Я - это то, что я ем.

      Сегодня убил профессора Квиррела, случайно столкнувшись с ним на полной скорости.       Мы с Фредом и Джорджем решили сыграть в салочки. Не за так, конечно - за так бы они играть в детскую игру не стали. Спор шёл на двести галеонов. И вот я, не разбирая дороги, нёсся, резко завернул за угол и на полном ходу столкнулся с профессором Квиррелом. От этого столкновения со мной он буквально разлетелся на несколько кусков, которые тут же сгорели в воздухе.       Это видело очень много учеников.       Видно, меня уже можно было записывать в убийцы, но, на моё счастье, тут же появился профессор Снейп и всем рассказал, что я, оказывается, только что помешал возродиться самому Тёмному Лорду.       Так я внезапно прославился на глазах у всех.       Дамблдор горячо поздравлял меня, но глаза его при этом не смеялись. Смеялся только рот.       По этому поводу был большой праздник и отменили абсолютно все экзамены в конце. Гермиона прошипела в нашу с Невиллом сторону, что расслабиться до конца учёбы она нам не позволит, так как объективная нужда в знаниях всё-таки оставалась. Мы с Невиллом и не подумали спорить. Тем более что мне очень понравился вкус знаний.       Разумеется, я не забывал об окклюменции - Дамблдор периодически пытался залезть ко мне в голову. Да и профессор Снейп держал своё обещание, а именно - пытался для моей тренировки залезть мне в голову.       Вплоть до конца учёбы особых происшествий не было. Правда, один раз Малфой вздумал поскандалить с Гермионой, но я завершил конфликт, наложив на Малфоя заклятие "Силенцио". И не снимал до тех пор, пока тот в письменной форме, да ещё так, чтобы все видели, не принёс официальные извинения Гермионе.              Лето у Дурслей прошло почти так же, как и вся моя предыдущая жизнь у Дурслей. Разве что вдобавок я тренировал окклюменцию. Плюс по совету Фреда и Джорджа тренировал тело, так как - цитата - без тренированного тела в этом жестоком мире никуда.       К концу лета я выглядел так, что даже Дадли и его компания уже не рисковали ко мне подходить, хоть и знали, что я драться ненавижу.              Домовой эльф Добби пытался не отдать мне письма и не пустить меня в школу. Я же разъяснил ему, что даже если я не буду появляться в Хогвартсе, лорд Волан-де-Морт всё равно найдёт меня, рано или поздно. Добби очень не хотел со мной соглашаться, но не признать мою правоту он не мог, а потому отдал мне все письма от друзей и пообещал, что не будет препятствовать моей учёбе, а будет даже помогать по мере возможностей.              Рон Уизли, в семье которого я гостил последний месяц лета, был очень удивлён - сказал мне, что домовые эльфы обычно не своевольничают. И ещё жалел о том, что в его доме эльф появиться не может, потому что его семья слишкомо бедная. Когда я его спросил, как они умудряются быть бедными в то время как являются волшебниками, Рон почему-то не смог внятно ответить.       Кстати, я был крайне удивлён тем, что Уизли пригласили меня - мы ведь никогда не были особенно дружны с Роном. Даже не пересекались особо, он с Дином Томасом дружил. В то время как Дина Томаса почему-то в "Норе" не наблюдалось.       Познакомился с Джинни. Симпатичная. Причём заметил, что чем больше я выпивал свой тыквенный сок, тем более симпатичной она становилась. Поразмыслив об этом, я решил, что меня не интересует пока тема отношений, а потому воспринял это своё внезапное чувство как хороший повод потренироваться в окклюменции, ибо воспоминания уже поняли, что приходить ко мне бесполезно - всё равно их вспоминать не стану, пока сам не решу. Теперь приходят только по прямому вызову - да, окклюменция здорово улучшила мне память.       Кстати, Джинни в конце дня как-то странно на меня смотрела. Точно так же, как Дамблдор смотрел на меня как на не заводящуюся игрушку.