Изображая спокойствие

      С каждым днем Джону Хэмишу Ватсону становилось все тяжелее. Слава Богу, что больше такие сны не повторялись, но и в реальности ему хватало той порнографии (по крайней мере, ему так казалось), которую вытворял Шерлок. Иногда он думал, что детектив, со своими-то способностями, просто не может не догадаться о причинах, которые повлияли на поведение соседа. Но Холмс был на удивление невозмутимым и… бесхитростным. И Джона это бесило. И, временами, возбуждало. Невинный непонимающий взгляд, когда доктор, оправдываясь заботой о здоровье соседа, обрабатывая раны детектива, делает прикосновения чуть более мягкими и продолжительными. Когда проходя мимо, чуть касается его тонкой, обтянутой дорогой рубашкой, талии. Когда передавая кружку чая, намеренно пытается коснуться его пальцев своими.       Мучительно-сладкое напряжение между ними, казалось, остается незамеченным только Шерлоком. Даже Лестрейд несколько раз пытался разузнать у Джона, не изменился ли у друзей характер их отношений, но здесь Джон перенял тактику соседа, и безоблачный непонимающий взгляд отбивал все вопросы. Что уж говорить о миссис Хадсон, которая уже два раза успела поздравить доктора.       Временами Джону хотелось, чтобы Шерлок подошел к нему однажды, и сказал, что все понял. Просто понял. И плевать, какое решение он примет. Пусть просто снимет с плеч соседа этот тяжелый груз недоговоренности, который тот уже устал нести, и с каждым днем все отчетливее понимал, как его это тяготит. Хотелось упасть на колени перед детективом, прижаться лицом к плоскому крепкому животу, и говорить, говорить, вдыхать его запах. И, наконец, вылить все, что накопилось в душе за это время. ***       Конечно же, Шерлок все видел. И тоскливые жаждущие взгляды, и неожиданно-ласковые прикосновения, чередующиеся с избеганием какого-либо контакта. Он давно знал, что все к этому идет, но готов не был. И оказался так же беспомощен и растерян перед лицом этой ситуации, как и Джон. Детектив никогда не был силен в науке отношений, и многие аспекты оставались для него загадкой (скорее глупостью, если честно). А Джон был достаточно опытен в межличностных романтичных взаимоотношениях. По крайней мере, малой и средней продолжительности. Значит, логично будет ждать от него проявления инициативы, но так как Джон растерян не меньше детектива, значит нужно дать знак. Хотя…       Шерлок резко тряхнул головой. Нет, нет, нет, о чем это он? Сумасшествие какое-то. У них такие хорошие отношения. Но стоит их сделать… скажем так, более глубокими, это может все испортить. Начнутся ненужные ссоры, подозрения, обязательства. Это заставит их быть более скрытными и лицемерными. А если что-то случится, страсть остынет? Они вряд ли смогут по-прежнему находиться на одной территории. И это будет катастрофа. Шерлок просто не может его потерять из-за того, что не смог сдержать свои низменные порывы. Для этого есть другие люди. А Джон достоин большего. ***       Дежурство в клинике оказалось адским. Сезон ОРЗ дал о себе знать – сплошной поток заболевших детишек с их не всегда адекватными мамашами никак не хотел кончаться. И вернувшись домой, единственное чего он желал всем сердцем – тишины, чая и чистой постели.       Шерлок был на удивление спокоен. Стоило доктору не снимая куртки без слов устало опуститься на свое кресло и прикрыть глаза, детектив скрылся на кухне и тихонько занялся приготовлением чая. Сегодня ему хотелось позаботиться о Джоне. Защищать хотелось всегда, а вот такая приятная волна заботливости возникала нечасто. Но сегодня был именно такой день.       Джон в полудреме прислушивался к возне соседа и чувствовал, как напряжение прошедшего дня потихоньку отпускает. И когда перед его глазами оказалась рука с чашкой ароматного чая, не сдержал благодарного порыва. Он взял чашку из рук Шерлока, но тут же отставил ее на подлокотник кресла, и обхватил узкую прохладную ладонь своей. Он старался не смотреть в лицо Холмса. Не сейчас. Губы прижались к костяшкам пальцев сухим долгим поцелуем. Он преклонялся перед ним, и так любил. В эту секунду Джон осознал это неожиданно отчетливо. Он боялся, что его оттолкнут, но ответом было только мягкое поглаживание по голове. Приняв это за поощрение, Джон прижал раскрытую ладонь детектива к своей щеке, а губы переключились на тонкое запястье, согревая. Ему бы хотелось отогреть его всего, в том числе и холодное недоступное сердце. - Джон, - голос Холмса был спокойным и теплым, - Ты так устал. - Да, - тяжело выдохнул тот в ответ, не отпуская желанной руки. - Тебе нужно отдохнуть. Ложись спать. Он мягко, но настойчиво вызволил ладонь из цепкой хватки соседа и скрылся в своей комнате, тихо прикрыв дверь.       А Джон еще долго сидел, не обращая внимания на остывающий чай. ***       Шерлок не хотел это анализировать, но мысли то и дело возвращались к недавним событиям. К мягким, таким невинным, но страстным прикосновениям сухих горячих губ. Он давно забыл, каково это – быть настолько желанным, любимым. Джон… Такой родной. Его прикосновения всегда казались такими правильными. Не было даже доли какого-то внутреннего сопротивления, которое детектив испытывал с другими. Он любит его, несомненно, любит. Это мучительно для обоих, но не хочется прекращать. Хочется продолжать эту сладкую пытку как можно дольше. Чтобы были недомолвки, долгие взгляды, как бы нечаянные прикосновения, нереализованные желания. Шерлок никогда не был любителем неопределенности, но в этой ситуации он испытывал какое-то мазохистское удовольствие от тяги к, по сути, недозволенному. Вроде бы так хочется прижать милого военного доктора к стене, так, чтобы не смел дернуться, и сделать все, что так давно сидит где-то на задворках сознания. Или подчиниться мистеру «я-бывший-солдат». Отдаться, позволить все, что тот только захочет. Как угодно. Пусть почувствует свою власть, сделает своей вещью (на этой мысли Шерлок с еле слышным стоном зарылся пылающим лицом в подушку). Это тяжело. Но Шерлок вдруг почувствовал иррациональное желание довести Джона до предела, чтобы того просто трясло от желания. И тогда он решит – стоит или нет. Все-таки он тоже не железный. Может снова сходить к «розам»? Хотя, что-то он последнее время зачастил.