Под липами

Аксель поражался энергии Уго. Нет, бродить по омытым дождем дорожкам парка и любоваться всем подряд было здорово, но шесть часов без перерыва? Дело даже не в том, что он не привык столько ходить и не в кроссовках, которые сначала промокли, а потом стали тереть пятку, а в том, что сама прогулка никак не походила на ту, которую рисовало его детское воображение после обещаний отца. Эти мечты долгое время помогали держаться, упрямо цепляться за осколки прежней жизни и кое-как склеивать из них новую. Уго мог бы работать профессиональным гидом. Он говорил очень интересные вещи, легко и с юмором пересказывал исторические факты, помнил кучу подходящих к случаю анекдотов. С ним было нескучно. И он не особо требовал участия в беседе, довольствуясь редкими кивками. Зато чутко улавливал малейшую заминку и, что удивительно, правильно понимал. Но почему-то игнорировал долгие взгляды в сторону выхода. – Я немного натер ногу, – наконец не выдержал Аксель и выразительно, почти вызывающе посмотрел на Уго. – О! Почему ты раньше не сказал? – воскликнул тот, но за этим возгласом Акселю послышалось другое: «Почему терпел?!». А действительно, почему? Идея взять такси Акселю не понравилась. Трамвай вполне демократичный вид транспорта, и до остановки не так уж далеко. – Мы же гуляем? – спросил он и получил задумчивый кивок в ответ. До трамвайной остановки Уго молчал. Аксель тоже. Молчание не было гнетущим, скорее уютным и домашним. Аксель успокоился и снова смотрел по сторонам, старясь запомнить этот день как можно лучше. Возможно, в десять лет он оценил бы только мороженое и близость отца, а теперь представил, как бы он ел это мороженое в присутствии Уго, после всего того, что было… Жар прилил к щекам, и Аксель порадовался, что его пошлые мысли остались всего лишь мыслями. Зато в голове замечательно разделились Сан-Суси–отец–мороженое и Уго–Сан-Суси–экскурсия. Второе ему нравилось гораздо больше, а детская мечта потускнела и потеряла всю свою привлекательность. Уго старался, чтобы прогулка по парку стала для Акселя незабываемой, чтобы об этом дне у него осталось яркое, теплое воспоминание. Он выуживал из памяти все, когда-то услышанное, прочитанное или даже мельком увиденное, и сплетал из этого настоящую паутину слов. Язык у него всегда был подвешен очень хорошо, да и работа требовала умения ясно и доходчиво излагать свои мысли и быть достаточно убедительным. Трамвай лихо подкатил к остановке. Уго успел поймать Акселя, вознамерившегося зайти в него, за запястье – тот думал о чем-то своем и действовал на автопилоте. – Наш следующий. Аксель посмотрел на табло и кивнул. – Через шесть минут подойдет, – зачем-то сказал Уго очевиднейшую вещь. – Да, совсем скоро, – рассеянно согласился Аксель и присел на лавочку, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках. Разговор как-то исчерпал сам себя. Наверное, стоило бы предложить зайти в ресторанчик, да в пиццерию хотя бы, но Аксель был стеснен в средствах и вряд ли бы согласился. Нужный трамвай подкрался почти незаметно, и Уго запросто мог пропустить его появление, если бы не Аксель. – Идем? – Да. Задумался что-то. – Да? О чем? – Я понял, что очень хочу пива. Возле вокзала есть забегаловка, там неплохое темное подают. И прекрасную жареную форель. И не менее прекрасную жареную картошку. Пойдем? По напряженным плечам можно было с легкостью угадать, что Акселю предложение не слишком нравится и он ищет предлог отказаться. Уго вытащил из кармана вибрирующий смартфон. – Вот черт... Проклятая техника, я же ставил оповещатель на утро! Уго в пару касаний выбрал нужный контакт, комментируя по ходу: – У отца день рождения, семьдесят пять. Круглая дата… Алло, папа… Аксель деликатно отвернулся к окну. Свое мнение по поводу того, чем именно утром был занят Уго и почему вообще не обратил внимания на какие-то там сигналы, он не спешил. Тем более что открытым оставался вопрос о прогулке в парке. Если напоминание повторяется с определенной периодичностью, то почему его не было более шести часов? Непонятно. Возможно, Уго просто изначально ошибся. Но с современной техникой ни в чем нельзя быть уверенным. Чем сложнее, тем меньше на нее можно полагаться. Подведет ведь. И еще оставался открытым вопрос с юбилеем: как-то не вязалась сыновняя любовь с отсутствием на празднике. Пусть небольшой, пусть семейный праздник вместо грандиозного торжества ведь должен быть, но так, чтобы не отмечать вообще? – Фух, – Уго улыбался, – успел! И главное, что отец свой телефон не оставил в каюте, а сам не пошел гулять где-нибудь. Мама устала следить и класть в карман. А может быть, он просто уже вернулся. Я когда выйду на пенсию, тоже обязательно поеду в кругосветное путешествие. Я бы и сейчас не отказался… Наша! Аксель выпрыгнул из трамвая вслед за Уго. Из сумбурных объяснений стало многое понятно. – Слушай, мы же просто обязаны отметить это дело! Подсознание великая вещь – не зря, ох не зря я думал про этот ресторанчик. Пойдем, тебе понравится. Я приглашаю, отказ не принимается! Не одному же день рождения отца отмечать! Поход в ресторанчик, или забегаловку, как назвал это местечко Уго, оказался неплох. Аксель сначала опасался, что его заставят пить пиво, и заранее сокрушался по этому поводу, но все оказалось не так страшно. Правда, Уго не стал спрашивать, любит ли он пиво в принципе, а просто заказал ему безалкогольное, но оттого, что он запомнил, удержал в памяти настолько незначительный факт, на душе стало как-то удивительно тепло. Форель и правда оказалась замечательной, а в картошке непритязательный к еде Аксель никаких особенностей или отличий от любой другой не нашел. И больше всего он боялся, что Уго разразится очередной длинной–предлинной речью про родителей, про то, какие они замечательные, ударится в воспоминания, но тот ограничился буквально парой – тройкой предложений. Потом они сидели за столиком в углу без натужных бесед и бессмысленных замечаний. До дома они добрели уже в полной темноте, когда дневную жару сменила довольно условная ночная прохлада. И уже сидя на матрасе, готовясь отойти ко сну, Аксель внезапно подумал, что в этой мансарде очень аутентично будет смотреться примерно такая мебель, которая была в забегаловке: нарочито громоздкая, тяжелая и темная. Уго имел глупость проверить почту перед сном. Сколько раз зарекался это делать, но проклятая ответственность нашептала, что надо. Четыре письма, которые требовали внимания и срочных мер. Пока готовил ответы, пока уточнял кое-что в новых нормативах, пока отправлял, прошло больше часа. Он захлопнул ноутбук и открыл было рот, чтобы извиниться, но не смог произнести ни звука. Аксель завороженно осматривал балки и крышу, как будто видел там невероятные картины или, быть может, очаровательное привидение. Уго встал и на цыпочках подкрался к нему. Аксель, казалось, не обратил внимания на маневр, но закусил губу и нахмурился. – Что случилось? – Ничего, – Аксель удивленно повернулся к Уго и улыбнулся глазами. – Хм, а о чем же ты тогда так напряженно думаешь? – Пустое. О пустяках, – попытался увильнуть от ответа Аксель, но почему-то смутился. Это становилось интересным. Уго присел рядом и поймал его руку: – Эти пустяки настолько неприличные, что и вслух произнести нельзя? – Я думал о твоей мансарде, – Аксель попытался выдернуть запястье, – и это на самом деле неприлично. – Да? – подбодрил его Уго, заглядывая в глаза. – Мне кажется, что сюда очень бы подошла мебель в стиле средних веков. – Вот как? – Уго не ожидал такого ответа и чуть-чуть растерялся. Он-то всего-навсего хотел смутить Акселя и немного потискаться перед сном. – Да, такая тяжелая, дубовая… Или покрытая морилкой и с грубоватой резьбой… Или… Аксель замолчал. Видимо, для него было слишком непривычным высказывать свое мнение, и он боялся попасть впросак или нарваться на отповедь, а то и того хуже – насмешки. Уго молчал. Похожая идея приходила уже ему в голову, но вот ее осуществление потребовало бы огромных затрат. В мансарде пока не было даже отопления, до мебели ли сейчас? Да и потом, скорее всего, придется обставляться бюджетно, из «Икеи». – Это очень дорого, к сожалению. Подобная мебель – эксклюзив и стоит соответственно. Даже если не брать в расчет специализированные салоны. – Можно заказать у частника. – У частника тоже дорого. – Нет. Я бы… В Бад Доберане вполне приемлемые цены. И заказов мало. Уго задумался. Внезапная тирада о мебели от флегматичного Акселя впечатляла. И тут либо он близко к сердцу принимал его, Уго, проблемы, либо имел отношение к столярному делу. Он еще раз внимательно посмотрел на ссутулившегося Акселя, попытавшегося прикрыться не слишком длинными волосами, которые вместо того, чтобы служить защитой, просто падали на глаза. Работа с клиентами развила эмпатические способности, и он чувствовал, что Аксель уже сожалеет о своих словах. Ему неуютно, он не в своей тарелке и вот-вот снова залезет в скорлупу, из которой за оставшийся день его не выковырнуть. При мысли об оставшемся одном дне в груди стало пусто. Уго повел плечами и решил действовать решительно. – Ты столяр? – Я? Да… – Возьмешься? – Но… – Я понимаю, что ты живешь довольно далеко, но давай рассуждать с практической точки зрения: я предлагаю тебе работу. Вот это все может быть неплохим заказом и очень хорошо впишется в твое портфолио, согласись. Вечно сидеть в сонном городишке и делать полки для пенсионеров скучно, не находишь? Аксель зажмурился. Явно не был готов к такому напору. – Тогда… Тогда мне нужно тут все промерить и… Нет, это очень сложно. Придется ездить не один раз. А потом доставка мебели за три сотни километров влетит в приличную сумму. Это совершенно невыгодно, – со вздохом – и Уго показалось, что это не был вздох сожаления – заключил он. – У тебя там, – Уго выделил последнее слово, – много заказов? Аксель помотал головой – дела последнее время шли неважно. Новый заказ, интересный и прибыльный, был бы как нельзя кстати. Но поездки туда-сюда, поиск материалов, согласование деталей грозили вылиться в непреодолимые проблемы. – Тогда предлагаю выполнять заказ прямо на месте. – Как? – удивился Аксель, но мысленно все же прикинул стоимость жилья в Потсдаме… А если еще не отказываться от своей халупы там, то работа теряла всякий смысл. Еще ведь и Леа, которой ежемесячно нужно отстегивать алименты. Она не такая терпеливая и слушать оправданий не будет, сразу сообщит куда надо. Лишаться встреч с сыном он не хотел. – Смотри, – с расстановкой произнес Уго, – если предположить, что заказ займет пару месяцев, то… – Минимум четыре, тут объемы большие, и материалы подходящие чего стоит найти. Поэтому… – Поэтому имеет смысл тебе пока пожить у меня, – закончил Уго и выдохнул: он сказал это! Вслух! Это желание подспудно зрело уже давно, но оформилось только сейчас и, высказанное вслух, обрело законченность и материальность. – Нет. Категоричность Акселя ничуть не обескуражила Уго: попадались ему и не такие трудные клиенты. Он на пальцах объяснил, насколько выгодно и заманчиво взяться за заказ. – И жить ты можешь у меня. По-моему, нам вполне неплохо вместе. М? – он прикусил мочку уха Акселя. – Но квартира там! – Зачем тебе сохранять за собой квартиру? Откажись. – А если… – Если ты сильно устанешь от меня, то в твоем распоряжении любая квартира в этом доме. Обещаю не брать за нее плату, только коммунальные услуги. Но все же надеюсь, что нам будет хорошо вместе. И договор подпишем. Ну, решайся! – Уго протянул руку ладонью вверх. Аксель прикинул, что если экономить на той же квартплате хотя бы месяца три-четыре, то можно замахнуться и на машину поновее. Продать старичка, добавить и купить что-то более приличное. Или хотя бы отложить на черный день, призрак которого время от времени маячил на горизонте, но встречу с ним удавалось пока как-то откладывать. Уго кажется неплохим человеком. Говорит, правда, много, но бывают недостатки и похуже. Аксель глубоко вдохнул и положил свою ладонь сверху, скрепляя договор.