При дворе Червонного Короля

Музыка в бальном зале гремела с новой силой. Слегка поредевшая толпа гостей танцевала мазурку, но, сколько Буби ни оглядывалась по сторонам, Принца нигде не было. К Буби подошла Айрин. – Он просил извиниться и передать, что заедет за тобой к нам. Его срочно вызвали. Наверное, что-то случилось. – Ха! Случилось! Дешевые уловки Его Величества и ничего больше. А где твой кавалер? Айрин улыбнулась. – Наверное, там же, где и твой. Он ушел еще раньше, чем Принц. Едва успел распорядиться насчет моей кареты. – Значит, мы с тобой остались одни? Забавно. Впрочем, это даже хорошо. Я очень хотела с тобой поговорить. Пойдем, воспользуемся твоей каретой. Они простились с родственниками и покинули сверкающий огнями дворец. – Если сказать честно, Айрин, – начала Буби, когда копыта лошадей застучали по мостовой, – я даже не знаю, рада я за тебя или встревожена. С Бентеном у тебя серьезно или так, флирт? – По-твоему, я слишком легкомысленна? – Айрин снова улыбнулась: мягко и почему-то грустно. – Раньше ты мне такой не казалась. Но, право, Тэн Бентен не тот человек, на которого следует тратить время серьезной девушке. – Ну почему же? Он прекрасно воспитан, не беден, достаточно знатен. У него самая ответственная должность в нашем государстве, а это само по себе уже говорит о многом. К тому же, он очень умен и прекрасный собеседник. – Айрин, Айрин! – Буби даже всплеснула руками. – Он же сердцеед! Держу пари, он коллекционирует соблазненных женщин, словно твой уважаемый батюшка – картины. Ты видела, как с ним разговаривает дама Виней? Как она на него смотрит? Ну, разве что ласкать не начинает прямо на людях! – Так не начинает же, – спокойно урезонила ее подруга. – Да, он красив, соблазнителен, ну и что же? Для каждого бабника однажды наступает день, когда он решает остепениться и начать новую жизнь только с одной женщиной. Почему бы мне не стать именно ею? Буби несколько минут молчала, растерянно глядя на Айрин, потом, видимо, осознав истинное положение дел, упавшим голосом робко спросила: – Ты что, действительно?.. То есть… Ты хочешь сказать, что вы с ним… Айрин немного помедлила, ибо редко когда можно было увидеть графиню из Хантина до такой степени сбитой с толку, а потом качнула головой и погладила подругу по руке. – Нет, конечно, – сказала она со спокойной обреченностью. – Я думаю, что он женат. – Женат? – эхом откликнулась потрясенная Буби. – Уже около 10 лет. И хранит это в строгой тайне, – Айрин отвернулась к окну, и свет уличного фонаря на мгновение выхватил из полумрака ее бледное строгое лицо. – Он рассказал мне историю про двух парней, которые вместе воевали. Один из них погиб, спасая другому жизнь. И умирая, попросил спасенного взять в жены его младшую сестру, потому что она оставалась совсем одна на этом свете, больная и совершенно беспомощная,– голос девушки звучал все тише, словно ей было тяжело говорить. – Она никогда не выезжала из своего родового имения, потому что с самого детства не может ходить. Слуги возят ее на специальной коляске… И солдат выполнил последнюю просьбу друга. Вот такая история. – Боже мой, Айрин!.. – почти простонала Буби. – Но с чего ты взяла, что Бентен говорил о себе? Айрин качнула головой и спрятала лицо в ладони. – Не знаю. Просто чувствую, что это так – и все. О нем вообще трудно что-либо сказать с определенностью. Он окутан тайнами, как и твой… как и граф Хантин. Буби пропустила это замечание мимо ушей: – И? – она осторожно отвела руки девушки от лица. – Что же ты теперь будешь делать, если это правда? Айрин вздохнула и грустно посмотрела на подругу. – Ничего. Жить дальше. Просто жить дальше без Тэна Бентена, вот и все. Пока я в состоянии держать себя в руках, буду иногда видеться с ним в обществе. А если станет невмоготу – вернусь к отцу в деревню. – Но это же безумие! Это сплошная пытка, а не жизнь, уж я-то знаю. – Ты можешь предложить мне что-то другое? Стать еще одной его тайной женой? Или требовать, чтобы он развелся с этой несчастной? Да она, наверное, живет только тем, что он приезжает к ней на несколько дней каждый месяц. Да и знакомого кардинала у меня нет, – губы ее вновь тронула грустная улыбка. – Может быть, это и покажется глупым, но раз приходится выбирать между любовью и самоуважением, я выбираю… – Самоуважение, – закончила за нее Буби, и прикусив губу, отвернулась от Айрин. Хромая старуха судьба ухмылялась ей в лицо. «Смотри, она выбирает доброе имя, выбирает страдание, хоть и безнадежное, зато гордое! Она не хочет покупать счастье ценою бесчестья, как ты». – О, padre, padre! – нараспев, со странной интонацией произнесла она. – Как же мне жить-то? «Все есть добро. Все. Любая ситуация, любое событие». Почему я не вижу этого добра? И даже не могу просто махнуть рукой и положиться, наконец, на мудрость Бога, которую Вы столько раз мне показывали?! Чего мне не хватает? Мудрости, веры, смирения?.. – голос ее сорвался, она вскинула голову и вновь закусила губу. – Лучше бы мне и вовсе Вас не знать. Просто роптала бы на жизнь, как и все вокруг… То есть делала бы то же самое, что делаю сейчас, только не чувствовала бы себя дурой и невеждой!.. Слезы все-таки хлынули по ее бледным щекам. Айрин молча обняла ее и прижала к себе. По ее глубокому убеждению, философская сторона проблемы меньше всего заслуживала слез, но когда так хочется облегчить душу, какая разница, что станет последней каплей? Они плакали долго. Карета уже подъехала к дому, кучер открыл дверцу и счел за благо отправиться по своим делам, взошла луна, часы на дворцовой башне пробили полночь. Может быть, они так и встретили бы рассвет или тихо уснули в объятиях друг друга, но тишину нарушил стук копыт, и через несколько минут возле кареты остановился одинокий всадник. Он спешился и заглянул внутрь кареты. – О-о! – глухо произнес он. – По домам не собираетесь? – Мы ждали Вас, мой Принц, – ответила Айрин. – Буби никак не хотела ехать одна в дом на окраине. А Буби обеспокоено вглядывалась в мрачное лицо Принца. Ей не понравился его тон и то, что он не подал руки, когда она выходила из кареты. – О чем вы говорили с отцом? – отрывисто спросил он. – Похоже, мне следует задать тебе тот же вопрос, Ричи, – в тон ему ответила Буби. – Спокойной ночи, Айрин. Да поможет тебе Господь. – Не беспокойся обо мне, Буби. Пусть все идет, как идет. Принц вскочил в седло, подхватил Буби, посадил перед собой, и они уехали. Айрин тихо поднялась к себе в комнату и села к столу у окна. Спать совсем не хотелось. Ее мучили тяжелые сомнения. Права ли она перед самой собой? Действительно ли она собирается пожертвовать любовью, чтобы сохранить свое доброе имя и уважение к себе, или просто недостаточно сильно любит, чтобы послать все к черту ради любимого человека? В одно мгновение Тэн Бентен встал перед ее мысленным взором. Она представляла себе его так ярко, так подробно, что, казалось, он сейчас тряхнет головой и заговорит, и сердце Айрин сжалось от сладкого ожидания. Когда он стоял перед ней, выпрямившись во весь рост, и нежно смотрел сверху вниз, когда его сильные руки крепко и бережно держали ее в объятиях, как сегодня, на балу, она чувствовала, что внутри что-то тает, становится мягким и податливым, словно вся ее гордая, неприступная независимость превращалась в теплый воск. Ее влекло к нему неудержимо. И тем не менее… И тем не менее. А за окном пел соловей и легкий душистый ночной ветерок шевелил тонкие белые занавески, касался ее лба и кудрей. Вдруг в чуткой тишине послышался далекий цокот копыт. Айрин не обращала внимания на этот звук до тех пор, пока он не приблизился и внезапно не замер. Она невольно приподнялась, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Вот тихо скрипнула калитка, а вот послышалось еле различимое, мелодичное позвякивание шпор. Едва переводя дыхание, Айрин отвела в сторону занавеску. Он стоял перед домом темным неясным силуэтом, закутанным в плащ. Стоял и смотрел на окна. Не на это окно, конечно, потому что не знал, где именно ее комната, а просто на окна. Потому что за одним из них спала она, Айрин. Они стояли друг напротив друга и слушали стук собственных сердец. Стояли долго, потому что ощущали присутствие друг друга еще острее, чем если бы могли отчетливо видеть. Внезапно где-то в городе, в одном из дворов весело и заливисто закричал первый петух. Влюбленные вздрогнули. Он поправил шляпу, плотнее запахнул плащ и ушел, бросив назад еще один прощальный взгляд, а она медленно опустилась на стул. Потом встала, быстро разделась, легла в постель и мгновенно уснула. Почему-то это неожиданное ночное свидание вдруг убедило ее в том, что все кончится прекрасно, именно так, как надо. Потому что кто-то там, на небе (она не верила в бога, но иногда готова была допустить существование мудрой верховной силы) знает, что делать. *** За всю дорогу оба не проронили ни слова. Причем молчание Принца было не просто мрачным: Буби казалось, что он как-то отстраняется, закрывается от нее. И это было хуже всего. Она попыталась заглянуть ему в глаза, когда он снимал ее с лошади, – безрезультатно. Войдя в дом, Ричард, вопреки обыкновению, не поднялся прямо в спальню, а прошел через холл в гостиную, снял перчатки, плащ, шляпу, сел в кресло и протянул ноги к камину. Буби успела понять, что этот хрупкий белокурый мальчишка, напоминающий солнце теплом, исходящим от него, Малыш, как называла его охрана, может быть очень упрямым и жестким, поэтому она тихо села в соседнее кресло и стала ждать. Они сидели так долго, слушая тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров в камине. – Я разговаривал с Копателем, – начал, наконец, Принц. – Об этом можно было догадаться. – И он рассказал мне, – Ричи, казалось, не заметил ни ее реплики, ни вложенного в слова сарказма, – что в тот день, когда мы… когда ты назначила мне свидание, – он говорил с трудом, бросая слова сквозь зубы и тяжело дыша, – ты успела побывать еще на одном. Буби едва удержалась от того, чтобы хлопнуть себя по лбу: «Вот оно что! А я-то, дура, всю голову сломала. Его величество зашел с козырей…» – Копатель сказал, что ты была у графа из Хантина в тюрьме и там вы… ты… – он с силой провел ладонью по лицу, силясь справиться с собой и закончить-таки начатую фразу. – Мы занимались любовью, – помогла ему Буби, хладнокровно и четко произнеся каждое слово. – И из-за этого ты теперь даже смотреть на меня не хочешь? Он мгновенно вскинул голову: в серых глазах была боль. И любовь. Буби откинулась на спинку кресла. Впервые в жизни в столь волнительной ситуации она чувствовала себя совершенно спокойной. Ей казалось, что та последняя вспышка эмоций во время их разговора с Айрин, подвела какую-то черту. И она обрела, наконец, свободу. – Кажется, я начинаю понимать, что padre имел в виду, когда говорил, будто счастье требует от человека серьезной дисциплины мыслей и чувств. Просто со стороны, как водится, виднее… – Она повернулась к Принцу, поймала его смятенный взгляд и больше не отпускала. – Мы любим друг друга, Ричард, и мы – вместе. Это факт, бесценная, невероятная реальность. А твой отец и Копатель хотят и пытаются нас разлучить. Это тоже действительность. И, зная все это, ты готов погубить – по крайней мере, на один вечер – нашу гармонию из-за сплетен указанного Копателя?! – Сплетен? Ты хочешь сказать, что это неправда? – Я хочу сказать, что это не имеет значения, Ричи! Это было до нас, практически в другой жизни, с другой Буби, которая, кстати, носила имя этого самого графа из Хантина! – Принц дернулся так, словно получил пощечину. – Ты должен верить мне, мой Принц. Верить в нас, в Божий промысел, который соединил нас вопреки всему. Только тогда мы победим, – ее спокойствие дало трещину: в глазах щипало, к горлу подкатывал комок, мешая говорить. – Да, я переспала с ним в тюрьме. Это было прощание. – Потому что ты собиралась его оставить? – хрипло уточнил Принц. В лице его не было ни кровинки. – Да, оставить. И его, и эту жизнь. Я собиралась умереть, Ричи, покончить с собой, потому что была трусихой. Помнишь, padre говорил тебе, что мы должны быть сильными? Тебе говорил, не мне. Потому что я никогда не была сильной, сколько бы он мне это ни внушал! До сих пор не понимаю, как я смогла позволить себе счастье, которое все вокруг считают грехом. Голос ее сорвался, и что-то словно подбросило Принца из его кресла, швырнуло к ее ногам. Он завладел ее руками, стараясь разжать холодные, намертво сцепленные пальцы. – Ты научил меня бороться, Ричи, – сдавленно прошептала она. – Ты, твоя любовь сделали меня сильной и по-настоящему смелой. Он прижал ее ладони к лицу, не смея поднять глаза. – Прости меня. Прости меня, любимая. Это ревность. Когда я слышу его имя, моя душа словно разрывается от боли… Буби грустно улыбнулась сквозь слезы и покачала головой. – Нет, Ричи. Душа не может чувствовать боль. Padre сказал однажды, что наша душа находится очень глубоко внутри. И не ведает ни горя, ни страха, ни разочарований, не страдает от ревности или уязвленного самолюбия. Она скорбит лишь о наших грехах. А знаешь почему? Потому что она видела Бога и точно знает, что он есть, что он заботится о каждом своем создании. Но наш разум, Ричи, наши страсти – они этого не знают. И верят только глазам и ушам. Вот и получается, что Бога никто не видел, а опасностей, предательства, лжи и жестокости вокруг – хоть отбавляй. И наш разум учит нас чувствовать себя несчастными, одинокими, оскорбленными, больными… Такими, как и все вокруг! Ричи поднял голову, благоговейно вслушиваясь в ее слова. – Но тогда, почему душа молчит? Почему она не объяснит это разуму? Буби смотрела в его глаза, казавшиеся против света темными и глубокими, как у его отца, и губы ее кривила нехорошая усмешка. – Не знаю, Ричи. Может быть, душа немая? А может быть, ей просто все равно? Ведь она знает, что в любом случае рано или поздно воссоединиться со своим создателем, – Буби помолчала, вздохнула и продолжила уже совсем другим тоном: – На самом деле, душа не молчит. Если обратиться к Богу и прислушаться к себе, то можно услышать ее голос, и даже найти внутри ощущение умиротворения и уверенности. Мне, во всяком случае, это удавалось. Иногда. Принц кивнул и медленно поднялся с колен. – Да, я понимаю, о чем ты говоришь. Это внутреннее умиротворение и есть, наверное, тропинка к счастью, ‒ они помолчали. Ричард прошелся по комнате. – Что ж, со мной и Копателем все ясно. А о чем с тобой говорил отец? Понимая, что избежать этой темы все равно не удастся, Буби сделала глубокий вдох и выпалила одним махом: – Он велел мне порвать с тобой, освободить из тюрьмы мужа и как можно скорее уехать с ним из страны. Принц не просто повернулся, он сделал это всем корпусом, так, что Буби едва ли не качнуло, словно волной. Какое там внутреннее умиротворение! Взглянув в его помертвевшее лицо, девушка вдруг подумала, что не только полчаса назад, но и получив удар мечом, он выглядел лучше. – Так и сказал? – хрипло уточнил Ричард. Буби кивнула. Это было уже слишком. Принц застонал или, вернее, взвыл, резко вскинул голову и до боли сжал кулаки, пытаясь справиться с собой, но не смог. В следующую секунду ему под руку попалась изящная деревянная этажерка с комнатными цветами, стоявшая у окна. Ричи смахнул на пол один горшок, потом второй, третий, схватил и с размаху разбил саму этажерку. А потом сел, почти упал прямо на пол, запустил пальцы в волосы и поник головой. Буби, сжавшаяся в клубок на кресле, медленно скользнула к нему по рассыпанной земле и черепкам, нисколько не жалея бальное платье. Она положила руку ему на плечо, и он повернулся к ней, накрыл ее пальцы своими, прижался к ним лбом. – За что? – так же хрипло, через силу проговорил он. – Почему он так со мной? Неужели из-за каких-то островов, которые дают в приданое? – Он словно не в силах был поднять голову, и голос его звучал глухо. – Все говорят, что он любил мою мать. Он и сейчас ее любит: я не раз видел, как он разговаривает с ее портретом в тронном зале. Почему же он не хочет понять, что я тоже люблю? – Возможно, он думает, что ты полюбишь Принцессу Эйприл намного сильнее, чем меня… – Он ошибается, – Принц упрямо мотнул белокурой головой. – Мне нужна только ты. А без тебя вообще ничего не нужно и не интересно. Буби потянулась к нему, поцеловала всклоченные волосы, лоб, висок. Он отворачивался, прятал лицо, но она была настойчива. … Они любили друг друга прямо на полу, в земле и в слезах, и единение, которое они пережили в тот миг, было куда более ценным, чем просто телесный восторг. И потом, глядя на Ричарда, забывшегося коротким, чутким сном, Буби думала, что ни за что не вернется в свою прежнюю жизнь, каким бы ни было уготованное ей будущее. *** Как и когда они перебрались в спальню, Буби не помнила, но проснулась она в постели. В не занавешенное окно медленно вползал новый день, Принц сидел рядом, полностью одетый, причесанный и очень серьезный. – Ричи? Что-то случилось? – Нет. И надеюсь, не случится. Я иду во дворец. – Зачем? – Буби приподнялась на локте и почувствовала исходивший от юноши легкий запах табака. – Что ты хочешь сделать? – Поговорить с отцом, – Ричард повернул голову и заглянул Буби в глаза. – Я должен дать ему шанс. – Ему или себе? Ричи потупился и прикусил губу. – И себе тоже… Буби взяла его руку и крепко сжала. В голове промелькнули несколько вдохновенных аргументов против его затеи. Промелькнули и исчезли. Вслух она сказала только: – Что ж, удачи, мой Принц! Я буду ждать тебя здесь. Он благодарно улыбнулся, поцеловал ее и быстро вышел из комнаты.