных благородных птиц, точнее, даже не птиц – духов в птичьем обличье, слуг Владыки Манвэ. Король вышел на верх своей башни и увидел громадные силуэты вдалеке. Он всмотрелся внимательнее, - о, это даже не просто орлы, а сам король Торондор с двумя близкими друзьями. Это означало важные вести… и, быть может, снова плохие. Тургон нахмурился – что же, он должен выдержать все. Орлы быстро приближались, огромные крылья легко несли их вперед, и вскоре Тургон с изумлением заметил, что птицы не одни. Сам Торондор и его друг Сулехир несли на своих спинах двух эльфов. Он услышал позади шаги, оглянулся и улыбнулся пришедшему. То был Глорфиндель: как и все главы Домов и родичи короля, он имел право подниматься на Королевскую Башню без приглашения и предупреждения. А Глорфиндель был его ближайшим другом и соратником, ближе Тургону была только Идриль. Глорфиндель тоже заметил ношу орлов и взглянул на Тургона с удивлением. - Мы ведь никого не посылали в Белерианд? – полувопросительно сказал он. – Или?.. - Я никого не посылал, - ответил Тургон на недосказанный вопрос. Он нахмурился. Это означало, что в город вновь прибыли чужаки. О, Эол и Маэглин не были единственными пришельцами здесь! Иногда эльфы-странники случайно набредали на их долину, а иногда сюда добирались даже беглецы из Ангбанда, чаще всего их находили стражи Гондолина на северных отрогах Окружных Гор. Всех их Тургон принимал, но никто не имел права уйти из города. Да никто и не хотел уходить, очарованный красотой Гондолина, уверенный в его мощи. Один из беглецов, Рог, могучий воин и искусный кузнец, даже стал главой из двенадцати Домов, и Тургон доверял ему. - Они летят с юга, - заметил Тургон. – И вообще… раньше Орлы никого не приносили. Он услышал еще одни шаги позади и, оглянувшись, увидел высокую фигуру в черных одеждах. Маэглин. И он пришел, проявив любопытство, хотя редко обнаруживал какие-то чувства. Вот и сейчас лицо его было спокойно и непроницаемо. Тургон вдруг подумал: не ждал ли Маэглин каких-то вестей из внешнего мира, свидетелей его прошлой жизни? Хотя он уверял и, похоже, совершенно искренне, что ему не нужно других земель, кроме Тумладен и Окружных Гор, и других городов и селений, кроме Гондолина. Маэглин лишь молча поклонился королю и, дождавшись ответного кивка, разрешавшего остаться, встал немного поодаль от двух эльфов. Тургон невольно сравнил его с Глорфинделем: эльф Амана был воплощенным Полднем, а уроженец Средиземья походил на Ночь. И дело не только во внешности, и Ириссэ не была такой… темной, хотя сын очень походил на нее. Все же многое взял он и от отца, и от мрака Нан Эльмота, где прошло его детство. Но орлы были уже совсем близко, и Тургон вновь стал думать о неизвестных гостях. Быть может, это брат так посылает ему вести? Башня была широкой, так что даже огромный Торондор мог приземлиться здесь без труда, и место для других орлов и эльдар еще оставалось. Тургон всмотрелся в фигурки на спинах птиц. Они были очень маленькие, как будто это были дети. Одежда на них была рваная и изношенная. Неужто беглецы из Ангбанда? Но почему они летят с юга? Торондор, подняв сильный ветер, приземлился на площадке и сел, подогнув под себя лапы. Он развернул правое крыло так, чтобы оно коснулось пола. По огромным жестким перьям можно было спускаться как по лестнице. Фигурка на спине зашевелилась и, поняв приглашение, стала спускаться, с тревогой, но без страха глядя на стоящих внизу эльфов. Тургон наконец смог рассмотреть гостя. Он был невысок и явно очень молод – едва вступил в пору юности. Однако плечи у него были широкими, а руки не выглядели слабыми, да и вообще его фигура дышала силой. Волосы у пришельца были необычного в этих землях соломенно-золотистого цвета, а глаза… Тут-то Тургон едва не вскрикнул от удивления. Глаза были необычными, нет, не цветом – синий цвет нередко встречался среди эльдар, но в них отражалось нечто… Тургон не мог понять, что именно – как будто оно не принадлежало этому миру и в то же время что-то напряженно ищет в нем. - Но это же, - выдохнул Глорфиндель рядом с ним, - это же Пришедшие Следом! Да. Вот был ответ на загадку, и тут же Тургон увидел, что несмотря на очевидное сходство с любым квэнди, гость отличается от них множеством мелких деталей. Меньше гибкости и ловкости в движениях, больше силы, некая скованность, и в то же время неуловимая свобода. Волосы – менее яркие и пышные, а главное – глаза… Вот они, те самые Вторые, Смертные, которых, как ему сказали, первым из нолдор встретил Финрод и которых владыки эльдар, кроме Тингола, приняли на службу, одарив землями. Вот он, тот таинственный народ, о котором много говорили в Валиноре – одни с любопытством и интересом, другие – с подозрительностью и тревогой. Глорфиндель узнал их, он ездил во Внешний Мир, видел людей. Но как, почему Торондор решил принести двух смертных сюда? Тем временем юноша спустился с крыла Торондора и глубоко, но с достоинством поклонился Тургону, безошибочно угадав в нем главного. - Приветствую тебя, о владыка, - сказал он голосом сильным и глубоким, немного хриплым. Его синдарин отличался от того, к которому привык Тургон: более грубое произношение, меньше напевности, но звуки произносились четко. – Я… то есть мы, - он оглянулся, и Тургон тоже перевел взгляд на второго гостя: такого же златовласого, с похожими чертами лица, но явно более молодого, хотя ростом он уже догнал первого. Родичи, догадался король, скорее всего, братья. - Мы оказались здесь потому, что нас преследовали орки, - продолжал юноша-смертный, - но господин Торондор и его товарищи, - он оглянулся на Великого Орла и поклонился и ему, прижав правую руку к сердцу, - пришли к нам на помощь, а потом отнесли сюда. Они сказали, что здесь безопасно… и что этими землями правит брат нашего короля. Тургон кивнул. - И сказали верно, - неторопливо произнес он. – Я и есть Тургон, сын Финголфина, брат Фингона, король этого города и окрестных земель. Город этот прозывается Гондолин и я рад приветствовать вас здесь. Глаза юноши расширились, он едва заметно вздрогнул. - Гондолин! О… я слышал о нем… но это были лишь далекие слухи… сказки, легенды… Прости, о король Тургон, что я говорю так, мне слишком удивительно, что я оказался в городе из легенд. Тургон кивнул и слегка улыбнулся, давая знать, что не держит обиды. - И еще раз прости, о владыка, - юноша вновь поклонился, - что мы не сразу назвали свои имена. Тому виной лишь наше удивление… Я – Хурин, сын Галдора, владыки Народа Хадора, что живет в Хитлуме и служит королю Фингону, твоему брату. А это – мой младший брат Хуор. Хуор тоже поклонился, но не произнес ни слова – не то от застенчивости, не то считая, что старший брат сказал все, что нужно. Хурин на миг прикрыл глаза и едва заметно покачнулся, и Тургон понял, что он утомлен до крайности. А может, еще и голоден? Он повернулся к Глорфинделю. - Распорядись, чтобы наших гостей покормили и устроили отдохнуть. Я пока побеседую с Орлами. Глорфиндель кивнул и с открытой теплой улыбкой обратился к юношам: - Приветствую вас в Гондолине, о гости нашего города. Пойдемте со мной. Юноши отправились за ним, спускаясь по многочисленным ступеням Королевской башни вниз, в трапезную. Тургон посмотрел на Маэглина, который все это время стоял молча, ничем не выдавая своих чувств, и тот понял, что король хочет остаться с орлами один. Поклонившись, Маэглин тоже отправился вниз и при последнем взгляде на него Тургон увидел на его лице едва заметную усмешку. *** Торондор рассказал о встрече с братьями, которых преследовали орки, но почему принял решение нести их в Гондолин (а не к родичам в Бретиль), так и не сказал. «Так суждено и предпето», - думал Тургон. Орлы никогда не делают ничего беспричинно… но причины могут быть скрыты и от них. «Так подсказало сердце». Но и эти пришельцы не были посланцами Ульмо, как быстро понял король Гондолина. И они не несли никаких знаков, не сказали нужных слов. Но Тургон чувствовал, что они как-то связаны с Гондолином, его судьбой – но как, было скрыто в неясном тумане грядущего. Юноши понравились королю, особенно старший, Хурин. Суждения его отличались разумностью, речи и поведение – учтивостью и благородством, он не выхваливал себя, не обвинял других. Конечно, он был еще очень юн и многого не знал, но с жадностью учился всему, что могли и хотели открыть ему сам Тургон и другие эльфы. Король постепенно привык часто беседовать с ним, его взгляд на многие вопросы был свежим, его мысль не шла по кругу одних и тех же идей и представлений, как было свойственно некоторым эльдар, особенно долго прожившим на одном месте, в закрытом городе. Быстрый рост, быстрая смена поколений заставляла Второрожденных быстрее думать и искать решения и часто они находили их там, где эльфы топтались на месте. Второй брат, Хуор, держался отстраненнее и был молчаливее Хурина. Нет, он не был глуп, но, казалось, хранил в себе какую-то тайну, непостижимую для других. Иногда тень падала на его лицо, и он становился задумчив, и смотрел с печалью – и в то же время с надеждой – на белые башни Гондолина. А Хурин, брат его, смотрел на юг, туда, где кончалась Тумладен. Братья желали учиться не только знаниям и мастерству, но и боевому искусству эльдар, в котором те достигли немалых высот. На тренировочном поле их обучали наставники, как и молодых эльфов, и они сражались с другими учениками. Жители города иногда приходили туда: из любопытства, посмотреть на эдайн и сравнить их со своими друзьями и родичами. Однажды и Тургон отправился туда. Площадка, вымощенная серым камнем, располагалась среди большого сада. Высокие деревья затеняли ее, так что ученикам не так уж часто приходилось испытывать жар от летнего солнца. Неподалеку от площадки было небольшое озеро, в котором приятно было выкупаться после изнуряющей тренировки, смыть пот и грязь. Подходя к площадке, еще из-за кустов пышно разросшегося шиповника Тургон услышал знакомые голоса. Он подошел ближе - так и есть: его дочь со своим двоюродным братом и Глорфинделем тоже пришли посмотреть на учебный бой. Тургон видел их лица вполоборота. Не замечая его, они продолжали смотреть на площадку, где в это время Хурин и Хуор сражались с двумя молодыми эльдар. Хурин теснил своего противника с помощью лихих атак, которые тот едва успевал отбивать, Хуор же держался спокойнее, но одолеть его у противника никак не получалось. Тургон залюбовался юношами, хотя они, быть может, и уступали в изяществе и ловкости эльфам, но была в их движениях юная мощь и свежесть. За их плечами не было долгих лет жизни в Арде, мало было опыта и знаний, но мало и горьких воспоминаний… - Неплохие щенята, - раздался голос Маэглина, он говорил немного насмешливо, как часто бывало. – Вырастут в хороших верных собак, достойных, чтобы служить эльдар. Ты бы какого сторожевого пса предпочла, сестрица? Старшего или младшего? При этих словах Глорфиндель поморщился, а на лицо Идрили набежало облачко раздражения. Она не сразу ответила. - Нехорошо называть Детей Эру – собаками, - недовольно сказала она. – Они – наши друзья и союзники, а вовсе не слуги. И я никого не хочу выбирать без их согласия, да и неясно, какая судьба их ждет, - при этом Идриль задержалась взглядом на Хуоре, и лицо ее было задумчивым. Маэглин усмехнулся. - Собаки или не собаки, - сказал он, - все равно они не ровня нам, Детям Звезд. Вторые – они и есть Вторые, болезненные, краткоживущие Последыши. Может, Единый и сотворил их равными нам, но они утеряли свои достоинства в долгом пути с Востока. Там живут лишь чудовища, да орки, да горстка невежественных эльфов, отказавшихся от Света. Ни Валар, ни майяр там давно не бывали, кроме, быть может, Врага и его присных. «Быстро же ты забыл свой темный Нан Эльмот и темного отца, который не любил света», - подумал Тургон, но решил эти мысли оставить при себе. Маэглин не отвечает за отца и родину… и не любит, когда о них напоминают. Молчали и Идриль с Глорфинделем, задумавшись о чем-то. На лице Идрили, когда она посмотрела на двоюродного брата, отразилась легкая неприязнь. Тем временем учебный бой окончился звуком рожка Наставника Меча и противники опустили клинки, поклонившись друг другу. Наставник, нолдо из Амана по имени Эрендир, подходил к каждой паре, объясняя их ошибки и хваля достижения. Король вышел из своего убежища, направившись к своим троим домочадцам. Мужчины поклонились ему, Идриль подошла и поцеловала в щеку. Тургон не стал ничего говорить Маэглину, ему не хотелось обнаружить, что он слышал разговор. Вместо этого он подозвал Эрендира и обоих юношей. - Это был хороший бой, - улыбнулся он Хурину, который в ответ слегка поклонился. – И у тебя тоже, - кивнул он Хуору. – Вам можно было бы доверить защищать и самого короля, - эти слова вырвались у Тургона внезапно, почти помимо воли, и вдруг он ощутил какой-то трепет в самом сердце, отзвук истинности. «Что это?» - промелькнуло у него в голове. – «Или…» Но ощущение прошло и он слегка встряхнулся, вновь увидев себя в привычном окружении – в своем Белом Городе. - Мы почли бы это за честь, - вновь поклонился Хурин. - Да, из них выйдут хорошие воины, - кивнул Эрендир. – Я ручаюсь. «Сторожевые псы», - подумалось тут Тургону, и он поморщился: право же, Маэглин заходит в своем высокомерии слишком далеко. Даже уроженцы Амана, видевшие Древа и Валар, не все так горделивы. - Приглашаю вас сегодня на трапезу к королю, - улыбнулся Тургон юношам, и они улыбнулись ему в ответ. *** Вечером они ужинали в малой трапезной, вчетвером: Тургон, Идриль и Хурин с Хуором. Маэглина не было, он сослался на неотложные дела в кузнице: были ли они такими неотложными, или он просто не хотел видеть юных смертных, к которым так благоволил король, Тургон не знал. Но, может, это было и к лучшему, по крайней мере, Маэглин не скажет ничего оскорбительного. Все-таки фразам про собак… или про слуг лучше здесь не звучать. Тургон слегка улыбнулся, глядя на Хурина с Хуором, чинно расправлявшихся с жарким у себя на тарелках. В самом начале своего пребывания в Гондолине юноши не могли скрыть удивления и растерянности за накрытым столом, Хуор пригубил розовую воду, в которой полагалось мыть руки, а Хурин с изумлением изучал костяную вилку, не зная, для чего предназначен этот незнакомый предмет. Эльфы, однако, не стали тогда смеяться, а Глорфиндель с Идрилью быстро показали на своем примере, что нужно делать с каждым блюдом и столовым прибором. Впрочем, люди учились очень быстро – видно, краткая жизнь не давала им много времени на раздумья. Подали вино – из того винограда, что выращивали гондолинцы на юге долины, ведь сюда не ходили караваны с товарами – и Тургон, пригубив свою чашу, сказал, смотря на Хурина и Хуора: - Счастлив, должно быть, ваш отец, имея таких сыновей. Из вас выйдут достойные воины и защитники. - Благодарю, государь, - склонил голову Хурин. – И сторожевые псы выйдут неплохие, - он слегка улыбнулся. - Почему ты так говоришь? – хмурясь, спросила Идриль. – Или кто-то из нас обидел тебя? «Не слышал ли и он слов Маэглина», - подумал Тургон и тоже нахмурился. Надо бы призвать племянника к порядку. Он слишком высокомерен. - Не беспокойся, светлая королевна, - ответил ей Хурин с искренней улыбкой. – Так принято говорить у нас, людей. Молодых воинов даже зовут «щенками», а заслужить прозвище «Волкодав» - это еще и потрудиться надо. Вот и родич ваш, Финрод Фелагунд, удивлялся… - Ты видел Финрода? – с удивлением переспросил Тургон. - Да, однажды мы видели Эденниля, помнишь, братец? – Хуор кивнул, и Хурин продолжил: - Как раз в последнее лето до Пламени он проезжал через Бретиль. Мы тогда только что приехали к дяде, вождю Халдиру, и нас тоже позвали на встречу с ним, ведь и мы из рода вождей. Мы первый раз видели эльфа из Огнеглазых, да еще королевского рода, так близко… Но король Фелагунд совсем не чинился, он смотрел на всех ласково и улыбался… Потом дядя пригласил молодых воинов показать свои умения гостю – и королю они очень понравились. Мы же тогда были еще очень малы, нас в круг не выпустили. А потом Берендис, это мать Халдира, сказала про «щенят, из которых выросли хорошие псы». Фелагунд тогда удивился сильно, мол, как это: люди разве на собак похожи? А Берендис так на него посмотрела и говорит: «А для вас, эльфов, люди разве ровня? Все равно как собачки: можно обучить, поиграть, да и натравить на кого. А надоели - прогнать». Но Фелагунд ей ответил: «Нет, не так. Вы – Друзья Эльфов, но и мы вам – друзья. Не хозяева. И вместе мы сильнее, чем поодиночке. И эльдар ничего не добиться здесь без вас». Берендис тогда замолчала, и остальные тоже. А потом стали эль разносить да свинину, да и пошло веселье… Финрод тоже веселился много, смеялся. Мы к нему поближе подобрались, хотели посмотреть… А он так взглянул на нас и как-то в лице переменился. И непонятно, то ли смеяться ему хочется, то ли плакать. Глаза у него стали, ну, такие… сразу и печальные, и радостные. Но потом лицо у него стало опять спокойное, и начал он нас расспрашивать, кто мы, да откуда. Я ему все сказал, а он посмотрел так, немного странно, да говорит: «Достойные сыновья, достойные отцы». И больше ничего. Идриль при этих словах посмотрела – не на говорившего Хурина, но на молчаливого Хуора – и отвела взгляд, так ничего и не сказав. Тургон слегка нахмурился – не иначе, друг Финрод что-то предчувствовал в будущем, но что? Счастье или горе? То и другое вместе? Но незачем было беспокоить юношей, и король придал своему лицу обычное спокойно-благосклонное выражение. - Я рад, что мой друг и брат благосклонен к вам, - сказал он Хурину, мягко улыбнувшись. - Да… а я ведь понял сейчас, что он похож на вас, государь! – воскликнул Хурин. – Хотя не то чтобы лицом… но глаза и… в них свет и тепло. - Будто солнышко светит, - сказал его брат, чье лицо осветилось ясной улыбкой. Тургон легко рассмеялся – его позабавило такое непосредственное и искреннее сравнение. - Не знаю, как я, а Финрод – истинно теплое и ласковое солнце для всех. Кроме Врага и его слуг, конечно. - Это да, - снова вступил в разговор Хурин, - сражается он хоть куда! И с мечом, и с секирой! Он показывал нашим воинам разные приемы… и сразился с самым лучшим. И победил его, хотя Халгунд уже не в одной стычке побывал… - Финрод взял меч в руки пятьсот лет назад, - улыбнулся Тургон. - Да… если бы у нас было столько времени… - нахмурился Хурин и замолк. *** У них не было времени, у этих смертных, чей век так краток. И как ни жаль было Тургону расставаться с юношами, которых он успел полюбить, он все же уважил их просьбу и отпустил к их народу. Маэглину это очень не понравилось, но он ничего не мог противопоставить воле короля, кроме колких слов. Но Хурин и Хуор достойно ответили ему и поклялись не выдавать никаких тайн Гондолина никому – ни врагу, ни другу, ни родичу. И Тургон принял их клятву. Идриль и Глорфиндель вышли проводить юношей – так же, как и встречали. И многие эльдар – если не на вершине Королевской Башни, то на улицах города провожали братьев, смотрели на них и махали на прощание руками. - Да сопутствует вам удача, - сказал Тургон юношам на прощание. – И да найдете вы дома мир и благополучие. Хурин и Хуор поклонились на прощание. Потом Торондор и другой орел подставили им свои крылья, и очень скоро огромные птицы набрали высоту и полетели прочь от города. Тургон провожал их взглядом и видел, куда братья смотрели в этот прощальный миг: Хурин – вперед, на земли людей, а Хуор – назад, на белый град эльфов.