Как всё хорошо складывается

Проснувшись полностью выспавшимся и в отличном настроении, Кирен выключил будильник, и понял, что Саймона рядом нет. Заправив кровать, он вышел из спальни. На кухне, в зале и в ванной никого; в воздухе царит запах кофе и мужского одеколона. Встав напротив зеркала, чтобы нанести мусс, Кирен сфокусировал взгляд на жёлтом квадратном пятне у себя на лбу. Это записка, понял Кирен. Не разобрав послание в зеркальном отражении, он снял его со лба и прочитал:

«Побежал на собеседование. Чувствую, в этот раз всё получится. Целую, С».

Кирен оценил оригинальность записки и прицепил её на зеркало, где она и должна быть. К сожалению, сам Саймон до этого не додумался. Он долго думал, где оставить записку, потому что обычно люди прилепляют их на холодильники, но прилепи он её на холодильник, Кирен точно не заметил бы. Он также хотел оставить её на зеркале, но Кирен мог даже не взглянуть на него, а время поджимало, и Саймон прилепил записку ему на лоб, пока тот беззаботно спал. Так он точно заметит её, думал Саймон, а если не заметит, то ему помогут заметить. Хотя Кирен и оспаривал необходимость таких коротких посланий (если бы ему понадобился Саймон, он мог бы просто ему позвонить), всё равно нанося мусс, он поглядывал на записку и чему-то улыбался. Без пяти семь Кирен почти готов выходить, он оделся, собрался и выглядит как человек. Однако уже перед дверью на его телефоне зазвонил ещё один будильник, и он замер в осознании, что забыл самое важное. Через десять секунд он не прекращая стучит в квартиру, находящуюся через одну дверь от их с Саймоном. - Пабло, отрой! - кричит он в дверь на французском, забыв о дверном звонке. За дверью послышалось шуршание и французский мат, она резко распахнулась, и Кирен увидел стройного чернокожего парня в одних трусах и с мешками под глазами, вид у него помятый и недовольный. - Что тебе нужно, юноша? - на чистом французском спрашивает парень, явно не понимая, что происходит. - Саймон уехал. Нужен укол, - с трудом проговаривает Кирен, вспоминая иностранные слова. Он протягивает Пабло инструмент и капсулу с лекарством, и тот, тяжело вздохнув, отходит с порога и показывает рукой, что Кирен может войти. Они знакомы лишь потому, что являются соседями, и так как Пабло по совместительству ещё и медбрат, Кирен не первый раз обращается к нему с такой просьбой. Перейдя через порог, Кирен с удивлением обнаружил, что пришёл сюда в одних носках, однако Пабло никак не стал это комментировать или вовсе не заметил ввиду своего полусонного состояния. Ещё Кирен с удивлением обнаружил симпатичную молодую девушку на матрасе в углу единственной огромной комнаты, которой, собственно, и являлась квартира Пабло. Девушка потянулась и перевернулась на другой бок, продолжив спать. Ага, он всё-таки помирился с Жаннин, подумал Кирен. Жестом Пабло указал Кирену сесть на стул, а сам размял пальцы и потер руками лицо, немного взбодрившись, прежде чем забрать из рук Кирена пистолет, заряженный лекарством. Оттянув кофту, он аккуратными движениями ввёл препарат, и Кирен на секунду зажмурил глаза и сжал зубы. В последнее время процедура кажется ему больнее. Пабло что-то спросил и Кирен по интонации понял его. - Нормально, - ответил он и забрал пистолет. - Спасибо, что выручил, - стоит добавить «в очередной раз», но Кирен не помнит, как сказать это по-французски. Он встал со стула и пожал Пабло руку в знак благодарности. Всё-таки инъекции для носителей полуживого синдрома это не инсулин для диабетиков. Это совсем другое. Если диабетик пропустит укол, то навредит только себе, а если ПЖЧ пропустит укол, могут пострадать десятки невинных людей. Кирену этого совсем не хочется, и он искренне благодарен Пабло за такую маленькую, но значительную помощь. - Когда же ты уже оживешь? - спрашивает Пабло, провожая Кирена до двери, и на этот раз Кирен полностью понял вопрос, потому что не первый раз слышит его от Пабло. - Очень скоро, очень скоро, - как всегда обнадеживающие ответил Кирен, хотя сам не понимает, как Пабло может быть так уверен в том, что он вообще когда-нибудь оживет. Кирен вернулся в свою квартиру закинуть пистолет для инъекций, а заодно обуться и забрать сумку. Проверив, выключен ли везде свет, он закрыл за собой входную дверь на ключ. Он долго вырабатывал у себя эту привычку, но, кажется, у него получилось. Дожидаясь автобуса Кирен знал, что придёт пораньше. Сегодня суббота, и ему просто необходимо прийти пораньше, чтобы занять удачное место поближе к постановке. Прекрасный день без утомляющих лекций, только холст, масло, постановка и строгие указания миссис Морель, не дающей сосредоточиться и нормально жить - одним словом гармония. Подумав об этом, Кирен достал наушники и включил музыку. Он слушал приятные мелодии всю дорогу до академии, и снял наушники, входя в кабинет 114, где проведёт почти весь сегодняшний день. Половина группы уже здесь, и все они с опечаленными лицами ждут прихода миссис Морель. Кирен взял один из мольбертов, стопкой сложенных у входа в кабинет, и пошёл в направлении стойки для постановок, находившейся в центре просторного кабинета с высокими потолками, гигантскими окнами и ярким освещением. Группа из семнадцати студентов смотрелась в таком месте скудно. А сейчас, когда остальная половина ещё не пришла, это выглядело как-то нелепо и немного грустно. Подготовив холст и всё остальное, Кирен сел на стул возле стены и продолжил слушать музыку. Мыслями он улетел далеко и закрыл глаза, а когда открыл их, увидел перед собой Анабель, которая что-то говорила ему, игнорируя тот факт, что Кирен её не слушает. Он из вежливости, и возможно, любопытства, вынул наушники из ушей. - Извини, я не слушал, что ты сказала? - Я говорю, в тебе что-то изменилось, - прищурившись, ответила Анабель. - Что ты имеешь в виду? - Ну, не знаю. Ты подстригся? - она приблизилась, ища изменения. - Да нет, - удивленно ответил Кирен. - Странно... Анабель сняла со спины рюкзак и достала из кармана жвачку. - Будешь? - спросила она и протянула жвачку Кирену, тот помотал головой. - Нет, спасибо. - Как хочешь. - Она медленно зажевала две розовые пластины, и они скрылись у неё во рту. Анабель самая молодая в группе, и самая выделяющаяся. Сегодня на ней красная рубашка в клетку, заправленная в рваные джинсы, распущенные черные волосы до плеч и кулончик в виде сердечка. Кирен считает её хорошим человеком, хотя, как и Ларри, она бывает слишком прилипчивой. Но её можно оправдать. Из семнадцати человек в их группе только четверо являются парнями, все остальные девушки. Конечно, эти четверо пользуются особым вниманием. И Кирен впервые же дни пытался дать понять, что внимание женского общества его не интересует, дабы избавить всех от недопонимания, а себя от лишних проблем. И получилось у него это только тогда, когда он начал общаться с Анабель, так что без недопонимания не обошлось. Когда группа подтянулась, и время говорило о начале занятия, дверь распахнулась особенно резко и в кабинет влетела миссис Морель. Держа в руках две крупные ветки винограда, зелёного и фиолетового, она понеслась к единственному столу в кабинете, учительскому. - Так, ребята, - говорит она своим командным тоном. - Надеюсь, вы помните, что я просила вас дома повнимательнее рассмотреть фотографии винограда, потому что сегодня мы с вами будем рисовать, - обойдя череду мольбертов, миссис Морель аккуратно вынула виноград из пакета и положила на стойку, - Вот это чудо, - закончила она и побежала за дополнительным освещением, чтобы виноградины блестели ярче. Со стороны Кирена отлично видна фиолетовая ветка, и решив, что ему повезло, он начал карандашом намечать будущую картину, ужасную или прекрасную, зависит от него самого. - Подвинься, - пододвинув свой мольберт поближе к нему, просит Анабель. И Кирен слушается, даже не возмущаясь. - Листики пока не рисуем, - говорит миссис Морель, - только виноградины. Все стараются, никто не отлынивает! Пусть сегодня суббота, у вдохновения нет выходных дней, всё стараются его поймать. Как и сказала миссис Морель, Кирену, кажется, удалось поймать вдохновение и время полетело незаметно. Он не торопясь наносил мазки на холст, стараясь нарисовать виноград аппетитным, но, как всегда у него это бывает с натюрмортами, аппетита постановка не вызывала. - Кирен! - подкралась сзади миссис Морель, - Ну посмотри ты на эти виноградины, какие они сочные, вкусные! Покажи это на холсте! Они у тебя как пластмассовые, ей богу, - и её слова возвратили Кирена в реальность, где всё не так спокойно и прекрасно, как у него в голове. - Анабель, поменьше белого! Кэтрин, не отвлекайся, рисуй! Ну что ж такое, Анабель, давай я покажу тебе, как надо рисовать виноград. А потом настало время обеда, и под крики: - Никто не уходит! После перерыва все возвращаются и продолжают работать! Даже те, кто думает, что закончил, не смейте сбежать! У нас ещё два часа, и это время вы обязаны провести с пользой! Кирен пошёл в столовую, где Ларри уже жевал овощной салат, а ему ещё предстояло выстоять очередь за горячим напитком. Ещё немного и это станет традицией. - У тебя появилась девушка? - первой вопрос, который задал Ларри сегодня, и очередное доказательство того, что он не так хорошо разбирается в людях, как думает. - Только не говори, что ты про Анабель, - готовый объясняться сказал Кирен. - Русалочку? - спросил Ларри удивлённо. - Если ты не знаешь Анабель, с чего ты взял, что у меня появилась девушка? - спросил Кирен, заранее зная, что адекватного ответа он не получит. - Ты сегодня прям светишься, - сказал Ларри, на что Кирен удивленно уставился на него. - Да, серьезно, весь такой счастливый, улыбаешься без повода, - он на секунду задумался, а потом спросил: - С миссис Морель всё в порядке? Кирен засмеялся предположению Ларри и ответил, совершенно без сарказма: - Да, с этой чудесной женщиной всё хорошо. Ларри было подумал, что Кирен заболел, а потом решил, чем это он может заболеть? - Влюбился? - спросил он, и Кирен перестал улыбаться. - В кого? - Не знаю, - протянул Ларри. - В кого ты влюбился, Кирен? - Есть один человек, - смущено начал Кирен, - которого я люблю. Но я не думаю, что дело в нём, - тут его речь приобрела уверенность, и Ларри, отложив еду, внимательно на него посмотрел. - Я влюбился в жизнь. Как бы странно это не звучало, но я по уши в неё втрескался, и мне кажется, что это взаимно. - Какой прекрасный вышел бы тост, - чуть не прослезившись, сказал Ларри на французском. Кирен не понял его, но и не попросил перевести, он лишь улыбнулся своим мыслям. - А кто такая Анабель? - спросил Ларри, вернувшись к еде. - Однокурсница моя. Ты, наверное, её видел. Невысокая, тёмные короткие волосы, любит кроваво-красный, - ответил Кирен, рисуя в голове по памяти её портрет. - А, знаю-знаю. Милая девушка, - он потянулся к одинокому на столе стаканчику. - Это кофе? - Какао. - Хотя эту порошковую смесь с комочками тяжело называть какао, всё её так называют. Сделав пару глотков, Ларри поставил стакан на место. - Слушай, Кирен, - сказал он, и Кирен напрягся. Не часто услышишь от Ларри такой речевой оборот. - Вам ведь задают эти карандашные наброски? - Кирен кивнул. - Есть предложение, по поводу последнего задания... - Люди в динамике? - перебил его Кирен. - Да, люди в динамике. Можно завтра пойти в парк и покончить с этим, в выходные там всегда полно народу. - Я не против, - сказал Кирен, прекрасно осознавая, на что подписывается. Он сам подумывал завтра засесть где-нибудь и порисовать незнакомых людей, парк - отличное место для реализации этой идеи. - Я знаю, - как ни в чём не бывало, сказал Ларри. - В десять нормально? - Пойдёт, - вздохнув, ответил Кирен. - Тогда созвонимся завтра, - утвердительно произнёс он. - У меня нет твоего номера. - Записывай, - сказал Ларри, и Кирен послушно достал телефон из кармана. Обменявшись номерами, они вернулись на занятия. Ещё два часа Кирен провёл, рисуя ставший всем ненавистным виноград под далеко не мелодичный голос миссис Морель. Не смотря на нервную обстановку вокруг, Кирен ни на что не жалуется, он наслаждается жизнью, по новому смотря на мир, как на нечто большое и приятное, что выворачивает тебя на изнанку и одновременно целует в щёку, обволакивая своим теплом. Пусть ягоды получились не такими аппетитными, как того требовала миссис Морель, сам Кирен в целом остался доволен своей работой, а такое не часто с ним случается. Выходя из академии, молодой художник снова достал наушники и включил музыку. Только он подошёл к остановке, как приехал автобус, едущий прямо до его нового дома. Кирен лежал на диване и смотрел на светло-голубую стену, где висит картина, которую он нарисовал ещё в детстве: он и его сестрёнка Джем. Черт его знает, почему из Ланкашира он привёз именно её, но она вызывает приятные воспоминания, а ещё подошла к минималистическому интерьеру квартиры. Входная дверь медленно открылась, и на пороге возник Саймон. - Меня взяли на работу, - безрадостно сообщил он, ставя бумажный пакет с продуктами из магазина на тумбочку у двери. Ничего особенного: хлеб, куриная грудинка, морковь, картофель и другие овощи. - Поздравляю! - Кирен встал с дивана и подлетел к нему, сжимая в объятиях. Запах Саймона, родной и знакомый, устремился ему в нос, вызывая желание никогда его не отпускать. - До конца жизни буду работать на телефоне, - также безрадостно говорит Саймон, отодвигая от себя Кирена, чтобы пройти. - Зато смогу заплатить за квартиру. Из занятий, за которые Саймон не хотел браться, работа офисным клерком стоит на первом месте. Также в этом списке остаётся работа с детьми, и любой труд, который может заменить машина. Тот факт, что он согласился работать на телефоне, говорит в первую очередь о том, что он отчаялся. - Я уверен, всё не так плохо, - ласково утешает Кирен. - О нет, всё плохо. Я согласился работать по выходным, - говорит он, раскладывая продукты из пакета, половину убирая в холодильник, а оставшиеся в шкафчик, приколоченный над тумбочками с кухонными принадлежностями. - То есть совсем без выходных? - испугался Кирен. Закрыв дверцу шкафчика и покончив с разбором покупок, Саймон подошёл поближе к Кирену, заглядывая в карие в линзах глаза. - Нет, в понедельник и среду я весь твой, - сказал он совсем другим, более глубоким голосом, и наклонился за поцелуем. Ну да, подумал Кирен, а я в это время полностью принадлежу академии. Саймон запустил руку в его волосы, и плохие мысли покинули Кирена. К нему вернулись мысли о том, как классно Саймон выглядит в этой рубашке, с прилизанными на бок волосами, и как классно он целуется... - Я в душ, ты со мной? - чуть отстранившись, спросил он. - Нет, - коротко ответил Кирен так, словно его это сильно задело. - Как хочешь, - сказал Саймон и удалился в направлении ванной комнаты. Кирен немного постоял на кухне, устаканивая мысли в голове, затем, прихватив ноутбук, вернулся на диван. Им вдруг резко овладело желание скачать дискографию Pink Floyd на телефон. Из изменений, которые Кирен подметил, перебравшись из двухэтажного дома в двухкомнатную квартиру, есть одна незначительная деталь, напрочь сдвигающая границы личного пространства - всё слышно. Вот Саймон включает воду, затем регулирует температуру и напор воды, и Кирен слышит, как капли удаляются о его тело и чугунную ванную. Вода меняет своё направление, и шум становится другим, прерывистым, значит, Саймон достал с полки шампунь, или гель для душа, и начал мыться. Поток замедлился и стал ровным, и Кирен почти видит, как Саймон стоит, подставив голову под струи воды. Так проходит несколько минут, потом скрипит кран, и шум стихает. Шлепок столкновения ноги о кафель, следом ещё один, и тишина - он вытирается полотенцем. Интимность полностью нарушена тонкими стенами, дверьми и замкнутым пространством. Дверь ванной открывается, и, шлепая ногами по полу, Саймон в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, проходит мимо дивана на кухню. - Мы вроде собирались пойти гулять, - прозрачно намекает Кирен. - Поесть приготовлю, и пойдём, - доносится голос с кухни. Подключив телефон к ноутбуку, Кирен поставил музыку на закачку. - Ты одет? - неожиданно спросил он, оставаясь на диване, спиной к кухне. - Нет, - спокойно ответил Саймон, закрывая дверцу холодильника. - Оденься, пожалуйста, - попросил Кирен. - Не сейчас, - также спокойно ответил Саймон и включил плиту. Кирен встал с дивана и направился на кухню. - Ладно, - сказал он. - Я всё равно нарисую на тебе одежду. Сев за стол, где ещё со вчерашнего лежали планшет с прикреплённым к нему неудачным наброском, Кирен взял карандаш и чистый листок бумаги. Он уставился Саймону в спину, где от старых шрамов остались только полоски, которые со временем превратятся в рубцы. - Что готовишь? - спросил он. - Куриный суп, - ответил Саймон. - У тебя нездоровая страсть к курице, ты в курсе? - Боишься, что я потолстею? - спросил он издевательски. - Очень смешно. - Я знаю. Кирен не может видеть, как Саймон улыбается, очищая морковку у раковины, но он видит эту улыбку. Они похожи на супружескую пару, думает Кирен, и одновременно и радуется и пугается этой мысли. Когда Саймон начал резать овощи, Кирен пододвинул стул поближе к холодильнику, ища удачный кадр. - Вот скажи мне, что динамичного в том, как человек режет морковь? - спросил его Саймон. - Ну, - протянул Кирен, формулируя предложение, - ты двигаешь рукой, рука двигается - динамика. Сев у холодильника, Кирен сделал короткую зарисовку, и даже удивился тому, как хорошо у него получилось. Получив похвалу от Саймона, они немного поболтали за ужином. Саймон рассказывал про свою новую работу, а Кирен про то, как идут дела в академии и про свои планы на завтра. Закончив, они пошли гулять по Парижу, и Кирен снова ощутил это: всепроникающий порыв счастья, любви, и жизни.