При дворе Червонного Короля

Что бы ни думал Бентен после памятной встречи с Буби у покоев Принца, он никогда раньше не ставил под сомнение ее преданность своему супругу. Однако такой заслуженный ловелас, каким был Тэн, мог найти только одно объяснения внезапному желанию молодой женщины заночевать в пустом доме на краю города. И это объяснение ему не нравилось. А еще больше не нравилось ему само это место, и то, что Его величество был так хорошо осведомлен о планах молодой женщины, словно сам пригласил ее сюда. В памяти невольно всплыл давний разговор. – Какого черта ты притащил меня в этот гадючник, Арти? Придорожный трактир на окраине столицы вполне заслуживал это определение. Двоим дворянам, которые только что сели друг напротив друга за грязный стол, здесь явно было не место. – Это я тебя спрошу, Чарли, какого черта ты вернулся? – Здесь моя родина. Мой дом. Они не виделись всего четыре года, но между прошлой и нынешней встречей лежала война. И загадочная смерть королевы Анны-Евгении, которая, собственно, и стала причиной этой войны. Граф из Хантина выглядел почти стариком: седина на висках, потухший взгляд, тихий, усталый голос… Артур из Сомерсби, худой и бледный, морщился при резких движениях и прижимал руку к правому боку. На его новом, с иголочки, офицерском мундире гордо красовался орден «За личное мужество и преданность короне». – Тебя приказано арестовать. Государь подозревает тебя черт знает в чем, вплоть до государственной измены и подстрекательства к войне, – Артур говорил быстро, наклонившись через стол. Он только что заметил, как трактирщик подозвал к себе одного из работников и отправил куда-то с поручением. – Если он имеет в виду мое свидетельство о том, как погибла королева, твой Государь абсолютно прав. Шевалье сделал нетерпеливый жест. – Брось, Чарли! Неужели ты тоже веришь в эту чушь? Будто бы король Грегор убил свою супругу… Граф из Хантина вскинул голову, и в глубине почти безжизненных карих глаз вспыхнуло прежнее пламя. – Нет, Артур, я не верю в чушь. Я точно знаю, что это правда. Шевалье отпрянул и, с грохотом опрокинув скамейку, вскочил на ноги. – Нет! – Да! – граф из Хантина тоже встал. – Мой слуга был у Анны, когда пришел король. Мой человек видел и слышал, как они ссорились, как король ударил ее… – И он не вмешался? – Вмешался! Его тяжело ранили, вытащили из дома и бросили на дороге, сочтя мертвым. Но Господь, друг мой, хоть иногда и дремлет, но не спит. – И, опираясь на слова какого-то побитого слуги, вы с Принцем Никки развязали войну? – Я полностью доверяю этому слуге. Не меньше, чем тебе доверяет Король, – граф снова сник, опустился обратно на скамью, поставил локти на заляпанный стол и подпер голову руками. – Да, мы пытались отомстить. Пытались. Принцу Николаусу это стоило жизни, а мне… Я теперь просто хочу увидеть ее могилу, Арти. Больше ничего. Шевалье потеряно смотрел на старого друга, не в силах что-либо сказать. Потом поднял упавшую скамью и тоже сел. – Это был план Принца Никки. Мы подружились с ним за годы моей работы послом. Он, младший брат, очень любил Анну-Евгению – она его вырастила. Он пригласил ее на годовщину смерти матери с тем, чтобы она потом осталась и на его свадьбу. Речь шла о нескольких месяцах, и Червонный Король соглашался отпустить ее, понимая, что она обязательно вернется, потому что не сможет жить без Ричарда. Но мы тайком все-таки надеялись уговорить ее остаться, – граф провел ладонью по лицу и добавил совсем тихо: – Как мы с ней ждали этой встречи! Как считали дни! Но дьявол подслушал наши планы: в ту роковую ночь король пришел к ней и объявил, что передумал, – и она никуда не поедет… В этот момент в трактир вошел городской патруль. Трое солдат помедлили у стойки, после чего, следуя указанию трактирщика, направились к сидевшим в углу дворянам. Старший в некотором замешательстве покосился на королевского гвардейца, но никакой реакции не дождался и твердым голосом обратился к его соседу по столу. – Граф из Хантина, бывший посол Червонного королевства в Закатной стране? Хантин слабо улыбнулся. – Да, это я. – У меня приказ о Вашем аресте, граф. Прошу Вас, отдайте Ваш меч и следуйте за нами. – Как скажете, сударь. Я как раз собирался сдаться шевалье Сомерсби. Граф встал, отстегнул меч, положил его на стол перед другом и небрежной походкой направился к выходу. Бросив еще один вопросительный взгляд на гвардейца, патруль последовал за ним, а будущий Тэн Бентен еще долго сидел в этом грязном трактире, спрашивая себя, правильно ли он поступил, позволив арестовать графа. Он и сегодня не был в этом уверен, несмотря на то, что спустя два месяца после ареста Хантин вышел из тюрьмы, а еще через год его снова пригласили ко двору, предложив возглавить дипломатическую службу. Свидетельствовала ли эта снисходительность о том, что Государь был невиновен и, следовательно, ему нечего было бояться заявлений графа? *** Тэн Бентен, всерьез обеспокоенный, не нашел ничего лучше, чем отправиться-таки в тюрьму и навестить графа. К своему несказанному удивлению, он обнаружил в положении друга весьма заметные перемены к лучшему. Графа перевели из подвала в светлую и сухую комнату на верхнем этаже, где взамен охапки прогнившей соломы ему были предоставлены стол, стул и застеленная кровать. Умытый, причесанный, одетый в свежую одежду, он как раз мирно дремал, когда в камеру впустили Тэна. Обалдевший Бентен застыл на пороге, а граф встал ему навстречу и с грустной улыбкой развел руками. – Ты уже чуть свет на ногах, Тэн? Добро пожаловать. Горячая вода, лекарь, сытный завтрак – все к твоим услугам. Если бы ты еще смог мне объяснить, что значат эти перемены, я был бы тебе обязан до конца жизни. – Увы, Чарли. Я знаю только, что графиня была на приеме у Короля. Возможно, ей удалось смягчить его сердце? Или Его Величество понял, что ты ни в чем не виновен. – Что-то ты темнишь, – граф в упор взглянул в честные глаза друга и тот не смог выдержать его взгляд. – Ты ведь совсем не умеешь лгать. – Я не лгу. Просто… – Просто ты не можешь сказать мне всего, так? Я понимаю, – он медленно прошелся по камере, и вдруг резко остановился перед Тэном. – А хочешь, я сам скажу тебе, что происходит? Хочешь? Я понял это не сразу, но теперь не сомневаюсь. Тучи сгущаются над моей женой. Ты скажешь, что у меня мания величия, но, черт возьми, однажды я уже потерял все, чем дорожил! Когда он отнял у меня Анну, я скрипел зубами, пока не стер их до десен, но я терпел! – Бентен сделал нервное движение, но граф продолжал, не обращая на это внимание. – Только теперь все иначе, Артур! Буби моя жена перед богом, и ни король, ни сам дьявол не смогут отнять ее у меня! Не на шутку встревоженный и даже побледневший Бентен быстро огляделся, схватил друга за руку, подтащил к окну и распахнул створки. Там, под зарешеченным окном, проходила одна из самых оживленных городских улиц, ведущая от ворот прямиком на рыночную площадь. Несмотря на ранний час в комнату ворвался скрип телег, ржание лошадей, брань извозчиков… – Ты сошел с ума, Чарли! – тихо сказал Бентен, и его голос был едва слышен сквозь шум. – Хочешь остаться в этих стенах до конца своих дней? Даже если твои подозрения не лишены смысла, ты ничего не сможешь сделать, пока сидишь здесь. – А ты? – граф снова взглянул ему в глаза. – Я?.. – Тэн смешался. – Да. Ты поможешь мне защитить Буби? – И ты еще спрашиваешь меня об этом?! Я готов помочь ей, Чарли, но… – Что «но», Бентен? Договаривай, черт тебя побери! – Она не искала моего покровительства. Даже когда я предложил ей помощь, она отказалась от нее… – граф отвернулся к окну и закрыл лицо руками. – Чарли, клянусь тебе, я не знаю, что происходит! Более того, я чувствую, что от меня что-то умышленно скрывают и мне это не нравится. Но я во всем разберусь. – Если еще не будет поздно, – глухо возразил граф. Внезапно он вскинул голову, положил руку на плечо Бентена и заговорил тихо и очень быстро: – Послушай меня, Арти, послушай, раз уж ты думаешь, что крик этих несчастных помешает чужим ушам! Рано или поздно я выйду отсюда. Если даже меня не выпустят – сбегу. Но если, оказавшись на свободе, я узнаю, что прав… Если Его величество упрятал меня в этот каменный мешок, чтобы лишить единственного любимого существа, обещай мне, Бентен… Скажи, смогу ли я рассчитывать на твою поддержку? Бентен вздохнул, медленно поднял на графа глаза и больше не опускал их. – Чарли, ты знаешь, прежде чем отвечать на такой вопрос, я должен оставить королевскую службу. Но я готов сделать это, если ты потребуешь. Секунды бежали одна за другой, часы на колокольне святой Сюзанны пробили шесть раз, внизу заполошно кричала какая-то торговка, призывая бить вора, а друзья внимательно смотрели друг другу в глаза. И молчали. Первым сдался граф. – Ладно, забудь, – сказал он, сжал пальцы, лежавшие на плече Тэна, и отвернулся. – Если у меня никого нет, кроме Буби, то и тебе нечем похвастать, кроме своего звания. Червонный король отобрал у тебя даже имя. Спорю, при дворе никто и не вспомнит, как называли Тэна Бентена до того, как он стал Тэном Бентеном. – Может быть, ты и прав, Чарли, – пожал плечами тот и достал сигарету. – Но я отдал охране королевской семьи более десяти лет. И мне, право, не на что жаловаться. – Да, Бентен, я знаю. Что ж, до встречи. – Я надеюсь, она произойдет скоро. Когда Тэн ушел, граф взялся руками за прутья решетки и устремил взгляд на далекие горные вершины. «Эх, Артур, Артур… Ты служишь им, охраняешь их, ты не спишь по ночам ради них и при этом всю свою жизнь считаешь себя сиротой. А ведь они, возможно, и есть твоя настоящая семья».