p i n k s m o k e

В кофейне тепло и уютно, когда за ее пределами слишком душно и влажно, обещая скорую грозу. Запах кофейных зерен приятно гармонирует с ароматной смесью их шоколада, карамели и орехов. Единственный минус в том, что обычно здесь слишком людно и шумно из-за часто заказываемого фраппе. Но перемалывающийся лед не особо беспокоит посетителей; они, как ни в чем не бывало, продолжают заниматься своими делами, лишь иногда замолкая, чтобы переждать шум. В центре Сеула всегда много людей и суеты, к этому не сразу, но привыкаешь, хотя бы потому, что просто нет другого выбора. Тебе приходится либо подчиниться городу, либо он раздавит тебя шквалом проблем и грудой железа. Примерно также прессуют, а потом отправляют на переработку старые автомобили. По конвейеру. Чонгук снова сдувает пылинки с губ мимолетным вздохом, упершись невидящим взглядом в запотевшее от духоты окно. У него, кажется, нет настроения, и от сидящего напротив Тэхена это не ускользает. Он неловко ерзает на стуле, пытается пить холодный кофе и разглядывать случайных посетителей, но надолго его не хватает. - А чего тебе Шуга так внезапно выходной дал? У Чонгука от рассыпавшегося в пространстве досягаемости вопроса растерянно забегали глаза, и потерялась тягучая умиротворенность. - У Юнги слишком много своих проблем, чтобы перед его носом еще и я маячил, - речь получается заторможенной и растянутой, будто кто-то растягивает жвачку. - Но ведь раньше с этими проблемами ему помогал справляться ты, разве нет? Кто теперь ему кофе приносить будет… - Приносит же один. Не я, как ни странно. Перемалывающийся для фраппе лед мелкими кусочками застревает в словах и взгляде Чонгука; он старается сохранять непроницаемый вид и не смотреть на Тэхена. Из-за гложущего чувства вины, растекающегося горячим кофе между льдинок. Сегодня он слишком явно показывает свое недовольство Тэхену, который всегда рядом, заботится и помогает. А еще они вроде как встречаются, но чувства врезаются в границу «первая любовь», что никак не получается пересечь. - Ты уже сдал вступительные экзамены в Национальный? – Тэхен неумело пытается перевести тему, рассматривая их переплетенные под столом пальцы. - Да. Я поступил на менеджера. - А ему сказал? - Нет еще. Зачем его отвлекать? И так альбом на носу, и отсутствие вдохновения, - Тэхен тактично старается не упоминать злополучного имени, а Чонгук благодарен, пусть и вслух не произносит. - Вы же с ним со школы знакомы, он обязательно порадовался бы за тебя, не зря же до сих пор возле себя держит. - Скорее я держусь, когда давно пора было отпустить; все уже давно не так, как раньше, Тэ… - почти разомкнувшийся замок из пальцев вдруг крепко сжимается, поддаваясь порыву накативших эмоций и цепляясь за нужное. Тэхен удивленно поднимает глаза, наконец встречаясь взглядом с Чонгуком, в котором безмолвная просьба и сожаление, а потом сжимает руку в ответ, нежно проводя большим пальцем по коже, будто пытаясь успокоить: все хорошо, я рядом. - Прости, - Чонгук поджимает в полуулыбке губы и отводит смущенно взгляд. Тэхен все понимает слишком хорошо, чем надо, но все равно делает вид, что не слышит. Он пьет застоявшийся кофе через трубочку и морщится на втором глотке. - Какой-то он сегодня горький, обычно делают слаще, - вызывая у Чонгука улыбку. Тэхен всегда любил сладкое, в отличие от Юнги. - Хочешь закажу фруктовый смузи? Тэхен появился в его жизни внезапно, спонтанным ураганом захватив тихий и мирный мирок Чонгука. Правда, тихим назвать его можно было с натяжкой. Являясь личным секретарем Мин Шуги, Чонгук был довольно-таки популярен в своем кругу общения, да и связи у него имелись приличные. Не редко имидж прилежного мальчика нарушался, когда ему наливали на тусовках, не смотря на возраст и неопытность. Андерграундные исполнители вообще обычно мало на что смотрят, разве что дымят как паровозы и разглядывают сочные задницы приглашенных сниматься в их клипах моделей. Юнги обычно редко можно было встретить на таких мероприятиях, а вот Чонгук в последнее время зачастил, найдя общий язык с некоторыми из них в буквальном смысле. Каждый такой вечер начинался с мысли: «от учебы тоже надо отдыхать», и заканчивался пасмурным утром с адской головной болью и помятой постелью. Некоторые уходили сразу, другие задерживались на завтрак, всячески навязываясь и капая Чонгуку на нервы. Он понимал, что все это слишком бессмысленно, даже наслаждения особого не приносит, потому что в памяти все равно густой туман, а черепная коробка готова расколоться на части из-за перебора в смешивании алкоголя. И главный вопрос: зачем? Наверное, от одиночества. Чонгук давно уже живет один, а таскать случайных людей в дом вошло в привычку. Чонгук стал похож на проходной двор. Но только одному не дал уйти. Проснувшись, он впервые помнит оставившее отпечаток на губах имя, произнесенное за ночь бесчисленное количество раз. Голова болит, но не сильно, возможно из-за мягкой руки, запутавшейся в чужих волосах и покоившейся у Чонгука на затылке. Тэхен еще спит. Его лицо настолько близко, что на щеках ощущается ровное горячее дыхание, и можно сосчитать образовавшиеся складки на приоткрытых пересохших губах. Чонгук затаивает дыхание, чувствуя, как учащается пульс, а в голове прокручиваются сцены прошлой ночи, по странной причине не привычно забытые и не жестоко вырезанные из жизни. В какой-то момент приходит осознание, что в комнате под одеялом в такой близи от чужого горячего тела слишком жарко; соленые капельки пота собираются у висков и влагой оседают на кончиках волос. Образ Тэхена слишком красив и невинен. Даже вчера, задумчиво кусая губу, смеясь над глупыми шутками и поправляя кокетливо волосы, он был чертовски привлекателен. «Любимая местная шлюшка», как выразился один из чонгуковых приятелей. Когда так говорят, всегда хочется попробовать лакомый кусочек самому, не задумываясь о последствиях. - Привет, - Чонгук сам не понимает, когда Тэхен успевает открыть еще мутные ото сна, но все также завораживающие глаза. Голос у него невыносимо хриплый и пробирающий до дрожи так, что сбивается дыхание и поджимаются пальцы на ногах, а Тэхен замечает внезапную реакцию Чонгука и решает поиграть, чуть сжимая волосы на затылке, еще больше радуясь, услышав в ответ неожиданный мелодичный стон. Но пока слишком короткий, чтобы закончить игру. Покинуть квартиру Чонгука у Тэхена получается ближе к вечеру и то с досадно закушенной губой и взглядом невинного кролика снизу вверх: «ты ведь мне позвонишь?». Чонгук дарит в ответ усмешку и обнадеживающий кивок, откладывая в сторону телефон на беззвучном режиме, на дисплее которого в энный раз высвечивается входящий от «Мин Юнги», чтобы получить горячий поцелуй на прощание, притягивая за ворот рубашки и проводя подушечками по недавним красным следам на шее. Но на следующий день Чонгук не позвонил. И через неделю тоже. Просто как-то встретился взглядом с большими оленьими глазами, смотрящими от чего-то наивно влюбленно и пристально, в очереди за кофе. Каждый раз, когда директор вызывает на ковер, у Юнги нервно дергается кадык, и в голове всплывают ассоциации со школьным директором, к которому приводили за шкирку, взлохмаченного и обозленного. И пусть компания в данный момент держится только благодаря заслугам Шуги, у него тоже могут на миг потеть ладони, когда стоишь перед нужной дверью и остается только повернуть ручку. Юнги слишком самокритичен. Он ненавидит давать слушать черновые варианты треков, осознавая, что это откровенное дерьмо, которое все равно придется до последнего звука переделывать. Сегодня именно тот день, когда ему придется, сжав зубы, разрешить послушать биты, но текст спрятать в далекие закрома и, желательно, сжечь сразу же, как только покинет кабинет. Деловая атмосфера и минимализм в обстановке должны успокаивать, но только давят на нервы, а у Юнги в голове крутится готовая идея для концепта альбома – совершенно новая, не похожая на предыдущую. Голова болит от накаленного воздуха, кажется, знобит, неприятно покалывая кожу через синтетическую ткань рубашки. Юнги как в тумане включает первый бит, вспоминая, что выпил последнюю таблетку обезболивающего. Он массирует пальцами виски и смотрит в стол все время, пока директор внимательно вслушивается в льющиеся из колонок телефона звуки, хотя, правильней сказать, разбивающиеся стеклом о бетон. - Ты не заболел, Юнги? – вопрос зависает в пространстве сразу после завершения всех десяти битов. Директор сидит с непроницаемым лицом и закрытыми глазами, но Юнги, резко поднявшему глаза, кажется, что его прожигают взглядом даже сквозь сомкнутые веки. - Вы о музыке или о моем состоянии? – осторожно спрашивает он, вместо ответа, выпрямляясь в кресле. - Я в общем. Если тебя что-то мучает, то, может, расскажешь? Ты ведь знаешь, что я всегда хорошо к тебе относился. Или… у тебя есть кто-то, кому ты можешь рассказать? Юнги рассматривает кольца у себя на пальцах и на душе почему-то становится тоскливо. Даже не из-за лживого «всегда хорошо к тебе относился», произнесенного ввиду доходов, получаемых компанией от Шуги, а от последней фразы. Есть ли у него кто-то? Ну да, Чонгук, он сразу приходит на ум, но у малого свои проблемы, поступление в университет и взрослая жизнь, его попросту не хочется трогать, даже если тот упрямится и настаивает на том, что всегда готов помочь. - Я в порядке, простите меня, просто голова болит от духоты. Я отдохну немного и все переделаю заново. - Больше нет времени все перекраивать, Юнги. У тебя должен быть готовый альбом до конца августа, иначе люди просто устанут ждать. Ты ведь знаешь, что обрел немыслимую популярность всего за несколько лет, такого некоторые звезды добиваются по пять-семь лет, но дело в том, что они и держатся на плаву дольше, потому что у них идет все по течению, а твой случай похож на взрыв: он звучит очень громко и мощно, но сметает все вокруг себя, превращаясь в костер, который со временем будет становиться меньше и меньше, пока не останутся только обугленные головешки. Понимаешь, о чем я? Если в этот костер не подкидывать дров и не дуть на огонь – он погаснет. - Я понимаю, директор, но, если в этот костер подкидывать сырые бревна, то он погаснет даже раньше, чем без какого-либо воздействия над ним. Конечно, почти угасшее пламя сложно заставить спалить лес, однако это возможно. - То есть ты предлагаешь дать тебе еще время? Только не говори, что ты собираешься удалить все треки и начать с чистого листа. - У меня уже есть новая идея, я постараюсь ее реализовать как можно быстрее, мне просто нужно за что-то зацепиться, - речь сбивается, превращаясь в скороговорку, будто пытаясь от кого-то убежать. - Вспомни, - прерывает директор ровно и властно, – что вдохновило тебя на альбом, принесший тебе популярность? Юнги запинается, спотыкаясь о внезапно появившийся на дороге бордюр, и задумывается, пытаясь вспомнить. - Тогда я был еще новичком, - он начинает медленно, подбирая каждое слово. – У меня был запал и энергия, хотелось что-то делать каждую минуту, нет, каждую секунду, чтобы не упустить ни одного мгновения; хотелось засветиться в клипах сонбэннимов или записать с ними песню; выпить где-нибудь после тяжелого рабочего дня и обсудить недавние диссы, - воспоминания невольно вызывают на лице улыбку, но она быстро исчезает, когда Юнги понимает, что как раньше не будет уже никогда. – Тогда мне было о чем писать, потому что все казалось новым. Я рассказывал о своих впечатлениях, о своей жизни, родине, а о чем говорить сейчас? Нет, конечно, есть много вещей, мучающих меня, но их не получается преобразовать в слова, а зачитывать о том, какой я крутой я задолбался. Даже диссить никого не хочу. Последние слова вызывают на губах еле заметную усмешку. - Тебе и не надо никого диссить, Юнги. Групповое обсирание кого ни попадя уже устарело; людям в жизни и без этого драмы хватает. Кстати, об этом: постарайся воздержаться сейчас от шумных скандалов, хорошо? Сначала выпусти альбом, а потом сможешь расслабиться, я даже закрою глаза, если СМИ засекут тебя с какой-нибудь моделью, но сейчас примерное поведение - лучшее для твоей карьеры. - Хорошо, я буду аккуратен. Но, если Вы не заметили, то я и так из студии практически не выхожу, как уж в квадратном метре вляпаться в большой скандал. Директор поджимает губы, пропуская фразу мимо ушей, и направляет задумчивый взгляд в окно, где в сантиметре от стекла пролетает чайка. - Ты вроде говорил что-то про новую идею для концепта. Расскажешь? - А, да. Спасибо, что напомнили. Дело в том, что я хочу создать что-то осмысленное, связанное между собой полупрозрачной паутиной, чтобы каждый следующий трек согласовывался с предыдущим, и весь альбом можно было слушать только в одном порядке. Это как история, заставляющая людей слушать альбом целиком и скачивать не выборочно, а полностью. То есть, даже если один трек понравится чуть меньше другого, то его все равно будет жалко не скачать, ведь иначе картинка получится неполной, потеряется один паззл из коробки. - И какую конкретно историю ты собираешься рассказать? Юнги замолкает, опустив глаза обратно на массивные кольца, обнимающие пальцы. Недавно, стоя на излюбленном месте на крыше, к нему в голову пришла идея той истории, которую хотелось бы поведать миру, но он не уверен, что ее захотят услышать, поэтому… - Not based on the true story. В ответ директор лишь усмехается. Выйдя из кабинета, Юнги чувствует, что у него подкашиваются ноги от усталости, а черепная коробка грозит расколоться на острые черепки. Вымотаться настолько уже во второй половине дня – ненормально и вообще опасно для здоровья, но у Юнги закончились таблетки, и оставшихся сил хватает только на то, чтобы дойти до кофейного аппарата. Около рядом стоящего автомата с шоколадными батончиками он натыкается на Хосока, усердно считающего мелочь. - Тебе не хватает? Я могу добавить, - Юнги начинает разговор с улыбки, фигея от собственных же действий. - Не надо, я просто куплю самый дешевый, - Хосок отрывается от своего занятия, встречаясь взглядом с Юнги и тут же, стушевавшись, отводя в сторону. – Ты бледный. Даже не спрашивая, все ли в порядке, потому что и так видно, что ответ отрицательный, а выслушивать положительное вранье из вежливости нет настроения. - Сплю мало – это пройдет. Хосок выдыхает через нос незаметно и поджимает губы, переводя взгляд на крепко зажатый в руке стаканчик с черным кофе. - Вместо кофеина лучше б поспал нормально. Почистил imac? От скачущей с места на место темы, Юнги плохеет и, кажется, нужна перезагрузка, потому что вертящийся значок loading над головой уже слишком заметен. - Да, спасибо за совет, кстати. Но только теперь чистка нужна мне, кажется, мозг перегружен окончательно, а времени мало, - пытается перевести все в шутку, но не выходит. - Время везде, Юнги, я уже говорил это, - Хосок еле подавляет желание щелкнуть вредного Шугу по лбу. Узнав его получше, в какой-то момент понимаешь, что Юнги действительно легко сломать или задеть, пусть он притворяется холодным парнем, которому совершенно плевать на чужое мнение. Он от многого зависит и слишком много думает, а еще быстро привязывается к людям, смотря перед собой растерянным щенячьим взглядом, беспомощно сжимая в руке очередной шанс на спасение – пластиковый стаканчик с растворимым кофе из автомата. Даже Чонгука больше нет, делающего из порошковой гадости настоящий шедевр. Многие считают, что Юнги слишком зазвездился, заведя личного секретаря, но на самом деле ему просто нужна чья-то поддержка и чтобы искренне, без сахара. У Чонгука все равно выходной и вступительные экзамены в Национальный, а у Юнги головные боли и последняя надежда, стоящая напротив. - У тебя разве нет сейчас тренировки? - Закончилась недавно, до следующего вечера я свободен, график пока незагруженный. Юнги не спешит продолжать разговор, рассматривая пузырчатую пенку на поверхности кофе и вспоминая их разговор в кафе, когда Хосок буквально насильно вытащил развеяться. Может, то «когда-нибудь» уже настало? Сомнения раздирают изнутри, но перспектива остаться в одиночестве и как-то справляться с накатывающей болезнью не радует. Слова вылетают прежде, чем разум успевает переосмыслить ситуацию. - Помнишь, ты обещал как-нибудь показать, как танцуешь?