При дворе Червонного Короля

Это был обычный бал. Не пышный праздник, посвященный какому-нибудь знаменательному событию, а ежемесячный королевский прием, дань уважения Червонного Короля своим избранным подданным. Ночь перед балом Майк почти полностью провел над звездными картами, поэтому к завтраку спустился довольно поздно. Залитая солнцем гостиная была пуста, только дама Трефы сидела в кресле у трехногого столика, склонившись, что бывало с ней нечасто, над разложенным пасьянсом. Майк стремительно пересек комнату и встал перед матерью, потом присел на корточки и тоже стал смотреть на карты. — Я больше ничего не понимаю в том, что говорят звезды, — честно признался он. — Сплошная неоднозначность. Октавия усмехнулась одними уголками губ. — Жизнь вообще неоднозначна, Микки. Я думала, вы это знаете. — Ричард умрет? — прямо рубанул тот вопросом, который сводил его с ума все последнее время. Дама Треф смотрела на карты и молчала так долго, что он уже потерял надежду получить ответ. Но она все-таки ответила, просто и буднично, словно речь шла о том, какое платье она наденет нынешним вечером. — Пожалуй, нет. Похоже, Принц и дама Бубнов просто не хотят умирать. Микки остолбенел. — Не хотят? Вы говорите так, словно их желание может изменить предначертания судьбы… — Получается, что может. Как иначе объяснить то, что происходит? Ситуация меняется сама по себе. В их пользу. Майк снова перевел взгляд на пасьянс, всех персонажей которого знал наизусть. Ему казалось, что он слышит тихий скрип, с которым вращается Колесо Фортуны. — А кто хочет умереть? — поинтересовался он, и сам поразился произнесенным словам. Дама Треф снова взглянула на сына, но теперь в ее взгляде мелькнуло что-то новое. Впервые в жизни она удостаивала Майка уважением как коллегу. Потом ее тонкие пальцы пробежали над картами и указали на одну из них. — Граф Хантин? Да, его можно понять… Пальцы скользнули дальше и снова замерли. Майку стало не по себе. — Я? — Вы должны держать себя в руках, сын, — тихо, но веско произнесла Октавия. — Надеюсь, из-за разрыва с Айрин вы не причините вреда ни себе, ни другим. Майк зябко поежился. Знать что-то важное и опасное о других — непростое бремя. Но когда нечто подобное уготовано тебе самому… Не то чтобы это ощущение было для Майка совсем незнакомым, но приятным его все равно никто бы не назвал. *** Слегка запыхавшись после танца, Айрин стояла у оконной ниши, обмахивалась веером и оглядывала гостей, когда знакомый голос произнес за ее спиной. — Здравствуйте, Айрин. Она вздрогнула и оглянулась. — Я, кажется, испугал вас. Извините. Опять этот мешковатый камзол и очки, словно мельничные жернова, эта огромная голова на тонкой шее, вечно выставленная вперед, эта нескладная фигура с вывернутыми назад плечами и выражение лица — самоуверенное и робко-растерянное одновременно. «Боже! Почему я раньше всего этого не замечала?» — Вы ничуть меня не испугали, сударь. Я вообще мало чего боюсь на этом свете. Что вам угодно? — Я хотел вас видеть. Я… Недалеко от городских ворот сегодня раскинул свой шатер бродячий цирк. Вы не хотели бы пойти посмотреть представление? Завтра? — Сожалею, сударь, но я не люблю цирк и, кроме того, на завтра у меня совсем другие планы. — Какие? — пожалуй, он спросил это слишком живо. — Вам не кажется, что вы бестактны, господин Звездочет? Разве я должна отчитываться перед вами?! — Нет, но… Айрин, я… позвольте пригласить вас на следующий танец… — Увы, я его уже обещала, — взгляд девушки, блуждающий по лицам гостей, наконец обнаружил то, которое она бессознательно искала, и Айрин почти бегом бросилась через зал к Тэну Бентену. — О, шевалье! — заговорила она, не обращая ни малейшего внимания на его изумление. — Вы заставляете меня ждать. И не вздумайте сказать, будто забыли, что я обещала вам гавот. Тогда я непременно обижусь. Она еще говорила, когда он внимательно взглянул на Звездочета, который, ничтоже сумняшеся, потопал за Айрин, на ее лицо, отражавшее сдерживаемое волнение, на тонкие пальцы, которые непроизвольно мяли рукав его мундира и — понял больше, чем, возможно, она хотела бы. Или понимала сама. — Я как раз искал вас, сударыня. Танцевать с вами — огромная честь для меня. Несмотря на приложенные усилия, ей не удалось скрыть легкий вздох облегчения, и благодарная улыбка скользнула по ее губам, придав лицу мягкое, нежное выражение. Она подала ему руку, и они смешались с толпой танцующих. Взбешенный и сбитый с толку Звездочет не обратил никакого внимания на принца и Буби, когда они подошли к нему, оживленно беседуя друг с другом. — Привет, Микки! — воскликнул Ричард. — Как развлекаешься? — По-моему, он совсем не развлекается, — ответила за него Буби. — Разве можно быть таким мрачным на балу, Микки? Он метнул на нее испепеляющий взгляд. — А чего вы ждали, сударыня? Что я буду радоваться, когда у меня украли невесту? — Что-что сделали с невестой? — не поняла Буби. — Украли! — вне себя заорал Майк и продолжал, наступая на девушку. — Настроили ее против меня! Познакомили с этим дубиноголовым солдафоном! Это вы сделали! Вы! Интриганка, зачем вы морочите голову честной девушке? Ломаете чужие жизни?.. — Эй, приятель, — принц крепко схватил его за плечо и хорошенько встряхнул, — ну-ка, полегче на поворотах! Прекрати орать на Буби, или я за себя не ручаюсь! Когда Звездочету удалось высвободиться, он еще раз обжег молодую пару бешеным взглядом и зашагал через танцевальный зал к двери, натыкаясь на танцующих и не обращая внимания на их возмущение. — Что это с ним такое, Ричи? — растерянно пробормотала Буби, неосознанно пробегая руками по своему платью, словно опасаясь за его чистоту и цельность. — Почему он на меня накинулся? — Не знаю точно, — ответил принц, провожая друга взглядом поверх ее головы, — но могу предположить, что это был приступ ревности. — Ревности? Но к кому? — К «дубиноголовому солдафону», милая. К Тэну Бентену. — К Тэну Бентену?! Ричи, они едва знакомы. Между ними ничего нет. — Ну, я не был бы так уверен. С этими словами он мягко развернул ее лицом к танцующим и указал на пару, которая кружилась в самом центре зала, каким-то непонятным образом притягивая к себе чужие взгляды. Буби сразу узнала темно-синее платье, отливающее благородным блеском и отделанное по лифу серебряной парчой. А вот девушку, одетую в это платье, она узнала не сразу. Ее лицо, преображенное мягкой, счастливой улыбкой, сияло, а глаза смотрели на партнера с нескрываемой нежностью. — Боже мой, Ричи! Как такое возможно! Майк прав: этот Бентен только заморочит голову Айрин и… — Чем тебе не угодил глава королевской личной охраны, дорогая? Он замечательный человек. О таком мечтают многие женщины. — Я бы даже сказала, слишком многие! Он бабник. У него ужасная репутация! — Ерунда. Большинство тех, кто болтает о нем, делают это от досады или из ревности. Да и твоя Айрин совсем не кажется мне легкой добычей. Думаю, ничто не помешает ей держать ситуацию под контролем. — Ты действительно так думаешь? — Буби продолжала наблюдать за Айрин и Тэном, и в голосе ее слышалось сильное сомнение. Принц снова мягко развернул ее, заглянул в большие зеленые глаза. — Я просто уверен. Давай лучше оставим их в покое и потанцуем, а? Буби еще озабочено хмурила брови, но принц уже подхватил ее и повлек в центр зала. Через мгновение они уже танцевали и улыбались друг другу, оставив в стороне все проблемы. Тем временем Червонный Король обратил внимание на Звездочета, который ломился через зал, расталкивая танцующих. Он сделал едва уловимое движение, и Копатель незамедлительно возник за спинкой трона. — Кажется молодой Звездочет немного не в себе? — Вне всяких сомнений, сир. В таком состоянии люди обычно совершают глупости. Например, — он сделал выразительную паузу, проследив взглядом за той же красивой парой, на которую принц указывал Буби, — вызывают на дуэль счастливых соперников… — Пригласи-ка его сюда. Он все-таки сын моего друга… А единственное его оружие — подзорная труба. Юный паж быстро проскользнул по залу и настиг Звездочета почти у выхода. Проклиная про себя все на свете, бледный как полотно, со всклоченными волосами и безумным взглядом, Майк предстал перед Его Величеством. — До меня дошли некоторые слухи, Майк, — начал король, как всегда, без предисловий. — Говорят, ты предрекаешь принцу несчастья от… знакомства с графиней из Хантина. Стоя у подножия трона, Майк снова стал наблюдать за танцующими. Вот принц и Буби закружились по залу, вот они оказались рядом с Айрин и Тэном, вот две девушки улыбнулись друг другу, и Буби выразительно подмигнула. О, да! Эта распутница умеет выражать свои мысли без слов! Майк дрожал всем телом. Слова короля с трудом пробивались сквозь плотную пелену его бешенства. — Да, сир, — наконец выдавил он из себя. — Я просто хотел все проверить и убедиться, прежде чем сказать вам. — Ну и…? Убедился? Танец кончился. Буби и Айрин, взявшись за руки, побежали к оконной нише. Буби что-то шептала подруге на ухо, а та счастливо улыбалась. Лицо ее просто сияло. Мерзкая интриганка! Конечно же, она рассказывает Айрин о нем, о Майке, и смеется над ним… — Да, — неожиданно твердо и решительно ответил он королю. — Я совершенно уверен, что дама Бубнов представляет опасность для наследника. Смертельную опасность. И молчать об этом — значит потворствовать злу. Эти слова прозвучали так убедительно, что король даже не нашел, что ответить. Он только жестом отпустил от себя Звездочета и спустя несколько минут произнес так тихо, что расслышать могло только тренированное ухо Копателя. — Я хочу видеть графиню из Хантина. Одну. В малом зале. Через десять минут. Копатель поклонился, и губы его тронула отвратительная усмешка. Нет, он не ненавидел Буби. Чувство, которое он испытывал, было, наверное, сродни чувству мальчишки, который измывается над кошкой. Красивое, гордое, независимое существо беспомощно в его руках, и он испытывает ни с чем не сравнимое удовольствие, заставляя его орать от боли, растеряв весь свой аристократизм. Король встал с трона и поднял руку. Музыка смолкла, танцующие пары остановились и повернулись лицом к правителю. Он прощался с ними, благодарил всех за великолепный вечер и предлагал продолжить праздник после его ухода. Гости расступались, склоняясь в поклонах, когда он проходил через зал. Никто не заметил, как за спиной Буби возник Копатель. — Советую вам не поднимать шума, мадам. Король желает говорить с вами. Сейчас. — Эй! — случайно оглянувшийся принц увидел Копателя и немедленно вклинился между ним и девушкой. — Что тебе здесь надо, стервятник? — Твой отец призывает меня к себе, Ричи, — она провела рукой по его груди, наслаждаясь мягкостью бархатного камзола, и, подняв голову, заглянула ему в глаза. — Не волнуйся за меня. Я не боюсь больше. Принц взял ее за плечи, порывисто прижал к себе и коснулся губами ее золотых волос. — Иди. Я буду ждать тебя здесь. Она кивнула и пошла вслед за Копателем. В малом зале было темно: тяжелый канделябр с одной зажженной свечой, стоявший на маленьком резном столике, только оживлял эту темноту, наполняя ее призрачными, постоянно движущимися тенями. Возле столика стоял Червонный Король. Огонь отражался в драгоценных камнях, украшавших его наряд, но лицо Государя находилось в полутьме. Буби подошла к столику. Пламя свечи, казалось, разделяло их, словно каменная стена. Король молчал. Молчала и Буби. Она не чувствовала себя в безопасности, но и не боялась. Теперь грозный повелитель Червонного королевства был для нее обычным человеком, пусть умным и опасным, возможно, непримиримым врагом, но врагом, которого вполне можно победить. К тому же он был отцом Ричарда, и это делало его почти близким и понятным ей. А он вглядывался в ее лицо и терялся, не находя в нем признаков не только того глубокого благоговейного ужаса, который он видел в там когда-то, во время аудиенции, но и просто страха, даже смущения или замешательства. — Игра затянулась, графиня, — произнес он наконец, наклоняясь над столом. Пламя озарило его лицо: черные глаза и резкие морщины, залегшие вокруг сжатых губ. — Пора заканчивать. Завтра вы порвете с принцем, освободите из тюрьмы мужа и уедете за границу. Она продолжала молчать. Этот приказ не предполагал каких-либо возражений, хотя король и ждал их, Буби видела это по его лицу. — Чем быстрее вы покинете страну, тем меньше будет возможности у сплетников рассказать графу, чем вы занимались все это время. Впрочем, когда вы будете далеко, можете чистосердечно во всем признаться, если рассчитываете получить его прощение. У Вас мало времени. Ступайте. Он выпрямился, и тьма снова поглотила его лицо. В наступившей тишине почти ощущалось его напряженное ожидание. Он был готов к слезам, мольбам, к упрекам и убедительным аргументам. Но Буби только слегка присела, склонив голову, повернулась и спокойно вышла из зала, так и не произнеся ни слова. Король не сказал ей ничего нового или неожиданного. И она могла возразить ему только одно: игра не подошла к концу — она только начиналась!