Darakena [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      - Здравствуй, Бритт.       Я кричу, когда Он хватает меня за волосы и рывком выдергивает из-под кровати. Я буквально захлебываюсь криком и рыданиями, когда Он приставляет окровавленный нож к моей шее и заставляет взглянуть ему в глаза.       — Тише, Бриттани, тише. Не будь дурой, как твоя мамочка.       Он толкает меня и я сажусь на кровать.       — Нет… Папа, пожалуйста, не надо…       — Ты умная девочка, Бритт. Ты понимаешь, почему папа сделал такой выбор.       — Нет, нет, нет…       — Давай же, ты такая же как я. Присоединяйся. Мы вместе сможем так много сделать! — Он крепко хватает меня за руку и дергает, принуждая все время смотреть ему в лицо. — Сделай это! Выпусти настоящую Бриттани!       — Я и есть настоящая, — рыдаю я и пытаюсь отползти подальше от того, чем стал мой родной отец. Дарак разочарованно отталкивает меня от себя и наотмашь бьет по лицу. Я падаю на пол и ползу к двери. Пожалуйста, пускай Он меня отпустит, прошу…       — Тогда сдохни, как твоя мать, — выплевывает дарак и я, обернувшись, замечаю, как Он заносит надо мной нож.       Я закрываю глаза.       Торопливые шаги на лестнице. Удивленный возглас монстра и два выстрела. Чьи-то руки хватают меня за предплечье и я слышу испуганный голос бабушки:       — Бриттани?       — Бриттани!       Я подскакиваю на кровати и тру глаза. Оказывается, я задремала, так и не дописав в дневнике. Бабушка сидит рядом и с неодобрением качает головой.       — Ты вроде бы собиралась в библиотеку?       — А что, уже вечер? — я хватаю телефон и смотрю на дисплей. 20:22. Я проспала весь день, голова раскалывается и глаза совершенно не хотят открываться. Я со стоном падаю обратно.       — Ба, всего лишь почти половина девятого. А сие мероприятие назначено на полночь.       — Я знаю, — Сильвия невозмутимо пожимает плечами. — Только учти, что голодной я тебя не отпущу. И, так как ты не завтракала и не обедала, твой ужин увеличивается втрое!       — Бабушка! — я кидаю в нее подушку, но бабуля с легкостью уворачивается и смеется.       — Иди ужинать, родная.       Я жду, пока Сильвия выйдет из комнаты, после чего прячу дневник обратно в комод и переодеваюсь в темные джинсы, белую майку и красную клетчатую рубашку. Собираю свои рыжие волосы в хвост и смотрю на отражение в большом зеркале. Оттуда на меня косится грустная семнадцатилетняя девочка, потерявшая родителей. Интересно, стану ли я снова прежней?       Спустившись вниз, я, к огромнейшему облегчению, обнаруживаю не стол, заваленный едой, а одну тарелку с пирогом, который я так и не попробовала, и стакан со своим любимым апельсиновым соком. Бабушки не видно, скорее всего, она в кабинете.       Мигом проглотив ужин, так как чувствовала я себя, как будто не ела несколько недель, я вышла в прихожую и, натянув на ноги свои любимые растоптанные серые кеды, крикнула:       — Бабуль, я пойду прогуляюсь! Буду поздно, сама знаешь!       — Будь осторожна! — кричит в ответ бабушка, и я выхожу на улицу.       Полчаса иду до школы, чтобы запомнить дорогу, ведь завтра мне придется преодолеть этот путь желательно в два раза быстрее. Потом обхожу территорию, мечтая о том, что завтрашний день будет самым обычным, что у меня начнется нормальная жизнь. Нормальная ненормальная жизнь безо всяких опасностей и смертей. Неужели это так сложно: исполнить одно малюсенькое желание. Господи, если ты есть, то у тебя отменное чувство юмора…       От школы я направляюсь в сторону дома, совершенно не представляя, чем можно себя занять. Город я знаю абсолютно отвратительно. Подумав о том, что надо было взять с собой дневник и продолжить запись, я решительно ускоряю шаг.       Тихо зайдя в дом, так как я не хотела отвечать на расспросы бабушки, почему я так быстро вернулась и не хочу ли я перекусить, я на цыпочках поднимаюсь к себе в комнату, хватаю дневник и ручку, и так же тихо спускаюсь. Внезапно я заворачиваю на кухню и останавливаюсь около обеденного стола, на котором лежит забытая бабушкой сумочка. Повинуясь странному порыву, я достаю оттуда ключи от машины и бегу ко внутреннему входу в гараж. Открываю дверь, сажусь в автомобиль и вставляю ключ в зажигание. Меня трясет от непонятного ужаса. Дыхание учащается, на лбу выступают капельки пота. Я смахиваю их дрожащей рукой и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сердце колотится, как ненормальное и мне катастрофически не хватает воздуха. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Кажется, такое явление называется «паническая атака». Во всяком случае, именно так сказал мой врач, после того, как это случилось в первый раз в четвертом классе на уроке физкультуры. Я тогда хотела рассказать о том, что мой учитель — вендиго, собирающийся съесть одного из учеников, но мама меня остановила. «Не рассказывай никому. Обычные люди тебя не поймут. Они решат, что ты другая и отправят в плохое место. И я не смогу тебя навещать».       Что рекомендуется делать при приступе панической атаки? Требуется задержать дыхание. Но как это сделать, если тебя трясет, как в лихорадке, перед глазами все плывет и ты не понимаешь, где ты находишься.       Именно так проявляется мой дар — чувствовать зло. Будто бы у меня внутри установлен специальный датчик, реагирующий на темные ауры. И сейчас этот датчик сигналил во всю свою мощь, принуждая бросить все и бежать к черту из города. Этот чертов датчик кричал о том, что приближается нечто ужасное. Настолько ужасное, что мое тело меня не слушается. Я сжимаю обеими руками руль и зажмуриваюсь, пытаясь контролировать себя, но ничего не выходит. Я завожу машину и на полном ходу выезжаю из гаража. Мой разум кричит о том, что я не могу уехать, я не могу бросить бабушку, но руки только крепче сжимают руль, а нога сильнее вдавливает педаль газа в пол.       - Бриттани, ты должна понимать, что твой дар создан для того, чтобы помогать. Чтобы предупреждать об опасности, — мама опускается на корточки напротив меня и ласково проводит рукой по моим волосам. Мне 10 лет и я только что сбежала от своей лучшей подруги, которую укусил оборотень. У нее проблемы с самоконтролем. Она пыталась убить свою сестру. К счастью, мои родители в это время приехали меня забрать и остановили ее. А я нашлась на площадке за несколько кварталов оттуда.       — Но мама, у меня не получается, — меня все еще трясет от пережитой панической атаки.       — Ты должна быть сильной, Бриттани, ты должна уметь контролировать это. Ведь когда-нибудь от тебя будет зависеть жизнь твоих близких…       Я отмахиваюсь от нахлынувшего воспоминания и отмечаю, что уже выехала на дорогу, пролегающую через лес. По радио передают сообщение о жуткой грозе, надвигающейся на город и гигантской пробке на центральном шоссе, ведущем в аэропорт. Но мне ничего уже не важно. Мне нужно убраться отсюда куда подальше. Но чем дальше я еду, тем сильнее меня мутит от нехорошего предчувствия, в груди появляется щемящая боль, становится трудно дышать. Я уже на грани обморока. Внезапно я замечаю впереди на обочине джип и две фигуры возле нее. Паническая атака прекращается настолько резко, что я от неожиданности жму на тормоз и только благодаря ремню безопасности, который больно врезается мне в грудь, не вылетаю через лобовое стекло. Люди замечают машину и делают пару торопливых шагов, но тут прямо перед капотом в землю ударяет молния и я наконец-то отключаюсь.

***

      — Ее точно надо отвезти в больницу!       — Так, Лиам, не лезь. С виду она не пострадала. Молния даже не попала в машину.       — Стайлз, он прав. Просто так за рулем автомобиля не отключаются.       — Черт, Скотт, ладно. Я знаю, что это не происходит просто так!       — Эй, ребят, кажется, она приходит в себя.       Я со стоном открываю глаза и обнаруживаю себя лежащей на земле рядом с нашим старым Жуком (марка автомобиля Фольксваген-Жук — прим. автора). Надо мной маячат обеспокоенные лица незнакомых парней. Двоим на вид лет восемнадцать, один из них высокий и худощавый, одетый в темные джинсы и темно-красную клетчатую рубашку. Второй чуть пониже ростом и более крепкого телосложения, со слегка кривоватой челюстью, одет в такие же темные джинсы и джинсовую рубашку. Третий парень явно моложе своих спутников, однако не совсем понятно, сколько ему лет. Шестнадцать? Или же семнадцать? Одет он в джинсы, бело-серую футболку с рисунком и синюю толстовку. Широкие плечи, русые волосы и притягивающие взгляд глаза непонятного цвета. Скорее, цвета морской волны. Но на улице темно, и я не могу быть уверенной в своей оценке.       Я ловлю себя на том, что просто лежу и смотрю на парней, вместо того, чтобы встать и хотя бы спросить, сколько я была без сознания. Я сажусь и открываю рот, но парень в джинсовой рубашке меня опережает:       — Ты в порядке? Ты была в отключке всего пять минут и мы не знали, стоит тебя везти в больницу или нет.       — Да… — мой голос напоминает карканье вороны. Я откашливаюсь. - Да, я в порядке. Спасибо.       — Ага, в порядке, но при этом въехала на дорогу, как тот чувак из Форсажа, после чего резко затормозила и вырубилась, — второй парень щелкает пальцами. — Это в порядке вещей, каждый день такое вижу.       — Стайлз! — шикает на него первый. Снова смотрит на меня. — Что произошло?       — Приступ панической атаки. У меня такое бывает… — я качаю головой и пытаюсь подняться. Парень, который до этого молчал, кидается ко мне и хватает за предплечье не давая упасть. Я выдавливаю из себя благодарную улыбку. Стайлз с подозрением смотрит на меня.       — Ты новенькая? Я тебя здесь раньше не видел.       — Переехала неделю назад с бабушкой, — отзываюсь я, и тут мои глаза расширяются от ужаса. — Черт, черт, черт!       Парни с недоумением смотрят на то, как я в панике бегаю вокруг машины, проверяя, нет ли вмятин или иных повреждений.       — Машина цела, — подает голос третий парень, на что я с облегчением выдыхаю и облокачиваюсь на бампер.       — Слава богу! Иначе мне не жить.       — Я Скотт МакКол, — представляется парень в джинсовой рубашке и по очереди указывает на своих спутников. — Это Стайлз Стилински и Лиам Данбар.       — Бриттани Кларк, — называю я свое имя и зачем-то добавляю:       — Мне семнадцать. Буду учиться в выпускном классе.       — В семнадцать в выпускном? Ты же на год младше нас, — очередной подозрительный взгляд Стайлза.       — Я просто раньше пошла в школу, — я не понимаю, почему Стилински так ко мне относится. С недоумением смотрю на Скотта и Лиама, но те лишь синхронно пожимают плечами.       — Значит, будешь учиться с нами, — добродушно говорит МакКол.       — Круто, — я надеюсь, что это прозвучало с оптимизмом, а не будто бы я покорилась неизбежному, и вопросительно смотрю на Лиама. — А ты? ..       — На два года младше.       — Ясно…       — Бриттани, может быть, тебя отвезти домой? — Скотт до ужаса напоминает заботливого отца семейства. Меня это совершенно не раздражает.       — Нет, спасибо. Я в полночь собиралась в школу…       — Да что будет в полночь в школе? — внезапно срывается Лиам, и я вижу, как напрягаются МакКол и Стилински. Будто они готовы в любой момент схватить его, если он попытается напасть. Я поднимаю голову. На небе сияет полная луна. Мне становится не по себе. В моей голове звучит голос бабушки: «Оборотни есть везде, дорогая. Мой друг назвал мне парочку имен, но тебе их знать не обязательно».       — Тогда мы отвезем тебя в школу, — голос Скотта возвращает меня на землю.       — Эй, но нам нужно забрать Малию! — недовольно говорит Стилински. Я чувствую себя неловко.       — Я в состоянии сама доехать, спасибо, — я отхожу к машине. — Тем более, что меня пообещали там встретить.       — Тогда еще увидимся, — Скотт поднимает руку, прощаясь со мной, а Стайлз просто кивает.       — Увидимся завтра в школе, — кисло говорит Лиам.       Я сажусь в машину и трясущимися руками завожу ее. Это не паническая атака. Это просто напоминание о том, что скоро будут твориться кошмарные вещи. Я аккуратно разворачиваюсь на дороге и еду в сторону города. В зеркало заднего вида замечаю, как парни стоят и смотрят мне вслед.       Да, бабушка, ты была права. Оборотни. Они везде.