Друзья ли?

Ресторан Amour стоял в глубине старого парка, словно специально прятался от городского шума за густыми кронами деревьев, мраморными дорожками и фонарями, которые уже начинали загораться в ранних сумерках. Большие окна отражали мягкий свет, внутри угадывались белые скатерти, высокие вазы с цветами и плавные движения официантов. Снаружи всё выглядело почти идеально: романтично, дорого, спокойно — именно так, как должен был выглядеть ресторан, выбранный для свадьбы Мариссы Спиритто-Андраде Колуччи и Франциско Бланко. И именно поэтому тревога Мии становилась только сильнее. Она вышла из ярко-синего джипа Пабло и остановилась на дорожке, глядя на здание так, будто оно могло ответить, почему всё внутри неё сжимается. После утреннего токсикоза слабость ещё не до конца отпустила, но дело было не только в теле. В воздухе будто висело что-то лишнее. Незаметное, неприятное, как фальшивая нота в начале песни, которую остальные ещё не услышали. Бустаманте обошёл машину и взял её за руку. — Всё ещё это предчувствие? Мия попыталась улыбнуться. — Ты теперь читаешь мои мысли? — Твоё лицо, родная, сейчас выразительнее всех песен Erreway. — Не преувеличивай. — Я не преувеличиваю. Ты смотришь на ресторан так, будто он лично испортил тебе причёску. — Если бы дело было в причёске, я бы уже справилась. Пабло слегка улыбнулся, но пальцы сжал крепче. Он чувствовал её напряжение, даже если не понимал причины. За последние дни, после больницы и новости о беременности, голубоглазый блондин стал внимательнее к каждой перемене в её голосе, к каждому слишком долгому молчанию, к тому, как она иногда невольно касалась живота, будто проверяла: всё ли в порядке. Иногда эта забота раздражала Мию, иногда трогала до слёз, а сегодня была единственным, что удерживало её от желания развернуться и уехать. — Мы просто поговорим с администратором, — сказал он мягко. — Посмотрим зал, уточним меню, зададим вопросы. Если что-то не понравится, уйдём. Никто не заставляет нас здесь оставаться. — Это место Мариссе понравилось. — Мариссе нравится многое, пока она не узнаёт подробности. Колуччи усмехнулась. — Ты не представляешь, насколько сейчас прав. Они направились к входу, не размыкая рук. Внутри их встретила прохлада кондиционеров, запах свежих цветов и дорогого кофе. Холл был безупречен: светлый мрамор, зеркала, золотистые детали, высокий потолок с люстрой, которая могла бы показаться слишком роскошной, если бы всё вокруг не было таким тщательно выстроенным. Молодая брюнетка за стойкой администратора подняла голову, профессионально улыбнулась и сразу поняла, что перед ней не просто гости. — Сеньорита Колуччи? Сеньор Бустаманте? Вас ждут. — Нас ждут? — Мия едва заметно нахмурилась. — Мы договаривались с администратором ресторана. — Да, конечно. Владелица сегодня на месте и попросила проводить вас к ней. Пальцы Мии дёрнулись в ладони Пабло. Тревога, до этого расплывчатая, вдруг стала острее. — Владелица? — переспросил Бустаманте. — Да, сеньор. Прошу, пройдёмте. … Администратор повела их через главный зал. Мия старалась смотреть по сторонам деловым взглядом: сколько мест, как расставлены столы, где можно поставить музыкантов, как смотрится терраса через стеклянные двери. Но теперь каждое красивое решение казалось подозрительным. Слишком гладко. Слишком идеально. Слишком похоже на декорацию, за которой кто-то ждёт удобного момента выйти на сцену. … Кабинет владельца находился в дальней части ресторана. Тёмное дерево, низкий свет, большие книжные полки, плотные шторы и стол, за которым сидела женщина в безупречном костюме. Она подняла голову не сразу. Сначала закончила что-то писать в папке, потом медленно закрыла её и только тогда посмотрела на вошедших. Мия замерла. Пабло первым выдохнул сквозь зубы: — Только этого не хватало. Женщина за столом улыбнулась — медленно, спокойно, с тем самым холодным удовольствием, которое сразу возвращало прошлое. Сол Риваролла выглядела старше, строже, дороже, но в глазах осталось то же выражение: будто чужая боль для неё была не препятствием, а развлечением. — Мия Фелиция Колуччи, — протянула она. — Пабло Бустаманте. Какая встреча. Колуччи почувствовала, как внутри всё похолодело. — Сол. — Я рада, что ты меня помнишь. Хотя, конечно, трудно забыть людей, которые когда-то так красиво портили тебе жизнь. — Забавно, — сухо сказал Бустаманте. — Я думал, это была твоя специальность. Риваролла перевела на него взгляд, и улыбка стала чуть шире. — Пабло всё такой же. Острый язык, красивые глаза и удивительная способность выбирать драматичных женщин. — Осторожнее, — сказал он ровно. — Ты говоришь о моей невесте. Слово «невеста» прозвучало в кабинете как щит. Мия почувствовала, как ей стало чуть легче, но напряжение не ушло. Сол встала из-за стола и обошла его медленно, явно наслаждаясь паузой. — Признаюсь, я была удивлена, когда увидела заявку. Свадьба Мариссы Пиа Спиритто-Андраде Колуччи и Франциско Бланко… а потом предварительный запрос от тебя и Бустаманте. Две свадьбы, две сестры, две красивые истории. Почти трогательно. — Мы пришли обсудить ресторан, а не наше прошлое, — ответила Мия, стараясь держать голос спокойным. — Конечно. Но согласись, трудно удержаться. Ты, Пабло, Марисса, Франциско… какая милая перестановка фигур. Кто бы мог подумать, что вы все всё-таки найдёте, к кому прибиться? Пабло сделал шаг вперёд. — Хватит. — Что? Я просто говорю, что жизнь удивительна. — Ты говоришь это так, будто уже ищешь, куда воткнуть нож. Сол улыбнулась. — Как грубо. Я владелица ресторана, сеньор Бустаманте. И, между прочим, могу устроить вашу свадьбу идеально. — Чужие свадьбы ты устраиваешь лучше, чем собственную репутацию? — не выдержала Мия. На лице Ривароллы мелькнула тень раздражения, но исчезла почти сразу. — Беременность сделала тебя смелее или просто нервнее? Мия побледнела. Пабло резко повернул голову. — Что ты сказала? Сол невинно подняла брови. — Ах, простите. Это ведь секрет? Как неловко. Но после обморока в ресторане новости всё равно распространяются быстро. Особенно когда у людей есть друзья в нужных местах. Колуччи почувствовала, как в висках застучала кровь. Вот оно. Не ресторан. Не прошлое. Не поцелуй, который ещё не случился. Настоящий удар был здесь: чужая женщина произнесла вслух то, что должно было оставаться их семейной тайной, их хрупким счастьем, ещё не защищённым от прессы и сплетен. — Если хоть одно слово об этом выйдет за стены этого кабинета, — голос Пабло стал опасно тихим, — ты пожалеешь. — Угрожаешь мне? — Предупреждаю. Сол посмотрела на него внимательно, потом вдруг приблизилась почти вплотную и с прежней наглостью коснулась губами его щеки. — Всё ещё умеешь быть красивым, когда злишься. Это было слишком. Мия даже не успела подумать. Ладонь сама взметнулась вверх, и звонкая пощёчина рассекла тишину кабинета. Риваролла отшатнулась, глаза вспыхнули яростью, а у администратора, стоявшей у двери, вырвался испуганный вдох. — Не смей к нему прикасаться, — отчеканила Колуччи. — И не смей произносить моего ребёнка так, будто это очередная сплетня для твоего меню. Сол медленно повернула голову обратно. На щеке уже проступал красный след. — Ты совсем потеряла контроль, Мия? — Нет. Я как раз очень хорошо понимаю, что делаю. — Правда? А выглядит как истерика. — Осторожнее, Риваролла, — вмешался Пабло, становясь между ними. — Ещё одно слово — и мы уйдём не просто из ресторана. Мы сделаем так, что ни один человек из нашего круга больше не переступит его порог. Сол коротко рассмеялась. — Как страшно. Мир рухнет без капризов семейства Колуччи. — Не рухнет, — сказала Мия, тяжело дыша. — Но наша свадьба здесь точно не состоится. Ни свадьба Мариссы. Ни наша с Пабло. Ни один праздник нашей семьи не будет проходить в месте, где хозяйка ведёт себя как дешёвая интриганка. — Береги нервы, дорогая. В твоём положении… — Замолчи. Сказал это уже не просто Пабло, а Бустаманте — сын политика, человек, умеющий заставить комнату замолчать одним тоном. Он взял Мию за руку, но не потянул сразу, сначала посмотрел Сол прямо в глаза. — Мы уходим. И если ты попробуешь использовать то, что сегодня сказала, я клянусь, тебе не понравится ни один следующий разговор. Риваролла ничего не ответила. Только улыбнулась — уже без прежнего удовольствия, с задетой гордостью и злостью, которую не удалось спрятать. Пабло вывел невесту из кабинета. … В коридоре Мия шла быстро, почти не видя перед собой дороги. В груди всё горело: ревность, унижение, страх за ребёнка, злость на Сол, злость на себя за сорванную выдержку. Она слышала, как за спиной кто-то тихо переговаривается, но не обернулась. Вышла на улицу, вдохнула вечерний воздух и только тогда поняла, что её трясёт. Бустаманте усадил её на скамейку у дорожки и присел рядом. — Дыши. — Отстань. — Тогда просто смотри на меня. Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но плакать не хотелось. Хотелось кричать. — Она знала, Пабло. Про ребёнка. Кто-то сказал ей. — Я разберусь. — Нет, мы разберёмся. Я не хочу, чтобы эта змея даже близко подошла к нашей жизни. И свадьба Мариссы не будет там. Ни за что. Пусть это лучший ресторан в городе, пусть у них идеальный зал, пусть Густав лично скажет, что мы сумасшедшие. Нет. — Я с тобой согласен. — Правда? — Родная, после того, что она сказала и сделала, я скорее устрою свадьбу на парковке, чем позволю ей заработать на нашей семье. Мия неожиданно всхлипнула — не от боли, а от облегчения. — Прости. Я ударила её. — Я видел. — Это ужасно. — Это было эффектно. — Пабло! — Что? Я не говорю, что это надо повторять. Но если выбирать между твоей пощёчиной и её языком, я на твоей стороне. Она рассмеялась сквозь слёзы и тут же закрыла лицо руками. — Я ненавижу, что она вывела меня из себя. Я обещала себе не нервничать. — Ты человек, а не фарфоровая статуэтка. Беременная, уставшая, злая, нормальная женщина, которая защищала свою семью. — Ты слишком добрый ко мне. — Нет. Просто ты слишком строгая к себе. Он обнял её, и Мия на несколько секунд позволила себе прижаться к нему. Но сидеть долго было нельзя. Время, как всегда, было против них. До свадьбы Мариссы оставалось всего три дня. — Нам нужно сказать сестре, — произнесла Колуччи, вытирая слёзы. — И Франциско. — Да. Сейчас поедем к ним. — Я позвоню Мариссе. — Уверена? — Нет. Но если она узнает не от меня, убьёт сначала Сол, потом меня, потом тебя за то, что не остановил. — Логично. Мия достала телефон. Пальцы всё ещё дрожали, но голос, когда на другом конце ответила сестра, она постаралась удержать. — Алло? — Марисса ответила почти сразу. — Ми, что случилось? Ты звучишь так, будто собираешься сказать что-то ужасное. Колуччи закрыла глаза. — Ну… понимаешь, тут такое дело… — Сестрёнка, у тебя извилина отключилась или ты решила устроить мне тренировку терпения? Говори нормально. — Не обзывайся. Я правда не знаю, как сказать. — Всё, хватит ходить вокруг красивыми кругами. Что случилось? Пабло, сидевший рядом, осторожно положил ладонь ей на спину. Мия вдохнула. — Ресторан Amour… тот, где вы с Франциско хотели праздновать свадьбу… принадлежит Сол Риваролла. На другом конце повисла такая тишина, что Мия даже проверила экран, не оборвался ли звонок. Потом раздался странный звук — то ли кашель, то ли попытка не закричать. — Марисса? — Я… поперхнулась воздухом. — Мари… — Сол Риваролла? Та самая Сол? Эта ходячая язва в дорогих туфлях? — Да. — И ты сейчас серьёзно? — Очень. — Где ты? — Мы с Пабло у ресторана. Уже ушли. — Она что-то сказала? Мия замялась. Марисса сразу уловила паузу. — Мия. — Она знает про ребёнка. — Что?! — Я не знаю, откуда. Но знает. И она… вела себя как Сол. — Я сейчас приеду и выдеру ей волосы. — Нет! — резко сказала Колуччи. — Ты никуда к ней не поедешь. У тебя свадьба через три дня, а не драка в ресторане. — Одно другому не мешает. — Марисса. — Ладно. Не поеду. Пока. Но свадьбы там не будет. — Именно поэтому я звоню. Нам нужно срочно думать. Пабло наклонился ближе к телефону. — Мы будем у тебя через десять минут. Позови Франциско. И, пожалуйста, не начинай войну без нас. — Я ничего не обещаю, Бустаманте. — Я так и думал. Марисса отключилась. Мия устало опустила телефон на колени. — Она сказала «пока». — Значит, у нас примерно десять минут до международного конфликта. — Поехали.

***

Марисса после звонка не сразу смогла пошевелиться. Она стояла посреди комнаты, всё ещё сжимая телефон, и смотрела в одну точку. В голове гремело только одно имя: Сол Риваролла. Прошлое, которое они давно должны были пережить и оставить позади, вдруг нагло вошло в её свадьбу, тронуло Мию, задело Пабло, узнало о ребёнке — и теперь угрожало разрушить день, который должен был стать самым счастливым. Нет. Этого рыжеволосая бунтарка позволить не собиралась. Она набрала Франциско. — Любимый, — сказала сразу, едва он ответил. — У нас проблемы. — Насколько большие? — Размером с Сол Риваролла. На другом конце повисла пауза. — Повтори. — Ресторан Amour принадлежит ей. Мия с Пабло только что были там. Она была в кабинете. Видимо, решила устроить маленькое представление. Франциско молчал несколько секунд, и именно это молчание сказало Мариссе больше любой ругани. Бланко редко позволял себе злость. Он мог быть твёрдым, мог спорить, мог защищать, но не разбрасывался вспышками. Сейчас же его спокойствие стало холодным. — Она тронула Мию? — Словами. И, кажется, поцеловала Пабло в щёку, потому что ей срочно захотелось умереть. — Марисса. — Что? Я описываю факты. — Где ты? — Дома. Мия и Пабло едут сюда. — Я тоже выезжаю. — Фран… — Мы не будем праздновать свадьбу в её ресторане. Даже если придётся переставить всё за три дня, мы переставим. Я не позволю, чтобы ты шла к алтарю в месте, где хозяйка ждёт удобного момента испортить тебе праздник. Марисса почувствовала, как из груди уходит часть напряжения. Вот за это она и любила Франциско: рядом с ним мир не становился простым, но переставал казаться неконтролируемым. — Я знала, что ты так скажешь. — Потому что это очевидно. — Люблю, когда ты очевидный. — А я люблю, когда ты не идёшь драться без меня. — Не обещаю на будущее. — Я буду через пять минут. — Хорошо. … Она отключилась, подошла к зеркалу и поправила прядь волос. В отражении была не испуганная невеста, у которой рушится свадьба. Там стояла Марисса Спиритто-Андраде Колуччи — женщина, которую жизнь слишком часто пыталась поставить на колени и которая каждый раз вставала громче, чем падала. — Это моя свадьба, — сказала она отражению. — Ни одна Риваролла её не разрушит. … Через несколько минут в дверь позвонили. Франциско приехал первым. Он вошёл без лишних слов, обнял невесту и только потом отстранился, чтобы посмотреть в глаза. — Дышишь? — Злюсь. — Значит, дышишь. — Очень смешно. — Я стараюсь. … Следом появились Мия и Пабло. Колуччи уже выглядела спокойнее, но слишком бледное лицо и напряжённые плечи выдавали, как сильно ударила встреча с Сол. Бустаманте держался рядом, не выпуская её руки, и по его взгляду Марисса сразу поняла: если бы не беременность Мии и не необходимость решать проблему, он бы вернулся в Amour и устроил Риваролле разговор, после которого ресторану понадобился бы новый владелец. — Сестрёнка, — рыжеволосая подошла к Мии и осторожно обняла. — Ты как? — Злая. — Хорошо. Лучше, чем испуганная. — Я тоже так решила. — Она правда знает про ребёнка? Колуччи кивнула. Марисса выругалась сквозь зубы. — Я всё ещё могу поехать туда. — Нет, — одновременно сказали Пабло, Мия и Франциско. — Вы невыносимо единодушны. — Потому что знаем тебя, — ответил Бланко. — Ладно. Тогда думайте быстро. До свадьбы три дня. Если мы сегодня не найдём новое место, всё рассыплется: гости, музыка, оформление, еда, рассадка, вообще всё. Они прошли в гостиную. На столе уже лежал блокнот Мариссы с пометками, список гостей, телефон и чашка кофе, к которой никто не притронулся. Мия села рядом с сестрой, Пабло устроился на подлокотнике кресла, Франциско остался стоять у окна, словно движение помогало ему думать. — Можно перенести дату, — осторожно сказал Бустаманте. — Нет, — тут же отрезала Марисса. — Я не позволю Сол получить даже это. Она не станет причиной, по которой мы отложим свадьбу. — Согласен, — сказал Франциско. — Дату не трогаем. — Тогда нам нужно место, которое можно подготовить за три дня, — Мия раскрыла блокнот. — Не просто красивое, а надёжное. Чтобы не подвели с кухней, персоналом, светом, музыкой. И чтобы там были люди, которым мы доверяем. На секунду все замолчали. Потом Франциско медленно повернулся от окна. — La Serenidad. Марисса подняла голову. — Ресторан Лауры и Гвидо? — Да. Терраса у озера, большой зал, сад, отдельная зона для церемонии. Мы там были на годовщине Лассенов. Место семейное, красивое и не холодное. И главное — Лаура любит вас обеих. Мия выпрямилась. — Как мы могли забыть о Лассенах? — Потому что последние дни у нас были концерт, предложение, больница, беременность и Сол Риваролла, — сухо сказал Пабло. — Список уважительных причин внушительный. — La Serenidad идеально подойдёт, — продолжила Колуччи, уже оживляясь. — Там можно поставить арку у озера, ужин сделать на террасе, музыку — в большом зале. И Лаура правда не подведёт. Она всегда была… как семья. Марисса на секунду смягчилась. — Она как вторая мама. — Тогда звоним, — сказал Франциско. — Прямо сейчас. — Я позвоню, — Мия уже взяла телефон. — Заодно узнаю, как там мой крестник. Я слишком давно не слышала голос Паулито. — Его зовут Августо, — заметил Пабло. — Для меня он Паулито, не спорь. — Даже не пытаюсь. Мия нажала вызов. В комнате сразу стало тише. Все смотрели на неё, будто от этого звонка зависело не только место свадьбы, но и сама возможность не дать Сол испортить праздник. Ответили почти сразу. — Алло, Мия? Радость моя, как приятно тебя слышать! Голос Лауры оказался таким тёплым, что Колуччи внезапно почувствовала, как напряжение в груди немного отпускает. После холодной насмешки Ривароллы этот женский голос звучал почти как дом. — Лаура, дорогая! — воскликнула Мия, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Как там мой любимый крестник? Я так по нему скучаю! — Августо тоже скучает и каждый вечер спрашивает, когда же его крёстная снова появится. Так что, когда мы вас увидим? Колуччи взглянула на сестру. Марисса сидела слишком прямо, явно делая вид, что не волнуется. — Вот как раз по этому поводу звоню. У нас с Мариссой небольшая неразрешимая катастрофа… — У вас бывают другие? — мягко усмехнулась Лаура. — Справедливо. Но эта правда срочная. Мы с Пабло, Франом и Мариссой хотим заехать к вам сегодня. Нужно обсудить кое-что важное. На другом конце стало тише, и голос Лауры сразу стал серьёзнее. — С вами всё в порядке? Мия на секунду прикрыла глаза. — Да. Просто нам очень нужна помощь. — Тогда приезжайте. Конечно. Мы будем ждать. Я как раз пирог поставила в духовку, а чайник уже вскипает. Гвидо тоже дома, если это вас не испугает. — После сегодняшнего нас уже трудно испугать. — Значит, жду через час? — Мы будем у вас через час. Спасибо, Лаура. — Не благодари раньше времени, радость моя. Сначала приезжайте. Мия отключилась и обернулась к остальным. В её глазах снова появилась надежда, хотя тревога никуда не исчезла полностью. — Лаура согласна. Мы едем к ним. Обсудим всё на месте. Если Гвидо тоже будет дома, а он будет, у нас есть шанс договориться насчёт свадьбы там. — Отлично, — кивнул Франциско. — Это лучший вариант из всех возможных. Марисса медленно выдохнула и потерла ладонями лицо. — Хорошо. Но без розовых очков. У нас три дня. Если Лассены не смогут принять свадьбу, мы почти не успеем найти новое место. — Смогут, — твёрдо сказал Пабло. — Откуда такая уверенность? — Я видел, как Мия дерётся за то, что ей дорого. И видел, как ты это делаешь. Если вы обе войдёте в дом Лассенов с таким лицом, Гвидо сам начнёт строить алтарь из мебели. Колуччи впервые за вечер улыбнулась почти по-настоящему. — Лучше бы ты был прав, Бустаманте. — Я редко ошибаюсь. — Ты очень часто ошибаешься. — Но красиво. — Это да. Молчание повисло на несколько секунд. За окном темнело, и тёплый свет фонарей отражался в лужах, словно мир вокруг замирал, давая им сделать важный шаг. Свадьба, которая ещё утром казалась почти решённой, снова превратилась в задачу без гарантии. Но теперь они хотя бы знали, куда ехать. И главное — ехали не поодиночке. Франциско поднялся первым. — Тогда собираемся. Сегодня вечером мы либо спасём праздник… либо начнём всё с нуля. Вместе. Марисса посмотрела на него, потом на сестру, на Пабло, на раскрытый блокнот и телефон в руке Мии. Внутри всё ещё кипела злость на Сол, тревога за свадьбу и желание ворваться в Amour с пожаром в глазах, но поверх этого уже поднималось другое чувство — упрямая уверенность. — Спасём, — сказала рыжеволосая. — Потому что это моя свадьба. А я не позволю какой-то Риваролле украсть у меня счастливый финал.