Как Муромцев Добрынина завоёвывал

      Обычно внимательный и осторожный на дороге, Никита ехал сейчас так, будто за ним черти гнались. Знал же, что нельзя оставлять Егора без внимания! Теперь придётся расплачиваться за своё пренебрежение непосредственными обязанностями. Но хоть с Муромцевым пришли, наконец-то, к согласию, и это немного успокаивало.       Не успела за ним захлопнуться дверь квартиры Ильи, раздался телефонный звонок. Кит уже догадывался, что услышит, а расстроенный голос Дениса подтвердил это:       — Добрыня, ну не знаю я, как он всё провернул. Вот только что тут был — и уже нет. И машины Ирины в гараже нет. Охрана на выезде его не видела. Хозяева ГАИшников на уши поставили, а этот как сквозь землю провалился!       — Спокойно, Денис. Это моя вина. Скоро буду! — Никита заскрипел зубами от злости. Чёрт! Видел же, что Егор уже на низком старте! Ладно, на месте надо разбираться.       Машина неслась в сторону коттеджного посёлка, обгоняя медленно ползущие, как казалось Никите, фуры, когда прямо на неё с просёлка выскочил знакомый Гольф.       Перед тем, как в глазах потемнело, Никита успел заметить испуганное лицо Егора и подумал: «Ну вот и нашёлся, засранец!»       — А ну, просыпайся! Хватит валяться! — Никита поморщился, слишком уж громко входил Илья в палату. — Я говорил с врачом, тебя завтра выписывают. Так что нечего корчить из себя умирающего!       — Не ори, — строго сказал Кит.       — Понял, понял. Господин гневаться изволит!       — Шут! Как там, на воле?       — Хорошо, но скучно. — Илья состроил скорбную мину. — Эдуардыч зверствует, ребята привет тебе передают, Ирина с Андреем Егора в рабство захватили, таскают его везде за собой, он уже готов волком выть.       — Ничего, ему полезно, — пробурчал Никита. — А то слишком легко отделался.       — Думаешь?       — Уверен! И вообще, хватит о нём! Сюда иди! — Никита схватил Илью за руку и почти уронил на себя. — К наказанию готов?       — А как же! — промурлыкал рыжий котяра, глядя на губы Никиты, как на самое желанное лакомство, облизываясь и урча. — Давно готов! Это ты у нас динамщик — пообещал, а сам в больничке спрятался. Может, теперь мне тебя наказать, а?       После аварии, в которой кроме Никиты пострадал ещё и водитель Мерседеса, ехавшего сразу за ним, Муромцев поселился в больнице, доводя персонал до нервного тика. Илья, не желая показывать тревогу, каждый день выговаривал Добрынину, что не ожидал от него такой трусости. Что слова своего тот не держит: бросил его, больного и несчастного, а сам устроил на дороге групповуху, затесавшись между двумя мужиками, вместо того, чтобы его, Илью, пожалеть и приласкать. Да он Никите такой мастер-класс покажет! Тем более сил терпеть уже нет.       — Вот сбежал от меня, такого на всё готового, отговорился, что я больной, не выдержу, а сам вон, на таран пошел, чтобы только долг свой святой по отношению ко мне, нетраханому, не выполнять! — повторял он каждый раз.       Никита никогда бы не поверил, если бы не видел собственными глазами: Муромцев так запудрил всем мозги, что его даже не спрашивали, а на каком, собственно, основании рыжий монстр тут раскомандовался. Врачи старались не сталкиваться с ним лишний раз, а медсёстры, поначалу строившие глазки, при приближении Ильи вдруг вспоминали о пациентах, срочно нуждающихся в их помощи. Никита же делал вид, что эта рыжая наседка его по-прежнему раздражает, но тайком потирал руки — пусть уж лучше будет рядом, чем переживать, чтобы с ним ничего не случилось. Илья и неприятности — парочка не разлей вода.       Неделю Никиту никто не тревожил, давали прийти в себя, а потом потянулись посетители. Первым, естественно, заявился Муромцев, да так и остался. Затем пришёл шеф со своим любимым человеком — Дмитрием. Никита представлял, какой разбор полётов тот мог бы ему устроить, но стоило Диме слегка прикоснуться к Руслану, и он на глазах успокаивался и только пыхтел, обещая поговорить с Никитой после выздоровления. Дима же улыбался и заговорщически подмигивал Добрынину — прорвёмся, мол, не переживай.       Ещё через пару дней в двери палаты влетел Егор (Кит подозревал, что скорость задал отцовский подзатыльник), виноватый и повзрослевший. А вслед за ним появились Андрей и Ирина. Впрочем, в палате они пробыли недолго, только сказали, что к Никите у них нет никаких претензий, и, позвав с собой Илью, вышли, оставив Егора извиняться самостоятельно.       Всё-таки не ошибся Кит в мальчишке — сейчас с него слетело всё наносное, и перед ним стоял вполне обычный парень, слегка испуганный, виновато сверкающий из-под чёлки глазами, но готовый отвечать за всё, что натворил. Кстати, Егор — единственный, кто после столкновения не получил ни единого повреждения, даже мало-мальской царапины.       О чём они говорили, ни тот, ни другой никому не сказали, но теперь Егор считал своим долгом регулярно появляться у Никиты. И Кит серьёзно подозревал, что приходил он для того, чтобы сцепиться в словесной баталии с Ильёй, оттачивая мастерство. Он только посмеивался, глядя, как эти двое чуть ли не бросаются друг на друга, но Егору до Ильи надо было ещё расти и расти. Хотя потенциал был налицо. А уж видя, каким довольством светится Илья после очередной маленькой победы, готов был терпеть и не такое. Похоже, вопрос с сыном, пусть и приёмным, был тоже решён. Осталось, как сказал когда-то Илья, определиться с домом.       Никита сгрёб в кулак уже прилично отросшие рыжие волосы на затылке и заставил Илью посмотреть себе в глаза.       — Вещи ко мне перетащишь? У меня всё же и квартира побольше, и стены потолще, — спросил он.       — Обижаешь, начальник! — серьёзно заявил Муромцев. — Уже!       Никита кивнул и наконец сделал то, на что Илья явно и нагло напрашивался — поцеловал его так, что тот напрочь забыл, на каком свете находится. Да и сам с трудом держал себя под контролем. Но показывать это Илье был не намерен — не то подумает, что Никита Добрынин так просто сдался! Пусть и дальше его завоёвывает, нечисть рыжая!