При дворе Червонного Короля

Буби уехала, и Принц вернулся во дворец. Обычно юноша легко переносил одиночество – он всегда знал, чем себя занять. Но сегодня ничего не получалось. Грустный и задумчивый, Ричард слонялся по зимнему саду и по залам дворца. Бентен заступил на пост незадолго до того, как юноша решил вернуться в свои покои. – Приветствую Вас, монсеньор! – Добрый вечер, шевалье. Принц вошел к себе, но дверь закрыть не успел, – выяснилось, что его ждут. – Что Вам здесь понадобилось, сударь? Бентен насторожился и положил руку на рукоять меча. – Я должен поговорить с Вами, монсеньор, – раздался глуховатый голос Копателя. – Вы можете совершить серьезную ошибку. Речь пойдет о графине из Хантина. – Ну, разумеется! Кто бы сомневался! – Принц так и не сделал больше двух шагов от двери, поэтому Копателю пришлось подойти к нему, и Бентен хорошо слышал каждое слово. – Шли бы Вы отсюда, пока я не забыл, что Государь за что-то благоволит к Вам. – Вы еще слишком молоды, монсеньор, и совсем не знаете жизни. Дама Бубей решила соблазнить Вас, чтобы освободить мужа из тюрьмы. Она написала Вам письмо и заманила на свидание. Как только Государь узнал об этом, он послал ей приказ об освобождении графа, чтобы оградить Вас. Ее затея удалась. – Это даже смешно, сударь! Ни одному смертному не удастся ничего добиться от моего отца шантажом! – Принц старался сохранять спокойствие, но голос его предательски зазвенел. – Если он не использует для шантажа Вас, монсеньор. Бентен скрипнул зубами. «Ловко, ничего не скажешь!» – Государь надеялся, что эта дама оставит Вас в покое, но нет, ее муж до сих пор в тюрьме, а она продолжает обманывать Вас, монсеньор, играет на Ваших лучших чувствах. Наверное, у нее появились новые честолюбивые планы? Возможно, она хочет денег или власти, или, хотя это глупо предполагать, помышляет о браке… Бентен заглянул внутрь комнаты и увидел искаженное лицо Принца. – Она не обманывает меня! – пробормотал Ричи, тряхнув головой. – Все Ваши слова – просто бред!.. – Не думаю, что Вам следует особенно расстраиваться, монсеньор, из-за этой… Тэн распахнул дверь. Мощным, молниеносным ударом он отправил Копателя в глубокий нокаут и, сопровождая свои слова почтительным поклоном, произнес: – Если Вам будет угодно, монсеньор, я смогу кое-что объяснить Вам. Прошу Вас, следуйте за мной. Плохо понимая, что делает, Ричи повиновался. Они быстро покинули дворец и перешли городской мост. Здесь одновременно, не сговариваясь, Бентен глубже надвинул на глаза свою широкополую шляпу, а Ричард накрыл белокурую голову капюшоном плаща. После этого они вместе углубились в серый лабиринт узких городских улиц. Через какое-то время Бентен остановился недалеко от дверей таверны с нежным названием «Розовый куст». – Это тихое и безопасное место, мой Принц. Здесь неплохо кормят и можно спокойно поговорить, но во избежание осложнений, думаю, нам следует отказаться от обращений, по которым кто-то смог бы догадаться, кто мы. Как Вы прикажете мне называть Вас? Принц поднял на него грустные глаза, вздохнул и тихо ответил: – Да уж не церемоньтесь, друг мой. У меня есть имя. Почему бы Вам не воспользоваться им? А еще лучше, называйте меня Малышом, как за глаза, в казарме. Бентен смутился и даже слегка покраснел. – Поверьте, ни я, ни мои люди не стремились обидеть Вас этим прозвищем, монсеньор… – Да, я знаю, шевалье. Не беспокойтесь. Принц и Бентен вошли в таверну и заняли небольшой столик за перегородкой в дальнем конце зала. Принц снял свой плащ и бросил на спинку стула. Его черный, по фигуре костюм, казалось, подчеркивал скорбь хозяина: ссутулившиеся плечи, поникшую голову и печальный погасший взгляд. Тэну хотелось обнять его, похлопать по плечу, но он не решался. Подошел трактирщик. Бентен заказал ужин и по большой кружке душистого густого пива себе и Принцу. Сделав два больших глотка, юноша в упор взглянул на своего спутника. – Ты слышал все, что сказал Копатель? Бентен кивнул и тоже приложился к кружке. – Это правда? – И да и нет, – неторопливо заговорил Тэн, доставая сигареты и закуривая. – Правда в том, что графиню Буби заставили признаться Вам в своих чувствах. И приложили к этому серьезные усилия: графа не просто арестовали, его пытали каленым железом у нее на глазах, – Принц широко раскрыл глаза, его ладонь, лежавшая на столе, сжалась в кулак. – То письмо, о котором говорил Копатель… Думаю, его писали против воли. Она хотела спасти мужа, но не только… Она любила Вас, мой юный друг, давно любила и в этих обстоятельствах ее любовь вырвалась на свободу, и тогда она очень испугалась, что может Вас потерять, – Тэн немного помолчал, глядя на юношу. – Правильно или нет поступает дама Бубей, она делает это ради Вас. Надеюсь, Вы понимаете. – Итак, мой отец специально арестовал графа из Хантина, чтобы заставить его жену лечь со мной в постель? – Сказано грубо, но очень точно, друг мой. – А теперь его держат в тюрьме, потому что боятся за мою жизнь? – Да. Ричи горько усмехнулся и закрыл лицо ладонью. Тэн нервно растер о стол недокуренную сигарету. – Мне было так хорошо… – хрипло, после долгой паузы прошептал Принц, словно обращаясь к самому себе. – Вдруг, в одно мгновение она стала моей, я обрел ее любовь, я… Я был как в сказке, во сне!.. Я так боялся спугнуть это наваждение. Рadre Антонио говорил нам, но… Я сделал вид, что ее мужа вообще никогда не было. Я ничего не хотел о нем знать! – Принц медленно опустил ладонь и неожиданно спросил: – Вы, наверное, ненавидите меня, шевалье? Как Вам, другу графа и Буби, человеку чести, должно быть противно участвовать во всем этом! – он поднял на Тэна чистые, блеснувшие слезами глаза. – Простите меня. Я… – голос его сорвался, он вскочил из-за стола и повернулся, чтобы уйти. Бентен едва успел поймать его за руку. – Малыш! – Ричард вздрогнул всем телом и замер, а Тэн проникновенно продолжал, обращаясь к его напряженной спине. – Да, я человек чести и поэтому всегда делаю только то, чего требует моя честь. Иностранец действительно мой старый друг, я без колебания отправлюсь с ним в любое опасное предприятие и отдам свою жизнь, если это потребуется, но, тысяча чертей, я ни за что не отдам ему тебя! Ты мне слишком дорог… – Дорог?.. – Ричард быстро обернулся. Потрясенно и взволнованно смотрел он на главу королевской гвардии, словно видел его впервые. – Я дорог Вам? Просто как человек, как… Малыш? Но почему? Тэн достал новую сигарету, чиркнул спичкой, сломал ее, попытался зажечь еще одну, тоже сломал и с досадой швырнул на стол. Тогда Принц мягко забрал у него сигарету, прикурил от свечи в большом канделябре и, кашлянув, вернул обратно. Бентен благодарно кивнул, глубоко затянулся, но ответить все равно смог не сразу. – Это так вдруг и не объяснишь, – начал, наконец, он, упорно разглядывая крышку стола. – Я видел, как ты рос, как учился всему, что сегодня умеешь. Я всегда был с тобой рядом, старался помочь. Твои успехи радовали меня, неудачи огорчали… Я не знал, что происходит в твоей душе, Малыш, но всегда стоял на страже твоей жизни, твоего здоровья, твоего покоя. Это было то немногое, что я мог сделать в память о твоей матери, которая когда-то в госпитале спасла мне жизнь. – Моя мама? – эхом отозвался Ричи. Его глаза потемнели, взгляд стал глубоким и печальным. – А в ту ночь, когда ее не стало, меня внезапно, вне графика, назначили в караул у дворцовых покоев, чтобы с полуночи до рассвета я охранял пустую комнату, не зная, где находится ее хозяин… Принц рывком подался вперед. Нежное мальчишеское лицо его вдруг резко, неузнаваемо изменилось. Да, нечасто приходилось Тэну видеть в юном Принце истинного сына Червонного Короля – грозного, сильного и опасного. «И как может кому-то прийти в голову, что он не способен за себя постоять?!» – Ты тоже, – с трудом произнес Принц, едва сдерживая себя, – ты тоже веришь, что мой отец убил маму? Не просто приказал кому-то расправиться, а убил сам, собственными руками?! Бентен поднял голову. Он понимал, что не имеет права отвечать, не гладя в глаза Ричи. – Нет, не верю. Ни единой минуты не верил. Но для чистой совести этого мало, Малыш. Я должен был знать, должен был быть рядом с твоим отцом. И в этом моя вина. Ричи тихо застонал и поник, словно подрезанный цветок. Гнев прошел, осталась только острая душевная боль, и его печальное лицо как-то сразу стало старше. – А я верю, шевалье, – тихо, едва шевеля губами, прошептал он. – Но ничего не могу сделать. Ведь он мой отец. На этот раз Бентен все-таки положил свою тяжелую ладонь ему на плечо, но Ричард резко отпрянул и гордо тряхнул головой: – Не надо! Телохранитель усмехнулся и развел руками: – Ну что ж, как Вам будет угодно, сударь. Наше происхождение – это наш крест, с ним ничего не поделаешь. Но как быть с той, что отдала в Ваши руки свою судьбу? Любите ли Вы ее? Готовы ли Вы взять ее в жены, вопреки всем запретам, включая волю отца, рискуя, быть может, потерять все? Ричард не ответил. Он расстегнул камзол, достал спрятанный на груди небольшой кожаный футляр, раскрыл его как книгу и положил на стол перед Тэном. Это были два портрета, выполненные тонким грифелем на дорогой белой бумаге. На Бентена, словно живые, смотрели две женщины, одинаково прекрасные и даже чем-то похожие: королева Анна-Евгения и юная дама Бубей. Телохранитель аккуратно сложил еще теплый бумажник и вернул его Принцу. – Вы можете рассчитывать на меня, – твердо и значительно сказал он. – Во всем. – Ты, – поправил его юноша, бережно пряча на груди свою драгоценность. – Ты. Во всяком случае, когда нет чужих ушей. Бентен тепло улыбнулся. – Ты можешь рассчитывать на меня, Малыш. Посидев еще минуту, глядя друг на друга, они вдруг одновременно вскочили на ноги и крепко обнялись. И невольно удивились, почему не могли сделать этого раньше, в течение стольких лет. Предупредив через посыльного, что не вернутся ночевать во дворец, новоиспеченные друзья получили у хозяина уютную комнату на двоих. Совсем стемнело. Бентен курил, сидя на кровати возле открытого окна, а Принц устроился рядом, с большой тарелкой семечек. – Пожалуйста, расскажи мне о маме, Тэн, – попросил юноша, – Я так давно ни с кем не говорил о ней. Мне кажется, что я начинаю ее забывать. – Малыш, я ведь очень мало ее знал. Когда меня взяли в гвардию, она уже не жила во дворце, только приходила, чтобы навестить тебя. – Ничего, расскажи, что помнишь. Бентен невольно подумал, что по иронии судьбы, лучше всех и охотнее всех о королеве смог бы рассказать Принцу граф из Хантина. Потом тихо вздохнул и стал не торопясь рассказывать: – Однажды, незадолго до твоего дня рождения – не помню, по-моему, тебе исполнялось восемь лет – ты упал с лошади во время тренировки. Королева прибежала во дворец, взволнованная и очень красивая. Я помню, на ней было легкое розовое платье, которое струилось и играло при каждом ее движении… Постепенно Бентен увлекся рассказом, а Принц слушал его, затаив дыхание. Забыв обо всем, они окунулись в тот далекий, полузабытый мир, в котором Королева была еще жива, о войне и не помышляли, а по дворцовому саду бегал белокурый вихрастый мальчишка с разбитыми коленками и ободранными локтями. Они засиделись далеко за полночь, и счастливый Ричи незаметно для себя так и уснул, уронив голову на плечо Тэна. Аккуратно, чтобы не разбудить, глава королевской гвардии уложил его на подушку, укрыл легким одеялом и погладил по пушистым светлым волосам. Ричи что-то пробормотал, заворочался, устраиваясь поудобнее, и затих. – Спи спокойно, Малыш, – тихо и нежно прошептал Тэн. – Я с тобой. Пусть и Чарли, и Король сочтут меня предателем, я не могу поступить иначе. *** На следующий день, рано утром Принц и Бентен вернулись во дворец. Охрана у ворот приветствовала их и почтительно расступилась. – Доброе утро, монсеньор. Тэн Бентен, начальник караула просил Вас зайти к нему. Принц обеспокоено обернулся при этих словах, но Тэн отсалютовал ему сжатым кулаком. Ричард улыбнулся и кивнул. – Спина к спине, – тихо сказал он, и они расстались. Начальник караула, как и ожидал Бентен, сообщил ему, что Король, судя по всему, очень им недоволен и самолично проводил до дверей королевских покоев. Государь, недавно закончив завтрак, пил вино и бросал объедки собакам. – Вы звали меня, сир? Король устремил на Бентена тяжелый пронзительный взгляд, вытер руки салфеткой и швырнул ее на стол. – Да, шевалье. Я жду Вас с нетерпением. Бентен поклонился. – Вы меня несказанно удивили, шевалье. С каких это пор Вы вмешиваетесь в дела, которые Вас не касаются? И распускаете руки? – Предотвращать опасность, угрожающую наследнику, – моя прямая обязанность, сир. Неважно, что затронуто: его жизнь, здоровье или душевный покой. Я знаю, Вы будете недовольны, сир, но десять лет службы дают мне право сказать Вам все прямо. Вы были причастны к смерти Королевы, я не верил в это, Вы бесчестно поступили с графом из Хантина и его женой, я закрыл на это глаза. Но сломать жизнь Принца я Вам не позволю. Я год за годом служил королевской семье, и если сейчас мне придется выбирать между отцом и сыном, я выберу последнего. Вы вправе посадить меня к графу в крепость, сир, но предупреждаю, надежнее сразу казнить, потому что я все равно сбегу, чтобы быть рядом с Принцем и женщиной, которую он выбрал. Закончив свою дерзкую речь, Бентен перевел дух, отдал честь и зашагал к двери. Каждый шаг стоил ему нескольких седых волос. Он знал, что играет с огнем, что Король может просто убить его здесь же, немедленно. Но назад пути не было. Оставалось только черпать силы в сознании собственной правоты. *** Прямо за порогом Бентена ждал Ричард. Внимательно вглядевшись в лицо капитана, юноша невесело усмехнулся. – Я уже видел этот взгляд и это выражение, шевалье, – негромко сказал он, – в горах, когда Вы пошли за водой и на Вас напали браконьеры. Сколько их было? Шесть или восемь? – Не помню, монсеньор. Главное – я принес тогда воды. – Ага, оставив трупы бандитов за спиной и получив серьезную рану. Сейчас произошло что-то похожее? В этот момент из королевских покоев раздался оглушительный грохот: Принц, Бентен и оба гвардейца у дверей подскочили от неожиданности. – Бентен! – быстро, нарочито громким и официальным тоном заявил Принц. – Мне сообщили, что человек, которого я жду, вернулся в город. Я отправляюсь к нему и хочу, чтобы Вы сопровождали меня. Капитан щелкнул каблуками, и они оба как можно быстрее покинули королевские покои. – Надеюсь, это не вымышленный предлог, чтобы спасти меня от гнева Его Величества, – поинтересовался Бентен уже на лестнице. – А что, надо спасать? – юноша обернулся к нему с тревогой. – Ты знаешь, простая отсрочка ничего не решит, если дело серьезное. Что сказал тебе отец? Вернее, что сказал ему ты? – Только то, что я на твоей стороне, Малыш, даже если Его Величеству это не нравится. Ричи улыбнулся. – Что ж, если он решит тебя преследовать, думаю, мы найдем средство спасения. Сейчас же я еду к Алексу из Нарма, а потом – на побережье. Бентен поднял брови. – Ты скажешь мне, зачем? – А надо? Принц остановился на лестничной площадке, встал прямо перед капитаном и посмотрел ему в глаза. Выглядеть взрослым и решительным, глядя снизу вверх, было непросто, но юноша справился: – Ты сказал королю, что будешь на моей стороне. А если тебе самому не понравится моя затея? Ты к этому готов? Бентен смотрел на него, с внезапным сожалением понимая, что его Малыш действительно вырос. – Я уже дал свое обещание, и оно не содержало никаких условий. Единственное, чего ты можешь опасаться, так это моих советов. – Тогда я расскажу тебе все по дороге, – Ричард улыбнулся своей теплой, озорной улыбкой, снова становясь почти мальчишкой. – И я очень рад, что мы поедем вдвоем.