Пять правил Савады Тсунаеши

Водить за нос лучшего киллера за последние сто лет возможно, если он: a) Стал слепым, глухим идиотом, пускающим слюни! b) Умер, подавившись чаем! c) Он специально притворяется идиотом, поскольку ему что-то нужно! В принципе, Савада никогда не претендовал на звание самого умного и гениального! Да, он просто суперски скромен! И честен! И вообще он белый, пушистый и отдается в самые добрые руки. «А что, Кёя и Такеши милейшие люди на земле, пока не берутся за свое оружие. Оно, наверное, проклятое, раз вызывает в его друзьях приступы садизма и жажду крови. Может, охотниками на нечисть стать?» - Тсуна размышлял о сдвигах любимых им людей с некой долей пофигизма. Ибо ничего другого ему не оставалось - он был привязан странной светящейся штукой к толстому стволу дерева. Он сам и ребята, конечно, понимали, что долго скрывать место тренировок от Реборна не получится. Но никто даже представить не мог, что киллер усовершенствует их же ловушки и поймает их, как зайцев, в силки. — Савада, если ты не придумаешь что-нибудь, клянусь всеми святыми, я тебя придушу! – голос Рехея звучал угрожающе, но, поскольку тот был подвешен вниз головой, звук выходил до смешного странным. — Братец Рё, не мог бы ты разнообразить свои угрозы в мою сторону, а то мне прямо стыдно перед нашими будущими коллегами из мафии, - Тсуна даже в таком положении не мог не отпустить самую тупую подколку на земле. Лицо Рёхея, подвешенного за ноги, и так было красным от прилившей к голове крови, а после слов Савады, кажется, покраснели даже глаза. От гнева. Боксер раздраженно фыркнул, но оставить без внимания слова шутника было не в его стиле. — Ноги переломаю, обрадую Кёю и Такеши твоей поломанной тушкой! Тсуна вздохнул и закрыл глаза, чтобы не видеть Гокудеру и Кёю в стальной клетке. Безуспешно пытающихся освободиться. И главное не попадаться на глаза проницательному взгляду Такеши, который, как назло, оказался таким же заложником дерева прямо напротив него. — Эй! Не смей спать в такой момент! – Рёхей дернулся, но крепкая веревка надежно удерживала его ноги. Сасагаву раздражало молчание Тсуны. — Наслаждайся видом, братик Рё! И не мешай всем думать! Тсуна чувствовал, что Реборн где-то рядом, и пытался понять мотивы киллера. Ему не хотелось признавать, что он стал жертвой своего же правила и попался в ловушку, как типичный глупец. «Думай! Думай, должна быть подсказка!» - Тсуна глубоко вздохнул и погрузился в воспоминания, предшествующие случившемуся событию…

***

Обычное утро в семье Савады началось с гиперактивного Ламбо и сонного Тсуны, который медленно жевал свой бутерброд, думая о чем-то своем, но на деле он элементарно не выспался. Во сне его преследовали стоны Такеши, от чего он проснулся раньше обычного в возбуждённом состоянии. Его прям так и подмывало отправиться к Кёе или Такеши, предъявив им свое утреннее возбуждение, и потребовать, чтобы они с ним разобрались. «Но нужно быть терпеливым, иначе кто-нибудь из них обязательно сорвется раньше времени…» - Тсуна еще раз вздохнул и перевел взгляд на Ламбо, который, словно заведенная игрушка, бегал вокруг Реборна, пытаясь привлечь его внимание. А Тсуна, находясь в своих мыслях, словно и не замечал громкого хранителя. Ламбо пытался не только привлечь внимание киллера, но и украсть с его тарелки омлет. Попытки были обречены на провал, поскольку Реборна вообще не парило поведение Ламбо. Он его попросту игнорировал. «По словам Ламбо, они с Реборном очень хорошо знакомы, так к чему этот спектакль? Неужели он думал, что Ламбо не расскажет о своём знакомстве с великим киллером?» — Тсуна усмехнулся, вспомнив, с каким восхищением мальчишка рассказывал ему вчера о Реборне. Что же, иметь кумиров в его возрасте нормально. Даже не смотря на то, что семью Бовино используют, Ламбо этот факт не особо напрягал. «Или он этого просто еще не понимает? В любом случае, ребенка стоит проверить, надо только подумать как...»— Тсуна размышлял об этом с улыбкой и продолжал наблюдать за тем, как Ламбо оббегает стол и целится палочками для еды в тарелку Реборна. Очередная неудача опечалила Ламбо до слез, и он кинулся к Тсунаёши, крепко ухватив того за талию. — Братик Тсуна, Реборн жадина! — хныча, сообщил ему Бовино, дергая его за футболку. «Жадина - это я! Но так и быть, сегодня это Реборн!» — Тсуна дожевал свой бутерброд и схватил собственные палочки, перетянувшись через весь стол, нацелился на лежащий в тарелке омлет репетитора, но встретил сопротивление точно такими же палочками. — Хо, кто проснулся,– Реборн заметил задумчивый и отстраненный вид ученика. Разумом Тсуна находился будто не здесь, Реборн уже видел такое, но не думал, что Савада умеет слышать пламя. — Тебе не победить! Реборн своими палочками переломил палочки Тсуны, зато Ламбо, увидев шанс для себя, выдернул тарелку из под самого носа киллера. — Ура! Ура! Ура!— Ламбо вертелся вокруг себя, подняв руки с тарелкой вверх. — Жадина Реборн повержен! Ламбо молодец! Ламбо победитель. Реборн не позволил Бовино столь радостно праздновать победу и, резко встав, протянул руку с палочками, забирая с тарелки украденный омлет. Реборн так быстро заглотил его, что Тсуна понадеялся, что киллер подавится. Но удача явно была не на его стороне. Реборн довольно усмехнулся, глядя на две мордашки, на которых читалась растерянность. — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь,– самодовольно произнес Реборн, потрепал обоих мальчишек по головам. Тсуна почти сразу ушел от прикосновения, вернувшись на свое место допивать чай. Реборн через несколько минут, словно вспомнив о чем-то, достал пистолет и направил его на Тсуну, который, зная, что сейчас будет, успел вскочить с насиженного места. — Не опаздывать в школу, никчёмный Тсуна! - И выстрелил возрождающей пулей прямо в лоб Савады. Знакомая картина полного исчезновения одежды и громогласного крика: — Реборн, со мною сила!!! – прозвучало на всю кухню так неожиданно, что Ламбо забыл расплакаться. Реборн, тем временем ждавший продолжения фразы, удивился, когда увидел, как Савада схватил стакан и, выпив воды, умчался на всех парах. «Вот те раз, он сумел умолчать о своих намерениях», – это определенно стоило обдумать. Даже Дино начал сопротивляться эффекту пули, только спустя год тренировок. Такой неожиданный ход стоил определенного внимания. — Реборн-кун, – за спиной раздался голос Наны, и, к своему стыду, Реборн понял, что выстрелил в её сына прямо у неё под носом. Женщина вела себя на удивление тихо, что киллер забыл о том, что она рядом. Ламбо, переводя взгляд с одного взрослого на другого, чувствовал желание уйти с кухни, однако он должен поговорить с Реборном, ведь долго скрываться от него он все равно не сможет. Идея разыграть учителя вчера понравилась Ламбо, и все же его отправили в Японию не в игры играть, но подшучивать над Реборном оказалось весело, но и опасно. Пока Ламбо думал о мнимом наказании, Реборн размышлял, как выкрутиться из щекотливой ситуации. Возможно, Нана ничего не видела, но услышать звук выстрела должна была непременно. «Тысяча чертей!!!»- угораздило же так вляпаться. Киллер повернулся, уводя пистолет за спину и меняя пулю посмертной воли на пулю забвения. Это еще больший риск, чём с Савадой, но сохранение тайны - это обязанность всех, кто подчиняется Омерте. Нана же с беззаботной улыбкой смотрела на киллера, не подозревая о его тяжелых мыслях. — Я рада, что ты не только учишь мальчиков, но и играешь с ними. Но с едой играть нельзя, ты, как взрослый человек, должен это знать. Боже, боже, неужели у меня теперь трое маленьких мальчишек. Поучительный и снисходительный тон Наны заставил киллера краснеть. Женщина отвернулась к плите, а Реборн прямо почувствовал, что может дышать, кажется, выстрел остался незамеченным. — Хорошо, простите за лишний шум,- извинился Реборн. Ламбо все же решил под шумок ускользнуть в большой сад, где, к своему удовольствию, нашел мячик, с которым можно поиграть. Он знал, что ему придется объяснять Реборну своё поведение, однако, чем больше Ламбо думал, что именно сказать, тем больше запутывался. «Мне просто очень понравился этот мальчик...папа говорил, что я сразу узнаю того, за кем хочу пойти. Небо ...я очень ясно чувствовал в нем Небо...» — Ламбо, – голос Реборна все же настиг его. Киллер стоял возле дверей, а когда увидел, что Ламбо его услышал, повернулся и ушел внутрь дома. Бовино вздохнул и последовал за наставником.

***

Признаться честно, Тсуна уже устал бегать по городу, в чем мать родила, но иного пути не было. Тсуёши-сан учил, что только через повторы можно довести собственную технику до совершенства. Оттачивая инстинкты, подвергая собственное тело изнурительным нагрузкам. Поэтому Тсуна справедливо решил не избегать странных пуль Реборна, считая, что однажды сможет контролировать собственное тело. И ладно бы проблема была только в отсутствии одежды, к его заскокам весь город давно привык. После воздействия пули, тело ужасно ломило, и уровень его деятельности заметно падал. «А у меня, между прочим, задача довести двух упрямцев до кондиции! А я тут бегаю без дела!!!»– раздражённо фыркнул Тсуна и оглянулся и только спустя мгновение понял, перед чьим домом оказался. «Хе, а все не так плохо... кажется, пуля может быть полезна даже для меня...» Дом Кёи стоял по прежнему на том же месте, хотя иногда его шутки грозили хозяину масштабным ремонтом. Хибари, оглядывая каждый раз разгром, устроенный Тсуной, терял все терпение и гонялся за ним по всему городу. Хотя в последние месяцы он вел себя тише обычного, словно предчувствуя появление Реборна. Шалить и выводить близких друзей из себя он не перестал, но, кажется, даже Рёхей понял, что надвигается что-то необычное. Тсуна обошел двухэтажный дом и забрался в открытое окно. Хибари всегда держал его открытым, как и Такеши, он никогда не препятствовал вторжению Тсуны в личную спальню. Спрыгнув с подоконника, Тсуна оглядел пустую комнату, он наткнулся взглядом на аккуратно застеленную кровать. Педантичность Хибари его всегда удивляла. «Может, он уже в школе?» – ответом Саваде стал звук льющейся воды и негромкое насвистывание из душа. Тсуна осторожно подкрался к двери и очень тихо открыл её. Фигура Кёи виднелась размыто из-за запотевшего стекла. Но Тсуна и так знал каждый мускул и изгиб жилистого и подтянутого тела. Ощутив, как утреннее возбуждение вернулось с новой силой, Тсуна стиснул зубы. Его взгляд скользнул по подготовленной школьной форме Кёи и зацепился за галстук. Идея была стоящей, ведь ему хотелось доставить удовольствие и себе, и Хибари. То, что случилось между ним и Такеши в подсобке спортзала, распалило на столько, что его всю ночь мучили эротические сны. Тсуна стянул галстук и обматал его вокруг запястья. Резко раскрыл дверь душевой кабины, от чего Кёя вздрогнул и обернулся. — Савада! – голос Хибари не звучал удивленно, скорее он вполне ожидал чего-то подобного. Тсуна улыбнулся и радостно воскликнул: — Доброе утро, Кё-чан! – обхватил его руками за талию. Хибари вздрогнул, а потом, схватив в руки душ, направил его прямо в лицо наглого травоядного. — Ай-яй, Кёя, ну перестань,– взмолился Тсуна, избегая воды прямо в лицо. — Сколько раз тебе говорить не придумывать дурацкие обращения?– хоть Хибари и выглядел недовольным, сам он ни за что не признается, что дурацкие обращения Тсуны в его сторону звучат мило, настолько, что у него каждый раз замирает сердце. Для Кёи это значило много, но он не собирался говорить это Тсуне, хватит и того, что они с Такеши открыли ему сердце. Тсуна смог перехватить запястье Кёи и завязать первый узел галстуком, он переместился за спину парня и, пользуясь секундной растерянностью, связал оба запястья вместе. — Развяжи. Потребовал Кёя, но Тсуна одарил его широкой улыбкой и толкнул вперед, прижимая к запотевшей стенке. — Нет, – хриплым от волнения голосом сказал Тсуна, прижимаясь к нему всем телом. Кёя только сейчас понял, что Тсуна голый. Стринги он стянул, когда проник в душевую. Близость столь желанного человека разом выбила из него все протесты, а Савада, блестя своим хитрым карим взглядом, потянулся к его члену, обхватив ствол пальцами. — Кёя– чан, знаешь, что мне сегодня снилось?– медленно, растягивая каждое слово, Савада проводил по члену вверх-вниз. Хибари знать не знал, что приснилось возлюбленному, но все бы отдал, чтобы тот надавил чуть сильнее на чувствительную плоть. Тсуна словно угадал его мысли и сжал пальцы у самого основания, чуть потянул вверх. — Мне снился наш Такеши… наш улыбчивый и прекрасный Такеши,– Тсуна снова провел ладонью по члену Хибари. Тот из-за связанных рук мог лишь беспомощно постанывать. Савада прижал каменный ствол к животу Хибари и опустился на колени. Увидев его в таком вызывающе откровенном положении, глаза Кёи потрясенно распахнулись, с его губ был готов сорваться протест, но увидев, как розовый кончик языка трогает его головку, вся решимость Кёи дрогнула. — Во сне я прикасался к нему, тут… – Савада протянул руку и скользящим движением провел от пресса до груди. Он дразнил Хибари горячим шепотом и прикосновениями, а Кёя, не имея желания сопротивляться, плавился под обжигающими ласками. – Потом я случайно задел его соски, и он… Вместо того чтобы договорить, Тсуна, захватив пальцами сосок Кёи, покрутил его и слегка потянул. Хибари вздрогнул всем телом и запрокинул голову вверх, сжимая зубы с такой силой, что послышался скрежет. Тсунаёши только хмыкнул и решился провести языком по яичкам, чувствуя, как крепнет член Хибари в его руках, и сквозь шум в ушах он слышит, как тот скребет ногтями по стеклу. — Ты стонешь так же сладко, мой дорогой Кёя… Тсуна не дал ему сказать хоть слово, направив рукой пульсирующую головку в свой рот. Он ласкал ствол языком, стараясь, чтобы зубы не царапали нежную кожу. Хибари протяжно застонал и толкнулся бедрами вперед, желая погрузиться в горячий рот Савады во всю длину. Руки Тсунаёши скользили по влажным бедрам парня, слегка царапая кожу, глаза слезились, и в какой-то момент Хибари не выдержал такого возбуждающего зрелища. Дернув руками в стороны, он хотел освободиться от пут, к счастью, Тсуна заметил метания парня и, освободив свой рот, завел руки назад и развязал узел. Хибари рывком поднял его с колен и впился в опухший рот напористым поцелуем. Его язык бешено метался по зубам, скользил по языку Савады, сплетаясь с ним в невообразимом танце. Слизывая свой собственный вкус, Кёя терял голову. Их тяжелое дыхание объединилось в протяжные сиплые звуки, и, только когда от нехватки воздуха закружилась голова, Кёя разорвал поцелуй, переключаясь на шею. Савада вскрикнул, когда почувствовал болезненный укус в шею. — Кёя... больно,– из глаз полились слезы, но возбуждение только возросло. Хибари подхватил его под бедра, чередуя укусы с поцелуями, которые затуманили разум, заставляя задыхаться. Тсунаёши чувствовал себя так, будто он в руках зверя, который добрался до долгожданной добычи и теперь не выпустит её из рук. «Плохо... я теряю голову... и почему каждый из них сводит меня с ума...»,– Тсуна теперь оказался прижат горячим телом Кёи к стенке, на которой был закреплен душ. Теплая вода лилась на них сверху, только повышая собственный градус желания. Савада сжимал каменные плечи Хибари, подставляя свою шею под болезненные укусы и засосы. Он наслаждался ласками сильных рук, даже не представляя до этого момента, сколько в них скрывается силы. Руки Кёи безжалостно сжимали его бока, переместились на бедра. И, не успев сообразить, Тсуна был опущен на пол и мгновенно развернут к стеклянной стенке грудью. — Кёя… — Готов поспорить, такого в твоем сне не было...– прошептал ему на ухо Хибари, чуть прикусывая кончик. Тсуна выгнулся и невзначай прижался задницей к твердому члену. Хибари зарычал, дергая его бедра на себя. Он скользнул пару раз прямо по ложбинке ягодиц, вызывая в Тсуне крупную дрожь и желание кончить здесь и сейчас, но Кёя вовремя коснулся члена Тсуны у основания. — Нравится чувствовать себя беспомощным?– Он с нажимом провел по всей длине, нажимая большим пальцем на головку. И пусть связного ответа Хибари не ждал, зато взгляд Тсуны, пылающий желанием, был обращен на него. Ему бы стоило ответить что-нибудь колкое и шутливое, но Кёя, казалось, и не ждал ответа, прикусывая кожу на затылке и продолжая доставлять ему удовольствие руками. За приятными ощущениями он не сразу почувствовал, что на его поясницу полилось что-то прохладное. Тсунаёши повернул голову и увидел в руках Кёи гель для душа, фруктовый запах заполнил все пространство. — Кёя… — Молчи. Тон, которым это было сказано, действительно заставил Тсуну закрыть рот и уткнуться лбом в запотевшее стекло. Кёя прикоснулся смазанными пальцами прямо к сжатому колечку, чувствуя, как сильно дрожит Тсунаёши в его руках. Как бешено стучит чужое сердце под рукой, что сейчас прижимается к его груди. Все чувства обострились, опьяняющие, они туманили разум. И Кёе с каждым новым стоном, срывающимся с губ Тсуны, становилось сложнее удержать контроль. «Сдержись. Не сейчас. Я не готов. Мы не готовы». – Хибари был собственником и не скрывал этого. От осознания, что ему принадлежит не только Такеши, но и Тсуна, внутренний зверь чуть ли не мурлыкал. Только поэтому он не возьмет Саваду здесь и сейчас. Он не позволит себе сорваться. Прижимаясь лбом к влажным волосам Тсунаёши, Кёя стал проталкивать в узкий проход указательный палец. Тсуна, правда, пытался расслабиться, но это оказалось весьма трудно. Увидев, что ему больно, Кёя повернул его лицом к себе, увлекая долгим поцелуем. Тсуна подался, навстречу, отвечая со всем пылом, на который был способен. Палец проталкивался вперед не торопливо, и, если бы не назойливый дискомфорт, Тсуна обязательно бы оценил осторожность Кёи. Савада же вновь хотел коснуться его. Хибари был так близко, лишь руку протяни, и можно почувствовать жар его тела, который не уступал собственному. Когда Кёя добавил к первому пальцу второй, Тсуна вскрикнул и тут же прикусил губу. — Кёя, пожалуйста...– взмолился Тсуна, с трудом выговаривая слова. На каждое движение пальцев внутри него хотелось кричать от наслаждения. Он легко скользнул по влажной стенке, наклоняясь вперед, буквально насаживаясь на скользящие внутри пальцы. Он смог встать так, чтобы дотянулся одной рукой до напряженного места Кёи и крепко сжать толстый ствол. Сверху раздалось утробное рычание, которое только подхлестнуло Тсуну к более активным действиям. Хибари резко развернул его, и притянул голову Тсуны к своему животу. Савада взял головку в рот и, лаская горячую плоть языком, старался втянуть ее как можно глубже. Тсуна так увлекся, что даже не заметил, как в нем начало двигаться уже три пальца, которые надавливали на стенки и дотрагивались до простаты. От каждого такого прикосновения у Тсуны дрожал каждый нерв, а ноги подгибались. Он ощутил, как потяжелел в его руках член Кёи, как напряглось собственное тело в ожидании удовольствия, которое практически одновременно накрыло обоих. Горячее семя брызнуло ему в лицо, и все же Тсуна не отстранился, чувствуя, как кончил сам, едва Кёя коснулся его собственного члена. Его снова притянули к себе, целуя в губы, слизывая собственный вкус. Они вымыли друг друга, обмениваясь поцелуями, не тратя пустых слов. Саваде, правда, не хотелось говорить, и он молча позволил Хибари вытереть его с ног до головы и вывести из душевой. Он уселся на кровать и терпеливо ждал, когда Хибари принесет ему форму. Только натянув выглаженную рубашку и брюки, он понял, что его вид слишком нормальный. — Кёя, эта форма… Хибари, который уже успел переодеться, подошел к нему и, накинув галстук ему на шею, невозмутимо завязал аккуратный узел. — Это твое наказание за то, что потревожил меня. - Невозмутимо ответил Кёя, усмехаясь на горестный вздох Савады. Произошедшее не удовлетворило его жажду обладания этим человеком, лишь распыляя пламя еще больше. Затянув аккуратный узел, Кёя дотронулся до скул Савады, ласково проводя по ним пальцами. Видение того, как Тсунаёши совсем недавно ласкал его, не отпускало, и вряд ли отпустит. Савада поднял на него взгляд, и Кёя замер. Он никогда не видел такого взгляда у возлюбленного. Обычно темно-карие глаза сейчас казались светлее и смотрели на него так внимательно, словно Савада опасался что-то упустить. — Мы опоздаем.– Кея не выдержал такого незнакомого взгляда, который вызвал вполне знакомую волну возбуждения по телу. Савада улыбнулся и поспешил за Хибари, ему вдруг пришло в голову, что тот изменился. Все дети рано или поздно взрослеют, меняются привычки и взгляды. Если сравнить угрюмого мальчика Кёю со стальным и гордым парнем, который идет впереди него, то изменения заметны. Хибари научился слушать, что ему говорят другие, стал более терпимым к людям и, конечно, к выходкам самого Савады. Пусть гордое сердце Хибари и не признает, но есть те, кто поддержит и придет ему на помощь. «Даже грустно немного...» – подумал Тсуна, ему ужасно нравилось, когда малыш Кёя гордо хмурил брови и упрямо поджимал губы. Милое создание, которое Тсуне хотелось дразнить и доводить до белого каления 24 часа в сутки. Что в принципе он и делал, разве что на сон и сладости прерывался. Что же, его задача, как великого и ужасного повелителя сладостей и безумцев, не дать Хибари и остальным превратится в зануд. Поэтому он прибавляет шаг и налетает на Кёю с обнимашками прямо посреди улицы. — Кё-чан, Кё-чан, а каким хищником ты себя видишь? – голос Савады громко прозвучал на всю улицу, и, конечно, многие прохожие на них обернулись. Хибари едва удержал себя от удара тонфами и умудрился не покраснеть лицом от такой наглости. Тсуна же увидел, как краснеют уши Кеи, что выглядело весьма мило. — Которое гоняется за наглыми травоядными вроде тебя и загрызает их до смерти! – Припечатал Хибари, надеясь, что липучка Савада отпустит его. — Гризли? – задумался Тсуна, вспоминая большого медведя и сравнивая его с Кёей. Сам Хибари от такого сравнения едва в ступор не впал. К счастью, они уже подходили к школе, и Савада, увидев внушительную фигуру Кусакабе, отлип от Кёи и побежал вперед. Избегая справедливой кары за свой длинный язык. — Кея, доброе утро, - голос Такеши, раздавшийся сзади, не дал Хибари нагнать шутника и отвесить подзатыльник. Да и утренняя совместная разрядка помогла, Кёя чувствовал себя вполне умиротворённым. – Тсуна с тобой пришел? — Да, - просто ответил Кёя и кивнул Кусакабе, который стоял на воротах, следя за дисциплиной. – Видимо, малыш снова его пулей приложил. — Ха-ха, такое возможно. Вчера Рёхей-кун, сказал, что прислали еще одного хранителя. Совсем мальчишку. «У мафиози странный фетиш на детей…» - вздохнул Кёя и в сопровождении Такеши добрался до кабинета ГДК. Оставив в кабинете свой обед, они разошлись по классам. Мысли о новом хранителе были несколько ленивыми после приятного утреннего расслабления. «Оставлю это Саваде, в конце концов, его интуиция еще никогда не ошибалась…» - Кёя вздохнул и сосредоточился на словах учителя.

***

Гокудера тоже знаменательно встретил утро. Начать с того, что детские розыгрыши в отношении него безумно достали. Так еще наследник Бовино объявился. Против этой маленькой семьи сам Хаято ничего против не имел. Но он чувствовал, что мелкий и Савада смогут объединиться на уровне своего развития и, несомненно, достанут его до икоты. Чтобы осуществить карательный розыгрыш и ответить Саваде за испорченные нервы, Гокудера накупил мелких фейерверков. Над ними предстояло поработать, чтобы не угробить дурного босса и окружающих людей. Работа заняла почти всю ночь, но результатом Хаято был вполне доволен. Теперь дело оставалось за малым, заманить Саваду прямо в шумную ловушку. И тогда Хаято задумался, сможет ли он обыграть все задуманное. Отступать было поздно, от растерянности он сначала не заметил, как на его пальцах остались следы синей пасты. «Не слишком ли это?»– сомнения одолели Гокудеру. У них в Академии всякого сброда хватало, мелкие банды пользовались всем, чтобы извести противника, хотя большинство предпочитали огнестрельное оружие или холодное. Но были и те, кто знал все доступные рецепты ядов, как, к примеру, его сестра. Ее признали гениальным отравителем, едва ей исполнилось восемнадцать. Она умудрилась в одиночку избавиться от банды, которая доставила немало неприятностей людям некоторых влиятельных семей. Бьянки, Ядовитый Скорпион, являлась вольным наемником, не признавая какой-либо семьи. Хаято подошел к шкафу и достал оттуда металлическую шкатулку. В ней лежали несколько стержней, их содержимое могло лишить человека всех пяти чувств. Могло и убить. Метать иглы во врага, подобно Шамалу, который обучал его, Хаято было слегка не привычно. Динамит был удобнее. Разглядывая стержни, Хаято раздумывал, как осуществить свою задумку. Благоразумно рассудив, что торопиться не стоит, он собрал сумку, положив туда несколько стержней, эффект которых сводился к слегка затуманенному сознанию. На часах было около семи утра, в такое время приходили только учителя и дежурные. Гокудере, конечно, хотелось, чтобы его не заподозрили, но Савада тоже не скрывал своих розыгрышей от него. Открыв дверь, Хаято замер от удивления. На пороге стояла школьная сумка Савады. Гокудера почувствовал, как по спине пробежал мурашки от нехорошего предчувствия. Оглядевшись, он не увидел хозяина сумки, и тут ему на мобильник пришло сообщение от Реборна. — Правой руке стоит лучше выполнять свои обязанности. — Удача, или Реборн провидец?– вопрос сей был риторическим. Хотя наверняка дело не в сверхъестественном даре, а просто киллер ждал, когда он сподобится ответить на детские выходки Савады. — Что ж, кто я такой, чтобы сопротивляться судьбе…– его губы тронула усмешка, и он, подхватив сумку, закрыл дверь и отправился в сторону средней Намимори. Одноклассники приходят не раньше восьми часов. Так что время у него осуществить задуманное есть. Перевернув стол Савады, он скотчем приклеил несколько петард к деревянной поверхности. Еще несколько установил под стулом. Так же по одной петарде к ближайшим от Савады столам. Осталось только подгадать момент и поджечь самодельные фитиля пламенем урагана. Гокудера, посмотрев на часы, задумчиво смотрел на сумку Савады. Ему хотелось воспользоваться стержнями, неуверенно дернув плечом, он все же раскрыл сумку одноклассника, и достал из пенала любимую ручку Савады. Заменив стержень, Хаято радостно выдохнул, кажется, он успел до прихода первых учеников. Все складывалось так удачно, что даже не верилось, что получится. Гокудера расставил стулья, поставил сумку Савады на парту, вымыл доску и вышел из класса. Осталось лишь дождаться своего часа… День для Тсуны продолжился весьма эффектно, начался он со странного поведения Хаято. Во-первых, тот увидев его, сразу свернул в другой коридор, не поприветствовав в своей излюбленной манере. Во-вторых, зайдя в класс, Тсуна увидел свою сумку, стоящую на парте. «Неужели, Реборн запряг Гокудеру, чтобы тот принес мне сумку?»- усмехнулся Тсуна, вытащив из кармана леденец на палочке. Быстро сняв упаковку, он сунул его в рот и, не торопясь, вынул учебник с тетрадью и пенал. В класс почти следом вошли Хаято и Такеши, которые поздоровались со всеми. Прозвенел звонок, и вот тут случилось то, чего никто не ожидал. Тсуна достал свою любимую ручку, на которой были изображены феечки. При соприкосновении с тетрадным листом та вдруг нежданно выстрелила ему чернилами прямо в глаз. Савада от неожиданности ойкнул и отпрянул от парты. Не удержав равновесия, он опрокинул стоящую сзади парту вместе со стулом, на котором сидел. Обескураженный вид Савады, со лба которого стекают синие чернила прямо на правый глаз, был для Хаято подобен бальзаму. Решив про себя, что шутка с фейерверками подождёт хотя бы до обеда, он хихикнул в кулак, немного морщась от смеха одноклассников. Савада поднялся с пола и, по просьбе учителя, вышел из класса, чтобы привести себя в порядок. Гокудера опасался поднять голову, чтобы случайно себя не выдать. — Чертов Реборн, ну я ему устрою веселую жизнь… - пробурчал Савада, закрывая за собой дверь класса. Гокудера сомневался в своих скромных навыках шутника, а до великого киллера за последнюю сотню лет ему было как до Марса пешком, так что он решил игнорировать подобное сравнение. Следующие два урока прошли под мирное сопение Савады, который привычно игнорировал шипение учителей и тычки одноклассников. Хаято притаился, Тсуна, видимо, тоже, поскольку за первую половину дня не услышал от него слов про «правую руку». Такеши переводил подозрительные взгляды с одного на другого, а учитель с большей частью учеников ничего не подозревали. Подходил к концу четвертый урок, когда Хаято увел руку под стол и, сосредоточившись, пустил слабую волну пламени по всему классу. Конечно, Тсуна и Такеши волну заметили, вот только сделать ничего не успели. Через секунду по всему классу раздались хлопки, ввергая учеников в панику. Со щелчком фейерверки устремились к потолку. Поднялся крик, поскольку над головами учеников стали громыхать настоящие разноцветные сполохи. Мощность была не большой, но достаточной, чтобы разнести один класс. — Савада Тсунаеши!!! Родителей в школу, ты останешься после уроков, чтобы убрать беспорядок!!! А сейчас вон из моего класса!!! - Учитель был в ярости, Савада от шока был близок к такому же состоянию, что не сразу сообразил, кому обязан таким номером. Хаято же, считая себя полностью отомщенным, спокойно отправился на крышу, чтобы избежать общего сборища в кабинете Хибари. Тсуна, идя по коридору, находился в весьма странной прострации. Он точно выспался, так что даже не понимал, почему чувствует себя так, словно его огрели по голове. Это жутко мешало сосредоточиться. Кёя поднял голову, услышав, как открылась дверь в кабинет, и увидел, кого принесло в учебное время. — По какому поводу маскарад?– криво усмехнулся Хибари, оценивая внешний вид Савады. Следы чернил все еще был видны и напоминали синяк на пол лица. Добавить к этому вставшую дыбом челку и следы петард, которые хорошо смотрелись на белой рубашке. Савада надул щеки, изображая обиженного хомяка, зло зыркнул на Кёю и устремился в ванную комнату, ругая на ходу выдумщиков-пиротехников. Хибари вздохнул, понимая, что в ближайшее время поработать ему не дадут. Поэтому, отложив документы, он заварил любимый чай Савады и стал дожидаться свое неугомонное создание. — Кёяяя, Хаято меня разыграл!– обидчивый тон Тсуны заставил его усмехнуться. Новенькому понадобилось много времени, чтобы понять, что Саваду нужно бить его же оружием. И чем чаще, тем лучше. — Не этого ли ты добивался?– фыркнул Хибари, обнимая Саваду, который забрался к нему на колени. — Может быть. Но петарды были лишними,- недовольно проворчал Савада, скорее от того, что в его светлую головушку такого варианта не пришло. Он удобно устроился на руках у Кёи. – А еще меня объявили виновным и родителей вызвали в школу... и я не успел среагировать нормально, поскольку в шоке был. — Подробнее. Тсуна пересказал то, что случилось в классе, выложив так же свои предположения, как Хаято смог провернуть подобные фокусы. — Наверное, ему помог Реборн, сумку то я сегодня дома забыл. А петарды Хаято, скорее всего, изготовил сам и установил вчера или сегодня рано утром. — Тсуна немного успокоился, выпив чай. – Я, конечно, рад, что мне дают сдачи на мои шуточки, но как-то больно резко. Может это потому, что Ламбо появился, и вся семерка почти собрана? — Вот и спроси у этого травоядного,- Кёя запустил ладонь в распущенные волосы Савады, неспешно перебирая пряди. — Класс приберешь вместе с Гокудерой, с учителем поговорю я. — Ммм, хорошо, – Тсуне нравились действия Кёи, повернув к нему лицо, он пересекся с ним взглядом. Хибари скользнул пальцем по его щеке и, притянув за подбородок, прикоснулся к губам. Тсунаёши с удовольствием отдался поцелую. Пробуя на вкус губы друг друга, оба находили поцелуи волнующими и приятными. Тсуна судорожно выдохнул прямо в его губы и откинул голову, чем Кёя воспользовался, покрывая мелкими поцелуями шею. Оба так увлеклись, что не заметили появления Такеши. Тот минуту полюбовался на Кёю и Тсуну, и, закрыв дверь на замок, присел на диван за спиной Савады. Положив ему руки на плечи, прикоснулся губами к затылку Тсуны. Зеркально повторяя действия Хибари. — Такеши, - прошипел Савада, чувствуя, как мечник пустил в ход зубы. Он практически лег на его грудь, отчетливо чувствуя возбуждение обоих парней. Устроившись так, чтобы без труда добраться до члена Такеши, Тсуна сжал его вместе с тканью брюк. Хибари понимающе хмыкнул и положил свободную ладонь Савады на свой собственный член. Тсунаёши не растерялся, кусая губы от нетерпения, сжимал и поглаживал оба члена через одежду, наслаждаясь стонами парней. Такеши вовлек его в затяжной поцелуй, пока Кёя расстегивал его брюки, стягивая их вместе с бельем. Тсунаёши, не отвлекаясь от поцелуя с Такеши, расстегнул ширинки обоих, добираясь до желанных, налитых кровью, членов. Совместный стон Такеши и Кёи только больше завел Саваду. Хибари придвинулся ближе к парням, ухватив момент, когда те разомкнут губы, он ухватил за подбородок Ямамото, страстно поцеловал его. Безжалостно вторгаясь языком в его рот. Тсунаёши подумал, что не выдержит и кончит только от одного вида целующейся парочки. Нужно срочно взять себя в руки… — Кёя, Такеши, вы не забыли о нашей гонке? – хриплым голосом спросил Тсуна, одновременно с этим с нажимом провел пальцами по членам. — Савада, черт бы тебя побрал… - у Кёи даже сил на возмущение не было. Хотелось просто получить свою долю наслаждения, а тут кому-то невтерпёж поговорить. Хибари намеривался зацеловать свое неугомонное чудо, чтобы у него не осталось сил болтать. Такеши же помнил слова Савады, которые тот сказал ему в подсобке. — Ну-ну, мальчики нам некуда торопиться, - Тсуна провел пальцами по губам Хибари, пачкая их в смазке, и, не дав тому возможности, поцеловал сам. Поцелуй получился глубоким и пошлым, Такеши от такого вида едва удержал себя в сознании. Савада разорвав поцелуй, провел носом по щеке Хибари. – Я весь ваш. Чуть оттолкнув Кёю, он повернулся к нему спиной, тому потребовалась секунда, чтобы понять, что задумал Савада. Ямамото полу лёг на ручку дивана, а Тсуна удобно устроившись между его ног, демонстративно глядя в глаза мечнику, провел языком по гладкой головке члена. Такеши со стоном запрокинул голову, стоило ощутить скользящий по чувствительной коже язык. Хибари тоже не растерялся и, привстав, устроился у бедер Савады. Протиснув член между зажатых бедер, Кёя рукой обхватил оба их члена. Они начали двигаться, сначала каждый в своем ритме, но через мгновение они слово стали одним целым. Савада втянул в рот член Такеши, стараясь не задеть его зубами. Кея все быстрее двигал рукой, доводя себя и Тсуну до оргазма. Кончили почти одновременно, практически навалившись друг на дружку, после оглушающей волны наслаждения. — Кёя-чан, нам нужен большой ворсистый ковер! – выдал Савада через пару минут, когда Хибари, очнувшись, поднялся и стал поправлять свою одежду. — Лучше большую кровать, - тихо засмеялся Такеши, все еще удерживая в объятьях Саваду. — В душ по одному, бестолочи! – рыкнул на них Кёя и отправился первым. Хотя сам, конечно, не был против ковра и большой кровати одновременно.

***

Савада, вспомнив, чем сегодня отличился день, повернул голову к Гокудере. Тот, на пару с Кёей, пытался разделаться с решетками. Тсуна, смотря на их бесполезные попытки, только вздохнул. — Перестаньте зря тратить кислород! На его реплику оба парня застыли в недоумении. Что и говорить, опыта у них в стрессовых ситуациях было мало. Даже висящий на веревке Рёхей угомонился. Савада, конечно, ждал решительных действий от киллера и не сомневался, что испытание не для него, Реборн проверяет тех, кто его окружает. Отсутствие Ламбо отличный тому показатель. Реборн сам его наставлял, а значит, предел силы Бовино ему известен. Савада поочередно посмотрел на каждого и решился. — Действуйте. Рёхей только зубами скрипнул, но, прекрасно знакомый с таким беспрекословным тоном босса, смирился. Крученая веревка стянула его лодыжки настолько сильно, что те онемели. Конечно, он мог дождаться того же Ямамото, который помог бы ему. Но если это индивидуальный зачет по их способностям для Реборна, ему и правда следует заткнуться и действовать. Сасагава начал подтягиваться, стараясь добраться до заточенного стилета. Чехол из черной кожи был закреплен на правом бедре. Потребовалось время, но уже через пару минут Рёхей неуклюже приземлился на задницу, ноги его не удержали. Ямамото тоже не долго думал перед тем, как освободится, хотя веревка сперва не поддавалась острой катане. Такеши бросил взгляд на Тсуну и ощутимо вздрогнул. Радужки Савады поменяли цвет с тепло-коричневого оттенка на золотистый. Ему невольно вспомнилось пламя возлюбленного такого же насыщенного цвета. Прикрыв глаза, Ямамото покрыл голубоватым пламенем катану и путы тотчас исчезли. Самым эффектным освобождением было продемонстрированное Хибари и Гокудерой. У обоих на лицах читалось крайнее раздражение от того, что они оказались в совместной ловушке. Тсуна видел, как Хаято что-то сказал Хибари, и тот, нехотя, но согласился с его словами. Вспыхнувшее фиолетово-алое пламя спиралью закружилось вокруг парней. Зрелище поистине завораживало необычной яркостью. Металлические прутья посыпались в пыль, освобождая своих пленников. «Деревья не задеты, значит, они в полной мере контролировали пламя». – Тсуна вздохнул, исходя из собственного поведения, он должен показать себя глупым ребенком. А что делают дети, когда они связаны и наблюдают за друзьями, которые вспыхивают, подобно спичке? Савада поморщился, плакать было не самым его любимым занятием. Но чего только не сделаешь ради отвлечения внимания от своей скромной персоны. Когда Кёя услышал приглушенные всхлипы со стороны Савады, он на секунду растерялся. Видеть слезы на лице возлюбленного, пусть тот и притворяется, было неприятно. Такеши был ближе всех к Саваде, вот только понять, что у того на уме, Хибари не мог. — Кё-чан, Таки-чан, помогите! Мне страшно, Братик Рё… Хаято-чи… Савада вполне натурально всхлипывал и изображал испуг. Терпеливо дождавшись, когда катана Такеши разрубит путы, Тсуна кинулся мечнику в объятья, и вот тогда все оценили актерский талант Савады. Он рыдал так, что даже киллер, наблюдающий за ними, должен был почувствовать себя неловко. Утешать начинающего артиста пришлось всем вместе. — Жуй и не реви!– Рёхей достал из тайника шоколадный батончик и сунул его Саваде. Тот уже начал успокаивается, изредка всхлипывая. Хаято оглядывался, словно ожидая чего-то. И каждый, конечно, догадывался, что простой ловушкой дело не обойдется. Тсунаеши замер в руках Ямамото, Кёя сжимал тонфа так сильно, что даже пальцы побелели от напряжения. Рёхей, имеющий прекрасный инстинкт бойца, встал так, чтобы при малейшей опасности отразить удар. Ну а Тсуна сосредоточился на собственном пламени, которое бушевало внутри, подобно проснувшемуся вулкану. Реборн не стал бы просто так их провоцировать. Должна быть причина. — Тсуна?– тихо произнес Ямамото, но тот в ответ лишь покачал головой. Это означало ждать, что опасность не исчезла и нужно быть внимательным. Появление Реборна спустя десять минут заставило их плотным кольцом встать вокруг Савады. — Неплохо, ребятки, совсем неплохо. Реборн взирал на подростков холодным профессиональным взглядом. Он наблюдал за ними и понял очень многое. Например, то, что эти парни наиболее подходящие Саваде Хранители. Замены возможны в будущем, все же жизнь мафиози штука опасная, но это будет уже не то. Вторая истина, понятая Реборном, была весьма неприятна. Чтобы ни задумал Савада Тсунаёши, разыгрывая из себя недалекого дурочка и ставя себя и других в опасное положение, он сам не в праве ему мешать. Идти против Вонголы - дураков нет. Третье решение, которое принял для себя Реборн, взвешивая все за и против, заключалось в помощи истинному наследнику Тринсетте. «Но для начала стоит исключить любую возможность предательства...»– усмехнулся Реборн. — Думаю, нам стоит многое обсудить,– Реборн сложил руки на груди. С интересом взирал на подростков. – Я вами заинтересован. А вот интересно ли вам стать чем-то большим, чем просто Хранители Вонголы, большой вопрос. Я дам вам время, но не надейтесь остаться без наблюдения. Ничего более не объясняя, киллер растворился в тени деревьев, оставляя растерянных подростков на тренировочной поляне. Реборну требовался совет собственного босса, ведь если он прав в отношении Савады Тсунаёши, то его учебный план придется очень серьезно пересмотреть.