При дворе Червонного Короля

Как было условлено заранее, Буби покинула дворец дамы Треф так же, как и прибыла, в сопровождении своего кузена. Венсан был бледен и хмур. Время от времени он делал едва уловимое нервное движение головой, отчего на его длинной шее вздувались мускулы. Буби попробовала с ним заговорить, но он лишь подсадил ее в карету, захлопнул дверцу и, вскочив на своего коня, всю дорогу до дома графа проделал, следуя позади. На подъездной аллее он снова спешился, чтобы помочь кузине. Их руки сплелись, лица оказались рядом: – Прости меня, Венсан, – покаянно шепнула Буби. – Я не хотела быть с тобой жестокой… Он порывисто стиснул ее руки, поднял их к губам, ко лбу. – Я люблю тебя, Буби! Пусть у меня нет никаких шансов, я хочу, чтобы ты это знала. Я люблю. Он бросился прочь от нее, вскочил на коня и, с места подняв его в галоп, опрометью умчался в ночь. Мгновение спустя Буби услышала смешок, неумело замаскированный под кашель. Из темноты появились два королевских гвардейца. – Мы проводим вас в Домик Королевы, мадам, – почтительно обратился к ней Джеральд из Розенлау. Растерянная Буби смогла лишь кивнуть и забралась обратно в карету. А Венсан явился домой лишь под утро, навеселе, и весь его вид говорил о том, что он бурно провел ночь: лицо и руки разбиты, одежда порвана и испачкана. Остановившись у калитки сада, он запел серенаду, которую когда-то сочинил его родной дядя, Генрих из Бронта для своей возлюбленной, когда был с нею разлучен. – При дворе Малинового короля я встретил свою любовь. Смогу ли я быть с ней рядом, при дворе Малинового Короля?.. Генрих почему-то написал песню на наречии Закатной страны, но от этого она только выигрывала. Голос у Венсана был сильный и чистый, да и подлинная страсть, звучавшая в каждом слове, очень украшала серенаду: из окон соседних домов стали выглядывать девушки и женщины, успевшие покинуть постели в этот ранний час. Продолжая петь, юноша вошел в дом, где на него с криком накинулись мать и старшая сестра. Не обращая на них внимания, он улегся прямо на пушистый ковер в гостиной, достал медальон с портретом Буби, который носил на груди, и мгновенно заснул, прижимая его к губам. *** Домик Королевы, погруженный во тьму, едва угадывался в глубине сада. Распахнувший дверь кареты Джеральд из Розенлау перехватил обеспокоенный взгляд Буби и предложил: – Вы можете подождать в карете, графиня. – Нет-нет, я пойду в дом. Второй гвардеец уже пересек сад и вошел внутрь: зажженный им фонарь мелькнул в окне. Когда Джеральд и Буби подошли к входной двери, молодой человек распахнул ее и пропустил вперед девушку, передавая ей фонарь. – Что-то ты сегодня быстро, – удивился Джеральд. – Все спокойно, – ответил тот, и его голос почему-то показался Буби неестественным. – Вы можете войти. – Если что не так – зовите, – добавил Джеральд. – О, что вы! – махнула рукой Буби. – Возвращайтесь во дворец, молодые люди. Гвардейцы переглянулись с одинаковым выражением лица, качнули головами и заняли каждый свой пост по обе стороны двери. Буби уже видела такое же выражение на лице их капитана, поэтому не стала тратить время на пустой спор и вошла в дом. «Он здесь!» Она не знала, откуда взялась эта мысль, но ощущение присутствия было настолько сильным, что никак не могло быть ошибочным. Вот почему гвардеец не стал досконально осматривать дом! Буби сняла шляпу, перчатки, плащ, скинула бальные туфли и стала подниматься на второй этаж, расстегивая пуговки лифа. Он здесь. Вот она уже чувствует аромат его одеколона. Он примчался раньше и притаился там, в темноте, поджидая ее… Она вошла в спальню и тихо позвала: – Ричард, любимый, я знаю, что ты тут. Иди ко мне, расскажи, ты доволен праздником? Твои мечты сбылись? Он беззвучно шагнул к ней из темноты, обнял сзади, поцеловал в основание шеи. – Это был замечательный вечер, Аржантина, и я знаю, каким должно быть его идеальное завершение. Она не возражала. Обернувшись, она обняла его и обнаружила, что ее Принц одет в одну лишь сорочку… Их близость была страстной и упоительной, но недолгой. Однако спать ни ему, ни ей толком не хотелось. Оба были слишком переполнены впечатлениями. После короткого отдыха Принц поднялся с постели, накинул халат и взял в руки оставленный девушкой фонарь. – Что-то я проголодался. – Да? Знаешь, я бы тоже съела что-нибудь. – Тогда присоединяйся. Он зажег от фонаря три свечи в большом канделябре на столе, и их свет обнаружил изящно сервированный ужин. – Кто же он, наш ангел-хранитель? – всплеснула руками Буби, выскакивая из постели. – Как нам узнать его имя? – Ну, для начала спуститься во двор и зайти в маленький домик за кухней, – усмехнулся Принц. – И мы обязательно это сделаем. Только не ночью. Они сели за стол, и Принц наполнил бокалы вином. – Что ж, за удачный финал нашей сказки, моя принцесса. – За удачу, – согласилась девушка. – Она нам понадобится. – Я так и не понял, был ли на балу Алекс? – Нет, не был, мне удалось поговорить лишь с Джеком Инженером. Он сказал, что сына задержал шторм. Он будет на днях. – Одновременно с padre Антонио, наверное. – Послушай, Ричи, я мало знаю Алекса. Да и с какой стати ему помогать нам, ведь за такое преступление твой… Король может лишить его всего! – Ну, я знаю Алекса не так уж плохо. Я даже плавал с ним пару раз. Так что в помощи он не откажет. Тем более, что никаких преступлений ему лично совершать не придется. Я просто попрошу познакомить меня с каким-нибудь подходящим контрабандистом. Буби так удивилась, что даже отложила вилку. – У нас есть контрабандисты? – Конечно, есть. Налоги в Червонном Королевстве невысокие, но всегда найдутся те, кто и их платить не хочет. У нас даже пираты были, но с ними удалось покончить, благодаря кораблям Алекса. – А с контрабандистами не удается? – Им просто не позволяют чересчур заворовываться. Они там небогато живут, на побережье. А казна такой малости и не заметит. – Откуда ты все это знаешь? – Буби с восхищением смотрела на Ричи, а тот был одновременно и польщен, и смущен этим. – Ну, я должен разбираться в государственных делах. Я ведь Принц все-таки. Он застенчиво улыбнулся, и она снова почувствовала тепло, словно от солнечного света. – Еще какой Принц! Потом, запахнув поглубже теплый бордовый халат, Буби долго смотрела на живое пламя свечей. – Эх, я бы тоже хотела скакать по стране дозором, плавать на кораблях, лезть в горы, даже сражаться с врагами! Как же вам, парням, все-таки везет! Принц откинулся на спинку стула и невесело усмехнулся. – Вот уж никогда не смотрел на свою жизнь с такой точки зрения. А что ты скажешь, если я признаюсь, что все мои успехи – лишь попытка доказать Госу… моему отцу, что я не девчонка? – Как это? – Вот так. Я расскажу, только обещай, что не будешь смеяться. – Не буду, клянусь. Она подсела поближе к нему и затаила дыхание, предвкушая его новую историю. Принц налил себе еще вина, повернулся к большому окну, за которым спал невидимый ночной сад, и тихо заговорил: – Однажды на Маяк, где я, как обычно, гостил у Микки, приехал Государь. Они сидели в гостиной и беседовали, а я случайно оказался поблизости и услышал часть разговора. Джек Инженер посетовал, что Микки очень мало двигается, предпочитает сидеть за столом над звездными картами или лежать на кровати с книгой, вместо того, чтобы бегать и резвиться, как я. На что Го… отец возразил с раздражением, что Микки, по крайней мере, никто не примет за девочку, даже если его нарядить в платье. Я помню, меня так потрясла эта фраза, что я потерял всякий покой. Мне до такой степени необходимо было это с кем-то обсудить, что я, в конце концов, рассказал все донне Аскольде. И она поведала мне историю, которая произошла в моем уже тогда далеком детстве, и которую я сам почти не помнил. Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, и вдруг спросил: – У тебя есть гардеробная? Буби пожала плечами. – Не то чтобы гардеробная, скорее просто гардероб. – Это мы исправим, – он тепло взглянул на нее и обнял за плечи. – Так вот. В королевском дворце гардеробная занимает половину этажа. Это не просто костюмы на вешалках, это вся история нашей страны в лицах! Там есть мундир моего прапрадеда герцога Константина Червонного, в котором он разгромил морских захватчиков в битве при Проко. – Это та, в которой погиб принц Треф? После нее Константин был коронован, и произошла смена династии? – Да. Кстати, на коронации он был в том же самом мундире. Еще там висит платье моей мамы, в котором она выходила замуж за отца. То самое, голубое, что на парадном портрете в зале для аудиенций… Словом, я очень люблю королевскую гардеробную, и любовь эта идет из самого детства. Правда, когда произошла история, рассказанная мне няней, я больше глазел на красивые наряды, бегал и шумел, чем изучал историю. Мне было, наверное, года четыре или чуть больше. И вот однажды мне на глаза попался наряд кузины Адрианы. Когда мой дед, отец короля Грегора, женился, на свадьбу приезжала его старшая сестра с мужем и маленькой дочерью, – Принц почесал переносицу. – Я до сих пор помню то платье! Оно было из дорогого белого атласа, расшитое золотой и серебряной нитями, все в рюшах и лентах. На вид оно было моего размера, и я вдруг захотел его примерить… Донна Аскольда говорила, что стала меня отговаривать, и, наверное, увела бы прочь. Но тут как раз появилась мама, которая не увидела в моей просьбе ничего преступного. На меня надели не только платье, но даже чулочки и туфли! А тут еще волосы! Буби, питавшая особую слабость к его белокурым вихрам, обеспокоено уточнила: – Что «волосы»? – Ну, они у меня и сейчас вьются, а в детстве, стоило им немного отрасти, сразу получались эти… забыл слово… – Локоны? – Да, точно. Ну, в общем, я такой в локонах и платье верчусь перед огромным зеркалом, и тут в гардеробную входит отец. Он всегда приходил, стоило маме появиться во дворце. – Принц замолчал, отпил вина и тихо вздохнул: – Можешь смеяться, если хочешь. – Нет, не хочу. Что было дальше? Он ругал тебя? – Он меня не узнал. А когда я подбежал поздороваться, был глубоко шокирован. С тех пор каждый раз, когда он застает меня у зеркала, видит в новом костюме или просто после нескольких дней разлуки, мне кажется, что он мысленно одевает меня в женское платье. – Поэтому ты так строго одеваешься? – вдруг догадалась Буби. – Поэтому носишь только черный? – Да. Ну, и из-за смерти мамы, конечно. Она забрала у него из рук бокал и уселась верхом ему на колени. – Теперь я еще больше рада, что ты был сегодня в белом, мой Принц! – мягко шепнула она. – Ты не должен переживать из-за той давней истории. Государь любит тебя, доверяет тебе, это же всем видно! Да и какая из тебя девчонка? Ты в одиночку одолел пятерых здоровенных разбойников! Причем, одолел бы, не получив ни единой царапины, если бы не я. И еще. В девчонку я бы не влюбилась… – Вот как? – Он сделал пару ловких движений и оба халата удачно распахнулись. – Да… Он склонил голову и легко коснулся губами сначала левого уголка ее губ, а затем правого: – Не влюбилась бы, говоришь? – Я… Он потянул халат и тот скользнул на пол, открывая грудь и шею девушки его нежным рукам и губам. – А, искуситель, – воскликнула она, наконец, – мужчина, женщина, – будь ты хоть сам дьявол, я бы все равно любила тебя без памяти! Начавшись за столом, новая любовная игра перетекла в постель. Но, едва успев прийти в себя, Буби продолжила прерванный разговор: – Не знаю, что там думает Его величество о твоей внешности, но в одном я вынуждена с ним согласиться: для мужчины ты просто непозволительно красив. Твои удивительные глаза, твоя светлая улыбка, твои волосы, – она растянула на пальцах белокурую прядь, и дыхание, едва выровнявшееся, опять сбилось с ритма. – Такой роскоши достойны лишь ангелы. – В самом деле? – Я знаю только одного мужчину, который мог бы похвастаться такой же, на мой вкус, совершенной красотой, как ты. Принц погрустнел, закусил нижнюю губу и отвернулся: – И кто же это? – уточнил он после паузы, снова поднимая на нее глаза. – Хантин? – Ни в коем случае! – Тогда кто? – он даже приподнялся на локте, разглядывая ее лицо в полумраке. – А ты не будешь ревновать? – Нет, – он снова улыбнулся. – Если это не граф, то и говорить не о чем. Я больше никого не боюсь. – Что ж, это Тэн Бентен. – О! – Принц снова откинулся на подушку с довольным смехом, – полностью присоединяюсь к твоему мнению, потому что видел подтверждение в глазах огромного числа дам. От некоторых даже записки передавал по малолетству. Чем вызывал его искреннее недовольство. Он терпеть не может, когда его отвлекают от службы. Они помолчали немного, думая о чем-то общем, но каждый по-своему. Вдруг Буби посерьезнела. – Ричи, скажи, ты знаешь, что Бентен… ну, напивается? Юноша едва слышно вздохнул. – Знаю, конечно. – А почему? Что… В чем причина? – Ну, многие мужчины этим грешат… – Это не ответ, Ричи, – она покачала головой, и Принц подумал, что нежный голос звучит как-то непривычно по-взрослому. – Хоть я его и не люблю, он же не пьяница, который отдыхает с бутылкой каждый вечер. Может быть, у него есть какая-то проблема или тайна, которая его мучает… Принц задумчиво пожал плечами. – Возможно, ты права, любимая. Но мы с ним никогда не разговаривали так, как сейчас с тобой, или с Микки… – Почему? Вы же проводите вместе кучу времени?! – Это не совсем так. Ты же видела Бентена, когда он несет службу: с ним по душам не поговоришь. Я пытался когда-то давно, в детстве, но без особого успеха. Так что я знаю только то, что знают все. Он то ли подкидыш, то ли сирота. Во всяком случае, он не знает, кто его родители, живы ли они и почему они его оставили. – Подкидыш? – Буби была потрясена. – А как же шевалье Сомерсби и его жена? Я знакома с ними. Во время войны они приезжали к padre помолиться о сыне. – Это его приемные родители. – Да ладно! Его мать жила в моей келье несколько дней, я ее прекрасно запомнила. У Бентена ее глаза и точно такие же волосы, черные и жесткие. И бровями она тоже играет, только у сына это получается выразительнее… – Буби, – Ричард покачал головой, – я говорю только то, что знаю. Девушка хотела еще что-то сказать, но сдержалась. Наступила странная тишина, полная невысказанных предположений. – Ладно, – тихо произнесла Буби после паузы, – давайте спать, мой Принц. А то как бы мне завтра не пришлось держать ответ перед капитаном гвардии за ваш усталый бледный вид. – Не беспокойся, любимая, он достаточно хорошо воспитан, чтобы завидовать молча. Они оба рассмеялись, обнялись и устроились поудобнее под большим легким одеялом.