Под липами

Вставать не хотелось совершенно. Аксель вроде бы и выспался, но ленивая полудрема не отпускала. Подспудно ощущалось, что в мансарде никого не было, то есть кроме него никого. Слишком тихо. Думать, куда делся Уго с утра пораньше, не хотелось. Мало ли какие дела у человека, да и не должен он развлекать нежданного гостя. Аксель отдавал себе отчет, что приглашение было большей частью спонтанное, лишь на малую толику основанное на интересе. Вполне определенном, но уже удовлетворенном интересе. По поводу себя Аксель давно не обольщался. Если Берндт хотел растопить ледяную корку – он сам так говорил – и получить в ответ на свои старания вполне заслуженных пусть не похвал, но хотя бы эмоций, то Леа в первую очередь расценила его холодность как вызов, который не смогла не принять. Они очень ошиблись, предположив, что он гораздо более сложная и интересная натура, чем было на самом деле. «Ледяная корка» проистекала от внутренней неуверенности и темперамента, которого, как подозревал Аксель, не было вовсе. А молчаливость и загадочность, притянувшая Леа, была лишь следствием неумения общаться с противоположным полом. Ну и особенность характера – сначала подумать, потом еще раз подумать, а потом высказывание своего мнения теряло смысл. Даже в школе, когда нужно было делать выбор, другие, горластые и нахрапистые, оказались впереди. А он, несмотря на неплохие тесты, пролетел. Дождь все продолжал стучать по крыше. Действовал усыпляюще. Под одеялом было тепло, вылезать, совершать какие-то телодвижения лень, да и незачем. Аксель перевернулся на живот и решил еще немного поспать. Когда вернется Уго, неизвестно, а заняться все равно нечем. В тишине звук поворачиваемого ключа в замке прозвучал отчетливо и звонко. Аксель решил не афишировать, что проснулся, а просто понаблюдать. Уго поставил открытый зонт сушиться. Окинул взглядом мансарду и удивился, увидев все еще спящего Акселя. Времени еще было не так много, но… Ладно, можно списать на усталость, стресс и выходной. Аксель не на работу к нему нанимался, а потому вставать рано не обязан. Хочет – пусть спит. Уго разобрал сумку, убрал десяток разнокалиберных булочек в шкафчик. На дне сумки оставались презервативы и смазка. С вульгарным клубничным запахом – других в дежурной аптеке не оказалось. Он с сомнением посмотрел на свои покупки и хотел было положить рядом с булочками, но, представив выражение лица Акселя, если он полезет за хлебом, хрюкнул от смеха в кулак и решил подобрать другое место. Он так и вышел из кухонного закутка, держа в руке коробочку и тюбик. Аксель лежал, разметавшись по постели. Расслабленный и желанный. Уго сжал кулак, картон смялся, и пришлось срочно приходить в себя, выплывать из мира фантазий, которые накрыли с головой, стоило увидеть утреннюю картину. Убрать смазку и презервативы, а потом в самый ответственный момент бежать за ними куда бы то ни было? Не вариант, совсем не вариант… Аксель едва не вздрогнул, когда над ухом раздалось шуршание. Уго подошел совсем неслышно и теперь что-то прятал под подушкой. Сквозь ресницы было видно слегка расстроенное или даже недоуменное выражение его лица. Аксель немедленно почувствовал себя виноватым. И принятое решение проваляться полдня в кровати уже не казалось выполнимым и разумным. Уго потоптался немного рядом, доски пола едва слышно поскрипывали оттого, как он переминался с ноги на ногу. Пару раз шумно втянул воздух, наверное, хотел что-то сказать, но потом все-таки отошел. Аксель сразу почувствовал себя свободней – «просыпаться» под внимательным чужим взглядом не хотелось. В отношении своих актерских способностей иллюзий он не питал. С кухни донесся гул кофемашины, Аксель сел. Поражаясь своей наглости, запустил руку под вторую подушку, посмотрел на трофеи и смущенно вернул все на место. Кажется, с душем не стоит тянуть до вечера. Аксель усмехнулся и пошел просить бритвенный станок и полотенце. Уго вручил гостю любимое синее полотенце и вздохнул почти с облегчением, когда тот скрылся за дверью. Как он умудрялся, только что проснувшись, выглядеть настолько сексуально? Легкая небритость, пряди нечесаных волос казались работой дорогого стилиста, нарочитой небрежностью образа, а не обликом едва проснувшегося человека. Уго впервые задумался: а кто такой Аксель? Чем занимается, чем зарабатывает на жизнь? Модель? Вполне возможно. Вчера, пока они обжимались, у него была возможность оценить гладкость и ухоженность кожи, которую хотелось трогать и трогать. И не только трогать… За тонкой перегородкой зашумела вода. Представить обнаженного Акселя под падающими струями воды было ошибкой. Уго, поколебавшись, толкнул дверь, но та не поддалась – заперта. Скрывая разочарование, он ушел в мансарду. Сел в кресло и включил ноутбук. Для того, чтобы отвлечься, нет ничего лучше, чем прочесть пару новых нормативных актов. Он до рези в глазах вглядывался в экран, пытаясь запомнить, вникнуть в заковыристые определения, но вместо этого чутко прислушивался, не хлопнет ли дверь ванной комнаты, и представлял, как будет выглядеть Аксель после душа. Тот мылся долго. Уго нетерпеливо постукивал ногой по доскам пола, просматривал новости, не в состоянии вдумываться в их суть, и ждал. И чуть не пропустил сам момент появления. – Э-эм, – откашлявшись, произнес он, – классно выглядишь. – Э-э, я всего лишь побрился, – пробормотал Аксель, пытаясь не краснеть от откровенного взгляда и не думать о том, чем еще он занимался в душе. – Тебе идет, – с языка слетали кошмарные банальности и глупости, Уго никогда так себя не вел. Даже на первом свидании, когда осмелился пригласить девушку в кафе, он блистал остроумием. По крайней мере, в карман за словом не лез. Аксель пожал плечами. К комплиментам он не привык, пусть даже таким неловким, как этот. – Нельзя ли мне чашечку кофе? – дразнящий аромат, витавший в воздухе, разбудил аппетит. Уго вскочил, забыв о лежавшем на коленях ноутбуке. Неловко подхватил его уже почти в полете и положил на кресло. – Да-да, конечно, – он устремился на кухню, затем резко остановился на полпути и обернулся, едва не столкнувшись с идущим следом Акселем. – Я булочки купил. Свежие. Только не знал, какие ты предпочитаешь, там разные. Ресницы Акселя на секунду замерли, открывая беззащитно-изумленные глаза. Голубые глаза, с россыпью мелких темных крапинок на радужке. Уго удивился такой особенности, но она ему понравилась. Необычно. – Спасибо, но мне неважно. Не стоило беспокоиться, – сказал Аксель, ресницы опустились вниз, скрывая мысли, и Уго почувствовал укол разочарования. Как будто наблюдал интересное астрономическое явление, а набежавшая туча закрыла небо. Обидно. – Ну как это неважно, очень даже важно. И мне нетрудно на самом деле. Тут в супермаркете неплохая пекарня. Да. – Спасибо, – еще раз поблагодарил Аксель, разглядывая пол, а Уго пялился на него и ничего не мог поделать – нравилось. В кухонном закутке – полноценной кухней язык не поворачивался назвать эти пять квадратных метров – Уго усадил Акселя на довольно высокий, почти барный, стул. А сам стал выкладывать на узкий стол, который был скорее барной стойкой, все, что мог предложить в качестве завтрака. – Нет, я правда не знаю, что тебе нравится. Сам выбирай, – ответил Уго на скептическое движение бровей. Чайник, заправленный отфильтрованной водой, зашумел и отключился. Уго сделал себе чай, заварив по привычке сразу два пакетика, а Акселю показал, как пользоваться кофемашиной. Ничего сложного – одна кнопка, и капсулы положил на видное место, чтобы не было нужды каждый раз спрашивать. Уверенности в том, что Аксель воспользуется предложением, никакой, но надежда, надежда все же теплилась. Он исподтишка наблюдал за Акселем, который выбирал себе сорт кофе, придирчиво перебирая упаковки. Он остановился на не слишком крепком варианте, подождал, пока наполнится чашка, и с наслаждением сделал первый глоток. Уго непроизвольно сглотнул тоже. Пристальное внимание слегка напрягало. Аксель пытался отгородиться опущенным веками – так горячие призывные взгляды ощущались меньше. Он не привык к такому, Леа и в подметки не годилась этому Уго. Леа слишком мелкая хищница, закогтившая добычу, которая ей была не нужна, просто из спортивного интереса. Она пыталась приспособить его к своей жизни. Она решила, что ей нужен ребенок. Она, все время она. Аксель шел на поводу, потому что сопротивляться ее напору было невозможно. И потом она же решила, что семейная жизнь, такая «семейная жизнь», скучная до зубовного скрежета, ее не устраивает, и инициировала развод. Об одиннадцати месяцах общения с адвокатами и судьей Аксель предпочитал не вспоминать. С Уго проще и сложнее одновременно. Он не скрывает намерений и откровенно демонстрирует желания. Где-то в глубине души это приятно – вызывать такие эмоции. Как будто он может быть желанным. И в том, что они расстанутся через день, есть своя прелесть – Уго не разочаруется, не успеет увидеть и понять его обычнейшую обычность, его неумение проявлять эмоции, его медлительность в принятии решений и неспособность поддерживать длительные беседы. Аксель знал свои недостатки и к двадцати семи научился принимать себя таким, каков есть. Он пригубил кофе и откусил от первой попавшейся – с тыквенными семечками – булочки и зажмурился от удовольствия. – Джем? – предложил Уго и подпихнул под руку банку с нарисованной сливой. – Сыр? Мед? Аксель взял джем, всего лишь потому, что он оказался ближе. Хотя и просто булочка сама по себе без всяких дополнений была хороша. Уго не обманул – пекарня действительно приличная. Он нечаянно испачкал пальцы в джеме и, не задумываясь, слизнул сладкую массу. Уго скрипнул стулом, привлекая внимание, и Аксель растерялся, увидев, каким голодным взглядом тот на него смотрит. На секунду показалось, что его сейчас съедят вместо булочек и джема или возьмут прямо на столе… Аксель судорожно откусил кусок булки и проглотил, почти не жуя. – Я, – Уго поставил чашку в мойку, так и не допив чай, – подожду тебя там, – он кивнул в сторону мансарды и поспешно вышел. Аксель подумал, что это весьма благородно с его стороны, особенно учитывая бугрящиеся спереди брюки. Почему-то улыбка сама собой наползла на лицо, впервые за последние полгода-год, наверное. Надо же, какая страсть! И как бы то ни было, как бы ни относился к себе Аксель, но вызывать такую реакцию было приятно. Пусть она и касалась большей частью придуманного Уго образа. Вторую булочку он выбирал более придирчиво – с маком. Разрезал ее пополам и намазал мягким творожным сыром с хреном. Сделал себе еще одну чашку кофе и почувствовал себя готовым к новым сексуальным подвигам. От таких мыслей в животе стало щекотно, и Аксель на вдруг ослабевших ногах пошел получать запланированное удовольствие, подозревая, что секс с Уго станет лучшим воспоминанием в его довольно унылой жизни.