При дворе Червонного Короля

Буби проснулась внезапно и не сразу поняла, где находится. Впрочем, вспомнить все события вчерашнего вечера было намного проще, чем справиться со смятением, охватившим душу молодой женщины. Принц спал рядом: она ощущала прикосновение его горячего тела, слышала ровное и спокойное дыхание. Мужчина, о котором она безнадежно грезила почти два года, сегодня ночью был с ней. И она принадлежала ему. Буби невольно застонала, прикрыв глаза, на мгновение отдаваясь сладким воспоминаниям о пережитой близости. Ей было хорошо. И, одновременно, ей было невыносимо, мучительно стыдно. Стыдно, в том числе и потому, что теперь было невозможно оправдать супружескую измену исключительно благими намерениями. Она медленно и осторожно встала с кровати, шире раздвинула полог. Лампа давно погасла, и спальня была погружена в зыбкий предрассветный сумрак. Белокурая голова Ричарда утопала в подушке, на бледном лице играла улыбка. Буби с трудом заставила себя отвернуться и подошла к окну. Когда-то разбитый по последней моде, красивый и ухоженный, сад Домика Королевы пришел в полное запустение, зарос крапивой, сиренью и шиповником. Свободной от нашествия осталась лишь дорожка, ведущая к калитке. И возле этой калитки стоял человек! Буби прекрасно видела его, несмотря на туман. Прошло еще мгновение – и она узнала его. Глава королевской гвардии вошел в сад, аккуратно закрыл за собой калитку и пошел по дорожке к дому, больше не поднимая глаз к окнам второго этажа. *** Буби спустилась по узкой винтовой лесенке и вышла в холл, зябко кутаясь в тяжелый бархатный халат, который обнаружила на спинке кровати. Его незнакомый запах и темно-бордовый цвет, который она никогда не любила, внушали ей почти отвращение. Она боялась встречи с Бентеном, а этот халат превращал предстоящее просто в пытку. – Доброе утро, госпожа графиня, – приветствовал ее Тэн, тоже слегка продрогший в предрассветном тумане. – Извините, что я побеспокоил вас в такой ранний час. Это приказ Короля. Но мне показалось, что вы меня ждали… – Вам показалось, шевалье. Зачем вы здесь? – она не смотрела ему в глаза. Она вообще не могла поднять голову и благодарила бога за то, что в холле почти темно. Она хотела, чтобы он ушел. Чтобы все, все, кроме Ричи, куда-нибудь воспоследовали. Немедленно! Навсегда. – Его Величество просил меня передать вам это, – Тэн достал свиток с тяжелой государственной печатью на золотом шнуре, – и сказать, что его королевское слово нерушимо. Буби сильно вздрогнула и побледнела, увидев приказ. Потом медленно протянула за ним дрогнувшую руку. – Вы знаете, что это? – спросил Тэн. – Да. – И…? – Да. Это помилование моего мужа. – О, – шевалье глубоко вздохнул, улыбнулся и заговорил быстро, не пытаясь скрыть свою радость: – О, мадам, наконец-то справедливость восторжествовала! Вы не представляете, как я счастлив. Поднимитесь к себе, оденьтесь. У меня есть час собственного времени, и я почту за честь сопровождать вас в крепость. Она стояла перед ним, словно статуя, не замечая, что на глаза навернулись слезы, что одна из них медленно поползла по щеке… Как было бы просто броситься вверх по лестнице с радостным криком: «Няня! Айрин! Он свободен! Готовьте ванную и праздничный стол. Через час он будет дома!» Но в этом доме не было парадной лестницы на второй этаж, не было няни и подруги. Они остались там, далеко, в другой жизни... Собственно, в сути вопроса это ни черта не меняло: граф был абсолютно ни в чем не виновен и, следовательно, должен был как можно быстрее обрести свободу. Буби глядела прямо перед собой, и в ушах у нее звучал голос графа: «Они не посмеют обидеть тебя, девочка моя, потому что я убью за это любого. И они это знают. Все. Даже Король». И сейчас главный обидчик мирно спал в огромной постели здесь же, на втором этаже, мило и беззащитно улыбаясь во сне. Буби чувствовала, что ее охватывает страх. Не просто страх, а настоящий животный ужас! – Что с вами, сударыня? – обеспокоенный Бентен нерешительно шагнул к ней. – Вас что-то тревожит? Доверьтесь мне. Вы знаете, я друг графа и сделаю все, чтобы помочь вам. Буби еще ниже опустила голову. Да, она знала, теперь – знала. Какой бы одинокой и испуганной ни чувствовала она себя последнюю неделю, бесполезно было отрицать, что у графа есть друзья, которые смогут или, по крайней мере, попытаются защитить его жену. Но она не обращалась к ним. Она сдалась на шантаж Короля и сдалась быстро. И, черт возьми, не жалела об этом! Вот только кто и чем должен теперь заплатить за нечаянно обретенное счастье? – Нет, шевалье, – тихо сказала Буби. – Вы не сможете помочь, разве что – не требуйте у меня никаких объяснений и не мешайте мне. Я боюсь не за себя. Ему невольно передались ее страх и волнение. Годы службы при дворе научили Тэна осторожности и дипломатии, поэтому он не стал спорить, а только поклонился и попросил позволения уйти. *** Буби смотрела на свиток и понимала, что держит в руках жизнь графа из Хантина. Еще вчера родного и близкого человека, ставшего сегодня почти чужим. Она знала, как следует поступить, и понимала, что мужества так поступить у нее не хватит. Пергамент с тяжелой королевской печатью просто жег ей руки, поэтому она сунула его, почти не глядя, в резное бюро, стоявшее в прихожей. Ощущение ужаса, пережитое во время разговора с Бентеном, стало еще отчетливее. Больше всего на свете ей хотелось убежать и спрятаться ото всех, чтобы никогда и никому больше ничего не объяснять, ни за кого не отвечать и ничего не решать. Да, надо вернуться в монастырь и принять постриг… Искушение сбежать было столь велико, что Буби повернулась к двери и даже сделала к ней два шага. Остановил ее бордовый халат: что бы там ни было, дама Бубей не могла отправиться в город в этом жутком балахоне. Раздумывая над тем, как одеться, чтобы не разбудить Принца, девушка вернулась к лестнице на второй этаж, но, подняв глаза, поняла, что план провалился. Принц в одних черных бриджах сидел на ступеньке и внимательно смотрел на нее. Буби вздрогнула и замерла на месте. – Я… – пробормотала она, – я не слышала, как ты вошел. – Да я и не вошел толком, – тихо откликнулся он. Потом, стараясь скрыть тревогу, чуть улыбнулся одними губами: – Я проснулся один и подумал, что эта волшебная ночь мне просто приснилась. А потом увидел твое платье… – юноша вдруг замолчал и отвернулся, прикрыв ладонью лицо. И Буби моментально забыла все свои страхи и сомнения. Для нее мир снова перестал существовать, вернее, уменьшился до границ этой комнаты, где были только они двое. – Ричард? – девушка поднялась на первую ступеньку и коснулась колена Принца. – Ты что, плачешь? О, Ричард! Он замотал головой, продолжая прятать лицо. – Нет, нет, конечно, – по-прежнему тихо, нетвердым голосом ответил он, – Просто я так долго мечтал об этом, так часто видел во сне… Извини, мужчина должен быть сдержанным. – Мой мужчина должен быть таким, как ты, – она села рядом с ним на ступеньку и попыталась повернуть к себе его голову. – Как я могу осуждать тебя за слезы, которые два года проливала сама? Он быстро повернулся, рывком прижал ее к себе и спрятал влажное лицо в растрепанных кудрях. – Твои волосы пахнут медом. – Я люблю тебя, мой Принц, – нежно произнесла она. – Это я тебя люблю, – ответил он. – И никому не отдам, никогда. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, а в комнате постепенно становилось все светлее. Первым заговорил Принц: – Рассвет, пора в дорогу. – В дорогу? – удивилась и даже испугалась Буби. – Куда? – Да все равно. Это Тэн Бентен так говорит, когда мы отправляемся в очередной рейд по стране. Он любит выезжать на рассвете. – Знаешь, я бы тоже сейчас кое-куда отправилась. В монастырь Святой Троицы, к падре Антонио. Только я не знаю, на месте ли он. – Думаю, на месте, где же ему еще быть. Принц заявил это так уверенно и спокойно, что Буби даже отстранилась от него в изумлении. – Откуда ты можешь это знать? – Ну, отец поручает мне разбирать кое-какие государственные бумаги… Одним словом, я знаю, что настоятельница монастыря, сестра Агнесса, на неделю покидала обитель, оставляя все на сестру-казначея и кардинала Антонио. Вернулась настоятельница только вчера, так что padre едва ли успел куда-либо отправиться. Так ты хочешь его навестить? – Очень хочу! – Тогда давай собираться. – Ты хочешь сказать, что поедешь со мной? – Конечно. Я никуда тебя больше от себя не отпущу. – О, Ричард! – она снова обняла его, и на сей раз это объятие завершилось долгим и страстным поцелуем. – Так, так, если мы куда-то собрались ехать – не отвлекаемся, – сам себя успокаивал Принц, с трудом оторвавшись от девушки. – А то набегут провожатые. Кстати, надо придумать, на чем мы поедем. У меня только одна лошадь. – Ничего, я возьму Росси. Просто по дороге заедем ко мне домой. Они уже поднялись на второй этаж и начали одеваться, но после этих слов Принц снова сгреб ее в охапку и поцеловал еще более страстно, чем в первый раз. – Это я так, просто напомнил, где теперь твой дом, – пояснил он, выпуская ослабевшую Буби из объятий.