Как Муромцев Добрынина завоёвывал

      Желание Добрынина вскоре было исполнено, но настроение подпортило то обстоятельство, что предстояло вернуться к своему последнему подопечному, с которым он с такой радостью распрощался.       Этот щенок, ещё не успев начать учёбу, умудрился вляпаться в какую-то историю, и теперь родители прятали его дома.       Никита настоял, чтобы его просветили на счёт произошедшего — он должен быть в курсе, чтобы знать, чего ожидать. Всё оказалось не так страшно, ничего криминального. Просто мелкий гадёныш, привыкший у себя в городе быть персоной среди приятелей значимой, решил, что и в столицах к нему будут относиться так же. Но не тут-то было! Не учёл парнишка, что есть на свете акулы и покрупнее, и позубастее. И теперь вынужден отсиживаться в родном городке, пока родители, представляющие стороны конфликта, улаживают недоразумение.       И хорошо бы, если бы наука пошла на пользу, так нет же! Мы же теперь столичные штучки, в университетах учимся, значит на всех плюём с высоты птичьего полёта.       Радовало Никиту только то, что родители клятвенно заверили, что опекать их чадушко придётся месяц, максимум полтора, пока они со всем не разберутся. В общем, охранять юнца нужно было не столько от врагов-конкурентов, сколько от самого себя.       Выбора у Никиты особого не было — сам напросился, — и он, потратив несколько дней на необходимые формальности, заехал напоследок в офис прослушать обязательный инструктаж от шефа, перекинуться парой слов с мужиками, но главное — посмотреть, как там поживает подозрительно затихший Муромцев. Он не давал о себе знать уже несколько дней, а на Илью это было не похоже. Позвонить же самому Никите не позволяла гордость.       Зайдя в комнату отдыха, где в это время собрались все, кто не был задействован по объектам, принял свою порцию приветствий и, заняв стул, стал прислушиваться к беседе, а сам время от времени поглядывал в проём открытой двери, не мелькнёт ли там Илья.       Слушая рассказ Вадима, счастливого папаши сыновей-двойняшек, о бурных выходных, проведённых всей семьёй на лоне природы, Никита чуть было не прозевал, как мимо проковыляла (по-другому и не скажешь) его пропажа. Кит тихо поднялся, кивнул всем, давая знать, что ему уже пора, и выскользнул в коридор, любуясь, как Илья, чуть ли не по стеночке ползёт к своему кабинету. В том, что накануне состоялся ещё один дурацкий спор, Кит даже и не сомневался. Но вот почему в этот раз ему не позвонили? У Муромцева взыграла совесть или он нашёл себе другого спасителя? От подобной мысли стало неприятно. Опять же, молчание это его. Нет, надо идти и разбираться! И мозги немного вправить — может быть, этот придурок утихнет хотя бы на то время, пока Никиты не будет рядом.       Илья, так и не заметив, что за ним наблюдают, прошёл в кабинет, с трудом добрался до своего рабочего стола и осторожно опустился в кресло. Тело болело, передвигаться было тяжело, но зато теперь он был обладателем роскошного даунхилл-байка. Вот ещё бы понять — а нафига ему навороченный горный велосипед? Но спор есть спор, и Илья выиграл, правда, немного пострадал при этом. Подумаешь, сбил его какой-то придурок своей девяткой! Это пережить можно. А вот если бы Илья вовремя не остановил Андрюху, уже привычно готового вызванивать Никиту, тогда да, тогда бы от Ильи ничего не осталось. Ясно же сказал этот мастодонт, что ещё одна выходка — и он сам, собственными руками закопает Илью на пустыре рядом с подаренным репейником, чтобы тому не было скучно. И Илья поверил — да, закопает, и глазом не моргнёт.       Поэтому сейчас он старался не слишком светиться перед всеми, чтобы до Никиты не долетели слухи о его не совсем здоровом состоянии. Но сегодня удача явно была не на его стороне.       Илья повернул голову на звук открывающейся двери и сглотнул. Вот и настал его последний час. А может, сползти тихо под стол и сделать вид, что никого здесь нет? Поздно! Стоит вон, ручищи свои на груди сложил, желваками играет, глазами, того и гляди, дыры просверлит. И молчит же! Уж лучше бы орал, а то не по себе как-то.       — Чего? — Илья решил, что будет биться до последнего, просто так Никите не дастся. Не в этот раз! — Ну чего так смотреть? Упал я.       — Да ты, по ходу, с детства падаешь, и всё время на голову, — Кит выглядел спокойным, но от его спокойствия становилось жутко.       — Да кто ты мне? Чего привязался?       — Я привязался? Я?! — Добрынин в два шага пересёк расстояние от дверей до стола и навис над Ильёй. — Слушай сюда, сволочь рыжая. Радуйся, что сейчас у меня нет времени с тобой разбираться. И если не хочешь усугублять, то постарайся никуда больше не влипать, пока меня рядом не будет.       — А когда ты рядом, то влипать можно? — уточнил Илья.       Никита схватил его за подбородок и заставил задрать голову вверх, чтобы видеть глаза Ильи. Ну так и есть — ни грамма раскаяния в этих наглых серых гляделках! Вот же!       — Что ж ты за чудовище такое? — простонал Кит, впервые, пожалуй, разглядывая Илью так внимательно. Красивый, гад! А смотрит-то как настороженно. Боится? Правильно, пусть боится! Хотел заполучить Никиту в своё распоряжение? Считай, что получил. Как говорится, за что боролся…       — А мама говорит, что я хороший мальчик, — хрипло прошептал Илья.       — Был. Когда в пелёнках лежал, — тут же парировал Никита и улыбнулся. Специально улыбнулся, зная, как реагирует на его улыбку Илья. Тот ожидаемо завис, и Кит, воспользовавшись моментом, тихо прошептал ему прямо в губы: — Муромцев, не заставляй меня дёргаться ещё и из-за тебя. Продержись пару месяцев без своих дурацких споров.       — А потом что? — Вот ведь вредная зараза, никак не сдаётся.       — А потом мы поговорим. Обещаю.       — Ну, тогда и я обещаю, — согласился Илья.       Никита недоверчиво хмыкнул, слишком уж быстро он получил согласие. Ну точно, вон и пальцы скрестил. Как мальчишка, ей-богу! Ещё раз внимательно всмотревшись в глаза Ильи, медленно отстранился и строго сказал:       — Ты обещал, — развернулся и ушёл.       — Ну не гад ли?! — разочарованно спросил Илья у опустевшей комнаты. — Мог бы и поцеловать! Обломщик!