Друзья ли?

Утро после двойной свадьбы началось совсем не так, как Мия представляла себе первое утро в роли жены. В её воображении всё должно было быть почти киношным: мягкий свет, белые простыни, тихий голос Пабло, кофе на подносе, осторожный поцелуй и несколько минут абсолютного счастья, в котором никто не кричит, не ищет паспорт и не обвиняет чемодан в личной ненависти. Реальность, как обычно, оказалась куда громче. Первой тишину дома разорвала Марисса Спиритто-Андраде Колуччи Бланко. Рыжеволосая новобрачная распахнула дверь спальни так резко, будто внутри начался пожар, и босиком промчалась по коридору. — Боже, я проспала! — выкрикнула молодая сеньора Бланко, едва не поскользнувшись на коврике. — Франциско уже, наверное, в аэропорту, а я ещё даже не знаю, где мои туфли! Где мой чемодан? Кто видел мой чемодан?! Из соседней комнаты тут же донёсся не менее драматичный голос: — У меня не хватает чемоданов! — наследница Колуччи стояла посреди спальни в лёгком халате, окружённая платьями, косметичками, обувью и пакетами, которые почему-то не желали помещаться туда, куда должны были помещаться. — Почему у меня только три чемодана? Это что, кошмар? Кто вообще решил, что трёх чемоданов достаточно для свадебного путешествия? Пабло Бустаманте, сонный, взъерошенный, в одних брюках и с телефоном в руке, выглянул из ванной и несколько секунд просто смотрел на жену. На лице голубоглазого блондина читалась смесь нежности, ужаса и мужского непонимания перед силой женской логики. — Родная, — осторожно начал музыкант, — ты уверена, что мы уезжаем на неделю, а не открываем филиал дома Колуччи на другом континенте? Блондинка резко повернулась к нему, держа в руках кружевное платье. — Очень смешно, Бустаманте. Тебе легко говорить: шорты, две рубашки, очки — и ты готов. А я должна выглядеть как счастливая жена, будущая мама и женщина, которая не потеряла стиль после свадьбы! — Я бы сказал, что ты справляешься даже в халате. — Не подлизывайся. Лучше найди косметичку с золотой застёжкой. — У нас их три. — Вот именно поэтому я паникую! … Внизу всё было куда спокойнее. Франциско Бланко сидел на кухне уже полностью собранный, пил крепкий кофе и наблюдал за потолком, словно оттуда в любой момент могла свалиться рыжеволосая жена вместе с чемоданом. На соседнем стуле лежали документы, билеты, телефон и аккуратно сложенный пиджак. Вид у молодого мужа был почти безмятежный, но лёгкая улыбка выдавала: он слышит каждое слово и уже начинает понимать, что супружеская жизнь с Мариссой точно не будет скучной. — Начало брака обещает быть незабываемым, — пробормотал Бланко, отпивая кофе. Через минуту на кухню спустился Пабло с выражением человека, который только что пережил битву с молнией на чемодане. — Если кто-нибудь спросит, я храбро сражался. — С чем? — спокойно уточнил Франциско. — С попыткой Мии взять четвёртую пару босоножек «на всякий случай». — И кто победил? — Босоножки. Бланко рассмеялся. — Добро пожаловать в семейную жизнь, друг. Сверху снова донёсся вопль Мариссы: — Где мой лак для волос?! Он был здесь пять минут назад! Следом — голос Мии: — А я не могу найти вторую серьгу! Одну нашла, вторая исчезла, как совесть Сол Ривароллы! Мужчины переглянулись. — Это заразно? — спросил Франциско. — Почему они обе с утра такие гиперактивные? — Потому что вчера стали жёнами, а сегодня решили доказать, что мир ещё не готов, — ответил Бустаманте, поднимаясь. — Пойду проверю, не пытается ли моя жена упаковать в ручную кладь зеркало. — Если найдёшь лак Мариссы, кричи. — Если найду, потребую выкуп. … Через двадцать минут дом уже жил на пределе возможностей. На лестнице стояли чемоданы, в коридоре — сумки, у входа — коробка с подарками, которые зачем-то нужно было «обязательно взять с собой», хотя никто не понимал зачем. Мия, несмотря на беременность и утреннюю слабость, пыталась командовать сбором, пока Пабло мягко, но настойчиво заставлял её садиться каждые пять минут. Марисса Бланко ругалась на застёжку сумки, Франциско молча застегнул её с первого раза и тут же получил подозрительный взгляд. — Ты специально так спокойно всё делаешь? — спросила рыжеволосая жена. — Я просто застегнул сумку. — Именно. Слишком спокойно. Это раздражает. — Я могу начать кричать для равновесия. — Не надо. Один адекватный человек в семье нам пригодится. … В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Мия наконец нашла пропавшую серьгу в кармане халата, а Марисса — свой лак для волос в холодильнике. — Кто положил лак в холодильник? — возмутилась сеньора Бланко. — Не смотри на меня, — сразу сказала наследница Колуччи. — Я беременна, но не настолько. Пабло пошёл открывать, ожидая увидеть Луну, Мору или Лауру с очередным «маленьким сюрпризом». Но на пороге стоял Серхио Бустаманте. … Отец Пабло выглядел непривычно неофициально: классический пиджак, чуть усталое лицо, огромный букет алых роз в одной руке и плюшевый медведь в другой. Именно мишка сделал момент почти абсурдным. Серхио, человек, который годами прятался за политикой, статусом, приказами и холодными решениями, стоял у двери с игрушкой, явно чувствуя себя неуютно. — Папа?.. — Пабло застыл. — Это… что? Бустаманте-старший посмотрел на букет, потом на медведя, словно сам всё ещё не был уверен, как до этого дошёл. — Попытка не прийти с пустыми руками. — Плюшевый медведь? — Продавщица сказала, что это трогательно. — И ты поверил продавщице? — Я решил довериться профессионалу. Сын политика смотрел на отца несколько секунд, не зная, что чувствовать. Между ними было слишком много лет недосказанности, обид, чужих ожиданий и холодных разговоров. Серхио пришёл на свадьбу, но весь вчерашний день держался осторожно, почти в стороне, будто не имел права входить в этот счастливый круг слишком резко. А теперь стоял у двери утром после венчания — с розами, игрушкой и выражением человека, который пришёл не просто поздравить, а попросить разрешения быть ближе. — Я пришёл поздравить вас, — сказал старший Бустаманте тише. — И подвезти в аэропорт, если позволите. Понимаю, что опоздал на половину твоей жизни, сын. Но сегодня хотел бы хотя бы не опоздать к машине. Пабло сглотнул. — Заходи. … В холле сразу стало тише. Мия спустилась по лестнице первой, придерживая перила. Увидев отца мужа, молодая жена остановилась, но на лице появилось мягкое выражение. Марисса выглянула из-за её плеча и тут же заметила медведя. — Неужели кто-то ещё приходит с плюшевыми мишками? — Ты не представляешь, сколько они значат для тех, кому их вовремя не подарили, — неожиданно спокойно ответил Серхио. Рыжеволосая новобрачная притихла. Даже она не нашла, что сказать. Серхио подошёл к Мии и протянул цветы. — Примешь мои поздравления, сеньора Бустаманте? От нового обращения у блондинки на секунду дрогнули губы. Сеньора Бустаманте. Вчера это было красиво и торжественно, а сегодня вдруг стало настоящим. — Конечно, сеньор Бустаманте, — ответила девушка, принимая букет. — Спасибо. Она вдохнула аромат роз — и тут же поняла, что совершила ошибку. Слишком яркий запах, утренняя слабость, волнения, духота в холле и общий хаос слились в одну волну. Лицо молодой жены побледнело, пальцы ослабли, букет чуть не выпал из рук. — Мия? — Пабло шагнул к ней мгновенно. — Всё нормально, — попыталась сказать Колуччи, но пол вдруг неприятно качнулся. Голубоглазый блондин успел подхватить жену прежде, чем она осела на пол. Марисса вскрикнула, Франциско подставил кресло, Серхио побледнел сильнее самой Мии, а Пабло уже держал её на руках и почти командовал: — Воду. Окно открыть. Марисса, не кричи. — Я не кричу! — Ты собираешься. — Я имею право! — Потом. Мию усадили в кресло. Она закрыла глаза, сделала несколько медленных вдохов и через пару секунд виновато улыбнулась. — Простите. Просто розы очень… решительные. Серхио стоял рядом с таким лицом, будто готов лично извиняться перед каждым лепестком. — Это моя вина. Я не подумал. — Нет, — мягко сказала сеньора Бустаманте. — Это беременность, утро и слишком много эмоций. Пожалуйста, не смотрите так, будто я сейчас развалюсь. Я не фарфор. — Ты говорила это уже раз десять, — заметил Пабло, присев перед ней. — И всё равно пугаешь меня каждый раз. — Зато не даю расслабиться. Марисса обмахивала сестру салфеткой. — Ну ты и артистка. Вчера свадьба, сегодня почти обморок при виде свёкра. Сильно начинаешь семейную жизнь. — Я не падала в обморок при виде свёкра. Я почти упала от роз. — Это официальная версия? — Единственная. … Смех прокатился по холлу, разрядив напряжение. Даже Серхио улыбнулся — осторожно, непривычно, но искренне. Пабло заметил это и вдруг почувствовал, как внутри что-то отпускает. Не полностью. Прошлое не исправляется одним букетом и одной поездкой в аэропорт. Но иногда путь назад к семье начинается именно с неловкого мишки, утреннего хаоса и желания остаться рядом, даже когда не знаешь, как. — Вы не успеете, если будете ждать такси, — сказал отец Пабло, когда Мия окончательно пришла в себя. — Машина у входа. Просторная. Чемоданы войдут все. — Даже Миины? — не удержался Франциско. — Даже Миины, — серьёзно ответил Бустаманте-старший. Сеньора Бустаманте гордо вскинула подбородок. — Вот видишь, Пабло. Твой отец меня понимает. — Папа просто не видел, сколько ты взяла обуви. — Обувь — это стратегия. … Через двадцать минут вся компания наконец погрузилась в просторный внедорожник. Серхио сел за руль, Франциско рядом, сзади устроились молодожёны: Мия рядом с Пабло, Марисса у плеча Бланко, хотя каждые несколько минут рыжеволосая жена всё равно поворачивалась проверить, не забыли ли они что-нибудь важное. Луна, Мора и Лаура приехали следом на другой машине — якобы проводить до аэропорта, хотя по загадочным взглядам было понятно: их роль в этом утре ещё не закончилась.

***

Путь прошёл почти спокойно. Марисса Бланко, уставшая после бурного утра, наконец прислонилась к плечу мужа и закрыла глаза. Мия, наоборот, никак не могла расслабиться: то проверяла документы, то косилась на конверт, который Луна вручила ей перед выходом, то смотрела на Пабло с таким видом, будто хотела спросить, не знает ли он чего. Он не знал. И именно это делало ситуацию тревожнее. — Что там? — тихо спросил Бустаманте, кивая на конверт. — Написано «открыть на борту». — От Луны, Моры и Лауры? — Да. — Тогда там может быть всё что угодно: от билетов в музей до инструкции, как выжить в браке с двумя бывшими участниками Erreway. — Если там змея, я выкину тебя первым. — Почему меня? — Ты ближе. — Логично. … У аэропорта Серхио помог выгрузить багаж. Он делал это молча, без попыток командовать, без привычного давления, и от этого Пабло было странно. Почти больно. Он слишком долго ждал от отца простых вещей: присутствия, поддержки, хотя бы одного честного слова без политики и условий. И вот теперь эти вещи появились — поздно, неловко, но появились. Перед входом в терминал старший Бустаманте задержал сына. — Пабло. Тот обернулся. — Да? Серхио несколько секунд подбирал слова. Для человека, привыкшего говорить публично и уверенно, личные признания давались почти мучительно. — Будь с ней честен. С Мией. С вашим ребёнком. С самим собой. Не повторяй моих ошибок. Не думай, что работа, страх или гордость важнее людей, которые ждут тебя дома. Пабло молчал. В горле встал ком. — Я горжусь тобой, сын, — добавил отец. — Не потому, что ты стал тем, кем я хотел. А потому, что стал собой. Этого оказалось слишком много для короткого прощания у аэропорта. Бустаманте шагнул вперёд и обнял отца. Сначала неловко, потом крепче. Серхио замер на секунду, а затем тоже обнял его — осторожно, как человек, которому дали редкую возможность исправить хотя бы начало. — Спасибо, папа, — сказал Пабло хрипло. Мия, наблюдавшая со стороны, тихо улыбнулась. Марисса рядом шмыгнула носом и тут же сделала вид, что просто поправляет волосы. — Только попробуй сказать, что это трогательно, — предупредила она Франциско. — Я молчу. — Вот и правильно.

***

Регистрация, багаж и паспортный контроль прошли в том странном состоянии, когда тело уже устало, а сердце всё ещё не хочет успокаиваться. Мия несколько раз порывалась сама нести ручную кладь, но Пабло каждый раз забирал сумку с такой молчаливой решимостью, что спорить было бесполезно. Марисса сначала ворчала, что Франциско слишком часто спрашивает, как она себя чувствует, а через пять минут сама попросила у него воды. Луна, Мора и Лаура проводили молодожёнов до зоны вылета, обняли каждую пару, сказали слишком много подозрительно невинных пожеланий и ещё раз напомнили про конверты. — Открыть только на борту, — строго сказала Мора. — Почему? — спросила Марисса. — Потому что на земле вы можете отказаться. — От чего?! — Вот на борту и узнаете. Луна улыбнулась так загадочно, что Мия сразу прищурилась. — Я вас боюсь. — Правильно, дорогая, — ответила гостья из Испании. — Значит, ещё способна мыслить трезво. … Уже в самолёте, когда они устроились в бизнес-классе и наконец услышали спокойный голос бортпроводницы, объявляющей подготовку к взлёту, напряжение начало отпускать. Пабло помог Мии пристегнуться, хотя жена уверяла, что способна справиться с ремнём сама. Франциско устроил Мариссу у окна и тут же получил благодарный поцелуй, который рыжеволосая попыталась выдать за «ничего особенного». Мануэля, Селены и Гвидо с ними не было — друзья оставались в Буэнос-Айресе, прикрывать Erreway, отвечать на сообщения Густава и, как выразился Лассен, «героически страдать без свадебного отпуска». Мия всё это время крутила в руках конверт. — Ты сейчас прожжёшь в нём дырку взглядом, — заметил Пабло. — Мне страшно. — От подарка? — От подарка Луны, Моры и Лауры. Это разные вещи. Марисса уже держала свой конверт на коленях и выглядела так, будто готова вскрыть его зубами. — Всё. Открываем. Я больше не могу. — На счёт три, — сказала Мия. — Подожди! — тут же перебила сестра. — А если там инструкции по выживанию на необитаемом острове? Или билеты на курсы «как стать идеальной женой»? — Тогда ты провалишь первый урок, — сказал Франциско. — Бланко, ты слишком быстро освоился в браке. — Учусь у лучших. — Правильный ответ. Пабло рассмеялся. — Открывайте уже, пока самолёт не взлетел без вашего любопытства. … Сёстры одновременно распечатали конверты. Внутри оказались два золотистых пакета с надписью VIP Getaway и открытка, написанная знакомым почерком Моры, но явно от всех троих: Поздравляем, молодожёны! Ваш свадебный отпуск продлится дольше, чем вы думали. Вы летите не туда, куда планировали. Маршрут обновлён: Сейшелы. Билеты, брони, трансфер, виллы у океана — всё на месте. Подарок от любящих подруг, которые решили, что после концерта, Сол Ривароллы, двойной свадьбы и беременных обмороков вы заслужили нормальный рай. P.S. Не благодарите. Просто отдыхайте. И да, Мия, крем от солнца в боковом кармане твоей ручной клади. Пабло, следи, чтобы она ела. Марисса, не командуй персоналом в первый день. Франциско, удачи. Несколько секунд стояла тишина. Потом Мия и Марисса одновременно вскрикнули: — Сейшелы?! Несколько пассажиров обернулись. Бортпроводница улыбнулась профессиональной улыбкой женщины, которая видела в самолётах и не такое. Пабло взял открытку, перечитал и медленно посмотрел на жену. — Я начинаю бояться ваших подруг. — Начинаешь? — Марисса прижала открытку к груди. — Я боюсь их уже много лет. Франциско рассмеялся и обнял рыжеволосую супругу. — Сейшелы, значит. — Мы летим на Сейшелы, — повторила молодая сеньора Бланко, будто пробуя слова на вкус. — Фран, мы правда летим на Сейшелы. — Похоже на то. — Я взяла не те купальники. — У тебя чемодан весит как маленькая машина. Уверен, там есть подходящие. — Не факт. Мия молчала дольше остальных. Она смотрела на открытку, потом на Пабло, потом снова на золотистый пакет. В глазах появились слёзы — не от испуга, не от усталости, не от ощущения, что всё рушится. От благодарности. От того, что кто-то увидел их измученными, счастливыми, перепуганными и решил: им нужно море. Тишина. Солнце. Несколько дней без Сол, без прессы, без расписаний, без необходимости быть сильными каждую минуту. — Это идеально, — прошептала сеньора Бустаманте. — Правда идеально. Пабло накрыл её руку своей. — Тогда будем отдыхать. — Ты умеешь? — Ради тебя научусь. — И ради ребёнка. Его взгляд тут же стал мягче. — И ради ребёнка. … Самолёт начал движение. За иллюминаторами медленно поплыли огни аэропорта, потом разогналась полоса, и Буэнос-Айрес стал отдаляться — вместе со всеми тревогами последних дней. Где-то там оставались концерты, журналисты, сорванный ресторан, спасённая свадьба, громкие друзья, новые обещания и прошлое, которое всё ещё иногда пыталось напомнить о себе. Но сейчас впереди были Сейшелы. Белый песок, океан, утро без будильника, несколько дней, в которых можно было просто быть мужем и женой. Мия положила голову на плечо Пабло и впервые за долгое время почувствовала, что ей не нужно ничего контролировать. Марисса у окна смеялась над тем, что Луна, Мора и Лаура фактически похитили их отпуск, а Франциско смотрел на жену так, будто готов был лететь хоть на край света, лишь бы она продолжала улыбаться. Самолёт взмыл в небо. Позади остались тревоги, обиды и напряжение последних дней. А впереди было солнце, море, белый песок и совершенно новое «вместе». И на этот раз никто из них не хотел торопиться обратно.