Темные крылья

The Devil is me! The Devil is me! I fought myself to be set free, Cause the Devil is me, yeah! Kiss - "The Devil Is Me"

- Отличная работа, - мужчина отряхнул белоснежный костюм, на воротнике которого алели рубиновые пятнышки крови, и окинул своего подопечного холодным взглядом. – Но ты был слишком медлителен, Анаэль, - он шагнул к нему вплотную и крепко сжал плечо, наклонившись к самому лицу падшего. – Непозволительно медлителен. - Кровь ангелов – довольно редкая штука, - спокойно ответил ему ангел смерти, раздраженно взмахивая кожистыми крыльями. Сатана окинул их внимательным взглядом, а после ласково улыбнулся. - Не прибедняйся, - усмехнулся дьявол. – Теперь ангелы не редкость, а их кровь сродни обычному вину, - в свободной руке Сатаны материализовался изящный тонконогий бокал, в котором плескалась вязкая, похожая на томатный сок, кровь. - Твои вкусы столь же неизменчивы, как и ты сам, - презрительно фыркнул падший. – Ты со своего свержения только и делаешь, что хлещешь кровь. - И на протяжении всех этих веков она не меняет своего вкуса, - дьявол пригубил алую жидкость, а после с наслаждением втянул ее запах, - и запаха. Людская кровь так же пахнет ложью, предательством, злостью… моими любимыми грехами… - За которые тебя и свергли, - усмехнулся Анаэль, вытянув правую руку в сторону – древко Жнеца мягко легло в его ладонь, и лезвие засияло рваными отблесками адского пламени. – Тебе не кажется, что ты так и не осознал свои ошибки перед Отцом? - Этот древний старец уже и себя-то наверняка не помнит, - зло рассмеялся Люцифер, а после развел руками: - Погляди, во что Он превратил этот сверкающий и сияющий мир! Он запер здесь все пороки, все смертные, не терпящие прощения грехи, и они поглотили абсолютно все. - Разве не этого ты хотел? – приподнял бровь ангел гибели, с насмешкой глядя на брата. - О нет, - покачал головой Сатана, предвкушающе улыбаясь, - отнюдь. Хозяева нагадили, - он ткнул пальцем в небо, - а я убираю. Я – чистильщик, уборщик – волк, поедающий гнилье и уничтожающий смертельно больных овец, от которых фермерам нет никакого проку, - в глазах дьявола плясало дикое пламя. – Я – судья. Я – погибель. А ты и Асмодей – мои верные помощники. - А с чего ты решил, что я пойду за тобой? – прищурил глаза падший. - А иначе ты бы выпустил меня? – вопросом на вопрос ответил дьявол, а после усмехнулся. – Ты ведь не глуп, Анаэль. Ты далеко не глуп. Даже умен, и ты должен знать, что будет с тобой в случае неповиновения. - Мне бояться нечего, - ответил ему падший, крутанув Жнец в руке. Люцифер бросил быстрый взгляд на него, и это не ушло от взгляда Анаэля. Губы его зловеще исказились – лезвие еще раз промелькнуло у самой шеи дьявола. – Теперь у меня есть оружие, способное стереть тебя с лика Вселенной, Саммаэль*, - князь тьмы отшатнулся, будто его ударили. – Твое имя не столь велико, чтобы в страхе падать ниц, - кожистые крылья расправились – черно-красная пленка уплотнялась прямо на глазах. С противным хлюпающе-шелестящим звуком она растягивалась и оплеталась тьмой. Глаза падшего вспыхнули – из черной глубины прорвался яркий серовато-молочный свет, заполонивший собой все пространство. - Ты не посмеешь, Анаэль, - качнул головой дьявол, невольно отступая на шаг назад. - Боишься? – будто несколько голосов слетело с губ падшего. Будто в одном теле объединились сразу несколько сущностей одного целого. Сквозь человеческое тело прорывалось неземное свечение, окутавшее фигуру Анаэля холодным коконом света. Люцифер зажмурился, будучи не в силах вынести первозданного блеска. – Боишься меня, Саммаэль? - Не тебя, - ответил дьявол. – Того, во что ты превратился. - Ты сам создал меня, - все потонуло во вспышке света, когда Ангел Смерти раскинул руки и вздернул голову к небу, широко распахнув молочно-белые глаза. Столб неугасимого пламени ударил в остатки Небесной цитадели, разрушая ее незримые стены и башни. Мириады душ взвыли в агонии, распадаясь на крошечные фотоны. По небесам прокатился умноженный в миллиарды раз стон, и на землю полился светящийся дождь, пахнущий гарью и озоном. - Ты проиграл Саммаэль, - произнес многоголосый Архангел, распахивая разом все свои восемь крыл, шесть из которых были похожи на крылья летучей мыши**. – Тебе больше нечем править. Небеса разрушены. Ангелы мертвы, - у ног его взвился густой белесый туман, мерцающий всполохами яркого света. – Ты сам мертв. Ты всего лишь имя Его. Лишь одна из личин. Самая слабая Его сущность. - Не сравнивай меня с Отцом, глупец! – прорычал Сатана, вокруг него стала сгущаться тьма, гибкими хвостами обволакивая его ноги и поднимаясь все выше и выше. – Я выше него! - Ты не ведаешь всей степени своей глупости, - многоголосье звучало единым эхом, что поднимало ветра и шторма, что сгущало небеса и воды. Первозданным светом полыхали глаза бывшего праведника, грозя обрушить все кары небесные на голову отступника. – Ты остался столь же наивен, как и вначале своего падения. Не осознал своих ошибок. Ты – обиженный ребенок, не более, - Жнец в руках Анаэля ярко вспыхнул – лезвие его стремительно разрезало пространство и замерло у шеи Люцифера. – Ты лишь одна из личин истинного Дьявола, лишь одна из оболочек. - А ты? – прищурился денница. – Кто тогда ты? - Я есть Он, - прошелестели голоса. Многочисленные крылья всколыхнулись за спиной ставшего расплывчатым силуэта. Лишь белесо-молочные глаза продолжали отчетливо выделяться там, где раньше было лицо. В их сероватой глубине не было эмоций, чувств. Не было в них и жизни – лишь безмерная пустота, в которой сверкала странная, великая мудрость. - Кто же? – усмехнулся Светоносный, без должного страха глядя на того, кого сам повелел создать. - Слишком много вопросов, денница, - лезвие вспороло кожу на горле Люцифера. Все поглотил свет. – Прощай. Вспышка – Ангел Смерти исчез, закрыв глаза и раскинув руки. Вспышка – с губ лишившегося сил Сатаны сорвался глухой, озлобленный стон. Он приподнялся на руках, гневно сверкая глазами. - Твоя ошибка дорого тебе обойдется, - прорычал Светоносный, сплевывая пошедшую горлом кровь на собственный, бывший когда-то белоснежным, костюм. – Очень дорого, Анаэль. Упрямо сжав губы, девушка свесила ноги за край крыши и уперлась руками, чтобы не упасть. Ее карие глаза неотрывно смотрели на горизонт, за которым медленно разгоралось неземное сияние. Люди внизу, заметив его, встревоженно переговаривались и переглядывались, кто-то тут же спешил домой, кто-то, махнув рукой, продолжал торопиться по своим делам. Они не ведали, что на них надвигалось. - Люси! – рядом материализовался Сихаил и, заметив пропажу, облегченно выдохнул. – Что ты… - Там, - девушка подняла руку и изящным жестом ладони указала на горизонт. - Что «там»? – настороженно спросил архангел и подошел ближе, невольно глядя туда, куда указала сестра. - На… Анаэль там, - ее голос предательски дрогнул на имени падшего. - Почему ты так решила? – поинтересовался Сихаил, глядя на разгорающееся сияние. – Может, это денница и его полчища вырываются наружу. - Нет, - отрезала девушка, сжимая кулаки. В глазах сверкнуло несвойственное ангелу упрямство. – Там свет. - Что ты хочешь этим сказать? – устало вздохнул архангел, присаживаясь рядом и с блаженством расправляя ноющие крылья. Ветер трепал невесомые перья, расчесывал их ласковыми пальцами. Их обладатель боялся летать открыто – лишь на короткие расстояния и очень низко к земле. Он знал – Анаэль следит за ним. Падший знает, что сейчас они бессильны, поэтому не обращает на них внимания, предпочитая заниматься более насущными проблемами. - Там, где свет – там Анаэль, - пожала плечами блондинка, заправляя светлую прядь за ухо. - Он – не свет, - упрямо возразил Сихаил, наблюдая, как постепенно гаснет сверхъестественное сияние за горизонтом. – И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. - Ты ошибаешься, - спокойно ответила девушка, забираясь с ногами на каменный выступ и обнимая колени руками. - Люси… - Я не стану спорить с тобой, ведь это бессмысленно, - выдохнула бывший ангел. – Мы оба останемся при своем мнении. - Он предал нас. - Его заставили это сделать, - твердо ответила блондинка. Сихаил отвернулся, горько поджав губы. Он тоже не хотел заводить бессмысленных споров на осточертелую тему. Разве можно доказать влюбленной по уши девчонке, что ее возлюбленный является врагом номер один, и они должны уничтожить его, чтобы спасти мир. Разве можно? Любовь сводит с ума, заставляя разум своей жертвы помутиться. Она делает этого человека безумным, помешанным на своих чувствах, лишает его своей собственной воли, что и произошло с девушкой. Испытав запретные человеческие чувства, ангел Господень – чистая, нетронутая душа – готов был пасть, и он пал. Пал за то, что люди называют жизнью. Пал за пороки, грехи; пал, чтобы узнать, за что человечество обрекли жить здесь, внизу – узнать, за что люди любят друг друга. Самая великая и страшная ошибка, которая не прощается. - И он идет сюда, - прошептала с легкой полуулыбкой девушка, поднимая взгляд к небу, откуда медленно спускались хлопья света. Она вытянула руку, ловя невесомые всполохи, что тут же, соприкасаясь с ее ладонью, испарялись, оставляя запах гари. Свет пахнул костром, горелой плотью, озоном и небом. Такая вот ирония. - Тогда мы должны уйти, - ответил ей архангел. - Нет, - качнула головой Люси. – Я не уйду. - А я тебя здесь не брошу, - сжал ее плечо Сихаил, подняв взгляд в небо, и ощутил, как хлопья касаются жгучими перьями его лица. За их спинами пахнуло жаром, словно от раскаленного адского котла. Архангел явственно почувствовал, как крылья старшего брата касаются его спины. И он знал – крыльев у Ангела Смерти множество, и смотреть на них в открытую, значит – ослепнуть. - Убери истинный лик, Анаэль, - промолвил он, стискивая пальцами плечо девушки и удерживая ее от необдуманного поворота. – Ты слишком ослепителен. - А вы слишком слепы, брат, - послышалось в ответ. Сияние померкло. Раздался режущий слух шелест складываемых крыл, а после шорох шагов. Ангел Гибели стоял за их спинами, склонив голову набок и ожидая, когда бывшие соратники повернутся к нему лицом. – В чем же дело? Неужели я столь противен вам двоим, что вы не удостоите меня даже взглядом? - Не желаю смотреть на твое обезображенное адом лицо, - процедил Сихаил. - А ты, Лу? – тихо произнес Анаэль. Услышав сокращенный вариант своего имени, девушка вздрогнула. Тонкие губы падшего растянулись в ухмылке. Он облизнулся и шагнул еще ближе, вспоминая вкус ее крови. – Не хочешь взглянуть на меня? Блондинка поднялась, прижимая руки к груди, закрыла глаза и, игнорируя шипение Сихаила, медленно развернулась, зажмурившись. В ее груди колотилось сердце, легкие судорожно сжимались, в животе что-то напряглось. Она вся будто сжалась вокруг твердого стержня – собственных, сжатых в замок до побелевших пальцев, рук. Будто этот отчаянный жест мог удержать ее от падения. - Лу, - тихо прошелестел знакомый до боли голос, не искаженный злобой и насмешкой. – Открой глаза. Сихаил дернулся в его сторону, стискивая в руках рукоять ангельского меча, но мятежный падший архангел покачал головой и с долей грусти взглянул на брата. «Я не трону ее, даю слово», - многоголосьем грянуло в его голове. «Почему я должен верить тебе?» - напрягся архангел, ощущая всю ту мощь, что была сокрыта в теле молодого юноши, стоящего напротив. «Потому что это все, что тебе остается», - по губам Ангела Смерти скользнула знакомая горькая улыбка. Он снова перевел взгляд на девушку. - Открой глаза, - повторил он своим обычным голосом. - Нет, - прошептала Люси и протянула дрожащую руку ему навстречу, легко касаясь кончиками пальцев его лица. Кожа его была столь горячей… почти обжигающей. Ее Нацу не был таким. Он был теплым, согревающим пламенем, но не пылающим яростным огнем, что требовал крови. Пальцы коснулись губ – такие жесткие, сжатые, грубые, покрытые острыми чешуйками коросты и запекшейся крови. Это не его губы. Его губы мягче, прохладней, глаже, слаще. Девушка очертила рукой заострившиеся контуры его лица. Пальцы нежно зарылись в волосы, что стали гораздо жестче. От былой непослушной мягкости не осталось и следа. – Нет, - она глубоко втянула воздух. – Ты – не он. - Взгляни на меня, - снова прошелестел голос, а горячие пальцы приподняли ее лицо за подбородок. Длинные ресницы задрожали, приоткрывая кофейную глубину человеческих глаз. Люси подняла взгляд и задохнулась: со знакомого лица на нее смотрела бесконечная белая бездна. В его глазах сквозили молочно-белые завихрения: дымчатая радужка исчезла, затянутая туманом и белесой мглой. Девушка предсказуемо отшатнулась, едва не опрокинувшись за край крыши, но была вовремя поймана Сихаилом. Он крепко сжал ее плечи и с вызовом взглянул на брата. Анаэль – не Нацу – криво усмехнулся. За спиной его раскрылись кожистые крылья – все три пары, и одна – светлая, столь схожая с крыльями высших ангельских чинов. Обманка, призванная уводить за собой глупцов. - Убьешь? – спросил Сихаил, задвигая разом потерянную девушку себе за спину. - Вы мне не помеха, - произнес с нарастающим гулом Анаэль. – К чему лишняя жестокость? - Тебе ли об этом рассуждать? – прошипел архангел. - А тебе ли меня судить? – прищурил белесые глаза Ангел Гибели. - Где твоя приспешница? – спросил Сихаил. – Где Абаддон? - У нее есть свои дела, - передернул плечами падший. Взгляд его жутких глаз был направлен за спину брата. Люси сглотнула, видя в них яркий белый всполох чего-то неясного. Уголок губ предателя дернулся, и в сердце девушки лопнула какая-то надсадно звенящая струна. Он. Нацу заперт за этой жесткой оболочкой. Он забрался в скорлупу, позволив своему гневу вырваться наружу. Это же Нацу. Это ее Нацу, в которого она влюбилась без памяти. Он в ловушке. Именно он пришел сюда, именно он хотел ее коснуться, именно он требовал открыть глаза. Пришел, чтобы просто увидеть ее, ощутить, что она все еще не утратила веру в него. Попрощаться перед концом. Он ведь сейчас равен Отцу. - Ты… - она шагнула вперед, но была схвачена Сихаилом за руку. - Я делаю то, ради чего был создан, - многоголосьем пронеслось в воздухе. – И мне осталось немного. Небо возмущенно сгустилось. Поднялся дикий ветер. Кажется, даже высотное здание, на котором они стояли, пошатнулось под его порывами. Фигуру падшего окутывало сияние. «Я рад, что ты нашла меня, Лу, - оплетенный чуждыми голосами баритон она узнала бы из миллиарда. В глазах ее блеснули слезы. – Спасибо, что все еще веришь», - он развел руки, будто приглашая ее в объятия, а после запрокинул голову и вспыхнул. - Нацу, постой! – девушка бросилась вперед, вырываясь из хватки Сихаила. - Нет! – крикнул архангел и снова схватил строптивую девчонку за плечо, не позволяя ей нырнуть в свечение. «Осталось немного, ангел мой», - прошелестели голоса в ее голове. - Нацу! Нет! – воскликнула вслед разразившейся вспышке Люси, чувствуя, как горячие слезы скатываются по ее щекам. Чертов Дьявол самоубийца! *** Перевод эпиграфа: "Дьявол – это я, Дьявол – это я, Я боролся с собой, чтобы освободиться, Потому что Дьявол – это я, да!" *Саммаэль - (ивр. סמאל‎) — «злоба Бога». Один из семи главных демонов, или одна из личин (имен) дьявола - Владыка воздуха и Ангел Загробного Суда. ** В «Божественной комедии» Данте («Ад», XXXIV) сатана — гигантских размеров падший ангел с ужасающей внешностью: у него шесть крыльев летучей мыши и три лица, красное, бело-желтое и «как у пришедших с водопадов Нила» (комментарии в конце книги обозначают цвет, как цвет кожи эфиопа). Автор использует это как основу для создания "Истинного Дьявола", коим здесь будет являться Анаэль (если кто-то не осознал). P.S. Понятие "Истинный Дьявол" придумано лично мной, как и весь его образ в целом. Я понимаю, что отхожу в совершенно иную строну от обычного понятия о Дьяволе и его лицах, но это мое видение всего того, что должно происходить в здешней реальности. Все здесь - моя личная фантазия, основанная на понятиях, найденных мною в книгах и мировой сети. Думаю, читатель должен это осознавать.