При дворе Червонного Короля

Благоприятные перемены в положении узника несколько приободрили Бентена, поэтому во дворец он вернулся в приподнятом настроении. В этот час в казарме было многолюдно: кто-то сменился с караула, но еще не лег отдохнуть, кто-то лишь собирался заступить на службу.  — Доброе утро, капитан, — обратился к Бентену лейтенант Лесли. — Вы улыбаетесь? Поделитесь с нами радостью: расскажите что-нибудь интересное.  — Да, — уточнил смельчак и балагур Джеральд из Розенлау, — что-нибудь разогревающее кровь получше доброй кружки эля! Как тот ваш рассказ о ночи любовных утех в некоем доме… Щеки Лесли вспыхнули жарким румянцем. Он явно имел в виду совсем другое и хотел было осадить Джеральда, но Бентен только понимающе ухмыльнулся.  — Оставьте, лейтенант, — сказал он, — что может быть плохого в хорошей истории о хорошенькой женщине? Или женщинах? Гвардейцы захохотали, а Бентен достал сигареты, не спеша закурил. В казарме мгновенно воцарилась полная тишина.  — В тот вечер я сменился с караула в полночь, — начал Тэн. — Следующий день у меня был свободным, и я решил заночевать в городе, у друга. И вот, когда я, ничего не подозревая, шел по темной пустой улице, возле меня вдруг остановилась темная карета без гербов с плотно задернутыми шторами на окнах… Лесли не без сожаления пошел к двери. Бентен умел рассказывать непристойные байки так, что заслушаешься, но долг призывал молодого офицера в другое место. И долг этот был превыше всего. Но, распахнув тяжелую створку, лейтенант нос к носу столкнулся с Копателем, который, судя по его растерянно-недовольной физиономии, тоже намеревался послушать капитана, хотя и без его ведома.  — Сударь? — Лесли невольно опустил руку на меч. Как и большинство обитателей дворца, он терпеть не мог королевского фаворита. Копатель, однако, оставался самим собой. Быстро оправившись от неожиданности, он вскинул голову и заявил.  — Его величество требует к себе Тэна Бентена. Немедленно. *** Как ни коротка была дорога от комнаты охраны до королевских покоев, у Бентена сложилось четкое ощущение, что он проделал этот путь под конвоем. Но ощущение опасности только подзадорило молодого человека. Он понял, что с тайнами скоро будет покончено. В королевских покоях было полно народа: портной, лекарь, главный ловчий, гвардейцы, которые должны были в этот момент охранять апартаменты принца, его камердинер и даже конюший — все толпились в кабинете, пытались жаться к стенам, мешали друг другу и обменивались обеспокоенными, а подчас и просто испуганными взглядами.  — Бентен, — придворные расступились, словно их разметал порыв ветра. Король стоял у своего стола, похлопывая арапником по высокому черному сапогу. — Тэн Бентен, где принц? Тэн удивленно поднял бровь.  — Его высочество в своих покоях. Он не покидал их со вчерашнего вечера.  — Его там нет. Тэн вздрогнул. Заметно вздрогнул. Нечасто собравшимся здесь людям доводилось видеть подобную дрожь несокрушимого телохранителя короля. И все равно ни один из них не в состоянии был понять всей глубины потрясения Бентена, для которого мир вокруг буквально дал трещину.  — Вчера вечером, — заговорил он, с огромным трудом сохраняя спокойствие, — я сам проводил принца в его покои. Потом меня отправили проверить подземный ход, ведущий из замка в горы. Поступила информация, как выяснилось, ложная — Бентен сделал ударение на последнем слове, — о том, что кто-то собирается тайно проникнуть в замок этим путем. Когда я вернулся, гвардейцы, которые несли охрану покоев Его высочества, сообщили мне, что он никуда не выходил…  — Вы что, не слышали меня, Бентен? — король почти кричал. — Ричарда там нет!  — Я прекрасно слышал вас, сир, — куда более спокойно продолжал Бентен, постепенно бледнея и хмурясь. — Те же гвардейцы доложили, что вы, сир, навестили сына прошлым вечером, затем поднялись к себе, забрали с собой солдат, охранявших ваши покои, и отправились на прогулку. Ваши апартаменты связаны с покоями наследника потайным ходом. Если принц вчера вечером покинул дворец без моего ведома, это было сделано с вашего позволения, Государь. Я не смею задавать вам вопросы, но не могу объяснить создавшуюся ситуацию по-другому. Король молчал. Все звуки в зале стихли, были слышны только жесткие удары плети по кожаному сапогу. Наконец Грегор взмахнул рукой.  — Убирайтесь все отсюда. Оставьте нас одних. Через несколько минут зал опустел. Только Копатель продолжал стоять за королевским креслом, словно приказ его не касался. Бентен счел это плохим знаком. Впрочем, что могло быть хуже того, что принца, которого Тен охранял уже восемь лет, отправили куда-то у него, Бентена за спиной?  — Итак, мы одни, Бентен, — резко сказал Король. — Продолжай.  — Сир, я должен задать вам вопрос. Я могу это сделать?  — Да, черт возьми!  — Принца нет во дворце со вчерашнего вечера, и никто не знает, где он?  — Да. Тэн уже очень заметно побледнел.  — Вы позволили принцу покинуть дворец?  — Да.  — Вы специально организовали все так, чтобы я не знал, где он проведет ночь?  — Да. Тэн глубоко втянул в легкие воздух и побледнел еще сильнее.  — Где провел ночь принц? Король как-то замялся и бросил взгляд на Копателя.  — Сир, если вы хотите найти принца, дайте мне всю возможную информацию, — Бентен почти приказывал. Он уже думал, как организовать поиски, куда отправить людей в первую очередь, а что проверить чуть позже…  — Он ночевал в Домике королевы. Тэн Бентен вздрогнул еще раз, не просто вздрогнул — покачнулся. В одно мгновение все звенья разорванной цепочки соединились в его сознании в простой и логичный поток событий. Арест друга, аудиенция Буби у короля, визит в тюрьму, ухмылки Копателя, тайны и, наконец, сегодняшнее утро в Домике королевы… Они действительно сделали то, в чем их подозревал старина Хантин! Они… То есть он, король провернул интригу, ни на минуту не задумавшись о чувствах — да что там чувствах! — о чести своих подданных, включая самого преданного слугу. Мир действительно рушился. И Бентену стоило огромных усилий сохранить хоть какие-то обломки. Он собрал волю в кулак и отправился искать принца Ричарда. *** В первую очередь Бентен приказал послать за стражниками, которые этой ночью охраняли городские ворота, а сам отправился в Домик королевы. Двери дома, как и садовая калитка, по—прежнему оставались незапертыми, но любовное гнездышко опустело. Бентен окинул взглядом залитый солнцем холл, поднялся наверх, в спальню. Всюду царил идеальный порядок: можно было подумать, что никаких ночных гостей здесь и не было… Вот только знакомый свиток с тяжелой государственной печатью лежал на резном бюро напротив входной двери. Начальник королевской охраны медленно взял его в руки. В любой другой ситуации Бентену трудно было бы справиться с желанием немедленно воспользоваться этим свитком, но сейчас все его мысли занимал принц, и, кроме того, он начинал смутно понимать, о чем думала Буби, оставляя мужа в тюрьме. Тэн прошел в кухню и через неприметную дверь черного хода — в небольшой дворик. Услышав звон шпор, из домика, увитого диким виноградом, навстречу ему шагнула маленькая полная женщина с тоненькими редкими волосами и смуглой кожей. Ее лицо показалось Бентену смутно знакомым.  — Вы служите в этом доме, сударыня?  — Именно так, сударь, — ответила она с легким, почти незаметным акцентом, и Тен внезапно понял, кто стоит перед ним.  — Донья Аскольда? — воскликнул он, не сдерживая своего изумления. — Вы? Няня покойной королевы… Круглое лицо окаменело, жесткий взгляд стал еще более неприязненным.  — Что вам угодно?  — Я знаю, что принц Ричард провел ночь в этом доме, — начал Тэн и осекся. И даже не потому, что подобная откровенность была вовсе необязательна. Его поразила новая перемена в лице собеседницы, перемена, столь разительная, словно пожилая служанка поменяла одно лицо на другое: радостное, доброе и немного лукавое.  — Так это и вправду был юный принц? — тихо, как о чем-то сокровенном, прошептала она. — Как вырос, мальчишка! Уже водит в гости девушек, озорник. И без того удивленный Бентен увидел, как тонкая влажная дорожка прочертила морщинистую щеку, и ему внезапно вспомнился большой портрет Анны-Евгении, который он только что видел в холле. «Зачем, черт возьми?! Зачем королю понадобилось устраивать любовное свидание сына в доме, где погибла его мать? Он настолько уверен в преданности тех, кто когда-то не смог ее уберечь? И на чем, в таком случае, основана эта уверенность?»  — Донья Аскольда, — усилием воли прогоняя невольные мысли, заговорил Тэн, — вы можете сказать мне, во сколько гости покинули дом? Хотя бы примерно.  — Юноша вывел жеребца из конюшни где-то в начале пятого, — ответила служанка. — Через полчаса после вашего ухода, Тэн Бентен. Глава королевской гвардии усмехнулся, склонил голову в знак благодарности и отправился восвояси, так и не спросив старую няню, почему она до сих пор живет здесь, в чужой стране, в одиночестве, так похожем на добровольное изгнание. Из-за щедрого жалования? Или потому, что, как и многие другие, избывает и избыть не может вину перед своей обожаемой госпожой?