При дворе Червонного Короля

Таверна «Черный якорь» находилась за периметром внутренних стен цитадели, охранявшей Пролив, чуть в стороне от многолюдной набережной, в двух шагах от рыбного рынка. Под полотняным навесом разделывали и продавали свежий улов, торговцы спорили и азартно торговались с рыбаками и покупателями. Весь этот шум, не говоря уже о весьма специфическом аромате, окутывал близлежащие улицы, делая их пристанищем далеко не самой благополучной части местного населения. Принц и Бентен, одетые небогатыми дворянами, неторопливо вошли в тесное душное помещение. Они держались недалеко друг от друга, но не вместе. Юноша достал пару монет и звякнул ими о стойку, привлекая внимание хозяина. — Эй, любезный, где мне найти Романа Сет-Самоучку? Хозяин ухмыльнулся и окинул парня внимательным взглядом. — Ромку? Только не вздумайте его так называть в глаза. Он говорит о себе как о Самоделкине. — Это как ему будет угодно. Так где мне его найти? Цепкий взгляд трактирщика впился в Бентена, который сел за столик в двух шагах от них и уже успел хлопнуть по попке проходившую мимо молодую трактирщицу. — Он с Вами? — Кто? — принц вполне натурально удивился и оглянулся через плечо. — А, нет. Мы встретились на улице. Кажется, он ищет какой-то корабль в гавани… — Что ж, долго будет искать. Королевских гвардейцев здесь не жалуют. — Королевских… кого? — на этот раз изумление было совершенно искренним. — Он же в штатском! — Да пусть хоть платье наденет! Его, как пугало в огороде, издалека видать. Принц смущенно промолчал. — А если вы хотите видеть Романа, — наклоняясь к нему через стойку и забирая монеты, шепнул хозяин, — вам надо пройти вон в ту дверь и подняться по лестнице. Принц воспользовался советом, на ходу сделав условный знак, запрещающий Бентену следовать за ним. Лестница за неприметной дверью была довольно крутой и вела на крышу заведения. Отсюда открывался приятный вид на морскую гавань, а ветер сносил рыбий смрад, позволяя любоваться пейзажем без помех. Под плетеным навесом сидел мужчина лет сорока, среднего роста, немного полноватый, с большой лысеющей головой и длинными темными волосами, собранными сзади в хвост. Одет он был, несмотря на жару, в полосатую морскую рубашку и брезентовый комбинезон. — Вы Роман Сет-Самоделкин? — уточнил принц. Мужчина поднял большие умные глаза, вынул изо рта мундштук с самокруткой и лукаво подмигнул юноше: — Что-то в этом роде, сударь. Чем могу быть.? — он сделал небольшой кивок, но даже не подумал подняться. Принц рассматривал его пару мгновений, размышляя о том, что он похож на доброго пирата, после чего опустился рядом на солому и принялся созерцать морскую гладь. — Мне говорили, что вы смелый человек, Роман, — небрежно начал он после паузы. — Это профессиональное качество. — Еще мне говорили, что вы не задаете лишних вопросов. — Смотря, какие вопросы считать лишними, — мужчина снова закурил и вернулся к прерванному занятию: когда пришел принц, он плел рыболовную сеть. — Что за груз вы хотите перевезти? — Не груз, пассажиров. — Пассажирские суда уходят из гавани каждое утро. Я этим не занимаюсь. — В гавани спрашивают документы. Ричард выдержал внимательный взгляд карих глаз и добавил: — Со мной будет молодая девушка. — О как! — Ромка дернул сеть, проверяя прочность затянутого узла. — И таки никаких вопросов? Жестоко. — Нам нужно в Закатное Королевство. Контрабандист кивнул: — Конечный пункт? — Бухта Ласковая у трех холмов. — Райское место, — он еще раз кивнул. — Хороший вкус. Затея начинает мне нравиться. — За нами может быть погоня, — подзадорил юноша. — В добрый час! Многие гонялись, еще ни один не догнал. — Но если догонят, наверняка казнят. — Значит, такова судьба. Оплата? — Семьдесят Червей. Роман оставил сеть и повернулся к принцу, подняв брови. — Семьдесят? Юноша достал кошелек и слегка подбросил его на ладони: — Двадцать монет задаток. — И это правильное решение, малыш, клянусь честью! Принц улыбнулся своей теплой открытой улыбкой: этот человек ему понравился, а последние слова довершили приятную картину. — Так вы согласны? — уточнил он, протягивая контрабандисту руку. — Конечно, — ответил тот, пожимая ее. — Ведь в деле замешана дама, а я в душе рыцарь, и не могу отказать, когда дама просит помощи, — он снова лукаво подмигнул, звякнув полученными деньгами. — Тем более, когда эта помощь щедро оплачивается. *** Буби и Айрин выехали из Нарм-холла на следующий день после праздника, на рассвете и к полудню были уже в Столице. Алесте очень соскучилась по своей воспитаннице и хотела отодвинуть тот момент, когда та опять ускользнет в Домик королевы, поэтому еще перед отъездом подучила повариху приготовить к обеду самые любимые блюда Буби. Устоять было невозможно! Так что к Домику королевы Буби подъехала, когда жара спала и длинные тени пересекли садовую дорожку. Крапчатый жеребец принца стоял в конюшне, сытый и обихоженный. Буби обрадовалась и поспешила поручить свою Рози заботам конюха. В этот момент с улицы донеслись возбужденные мужские голоса и — звон мечей. Буби побледнела как полотно и бросилась вон из конюшни. Обежав дом, она немедленно наткнулись на гвардейца, невозмутимо стоявшего у входной двери, хотя звон оружия здесь был еще громче. Схватив его за рукав мундира, Буби показала в сторону зарослей сирени, откуда раздавался звук, и с трудом выдавила: — Что происходит? Надо пойти… Вдруг помощь… Гвардеец улыбнулся и даже позволил себе слегка похлопать испуганную девушку по руке. — Добрый день, сударыня, не беспокойтесь. Все в порядке. Можете сходить посмотреть, если хотите. — А что… там? Гвардеец качнул головой: — Тренировка. — Тренировка? — переспросила Буби, чувствуя, что ее трясет с головы до ног. — Ну да, на мечах. Капитан тренирует Его высочество. Обычное дело. Здесь, в саду, даже поляну специально для этого расчистили. Буби судорожно вздохнула и прижалась спиной к дверному косяку. Какое-то время она так и стояла, вслушиваясь в звуки поединка, не в силах сдвинуться с места. Но, в конце концов, подгоняемая любопытством, она крадучись отправилась к сиреневым зарослям. Там, за душистой оградой, оказалась большая ровная поляна, окруженная высокими кленами. На похожей поляне в поместье графа Хантина устраивали приемы под открытым небом. Сейчас в центре поляны шел нешуточный поединок, за которым внимательно наблюдали два гвардейца. Третий — Джеральд из Розенлау — неслышно материализовался прямо за спиной девушки и шепнул: — Пожалуйста, спрячьтесь, сударыня. Не стоит отвлекать мужчин, когда у них в руках оружие. Она кивнула и, притаившись за стволами двух сросшихся кленов, тоже принялась следить за поединком. По сравнению с высоким, широкоплечим Бентеном, принц казался совсем хрупким. Однако никаких уступок парню капитан явно не делал и делать не собирался. Да это и не требовалось. Ловкий и быстрый, Ричард сражался, стараясь избегать сильных, высоких ударов Тэна, прекрасно понимая, как трудно им противостоять. Когда Буби появилась из-за деревьев, принц наступал с энергией и динамизмом юности, нанося удар за ударом. Не такие мощные и широкие, как у Бентена, они были словно бесконечный дождь быстрых и точных выпадов, которые в итоге заставили противника отступить. Затаив дыхание, девушка наблюдала, как разгоряченный боем, но на удивление собранный принц ринулся вперед, делая сильный, прямой выпад, направленный прямо в грудь капитана королевской гвардии. Острый кончик меча срезал вороной шнурок с застежки на его жилете. — Вы убиты, сударь. Слегка растерянный Бентен несколько мгновений смотрел на приставленное к груди лезвие, после чего усмехнулся и опустил меч. — Великолепно, мой принц! *** Буби чувствовала невероятное волнение. Адреналин, вспенивший ее кровь несколько минут назад, нашел себе новый выход. Наблюдая за боем, за тем, как двигается принц, как вздувается при резких выпадах его легкая сорочка, она ощущала сильнейшее возбуждение. Оно накатывало, волна за волною, буквально сводя с ума. Буби прижалась к стволу дерева и безотчетно гладила ладонью шершавую кору, тяжело дыша и лаская губы кончиком языка. Бой кончился. Бентен хлопнул принца по плечу, а тот убрал оружие, отстегнул портупею и, одним движением стянув с себя потную сорочку, швырнул ее на траву. На краю поляны обнаружился припасенный заранее ушат с водой, из которого два гвардейца со смехом и шутками принялись поливать Ричарда при помощи большого ковша. Буби тихо застонала, и, потеряв всякое терпение, выскочила из-за деревьев. — Буби? — обрадовался принц, вытирая голову полотенцем. — Ты уже здесь? Ты видела, как я достал Бентена? Она шагнула к нему вплотную, скользнула ладонями по мускулистой мокрой груди, коснулась недавнего шрама на боку. — Я все видела, Ричи, — хрипло прошептала она. — Пойдем в дом, прошу тебя. — Пойдем. А что, собственно… — Если ты промедлишь еще секунду, я начну ласкать тебя прямо тут, у всех на глазах. — О боже! От того, каким стало его мгновенно изменившееся лицо, Буби бросило в жар. Он подхватил с ветки свой колет, снятый перед тренировкой, крепко взял девушку за талию и увлек с поляны, но не в дом, а вглубь сада, где, неожиданно для Буби, обнаружилась увитая плющом беседка, точно такая же, как в зимнем саду дворца. — Я буду кричать, — тяжело дыша, предупредила она. — Они услышат. — Они и в доме нас слышат, — выдохнул Ричард, помогая ей подняться в беседку и бросая свой колет на широкую лавку, стоящую в центре. — Забудь обо всем. Иди ко мне. Он обнял ее, собираясь поцеловать, но она прижала к его губам свою маленькую ладошку. — Ничего не делай! Просто возьми. Я с ума схожу… Я вся твоя! — Аржантина… *** Она лежала на лавке, подоткнув под голову подол платья, и сквозь кружево молодой листвы следила за тем, как по небу бегут маленькие белые облачка. Он сидел на лавке верхом, продолжая обнимать ее ноги и бедра. Жесткое ложе, несомненно, давало простор для экспериментов, но для комфортного отдыха, увы, не годилось. — Что это было, любимая? — тихо заговорил Ричи, убирая с лица влажные волосы. — В какой-то момент я почувствовал себя насильником… Она чуть улыбнулась: — Как-то поздновато, мой принц, — вырвалось у нее. — Поздновато? — он наклонился вперед, стремясь заглянуть ей в глаза. — Ты хочешь сказать, что я уже… — он замолчал, лицо его исказилось, серые глаза отразили страдание. — Я понял. Мне рассказали, что на первое наше свидание ты пришла против воли. А я ведь тогда и слова тебе вымолвить не дал толком — сразу поволок в постель! О, Боже мой! — он провел рукой по побледневшему лицу, а потом протянул ее к Буби в покаянном жесте. — Прости меня! Если бы я знал… Она села, взяла его ладонь в свои и крепко сжала. — Если бы ты знал, возможно, всего этого, — она повела рукой вокруг, — просто не было бы. Не извиняйся! Я каждый день благодарю Бога за твою страсть и настойчивость. Мое тело и моя душа признали тебя своим господином в ту ночь, и это открыло нам двери к огромному счастью. — Моя Аржантина! — он взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. — Жизнь моя! В его глазах, в лице, в каждом движении отражалась такая глубокая, такая самоотверженная любовь, что Буби снова стало страшно за него. И больно. Она тряхнула смятыми кудрями, мягко высвободилась из объятий и снова откинулась на лавку. — Так ты говоришь, почувствовал себя насильником? — небрежно уточнила она. — Ну и как? Понравилось? Миг, и лицо принца вспыхнуло ярким, обжигающим румянцем. Застигнутый врасплох, он даже вскинул руки, словно защищаясь. Тем не менее, страдание на его лице сменилось удивлением, гневом, смущением, наконец, а именно этого и хотела Буби. Он был так забавен, что девушка рассмеялась, и Ричи, в отместку, звонко шлепнул ее по обнаженному бедру. — Хулиганка! Как может не понравиться, когда ты — такая… — Первый раз занимаюсь любовью на улице, — как ни в чем не бывало продолжила девушка. — Замечательная беседка. Когда ты ее нашел? — Сегодня утром, — буркнул Ричи, делая вид, что обижен. — Мы выбирали место для тренировок. Я попросил привести здесь все в порядок, чтобы сделать тебе сюрприз. — Тебе удалось, — она заложила обе руки за голову, думая, что без платья, конечно, было бы удобнее, зато в нем — теплее. — Наверное, беседка тоже обрадовалась тому, что ее снова используют по назначению. Ричард задумался и погрустнел уже по-настоящему. — Думаю, словечко «снова» следует заменить на «наконец-то». — Почему? — Потому что мои родители расстались, когда этого дома и сада еще не было. Он чуть отодвинулся, собрал ткань юбки, кучей лежавшую у Буби на животе, и аккуратно накрыл ей ноги. — Я долго сидел здесь и думал о них. Наверное, отец на что-то надеялся, когда велел поставить в этом саду свою любимую беседку, но я никогда не слышал, что мама хотя бы раз… уступила ему. — Что ж, пусть эта беседка будет нашей. Ведь та, в зимнем саду, до сих пор остается символом бурной юности Государя и его любви к твоей маме. Принц улыбнулся и произнес почти нараспев: — Не удивлюсь, если именно на той кушетке посреди озерка меня и зачали. Буби рывком села, вгляделась в его лицо и вдруг обняла, обвив руками и ногами: — Как ты это сказал?! У меня мороз по коже! — она уткнулась ему в шею и жарко продолжила: — А что, если мы сегодня тоже… Что, если я… понесла? Ричард резко вдохнул и замер, словно преодолевая внезапную боль, но уже мгновение спустя воскликнул: — Это было бы настоящим счастьем! — Серьезно? — Абсолютно, — он осторожно оторвал ее от себя и заглянул в глаза. — А ты сама хочешь этого? В зеленых глазах стояли слезы: — Еще как хочу! Всей твоей маленькой влюбленной Аржантиной. В Дом они вернулись, когда уже темнело: утомленные, голодные и абсолютно счастливые. В гостиной на столе их ждал свиток — приглашение на официальный королевский прием. Ричард взял его, посмотрел и небрежно бросил обратно. — Сударыня, не сочтите за дерзость, но менуэт и куранту вы будете танцевать только со мной, — он церемонно поклонился, поднося ее руку к губам. — Ричи, а нам обязательно идти туда? — Вообще-то да. По этикету я не должен пропускать официальные королевские приемы. Так что, если мы не сбежим до завтрашнего вечера… Кстати, я обо всем договорился, и мы можем сниматься с якоря в любой момент. Если хочешь, прямо завтра. Буби почувствовала, что ей трудно дышать, и медленно опустилась в кресло. Она только сейчас до конца осознала всю тяжесть и горечь добровольного, но неотвратимого изгнания. — Ты действительно готов все бросить? — прошептала она. — И до конца уверен, что не пожалеешь об этом? Ричард повернулся и встал перед ней: строгий, спокойный и очень серьезный. — Ты боишься, я стану упрекать тебя тем, что пожертвовал короной ради нашей любви, так? Даю слово, этого никогда не будет. А если вдруг когда-нибудь что-то такое сорвется с языка, можешь засунуть мне эти слова… ну, куда придется! — он поставил низенькую скамейку возле кресла, сел и взял Буби за руку. — Очень непросто оставить родину, семью, друзей, все, что любишь. Так что ты приносишь не меньшую жертву, и я это очень ценю. Я знаю, ты боишься за мою жизнь, но и я боюсь за тебя не меньше. Именно поэтому мы так поступаем, а не по глупой прихоти. Она смотрела на него с восхищением и грустью: — Да, мой мудрый принц, ты прав. Но мы ведь хотели дождаться возвращения падре, так что завтра уезжать еще рано. — Тогда — идем на бал! Он засмеялся, встал, поднял ее на ноги и, обняв, закружил по гостиной.