При дворе Червонного Короля

Тэн Бентен снова стоял у подножия лестницы в полумраке фойе особняка графа из Хантина. Что-то подсказывало, что искать надо совсем в другом месте, но убедиться было необходимо. Тэн нервно постукивал пальцами по драгоценному свитку, который забрал из Домика королевы. Очень хотелось курить, но не позволяло воспитание. Наконец, он услышал шаги и легкий шелест юбок. Это была не графиня. Он понял это сразу, как только фигурка в домашнем платье показалась на верхней ступени лестницы, и учтиво поклонился незнакомой девушке. – Доброе утро, сударыня. Простите за столь ранний визит. Я Тэн Бентен. Возможно, вы слышали обо мне. – Глава железной гвардии? – уточнила она с учтивой улыбкой. – Очень рада. Я Айрин из Нарма. Он поцеловал протянутую руку. – Я хотел бы видеть графиню из Хантина, даму Бубнов. Айрин едва заметно передернула плечами: – К сожалению, ее нет дома. Шевалье вздохнул. Прием был более чем прохладный, но долг вынуждал Тэна настаивать: – Сударыня, простите меня, но я вынужден спросить, не знаете ли вы, где она или хотя бы когда вернется? – Увы, – Айрин покачала головой и отвернулась. – Я не знаю, но ждать, думаю, не имеет смысла. – Можно воспринимать Ваш ответ как «знаю, но не скажу», сударыня? Девушка снова посмотрела ему в лицо, явно поражаясь его упорству. – Как вам будет угодно. Он церемонно склонил голову: – В таком случае сохраните, пожалуйста, этот свиток до ее возвращения. Не стоит оставлять в пустом доме столь ценный документ. Всего вам наилучшего. Он отдал ей приказ короля, надел шляпу, щелкнул каблуками и удалился. *** Когда он ушел, Айрин побрела обратно в свою комнату, медленно, ступенька за ступенькой, преодолевая лестницу, которая сегодня казалась совершенно бесконечной. На душе было пусто и мерзко. Девушка пыталась убедить себя, что просто беспокоится за Буби, но ничего не получалось. Заскочив домой на рассвете и забрав любимую гнедую, Буби успела оставить подруге записку. И эти несколько строк, несмотря на свою краткость, ясно свидетельствовали о том, что у писавшей их все хорошо. Более того, что она счастлива! И вот, вместо того, чтобы чувствовать радость, Айрин никак не могла справиться с раздражением. Положа руку на сердце, Айрин понимала, что любит кузину. В конце концов, трудно не любить человека, который так искренне и честно любит тебя и так открыто демонстрирует свою любовь и восхищение! Да, любила. Но не понимала и завидовала. По глубокому убеждению Айрин, ее кузина обладала несколькими совершенно невыносимыми качествами. Во-первых, она не умела страдать и не желала признавать страдание неотъемлемой, закономерной частью земной жизни. Она всячески отрицала необходимость и даже реальность несчастья (насколько хватало сил, конечно), призывала к немедленным действиям вместо жалоб и корила себя за маломальские проявления уныния. Это было… не по-человечески, что ли… Сама Айрин частенько грустила, любила поделиться с кем-нибудь радостью или горем, поговорить о наболевшем, посплетничать, сравнивая свои несчастья с чужими... Буби не делала этого никогда. И если радостью она еще могла поделиться, то боль, кроме падре, доверяла разве что Алесте. И даже если (как всю предыдущую неделю) близкие знали о ее горестях, она категорически отказывалась «растравливать свои болячки» посредством задушевных бесед. Айрин восхищала ее стойкость. И раздражала одновременно. Раздражала тем больше, чем быстрее и легче, по каким-то непостижимым причинам, эти самые горести отвязывались от Буби, оставляя ее вновь спокойной и счастливой. Причем сама она эту легкость замечала далеко не всегда, а Айрин на нее умышленно не указывала, упорно отрицая зерно истины в том, что кузина называла мудростью своего обожаемого падре. Будучи от природы человеком умным и не злым, Айрин пыталась найти разумное объяснение той буре, которую кузина вызывала в ее душе. Из всех рассмотренных версий больше всего ее устраивала мысль о том, что Буби, которой жизнь и так дала очень много, всегда хотела чего-то большего. И неизменно, рано или поздно все получала! И это казалось Айрин несправедливым, словно кузина воровала свое счастье, забирала его у кого-то. У нее, например. Была и еще одна причина. Гордая и богатая наследница, которую очень любили родители, тетя и бабушки, Айрин привыкла считать себя лучшей, если не во всем, то во многом. Да она и была такой там, в своем далеком провинциальном Нарме. Здесь, в Столице, все было иначе. Здесь, несмотря на все свои усилия, она не могла блеснуть ни обольстительной красотой, ни изысканностью манер. А вот Буби блистала! Пугливая полумонахиня, едва выглянувшая из-за монастырской ограды, производила настоящий фурор в любом обществе, причем делала это походя, не прилагая никаких усилий. У нее было все, чего не было у Айрин и – она это понимала – вряд ли появится, даже после нескольких десятков лет, проведенных в свете. А простушка кузина еще и видела это, и покровительствовала подруге, всячески стремясь, однако, щадить ее чувства. И это тоже было невыносимо. Айрин добралась, наконец, до своей комнаты, позвонила и попросила служанку принести чаю. Ей было стыдно за себя и перед собой. И перед этим высоким офицером, королевским гвардейцем. Ведь она все-таки любила Буби. Наверное, почти так же, как он, Тэн Бентен, любил принца. Чтобы как-то отвлечься от опостылевших мыслей, девушка снова взяла в руки свиток, который, войдя в комнату, бросила на кровать. Рассмотрев тяжелую государственную печать, Айрин поколебалась пару мгновений и – развернула пергамент. *** Вернувшись во дворец, Бентен сразу прошел в башню к начальнику караула. Лесли ждал его на пороге с последними новостями. – Капитан, принц покинул город через западные ворота в половине пятого утра. Он ехал верхом в сопровождении молодой девушки. Они отправились по Большому тракту в сторону Ариканды. Бентен кивнул. – Прекрасно, лейтенант. Подберите двух гвардейцев: мы выезжаем той же дорогой немедленно. – Да, капитан. – Есть еще что-нибудь? Лесли слегка замялся, потому что проходивший в это время через двор Копатель сбавил шаг и навострил уши. – Буквально через десять минут после принца тем же путем помчался Гарри, конюх Дамы Виней. Думаю, одно с другим никак не связано, но он летел как на пожар и прятал лицо под капюшоном, поэтому ребята обратили на него внимание. – Ладно, разберемся и с этим. Я возьму с собой почтовых голубей, – Тэн взглянул в сторону Копателя и добавил, специально повысив голос: – Докладывать будешь лично Государю. Если он спросит. Лесли почтительно поклонился, и Бентен зашагал в казарму за дорожным плащом. *** То, что инициатором дальней прогулки была именно Буби, для Бентена стало очевидным практически сразу: если судить по выбранному направлению, влюбленные отправлялись к ней домой. Неизвестным оставалось лишь конкретное место, конечный пункт этого путешествия. Потому что и замок Хантин, хозяйкой которого недавно стала молодая женщина, и Буби-холл, в котором она никогда не жила, и монастырь Святой Троицы, где она выросла, располагались совсем близко друг от друга. Гвардейцы, которых взял с собой Бентен, по долгу службы большую часть времени проводили в городе, с его каменными зданиями, узкими улицами и булыжными мостовыми. Неожиданная вылазка в весенний лес внесла в их жизнь приятное разнообразие, и молодые люди радовались этому совершенно открыто. Тем более, что оба парня – Джеральд из Розенлау и Венсан из Бронта – отличались веселым нравом. Не то чтобы гвардейцы не понимали всей важности своей миссии или не любили принца – совсем нет! Просто каждый из них успел убедиться в том, насколько хорошо наследник владеет оружием, и потому всерьез о нем не беспокоились. Да и Бентен беспокоился больше по должности и в силу привычки. Но в веселых перепалках гвардейцев все равно не участвовал, погруженный в собственные размышления, которые он прерывал лишь затем, чтобы, останавливаясь то тут, то там, расспрашивать местных жителей. Главе королевской гвардии не давала покоя мысль о том, что старуха-судьба опять норовит столкнуть лбами самых близких ему людей. Принц и Хантин, Ричи и Чарльз… С того памятного вечера, когда крошка Буби впервые появилась при дворе, он знал, что рано или поздно это случится, но подготовиться так и не смог. Тэн невольно вспомнил выражение лица девушки, когда она увидела приказ о помиловании мужа. Нет, конечно, он не разделял ее страха, но… вполне его понимал. Ему тоже не улыбалось увидеть, как эти двое сцепятся между собой. Бентен подумал о старом друге, о том беспросветном отчаянии и ненависти, которые составляли всю его жизнь, пока он не полюбил Буби. Причем ненависть Хантина к королю носила поистине государственные масштабы! Сначала она вылилась в войну между Закатной страной и Червонным Королевством, потом вполне могла привести к государственному перевороту – смене масти, как издавна говорили по эту сторону пролива Ив… Да, граф НЕНАВИДЕЛ короля Грегора. Но принц – не король. Принц – это совсем другая история. Собственно, как именно граф относился к Ричарду, Бентен не знал. Имя наследника в разговорах было под запретом с того времени, как Артур из Сомерсби стал его личным телохранителем. Он помнил только, как когда-то очень давно Хантин сказал с болью, что маленький сын Анны-Евгении постоянно напоминает ему о том времени, когда она полностью и безраздельно принадлежала Грегору. Ему же, Хантину, о таком счастье не приходится даже мечтать. Бентен кашлянул и прикурил одну сигарету от другой. Он не знал будущего, но одно мог сказать с определенностью: ни за какие блага этого мира он бы не согласился сейчас поменяться с Иностранцем местами. *** В Ариканду маленький отряд прибыл, когда уже стемнело. Трактир был полон, все с интересом обсуждали невероятные события прошедшего дня. Тем не менее, когда трое незнакомцев, чьи широкие плечи и военную выправку не могли скрыть никакие плащи, шагнули через порог, в заведении наступила полная тишина. – Добрый вечер, знатные господа, – поспешил к ним навстречу хозяин. – Чего прикажете? – Ужин, – распорядился Тэн. – И свежего пива, если у тебя найдется. – Найдется, как же иначе, – хозяин ловко пересадил двух фермеров, освободив стол, стоявший в стороне от остальных, в небольшом алькове. – Располагайтесь. Шум в трактире потихоньку восстанавливался: завсегдатаи перешептывались и косились на незнакомцев, но проявлять свое любопытство явно опасались. Закончив с ужином, Бентен заказал себе и спутникам по второй кружке пива и попросил хозяина составить им компанию. – Жаркое у тебя удалось сегодня на славу, любезный, – похвалил Бентен, прихлебывая из кружки. – Да и пиво такое у нас в Столице поискать! – Спасибо, знатные господа. Угодить вам – большая честь для меня. – Как тебя зовут? – Сандро, сударь, – трактирщик совсем растаял от удовольствия. – Послушай, Сандро, ты кажешься мне человеком умным и наблюдательным, – продолжал глава королевской гвардии. – И потому ты наверняка уже сам понял, почему мы сюда приехали и какие вопросы собираемся тебе задать. – Как не понять, сударь. Ведь именно такие же лестные слова я услышал о своей скромной персоне не далее как сегодня утром из уст молодого вельможи, который проезжал через наше село в сопровождении прекрасной дамы. И мне выпала удача предупредить его о разбойниках. – Разбойниках? – переспросил Джеральд из Розенлау. Версан, шептавший что-то смешное ему на ухо, смолк на полуслове и воззрился на трактирщика. Бентен слегка побледнел и поставил на стол недопитую кружку. – Пятеро лихих ребят устроили засаду по дороге к Арикандскому мосту. К счастью, они не знали, что мост обрушился, а молодому вельможе рассказал об этом ваш покорный слуга. Они поехали к броду и оказались у разбойников с тыла. Трактирщик сделал паузу, и Бентен молча положил на стол золотую монету. – Разбойники напали на них? – Подробностей я не знаю, сударь. Но в любом случае участь парней была печальной: молодой вельможа убил троих, а двоих раненых попросил доставить назад, в село, где они могли бы получить помощь. Бентен и гвардейцы переглянулись, – то, что это был именно принц, не вызывало никаких сомнений. – Где сейчас вельможа? – Полагаю, там, куда он и направлялся с самого начала: в монастыре Святой Троицы. – А выжившие разбойники? – Когда они очухались, выяснилось, что один из них ранен довольно легко. Он помог перенести второго в заброшенный дом на окраине и сам перевязал. Второй очень плох, так что едва ли они смогут сбежать до вечера. А мы тем временем сообщили в Буби-холл и ждем подмогу, чтобы арестовать их. – Что ж, – Бентен снял плащ, демонстрируя свой гвардейский мундир и знаки отличия, – думаю, вы уже получили подмогу. Показывай, где дом, в котором они укрылись! *** Покосившийся дом на краю села выглядел необитаемым, однако калитку, в которой не хватало трех досок из пяти, явно недавно открывали. Бентен отработанным жестом приказал обоим гвардейцам охранять окна, а сам неслышными шагами подошел к двери. – А я тебе говорю, что надо сваливать отсюда, пока не нагрянули солдаты, – раздался изнутри взвинченный высокий голос. – Я потерял слишком много крови… – ответил ему другой, хриплый и задыхающийся. – Я не выдержу… Надо подождать… – Черта с два я буду ждать, Фредди! С чего мне рисковать своей головой ради тебя? – Гнида! – Ну, если ты отдашь мне свою долю, я могу рассказать Михану о твоих проблемах. – Михану? – разбойник хрипло рассмеялся, но смех почти сразу перешел в надрывный кашель. – Псу дела нет до чужих проблем, и ты это прекрасно знаешь! А деньги мне и самому пригодятся, раз ты бросаешь меня здесь одного, паскуда. Бентен достал из ножен у пояса кинжал, выбил дверь ударом ноги и ворвался в грязную полутемную комнату. Он успел мельком увидеть бледное испуганное лицо, и высокий худой парень с рукой на перевязи, плечом высадив раму, вывалился наружу через окно. Оттуда сразу же раздались крики и шум борьбы. Уверенный в том, что его помощь гвардейцам не понадобится, Бентен взглянул на скорбную фигуру, сжавшуюся на полу у стены. – Кто вы? – прохрипел разбойник. – Кто я – не так важно. Куда важнее, кто заплатил за то, чтобы вы устроили засаду сегодня утром, – Бентен присел на корточки и устремил на раненого взгляд, такой же пронизывающий и смертоносный, как обнаженный клинок, который держал в руке. – Чем подробнее ты будешь рассказывать мне об этом, тем дольше проживешь. – Он… он сам нашел нас еще в прошлом году, – не спуская глаз с кинжала, сбивчиво начал Фредди. – Сказал, что надо оттрепать одного паренька, но его очень хорошо охраняют. – Оттрепать? – Ну да, помять, припугнуть… Убивать не просил, врать не буду. – Дальше, – Бентен невольно нахмурился. – Ну, сегодня он примчался чуть свет, говорит, парень будет без охраны и едет к монастырю Святой Троицы. Мы и устроили засаду на дороге к мосту. Вот только его кто-то предупредил! – Раненый застонал и попробовал поудобнее устроиться у стены, продолжая с опаской поглядывать на Бентена. – Конечно, деньги большие, но если б я знал, как этот малец дерется, ей-богу, черт с ним, с золотом… – И сколько же вам заплатили? – Сто Червей. – Сколько? – Бентен широко раскрыл глаза. Сумма была почти фантастической. – Я не вру! На пятерых получалось по 20 золотых. Ну, и к тому же мы прибрали долю убитых… Я их Вам все отдам, только не убивайте меня, господин офицер, сжальтесь! – дрожащей рукой он полез за пазуху и протянул Тэну черный бархатный кошелек. Тот взял его, хотел было высыпать содержимое на ладонь… и вдруг замер, точно увидел привидение: на кошельке был герб. И даже личный вензель! Вышитые мелким вороным бисером они красовались бесстыдно и нагло, указывая на своего владельца всем и каждому. Бентен так страшно изменился в лице, что разбойник в ужасе отпрянул от него и даже смог отползти почти на шаг, оставляя на полу темный кровавый след. – Нет, не надо… умоляю Вас, я… – Откуда у тебя этот кошелек? – с трудом владея собой, произнес Бентен. – Его нам дал он! Ну, тот человек… – Да кто он такой, черт побери! Имя? Как он выглядел? – Имя я не знаю! А сам… Ну, чернявый такой, худой, смуглый… По виду – слуга из богатого дома, по рукам – кучер. – Кучер? – с внезапной хрипотцой уточнил Тэн. – Почему кучер? – У меня отец всю жизнь на козлах провел. Я знаю, откуда такие мозоли… – недавнее усилие не прошло даром: раненый зашелся жутким булькающим кашлем. – Умоляю Вас, сударь, пощадите меня! Здесь совсем рядом монастырь Троицы… Говорят, тамошние монашенки могут заштопать любую дырку… Или хоть исповедуют перед смертью. Отец Антонио… – Антонио? – капитан качнул головой, вглядываясь в искаженное лицо раненого. – Ты так уверен, что кардинал Антонио станет возиться с таким выродком, как ты? А впрочем, – тут же сам себе возразил он, – падре святой. Тэн помедлил еще мгновение, покрепче сжал рукоять кинжала и с силой вонзил его в грудь разбойника. Потом вытер оружие, убрал его в ножны и сунул в карман роковой кошелек. – Не повезло тебе, Фредди. Я – не святой. Выйдя из хижины, он обнаружил обоих гвардейцев, виновато переминавшихся с ноги на ногу возле порога. – Капитан, – начал Венсан, почесывая кончик носа, – ну и хлипкий же пошел нынче мерзавец… – Прошу прощения, шевалье, но я действительно совсем несильно его ударил, – Джеральд покаянно вздохнул и развел руки. – Так, успокоить хотел… – Ну и успокоил, одним словом. Совсем. – Вы, наверное, хотели его порасспросить? Бентен, поняв, что они говорят о втором сбежавшем разбойнике, неожиданно тепло улыбнулся. – Так туда ему и дорога. Все, что нужно, я узнал у его товарища. Они не ждали именно принца. Просто устроили засаду на удачу, вот и все. Так что тебя можно даже поблагодарить, – он хлопнул Джеральда по плечу, – сэкономил казне расходы на пеньковую веревку. У Джеральда явно отлегло от сердца, а Венсан откинул с лица прядь черных волнистых волос и тоже что есть сил хлопнул друга по плечу. – Вот ведь везунчик, черт тебя возьми! Если бы это я кого упокоил, он бы враз оказался наиценнейшим свидетелем, за которого мне самому угрожала бы веревка. Так куда мы теперь, капитан? – В монастырь, – улыбка уже покинула лицо Бентена. Похоже, он погружался в еще более мрачные размышления, чем те, которые одолевали его по пути сюда. – За принцем.