При дворе Червонного Короля

Червонное королевство расположилось в живописной долине между горами и морем. Сотни лет правили им четыре рода, четыре старейшие династии, четыре масти: Трефовая, Виновая, Бубновая и Червонная. Почему у них были карточные названия, доподлинно никто сказать не мог, но поговаривали, что четыре рыцаря, когда-то захватившие всласть в этой маленькой стране, решили таким образом установить и закрепить между собой равенство. Ну а первым среди равных считался Государь – глава правящей масти. Правда, поначалу герцогские масти не очень-то считались с мнением Государя, азартно воевали между собой и с соседями, иногда объединяясь против общей угрозы. Дважды страной управляли Вини, дважды Трефы, а около ста пятидесяти лет назад к власти пришла Червонная масть. Четко и последовательно, то кнутом, то пряником, Червонные Государи принялись укреплять свою власть, пресекая междоусобные распри внутри страны. Подданные от души приветствовали мир. На плодородных полях тяжелые пшеничные колосья клонились к земле, шумели оливковые рощи, на лугах паслись многочисленные стада коров и овец. В городах проходили шумные ярмарки, ткачи, оружейники и стекольщики возили товары на продажу даже в соседние королевства. Наследники дворянских фамилий стремились служить королю: кто в армии или во флоте, кто в дворцовой гвардии, а самые достойные – в личной охране. *** Червонный король Грегор стоял у окна и смотрел на свою страну, залитую теплыми солнечными лучами. Справа, вдали, сверкал белоснежным камнем стройный силуэт Нового маяка, построенного почти двадцать лет назад под руководством легендарного Джека Инженера. У Грегора была редкая способность находить и удерживать подле себя одаренных, неординарных людей. Его личный врач Руфиус Нёфь, к примеру, был настолько искусен в своем ремесле, что вызывал благоговейный ужас. Что касается Джека из Проко, прозванного Инженером, то Червонное королевство было во многом обязано нынешним могуществом его знаниям и таланту. Государь называл его национальным достоянием королевства и считал своим лучшим другом еще с юности. За маяком, переливаясь на солнце тысячами бликов, лежало море. Впереди, в долине, куда падал задумчивый взгляд короля, виднелись зеленые крыши маленьких нарядных деревень. А дальше, на краю долины, высились остроконечные башни Ив-Итена, города-крепости, охранявшей морскую гавань и устье реки Тайры, а также вход в пролив Ив – узкую полоску воды, соединившую два моря и разделившую два огромных материка. Между странами шла бойкая торговля, и каждый корабль, проходивший через пролив, традиционно выплачивал пограничным с ним королевствам – Червонному и Невшилеру – определенный налог. Этот налог был заметным источником доходов маленького Червонного королевства, а сам пролив и удобная, безопасная торговая гавань Ив-Итена ‒ предметом зависти со стороны могущественных соседей. С самого детства будущему Государю внушали, что он должен охранять свою страну от нападок извне, стремиться предотвратить войну и одновременно постоянно укреплять собственную военную мощь. Годы правления Грегора стали расцветом Червонного королевства: страна значительно разбогатела и почти вдвое увеличила свои размеры, ее армия и флот внушали уважение и даже страх многим пограничным государствам. Тем не менее король продолжал преподносить прежние идеи своему сыну. Но Ричард, необычайно чутко воспринимавший любую отцовскую неискренность, уже давно подозревал, что за его словами о патриотизме скрывается обыкновенное честолюбие. «Ох уж этот Ричард!» Государь вздохнул. Сын – стройный белокурый юноша с большими, необыкновенно светлыми и чистыми серыми глазами – в свои девятнадцать лет казался ему почти ребенком. Задорный и неунывающий солнечный мальчишка как-то незаметно для отца вырос в сдержанного, серьезного юношу. Вежливый и внимательный со всеми, с кем имел дело, добрый, отзывчивый и часто без причины грустный, принц выглядел прямой противоположностью своего великого, сурового отца, скорого на гнев и расправу. Государь вздохнул снова. Думая о сыне, он испытывал гордость и одновременно с нею острую душевную муку… Поведение принца давно казалось ему странным. Чего стоил, например, его упорный отказ завести любовницу. Это в его-то возрасте и положении! Оглянуться не успеешь, как начнут шептаться по углам, передавая грязные домыслы! А уж когда Копатель доложил ему, что Ричард влюблен в замужнюю даму… Тишину покоев нарушил осторожный стук. Король поморщился: «Легок на помине!» Беззвучно открылась маленькая дверца в стене и пропустила внутрь невысокого щеголя в сером камзоле. Он не занимал никакой официальной должности при дворе, но был вхож к королю в любое время суток, и за тридцать пять лет, которые он провел за спинкой королевского трона, его черная борода и недобрый взгляд вошли в поговорку не только в Столице, но и в самых отдаленных уголках страны. А прозвище Копатель, полностью заменившее ему имя, стало символом жестокости и вероломства. – Она здесь? – Да, сир. Вместе с няней. Бледная и в слезах. – Прекрасно. Пусть ее пригласят через три четверти часа. – Слушаюсь, сир. – А что слышно о кардинале? – Ничего. Она написала ему три письма, все они у меня. – Ты читал? – Что вы, сир! Как можно? – Тогда обойдись без подробностей. – Сир?! – Копатель еще несколько секунд сохранял почтительно-оскорбленный вид, после чего резюмировал: – Она в отчаянии. – Это хорошо. – Но я думаю, что она врет. Король взглянул на своего фаворита с легким удивлением. – Она напугана, да, – пояснил тот свою мысль, – встревожена, но – не более. Копатель подкупающе улыбнулся, однако король не вернул улыбку. – К черту твои фантазии! – бросил он раздраженно. – Иди и займись делом! Дверь закрылась за спиной Копателя. …Когда Государь узнал о Буби, он был просто в ярости. Копатель к тому же украсил свой донос намеками, что Майк-Звездочет якобы заранее предсказал по звездам и эту любовь принца, и то, что ни к чему хорошему она не приведет. – Что, он так и прочел в небе: «Аржантина, такая-то по счету дама Бубнов»? – саркастически уточнил тогда король. – Нет, сир, звезды рассказали ему о дочери комедианта, – со значением ответил фаворит. – А она у нас при дворе одна такая… Если честно, Его величество был впечатлен, но виду не подал: – Бред! – бросил он с прежним сарказмом. – Я не верю в предсказания. Король мотнул головой, прогоняя навязчивые воспоминания, отвернулся от окна и устремил свой взгляд на огромный парадный портрет, висевший на стене. Анна-Евгения, покойная королева Червонного королевства, была изображена в роскошном ярко-голубом платье, которое так подходило к ее тяжелым белокурым локонам и великолепному цвету лица. Одна ее рука мягко лежала на краю резной колыбели, где, невидимый для зрителя, спал новорожденный наследник, а с ладони другой руки склевывал крошки большой белый голубь – символ мира между Червонным королевством и родиной королевы, мира, залогом которого стал ее брак. – Я знаю, ты бы меня не одобрила, – тихо сказал король, обращаясь к портрету жены. – Но у меня на Ричарда вполне определенные планы, и в них не входит сопливая тоска по этой недотроге. Ему пора становиться взрослым, в его годы я уже был отцом. Казалось, королева вздрогнула при его словах – но это просто орел пролетел за окном, и тень скользнула по портрету. Она ничего не знала. Маленькая принцесса Анна еще и не помышляла о том, для кого она покинет тенистые аллеи родного парка, когда ее будущий супруг, тогда почти подросток, приобрел славу первого кавалера и сердцееда Червонного королевства. *** Юность Государя считалась бурной. Одна за другой появлялись при дворе юные дочери трех герцогских мастей. Дама Виней, Германия, была на два года старше принца Грегора, Трефовая, Октавия, моложе на год, а Маргарита, дама Бубнов – на пять лет. Впрочем, младшая из них его уже не интересовала. А вот две другие… Сильный, независимый характер, незаурядный ум и просто ошеломляющая красота превращали любое общение с ними в увлекательную, сводящую с ума интригу. Ну а сладострастие и безудержная фантазия Германии просто вошли в пословицу. Поговаривали, что две эти девицы едва не убили друг друга из-за принца… Одна из них родила Грегору бастарда, другая вышла замуж за его лучшего друга. А король-отец смотрел на все это сквозь пальцы, лишь посмеиваясь в душе над древним преданием, утверждавшим, будто потомки четырех мастей – однолюбы. Его занимало совсем другое. По ту сторону моря, в семье короля могущественной Закатной страны родилось четверо детей: дочь и три сына. Государь любил детей и всегда хотел иметь большую семью. Но ни один государственный заговор не был чреват столь же губительными последствиями, как это простое человеческое желание. Червонный король предполагал: как бы ни была сильна власть отца, дети неминуемо передерутся, едва только вечный сон смежит его веки. А Червонный король был дальновидным политиком. Он решил не только защитить свою страну от могущественного соседа, не только подстраховаться на тот случай, если искры гражданской войны перелетят через пролив, – он решил приобрести право вмешаться в эту войну, дабы обратить ее во благо для Червонного королевства. Он попросил у короля Закатной страны руку его дочери для своего сына. Молодой принц Грегор, поглощенный бурной личной жизнью, не знал о планах отца. Все было рассчитано с точностью до одного дня. В тот момент, когда Грегор устал от приключений, утомленный нескончаемой чередой красивых дур, пришедших на смену черным герцогиням, когда начал забываться скандал с бастардом, успешно замятый, но стоивший незадачливому папочке многих нервов, когда он в очередной раз сорвался со скалы и едва не сломал ногу, развлекаясь вместе со своим другом Джеком… тогда, однажды проходя через королевские покои, он вдруг «случайно» увидел портрет удивительно красивой юной девушки. Эффект, произведенный ею на Грегора, превзошел самые смелые отцовские ожидания. «Кто она? – спросил принц и, получив ответ, решительно заявил. – Я женюсь на ней». Воспоминания теснили друг друга, а Червонный король все стоял, не в силах отвести взгляд от лица жены, словно ждал, что она заговорит с ним. Он мог стоять так часами. Но глаза королевы Анны печально и чуть отстранено смотрели мимо него. Ей уже минул двадцать первый год, и пора беспечной юности осталась позади, когда из-за моря пришло брачное предложение. С тех пор, как ее мама умерла, произведя на свет младшего сына, на нее легли немалые заботы и немалая ответственность. Она рано повзрослела и стала самостоятельной. И теперь, когда отец был уже не очень здоров, братья еще не слишком умны, а красавец-офицер столичного гарнизона недавно вернулся из похода к дальним границам королевства и постоянно старался так или иначе напомнить принцессе о своем существовании, ей не хотелось уезжать из дома, да еще и выходить замуж за какого-то гуляку из малюсенькой страны на побережье. Но король-отец оказался тверд. Впервые за долгие годы он наотрез отказался считаться с мнением дочери, сославшись на государственные интересы. «Пролив, девочка моя, нужен многим. Я собирался идти на Червей войной из-за него. А теперь у нас появилась возможность уладить все мирно и полюбовно. Не капризничай, Анна. Принц тебе понравится. Говорят, ни одна женщина не может устоять перед ним». Кто знает, возможно, молодой Грегор действительно покорил бы сердце Анны-Евгении, если бы они познакомились при других обстоятельствах… Но дочь короля Закатной страны не терпела насилия. Убедившись, что на отца надежды нет, она решилась на отчаянный шаг: написала письмо своему предполагаемому жениху с просьбой отказаться от брака, в котором они оба, их жизни и их счастье приносятся в жертву политической дальновидности их родителей. Но добилась прямо противоположного результата. Если у принца еще и оставались какие-то сомнения относительно женитьбы, особенно когда Германии удавалось прорваться в его спальню через многочисленные рубежи охраны, после этого письма они рассеялись, как дым. Смелость, граничившая с дерзостью, которую он увидел в ее послании, прибавила к уже знакомому прекрасному портрету совершенно обворожительные штрихи. Отказаться от этой женщины Грегор был уже не в силах. Он написал ей ответ, заверил в искренности и глубине своих чувств и тоже сослался на государственные интересы: при данных обстоятельствах его отказ от брака с Анной действительно мог быть расценен как оскорбление и привести к войне. Круг замкнулся. Спустя несколько месяцев Анна-Евгения приехала в Червонное королевство и вышла замуж за его наследника. В руках у нее был голубь мира, а в сердце – ад. *** Спустя полгода после свадьбы сына, Червонный король скоропостижно скончался. Бремя власти полностью легло на плечи Грегора и его жены, и тут новоявленный монарх смог по достоинству оценить правильность своего выбора и в который раз возблагодарил Господа. Королева Анна-Евгения быстро и прочно вошла в сердца своих новых подданных. Величественная и одновременно простая, добрая, отзывчивая, она дни напролет занималась проблемами простых людей. По ее приказу, по разработанному ею проекту и под ее личным руководством было построено несколько школ и больниц. В университете Столицы она открыла медицинский факультет, пригласив преподавателей со своей родины. Среди его первых студентов были монахини и священники, которые обучались основам медицинских знаний за государственный счет, а при факультете права королева создала специальный институт судебных офицеров, которые стали оказывать юридическую помощь беднякам за весьма умеренную плату. Грегор не мешал ей. Затаив дыхание, он любовался каждым ее шагом, каждым поступком, постоянно ощущая ее внимание и поддержку. Даже после того, как всем стало ясно, что она беременна, Анна находила силы и время для того, чтобы быть идеальной женой и любимой народом государыней. Спустя год и месяц после свадьбы все Червонное королевство вновь ликовало и праздновало – во дворце появился на свет наследник престола, крошечный белокурый мальчик, которого назвали Ричардом в честь деда, отца Анны. Королева не отходила от него: сама кормила, купала в душистых травяных ваннах, делала массаж, закаляла, но Грегор стал замечать, что она словно избегает его, отклоняет соблазнительные романтические предложения, отказывается от близости. Не слишком разбираясь в механизме появления на свет детей, но достаточно хорошо зная, что это событие может стоить женщине жизни, король старался не настаивать и терпеливо ждал. И однажды, когда малышу исполнилось два или три месяца, Анна сама пришла к мужу и спокойно заявила ему, что ее долг перед ним и перед его страной выполнен. Она согласна еще какое-то время пожить во дворце, пока в городе не будет построен отдельный дом, согласна помогать Грегору в государственных делах и, вне сомнений, воспитывать сына, но слово “жена” больше не имеет над ней власти. Она считает себя свободной от каких-либо обязательств и прав. Если Государь сочтет нужным найти себе другую женщину, на супружеском ложе отныне достаточно места.