При дворе Червонного Короля

…Она кричала. Снова и снова повторяла его имя… Она звала на помощь? Принц проснулся, уверенный, что находится во власти ночного кошмара. Но это был не сон! Вернее, не его сон. Буби действительно кричала, сжавшись в клубок на краю постели. – Буби! – громко позвал он. – Аржантина, родная моя, проснись! Она не реагировала. Ричард протянул к ней руку, но пальцы лишь зацепили кружева пеньюара. Он потянулся, и рана на боку отозвалась неожиданно сильной болью. Помедлив, восстанавливая дыхание, он крепко ухватил девушку за плечо и тряхнул. – Буби, проснись, все хорошо! Она с криком шарахнулась от него и вдруг резко села в кровати. В зыбком свете едва наметившегося утра ее распахнутые от ужаса глаза выглядели темными провалами. – Ты… жив?! О, Боже! Девушка метнулась к нему и обняла так крепко, как только могла, отчего боль полоснула принца с новой силой. Он замер, стараясь не показать этого, чувствуя, что Буби дрожит с головы до ног. – Ты жив, – сбивчиво шептала она. – Слава Богу! Слава Богу! Я так испугалась… Я ничего не могла сделать. – Успокойся, родная, – рискнул заговорить Ричи, когда боль немного поутихла. – Это сон, просто сон. – Нет, Ричи, это не просто сон, – она снова села и повернулась к нему лицом. – Он убил тебя! Убил прямо на моих глазах. – Кто? Она закрыла лицо руками. – Хантин. Принц позволил себе пренебрежительный смешок. – Такое невозможно, Буби. Я два года изучал этого человека: каким оружием он владеет, какой стиль боя предпочитает, каковы его слабые и сильные стороны. В любом поединке с ним я буду на шаг впереди. Нет, конечно, если он свяжет мне руки и ноги... – Или ударит ножом в спину, – глухо перебила Буби. – Прямо под левую лопатку. Принц невольно вздрогнул и поежился: – В спину? – пытаясь вернуть своему голосу уверенность, переспросил он. – Говорю же, это просто страшный сон. Граф на такое не способен. Если мы говорим о человеке, которого я знаю, а ты знаешь и того лучше. – Мне не известно, как он поступит, застав жену в объятиях любовника, – также глухо, почти невнятно пробормотала девушка. – Но я видела это только что. И, хвала Всевышнему, сама умерла минутой позже. *** Последние слова рассказа Буби давно отзвучали под огромным балдахином кровати, а Принц все боялся пошевелиться, крепко прижимая к себе девушку. – Ты права, любимая, – прошептал он, наконец. – Это не просто сон. Это предупреждение. Мы были слишком заняты друг другом и упустили из виду очевидный факт: Его величество никогда не смирится с нашим союзом. Поэтому, после того, как падре аннулирует ваш брак с графом, ты окажешься в настоящей опасности. Он с силой провел рукой по лицу, потряс головой и начал медленно подниматься с подушек. – Что ты делаешь? – всполошилась Буби. – Тебе нельзя вставать еще минимум двенадцать часов! – Мне нужно взять кое-что из седельной сумки. – В конюшне? Ты с ума сошел! – она соскочила с кровати. – Если это так важно, давай я схожу и принесу. – Не принесешь, – он откинулся обратно на подушки и запрокинул голову. – Там сигареты. – Что-о? – Хорошо, я попрошу служанку. – Нет! Никаких сигарет! – Ну, я же говорил, – он отвернулся от девушки, которая была сейчас самим возмущением во плоти. – Ты куришь? Но я же никогда не видела и даже не чувствовала! – Я делаю это очень-очень редко. Когда приходится принимать чересчур сложные решения, такие, как это, – он помолчал, прикусив губу. – Ладно, сядь, пожалуйста, сейчас сама все поймешь. Я хотел сказать, что нам придется покинуть Червонное королевство и жить в чужой стране, под чужими именами. Это, похоже, единственный выход. Тишина накрыла комнату, словно тяжелое ватное одеяло. Буби опустилась на край кровати и бессильно уронила руки. – Изгнание? – выдохнула она чуть слышно. – Да. – Но… Разве есть место, где дадут приют наследнику Червонного короля, рискуя вызвать его гнев? – Родина моей мамы – Закатное Королевство. Там есть по-настоящему укромные уголки вдали от городов и лишних глаз, рядом с морем. – И твои дяди не будут против? – Не будут. Я проверял. Буби забралась обратно в постель и, пожав плечами, подвела итог: – Что ж, Закатное, так Закатное. Надо только придумать, как мы туда доберемся? Твой флот на кораблях моего кузена Алекса не дремлет у границ королевства. Принц впервые после пробуждения смог улыбнуться, приветствуя про себя словечко «мы», так непринуждённо слетевшее с уст девушки. – Вот к Алексу и обратимся! У меня остались кое-какие наметки с прошлого раза. Буби подавила зевок и взглянула на него с подозрением. – С какого это прошлого раза? Я думала, ты просто так пошутил… – Ну, если быть до конца откровенным, я всерьез задумался о побеге больше года назад, когда отец несколько раз подряд дал мне понять, что видит Эйприл моей будущей женой. Слава Богу, что я не поспешил с воплощением своего плана: тогда мы не были бы вместе. – Даже думать не хочу об этом, – она подползла к нему, поправила одеяло и устроилась рядом. – Лучше уж яду выпить. *** – Ричи, скажи, – решилась спросить Буби после долгого молчания, – ты… любишь отца? Он посмотрел на нее, понимая, что она все еще переживает свой страшный сон. Потом коротко вздохнул и просто ответил: – Да. Они еще какое-то время помолчали. Принц погладил девушку по смятым волосам и тихо добавил: – Я уже тебе рассказывал, что, когда был подростком,мне казалось, что я ненавижу его. Но это заблуждение довольно быстро прошло. Я всегда любил и уважал его, даже когда мне было больно. И до недавнего времени ни разу не нарушил его волю. – Ты всегда делал то, что он от тебя хотел? – Всегда. Он ведь не только мой отец, он мой Король. Мой долг – подчиняться ему. Этому меня учил Тэн Бентен, самый преданный офицер Его Величества. Кроме того, его распоряжения часто связаны с государственными интересами Червонного Королевства. – Брак с Принцессой Эйприл, наверное, тоже спланирован в интересах нашего государства, – фыркнула Буби. – Но ты восстал против него. Почему? – Ну, в этом браке нет никакой государственной необходимости. Отношения между нашими странами вполне дружественные, мы получаем друг от друга все, что надо, ничем не угрожаем и не нуждаемся в сближении, которое неминуемо повлечет за собой такой брак, - принц говорил тихо и спокойно, но в его голосе, в словах, в манере говорить неуловимо проявились отголоски ораторской речи. – Бентен тоже понимает это. Конечно, он вряд ли одобрит мое неповиновение и тем более побег, но он не считает мое неподчинение изменой. «Да, сразу полегчало! - ворчливо отметила Буби про себя и села, обхватив колени руками. – Тоже мне, идеальный офицер. Развратник и сводня! А курить тебя не он ли научил?» Ричард опять вздохнул. – Но главная причина не в этом. Понимаешь, я не могу… – он замолчал, потупился и стал смущенно теребить край простыни. – Я не смогу жить с женщиной, которую не люблю. Буби замерла: теперь в его тихом голосе ей послышалось почти отчаяние. – Что ты хочешь сказать? – Именно то, что сказал. Я хочу только ту женщину, которую люблю, – он смущенно улыбнулся и поднял на нее глаза. – Тебя. – Мне это безумно приятно, Ричи, но я не понимаю… Я думала, что мужчины… ну, монахини говорили мне, что мужчины, особенно при дворе, охотятся за каждой юбкой… То есть… – Тэн Бентен и Микки считают это нормой. Собственно, шевалье именно так и живет: его интересуют все хорошенькие женщины. У моего отца и Джека Инженера в юности было несколько романов. Микки постоянно кем-то увлечен, правда, не предпринимает никаких шагов к развитию отношений. А я… – А ты? – сама красная от смущения, Буби видела, как тяжело ему продолжать этот разговор, но и не подумала пощадить. Принц закусил губу, выпрямился на подушках и отвернулся к окну. Голос его стал резким, фразы – отрывистыми: – Просто женские прелести, все равно чьи, меня не волнуют. Я могу любоваться ими, как произведением искусства, – и только. Как мужчина я не возбуждаюсь. А если меня… Если что-то все-таки происходит, чаще испытываю стыд и отвращение, чем удовольствие. Буби придвинулась к нему ближе и ласково провела рукой по бедру. – Ты думаешь, что с тобой что-то не так? Он пожал плечами и добавил чуть спокойнее: – Отец и Бентен определенно так думают: они очень долго не оставляли попыток «растормошить» меня, подсылая ко мне разных соблазнительниц всех возрастов и мастей, – он тряхнул головой и белокурые пряди прикрыли лицо. – Нет, их внимание мне было, конечно, очень лестно. Пока я не понимал, в чем его причина. Но даже когда я видел, что искренне нравлюсь, что мне честно хотят доставить удовольствие и тоже старался… – Буби судорожно вдохнула, и он замолчал, а потом повернулся к ней и посмотрел в глаза. – Понимаешь, то, что я чувствую, едва подумав о тебе, взглянув на тебя, прикоснувшись, и то, что было с другими, – это как безумно красивый пейзаж и картина бездарного художника, взявшегося его изобразить. Смущенная и взволнованная, Буби уже десять раз пожалела, что настояла на продолжении этого разговора, и хотела закончить его страстным поцелуем, но не успела. – Так что, если бы я согласился жениться на принцессе Южных островов, я бы сделал непоправимо несчастными сразу трех человек – себя, тебя (хотя в тот, первый, момент я еще этого не знал) и Эйприл. Она, правда, сказала, что ее все устраивает, но… – Что-о? – Буби в первый момент даже говорить не могла. – Эйприл ска… вы что, знакомы? Удивленный принц снова пожал плечами. – Конечно. Мы друзья. Но сказала она не лично: написала в письме. – А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! Ричи, которого порядком измотали предыдущие откровения, позабавила ее реакция. – Не многовато ли подробностей для одной ночи? – весело подзадорил он. – Ты хочешь сказать, что я смогу уснуть, узнав, что дама, на которой тебя хотят женить, оказывается, твоя подруга? – Буби, милая, я только что привел тебе доказательство того, что ревновать меня к другим тебе просто бессмысленно. – Ревность – чувство, которое не подчиняется доводам разума. Быстро рассказывай, что там у вас с этой Эйприл! Принц откровенно веселился, глядя на ее сведённые в гневе брови и решительную позу. – Ладно, ладно, грозная Бубновая дама, я во всем признаюсь. На этих Южных островах есть национальный праздник. Что-то вроде победы над ведьмой: то ли кого-то расколдовали, то ли кто-то не поддался чарам – точно не скажу, я из вежливости не углублялся в подробности. Они это все на полном серьезе празднуют: каждый год по-семейному тихо, а раз в двенадцать лет закатывают грандиозное шоу. По всей стране жгут костры, жарят мясо и приглашают кучу гостей, причем лучше всего, если гости будут издалека. Королевская семья, конечно, не отстает от своих подданных и приглашает всех соседей, до кого доскачет гонец или долетит почтовый голубь. Вот на прошлый праздник – мне было семь лет – отец почему-то решил поехать и даже взять с собой меня. Подозреваю, просто для того, чтобы увезти из Королевства и заставить понервничать маму. Но, так или иначе, я оказался в Адамантовом городе, столице Южных островов, и в первый же день познакомился с его старшей принцессой. Может быть, я был единственным ровесником среди гостей, может, по другой причине, но она немедленно взяла меня в оборот. Сначала мы отправились смотреть город и гавань, а потом она заявила, что самый замечательный вид открывается со старой башни с городскими часами. Вот только ключ от двери буквально сегодня потерялся, но если залезть по фасаду до нижнего ряда окон… одним словом, со стены башни меня снимала пожарная команда. Хорошо еще, они по одежде и речи заподозрили, что я гость, и сразу отвели меня во дворец. Там выяснилось, что подниматься на башню с часами в Адамантовом городе строжайше запрещено и маленькая Эйприл, конечно же, знала это и сама никогда там не была… – Вот мерзавка! – Буби не скрывала своего возмущения. – Ну, не совсем, – принц усмехнулся. – Она призналась в том, что подбила меня на преступление, потому что знала – мне ничего не будет за это, а если бы затея удалась, я рассказал бы ей о том, что увидел в башне. Ну, мне действительно ничего не было, зато ее посадили под замок в покоях и даже запретили идти на праздничные пляски вокруг главного столичного костра. – И тебе стало ее жаль. – Конечно! Она ведь могла сказать, что я сам все придумал, а она, мол, ни сном ни духом. В общем, я вылез на фасад дворца, пробрался по карнизу к ней в комнату, и мы проболтали вечер напролет, пока взрослые праздновали, а потом искали меня по всему городу. Буби смотрела на принца, погруженного в приятные воспоминания, и представляла себе двух детей, сидящих на полу у высокого дворцового окна… – С тех пор мы регулярно обмениваемся письмами. Она пишет мне о балах и праздниках, иногда о важных датах в истории своего королевства, а я – о прочитанных книгах или об интересных приключениях, которые случаются со мною во время рейдов по стране. Бывает, мы меняемся ролями: она решает сделать мне приятное и пересказывает книгу или легенду, а я в ответ делюсь впечатлениями о посещенных балах. – Но между вами никогда не… Ты уверен, что она не любит тебя? – Уверен. И никогда не любила. Более того, чем старше я становлюсь, тем больше раздражаю ее. Раньше она хоть как-то меня понимала, а теперь... – Тем не менее, она хочет за тебя замуж! – А что ей остается? – принц грустно усмехнулся. В предрассветном сумраке его лицо выглядело серьезным и осунувшимся, но увидев эту усмешку, Буби почему-то вспомнила портреты покойной королевы. – Истекают очередные двенадцать лет. Король Южных островов считает, что будет очень хорошо, если наступающий праздник ознаменуется бракосочетанием его старшей дочери, или хотя бы ее помолвкой. Я в данном случае вполне подходящий вариант: молод, не трус, не урод, – она думает, что будет со мной развлекаться, а больше ей ничего и не надо. Кроме того, мы ведь не знаем, кого ее батюшка приготовил мне на замену. – Если ты не согласишься в назначенный срок? – догадалась Буби. – То есть ты не единственный кандидат? – Наверняка. Ее семья вообще-то считает меня слишком легкомысленным для Эйприл. – Тебя? Легкомысленным? – Буби открыла рот от изумления. Принц тяжело вздохнул. – Это все мое бурное отрочество. Я писал ей тогда, изливал на бумаге свои чувства и мысли. Слишком откровенно... Недопустимо. – Ты делился с ней своими подозрениями? – О, мои подозрения разделяли все королевские дома в округе! Нет, дело было в другом. Эйприл считала, что я не имею права обсуждать и, тем более, осуждать поступки короля, какими бы они не были. Даже будучи его сыном, я всего лишь подданный и никогда не должен забывать об этом, – принц поерзал на кровати, и Буби поняла, как хочется ему встать, пройти по комнате, выглянуть из окна в полутемный сад! – Она сочувствовала моему горю, но была неумолима: больно – поплачь, не помогает – помолись. Опять не помогло – поплачь подольше, закройся в храме, поезжай с паломничеством по святым местам. А потом отпусти свое горе, возвращайся к повседневным делам и не порти жизнь ни себе, ни близким. – Жестко, – тихо прокомментировала Буби, стараясь не замечать, что в душе согласна с такой позицией. – Жестко, – согласился принц. – Но правильно. К тому времени Эйприл уже сама потеряла маму, так что знала, о чем говорит, а мои протесты считала легкомыслием, если не малодушием. И, конечно, как образцовая дочь, делилась своими соображениями с отцом. Буби снова фыркнула. – Да, вижу, она действительно тебя никогда не любила. Но разве ей не хочется встретить свою любовь и выйти замуж именно за него? – Она не знает, что такое брак по любви, в их семье таких никогда не было. Долг – прежде всего. Когда ее родители надоедали друг другу, у них обоих была возможность разлечься на стороне. Отпрыски самых знатных фамилий считали за честь скрасить досуг короля и королевы, – Ричард еще раз глубоко вздохнул. – Но я так жить не могу и не хочу. Буби аккуратно поправила подушки, устраивая его поудобнее, погладила по волосам и нежно поцеловала в щеку. – И не будешь, мой принц. Пока я жива.