Темные крылья

Free my life from this torture What am I worth now? My happy ending, long gone "Falling Behind" - Dead By April

      Говорят, каждый приходит в ад со своим огнем. Со своим дымом. Со своей болью.       И боль эта растет и множится пропорционально сгорающей душе.       И есть в аду несколько дорог.       Первая – иссушенная. Дорога, покрытая сухим вереском, протяженностью в тысячу жизней. Ведущая лишь к сожжению. Продвижение по ней выжигает все, что когда-то делало человека человеком. Остается лишь животная ярость, голод, похоть, жадность – хочется рвать себя и других на куски, выдирая раскаленными железными когтями влажные трепещущие внутренности, хочется пить соленую, горькую кровь. Хочется перестать быть человеком и стать не кем иным, как тварью из самых низов преисподней.       Вторая тропа – тропа, ведущая сквозь бесконечные темницы из выбеленных адским пламенем костей. Здесь вечная очередь из тех, кто вынужден пройти все девять кругов ада, устремляясь в самый низ – тьму, где сплошной хаос становится бесконечной пустотой. Где Вергилий однажды вел своего спутника сквозь страдания мириадов душ*.       Третья – тропа, не имеющая названия и покрытая склизкими, мягкими и теплыми останками тех, кто пытался когда-то по ней пройти. На нее и ступила босыми ногами завернутая в кокон из блестящих белоснежных перьев душа, объятая завихрениями мерцающей пыли. Кружащиеся в медленном хороводе крупицы сложились вместе и легким шлейфом накрыли обнаженное тело, скрыв его от алчных глаз здешних тварей.       Люси коснулась ногами склизкого месива и сделала первый свой шаг в бездну. Твари вокруг радостно взвыли, и от этого воя затрясся огненный свод, заменяющий здесь небо. Девушка не дрогнула и лишь продолжила свой путь сквозь кровавый туман.       К своему ангелу.       Чьи-то острые когти вцеплялись ей в щиколотки, пытаясь остановить. Жаркое и зловонное дыхание опаляло спину. Испещренные язвами ладони хватали за руки. Демоны настороженно и зло смотрели на нее, но тут же отворачивались, стоило ей взглянуть на них. Ее свет отпугивал их, загоняя обратно в кровавый сумрак.       Ад был бескрайним. Она видела под собой воронку, разделяющуюся на девять неровных кругов. На каждом беззвучно выли чьи-то измученные души, бывшие когда-то, в сущности, не такими уж плохими людьми. От визгливого хохота демонов закладывало уши, а запах горелой плоти и гниющего мяса забивал ноздри. С каждым шагом идти становилось труднее. Мерцание, окружавшее девушку, постепенно угасало, позволяя тварям подбираться ближе. Время здесь остановилось, превратившись в густую патоку, и тянулось неимоверно долго.       Она не знала, сколько лет пробиралась по склизкой тропе, глядя на расчерченный кровавыми молниями горизонт. Мысли путались. Она не помнила собственных имен, не знала, кем была когда-то и кем является сейчас, не понимала, что видит вокруг, но в голове ее билась лишь одна мысль. Пугающе ясная и, казалось, чистая настолько, что все тени отступали перед ней.       «Спасти его».       Впереди забрезжил луч света, и измученная долгой дорогой душа радостно устремилась, было, к нему, но в тот момент, когда она сделала отчаянный рывок, в плечи ей вцепились острые, как бритва, когти. Она упала в алую слизь, придавленная страшным весом. Над самым ухом раздался победный вой, оглушающий и сводящий с ума. Он сорвал с бледных иссушенных губ вскрик, в котором слышался безграничный ужас.       Одна из тварей вцепилась клыками в нежную плоть на бедре, с хлюпаньем выдирая мясо. Девушка рванулась вперед, пытаясь уйти от раздирающей боли, но тут ощутила мощный захват тяжелых челюстей на собственной шее. Цербер держал ее, но не смыкал зубов, позволяя своим сородичам рвать заблудшую не на ту дорогу душу на клочки.       Захлебываясь кровью и болью, Люси могла лишь всхлипывать, не имея сил на большее. Сорванный криками голос исчез, растворившись где-то посреди тумана. Она вцепилась дрожащими пальцами в склизкое покрытие тропы и сжала кулаки изо всех оставшихся сил. Нащупав среди всей этой дряни твердый и большой осколок кости, она конвульсивно выгнулась всем телом и, немыслимо извернувшись, ударила им держащего ее за шею цербера по морде. Пес зло заскулил, отскакивая в сторону и сверкая алыми глазами в сторону своей несостоявшейся добычи. Прочие твари, увидев, что вожак отступил, растерялись и позволили девушке отползти на самый край тропы.       - Убирайтесь… - одними губами вымолвила она, сжимая кость в руках. – Я пришла не за вами… я, - она беспомощно взглянула на столб света впереди, и в глазах ее блеснули злые слезы.       Псы окружили ее, рыча и брызжа слюной. С обнаженных в диком оскале клыков капала ее кровь. Люси сжала осколок, зная, что будет сражаться хоть целую вечность, но не позволит им себя остановить.       И в тот момент, когда одна из тварей бросилась на нее, перед бывшим ангелом возникла еще одна адская гончая. Грозно и разъяренно зашипев, она бросилась на нападающих, раздирая их тонкие и ободранные шкуры.       - Хэппи… - прошептала Люси, изумленно глядя на давнишнего приятеля. Здесь он предстал перед ней в своей подлинной красе: став больше в несколько раз здесь – в своем истинном обиталище – этот кот полыхал мощью и силой, в отличие от своих врагов. Вскормленный кровью ангелов, он пылал фиолетовым пламенем, вся его шерсть состояла из язычков огня, массивные когти рвали плоть, словно ангельская сталь, пронзающая демонов, клыки прокусывали шею насквозь, прекращая всякое подобие жизни, что теплилась в здешних тварях.       Изничтожив вожака, Хэппи повернулся к девушке и, приблизившись, с урчанием потерся о ее плечо. Для этого ему пришлось склонить голову, ибо размером он был с добрую лошадь. Кот окинул ее странным взглядом, принюхался и принялся зализывать ее раны. От прикосновений горячего колючего языка становилось больно, но открытые раны затягивались, а кровь исчезала. Кот лег рядом, овившись вокруг девушки.       - Спасибо, - прошептала Люси. Глаза ее слипались. – Я так устала. Мне… нужно отдохнуть.       Она прикрыла глаза, вжавшись всем телом в мягкую шерсть и слушая мерное урчание. Хэппи оберегал ее, не давая тварям приблизиться к девушке.       Люси не могла спать. Она лишь давала отдых измученному телу. Но даже по прошествии нескольких часов или даже дней мышцы продолжали ныть. И потому она, открыв глаза, взобралась на спину адской гончей, вцепившись пальцами в загривок. Фиолетовое пламя не обжигало, а дарило лишь тепло. Хэппи устремился вперед – к свету.       Люси знала: там где свет – ангел.       Потому что в аду больше нечему так светиться.       С каждым прыжком огромного кота полоса света на горизонте становилась все шире, а число злобно воющих им вслед демонов – больше. Люси не представляла сколь много времени прошло с того момента, как она ступила на тропу, но понимала, что достаточно много. И потому она боялась даже думать о том, сколько уже успел вытерпеть здесь ее ангел. И сколько еще мучений ему предстоит.       Она вспоминала его. Память, что рассеялась по пути, возвращалась. Их первая встреча, ее интерес и его недоверие. Маленькие земные радости – картофель, мармелад, сахарная вата, неудобная, но столь необходимая одежда. Уютные вечера на крыше, разговоры обо всем и не о чем. Объятия на диване переде телевизором, чипсы. Ластящийся у ног маленький кот, что сейчас нес ее на своей спине по дороге боли.       От воспоминаний становилось легче.       А еще она помнила все его прикосновения, в том числе и те, что приносили страдания. Помнила все его крылья и их размах. Помнила его тьму и его свет. Сравнивала, связывала нитями обещаний и клятвами вернуть хотя бы часть их великолепия. И понимала, что все это время Нацу был с ней – в ее сердце и памяти. И потому она не может его потерять.       Когда Хэппи привез ее к границе тьмы и света, она знала, что любит.       И потому готова была бороться.       Тропа, выложенная выбеленными от невыносимого жара костями, вела прямиком к огромному, не имеющему конца столбу из первозданного света. Он начинался здесь – у подножия самого ада и исчезал где-то за кровавыми облаками. На тысячи миль вокруг не было ни одной твари, что населяли тропу еще несколько вечностей назад. Лишь выжженная костяная пустыня, да раскаленная добела почва.       Каждый новый шаг давался с трудом и, кажется, ни на миллиметр не приближал ее к цели. Свет оставался все еще далеко впереди, однако, казался столь близким, что можно было протянуть руку и сгореть заживо.       Тело полыхало. Кровь кипела в венах, бурлила невыносимым жаром. Люси взглянула на свою руку, объятую настоящим пламенем, и снова обратила взор слезящихся глаз на свет. Ей виделись огромные, стянутые белоснежными жилами крылья, излучающие сияние тысячи солнц.       Нашла.       Вокруг этого света возвышались столь же огромные по высоте черные, змеящиеся алыми молниями, колонны, сдерживающие заключенную здесь мощь. Завихрения света изредка прорывались сквозь их заслон, но тут же отрезались алыми всполохами и растворялись в ничто.       И каждый раз, когда свет оказывался отрезан от своего источника, раздавался нечеловеческий вой, сотрясающий все вокруг. Заключенной сущности было больно, и она кричала, не боясь быть услышанной.       Выбеленные черепа пустыми глазницами провожали шаги девушки, сверкая, будто драгоценности. Кости хрустели под ногами, крошась в алмазную пыль.       Кожу жгло, а кипящая в жилах кровь вот-вот должна была сжечь все жизненно-важные органы в ее теле. Люси перестала видеть что-либо, кроме все выжигающего вокруг света, напрягала глаза до кровавых мушек, мучительно щурилась и вскоре смогла различить в белоснежном пламени бьющийся в агонии силуэт человека.       Цепи окутывали его руки, шею, грудь – все его тело. Впивались так, что казалось, будто он вот-вот сломается, пойдет трещинами и распадется на куски, будто треснувшая ваза. Оковы стягивали узника, извивались, словно ядовитые змеи, опутывали и затягивали смертельные узлы, не давая вырваться.       Живая ангельская сталь.       Только она могла вынести жар и свет благодати.       И только она могла обладать разумом.       Вот только ад извратил этот разум настолько, что металл отныне жаждал причинять боль и слышать крики своей жертвы. Из этой стали начали ковать свои вилы и мечи демоны. Из нее создано было оружие всадников и рыцарей ада. Из нее сплелись оковы для Анаэля.       Волна жара снесла девушку с ног, заставив опрокинуться в костяную пыль и жалобно вскрикнуть. Она часто и поверхностно дышала, будучи не в силах глотнуть раскаленный воздух, и боялась пошевелиться, потому что ей казалось, что от одного неосторожного движения обожженная кожа сползет с нее, как шкура со змеи.       Но она понимала, что ее время на исходе. Свет, что мягким облаком окружал ее еще в начале тропы, давно угас – защита Лиссаны иссякла, и теперь Люси могла рассчитывать лишь на себя.       Медленно, один мучительный сантиметр за другим она стала ползком приближаться к огромной клетке из черных и алых молний, в которой томился несчастный узник. Дрожащие пальцы искали перед собой тропу, сжимали костяную пыль в кулаки. Застланные пеленой глаза слепо ощупывали пространство перед собой, видя лишь размытые контуры тьмы и света. Запекшиеся губы кровили, и кровь эта мгновенно превращалась в алый пар.       Когда девушка в очередной раз упала в бессилии, за ее спиной кто-то многозначительно хмыкнул. Чья-то рука зарылась в изломанные сухие волосы и потянула ее голову вверх. Люси слабо вскинула руки и обломанными ногтями вцепилась в сильную ладонь, с истерзанных губ сорвался беззвучный всхлип.       - Ты далеко забрела, девчонка, - произнес смутно знакомый голос. – Не ожидал от тебя подобной прыти. Это… - в голосе прозвучало насмешливой уважение, - похвально.       Ее тело окутала легкая прохлада. Люси задохнулась живительным воздухом, закашлялась, сдирая измученное горло, и рухнула обратно, так как ладонь, держащая ее, исчезла.       Асмодей стоял рядом, возвышаясь над ней и насмешливо окидывая взглядом своих черных глаз. Вокруг клубилась едва заметная дымка, отрезающая их обоих от царящего на тропе хаоса.       Люси подобралась и смогла приподняться на подгибающихся руках, а потом и вовсе встала на ноги, шатаясь и дрожа. Демон окинул ее оценивающим взглядом и хмыкнул.       - И что он нашел в тебе? – Асмодей презрительно фыркнул. – Аббадон была гораздо лучше. Во всех ракурсах.       - Что тебе нужно? – прохрипела девушка. – Я не уйду отсюда без него.       - И погибнешь от собственной глупости. Ангелы не умирают, верно, - прервал он ее взмахом ладони, - но они распадаются на неисчислимое множество частиц. Ты рассыплешься, словно песочная скульптура.       - Не раньше, чем доберусь до цели, - ответила Люси.       - Верно, - Асмодей рассмеялся, и смех его до дрожи пробрал тело его собеседницы. – Будет очень неловко, если, пройдя почти всю тропу, в самом ее конце ты превратишься в космический песок.       - Что тебе нужно? – снова спросила Люси, отступая в сторону темницы, до которой оставалось всего лишь два десятка метров.       - Хочу посмотреть, что станет с тобою в конце твоего маленького приключения, - он щелкнул пальцами и исчез. – Я дам тебе немного времени, - голос его эхом отскочил от костей и размножился в пространстве над головой девушки.       - Зачем? – спросила Люси, оглядываясь по сторонам и пытаясь взглядом уловить ловушку или очередную ораву бездушных красноглазых тварей. Однако ничего подобного не было, как не было и испепеляющего все живое жара. Легкая дымка осталась клубиться вокруг обнаженного тела, не подпуская к нему раскаленный воздух.       Девушка на пробу сделала шаг в сторону темницы, и прохладная дымка последовала за ней. Не веря своему внезапному везению и доброте демона, она бросилась бежать, ожидая, что ее вот-вот опалит новой волной незримого пламени, однако и этого не произошло, а темница приближалась.       - Чтобы ты успела попрощаться, - прозвучал ответ.       Движения девушки становились все увереннее. Она гибкой рысью мчалась по тропе из света, жара и боли, чувствуя, как за спиной медленно расправляются хрупкие прозрачные крылья. Она чувствовала, как колотится сердце в ее груди, выбивая ребра изнутри. Ощущала, как плачет ее душа, что подкатилась к самому горлу и вот-вот готова была вырваться наружу вслед за очередным выдохом. Она желала мчаться вперед тела, готова была нырнуть прямо в свет, заточенный за столбами из темной энергии.       Вот она – его темница.       Но, приблизившись почти вплотную, Люси ощутила, как разрывается ее сердце. Она упала на колени прямо перед черным столбом, прижав руки к груди и крича от боли. Ей вторил беззвучный стон заключенного в темнице узника. Всполох света вырвался из клетки, накрыв девушку и словно разрывая ее на части. Люси широко распахнула глаза и застыла – от нее будто отрывали куски плоти и души одновременно. Мучения множились, распадались на осколки и впивались в податливое тело с новой силой.       Но это была не ее боль.       Люси с невероятным трудом подняла руку и окунула ее в свет. Пальцы коснулись жестких, выжженных перьев, и это сорвало с губ девушки вымученную, но искреннюю улыбку.       - Я здесь, - сипло прошептала она, подавшись вперед. – Я пришла за тобой.       Свет отпрянул. Силуэт внутри вздрогнул и на мгновение стал нечетким, но потом вновь засиял и забился в путах.       Боль стала сильнее.       И тут Люси увидела.       Свет, вырвавшийся за пределы темницы, вновь оказался отрезан алыми молниями, но он не растворился, как казалось ей раньше. Он малейшими частицами устремился прямиком к алому небу, где его перехватили взмахами своих крыльев демоны.       Его расщепляли умышленно.       - Как тебе моя личная батарейка? – поинтересовался возникший рядом Асмодей. Его глаза из черных стали ярко-алыми. На дне их блестело чистое безумие, а на тонких губах сверкала сумасшедшая улыбка.- Хочешь, я могу поделиться…       - Отпусти его! – в хриплом голосе девушки послышалась ярость.       - О, мне нравится твой гнев, ангел, - расхохотался демон. Но тут же его веселье сменилось гневом, и он, схватив девушку за шею, поднял ее над тропой, спиной впечатав в столб. Алые молнии охватили ее тело, и Люси забилась в агонии, выгибаясь и тщетно пытаясь вырваться. – Почему я должен отпускать источник столь невероятной и чистой энергии?! Почему я должен отказаться от всего, что дал мне твой дорогой Анаэль?! – он приблизил свое лицо к ее, глядя прямиком в распахнутые глаза девушки. – Мне доставляют наслаждение его муки, - горячее дыхание обожгло губы Люси, но она, скованная алыми молниями, не могла даже отвернуться. – Я так его ненавижу… Даже сильнее, чем твоего хозяина – Бога. Я столько могу свершить с его помощью. С этой силой я непобедим… - демон жадно облизнулся и грубо прижался губами к губам Люси. Проглотив ее крик, он впился зубами в ее нижнюю губу, не давая даже малейшего шанса отстраниться. - И ничто не помешает мне убить тебя…       Люси готова была плакать от бессилия. Но внезапно ощутила, как в ее теле вскипает невероятный по своей силе гнев.       Не ее гнев.       Свет за ее спиной разросся и с новой силой вырвался сквозь прутья своей темницы, отбрасывая демона от девушки. Люси упала на землю и, вскинув голову, успела заметить огромные маховые перья, что окружили ее защитным куполом. Однако алые молнии тут же радостно вгрызлись в мощное крыло, и девушку вновь прошила волна боли. Она со слезами обернулась – силуэт дрожал от боли, выпростав свое крыло сквозь решетку.       - Ты… - яростно прорычал Асмодей, поднимаясь из пыли и вытирая кровь с губы, по которой проехалось одно из острых перьев. – Ублюдок… Как ты сделал это?! – узник, разумеется, не ответил. Демон выбросил вперед руку и медленно сжал кулак. Живые цепи с дьявольской силой пережали тело заключенного архангела, и тот не сдержал громоподобный крик. Люси же просто здохнулась от чужой боли, почти теряя сознание. Однако нашла в себе силы сделать последний рывок и буквально утонуть в родном свете, пройдя сквозь решетку из молний.       «Лю-ю-си, - знакомый, но до боли слабый голос прозвучал в ее голове, - уходи».       «Нет».       «Уходи отсюда, дура, - почти простонал голос. – Пожалуйста. Тебе нужно уходить».       «Я сказала, что не уйду», - она двигалась сквозь свет, с непонятной легкостью ощущая, как рассыпается ее тело, обнажая слабо мерцающую душу.       «Люси!»       «Я пришла за тобой, и я не уйду, - душа, избавившись от тела, прильнула к скованному узнику, впитывая его жар. – Тебе больно».       «Тебе тоже, - в голосе послышалась слабая улыбка. Провалы, заменяющие ему глаза, сверкнули серовато-молочным туманом. – Ты похожа на ангела. У тебя есть крылья».       «А у тебя они и не исчезали».       «Уходи, я не стою твоих мук».       «Ты стоишь всего».       Две сущности слились в одну. Люси чувствовала его боль, как собственную, ощущала, как живые цепи скручивают его пылающее благодатью тело, и знала, что они рассчитаны лишь на то, чтобы сдерживать лишь одного архангела. И потому без единого сомнения отдала ему все свои силы.       Вместе они сумели расплавить ангельскую сталь и, взмахнув крыльями, под яростный крик Асмодея прорвали алое марево адских облаков.

***

Перевод эпиграфа: "Освободи меня от этих мучений! Чего я теперь стою? Моя история давно лишилась счастливой концовки..." *В вводной песне Данте рассказывает, как он, достигнув середины жизненного пути, заблудился однажды в дремучем лесу и как один из величайших поэтов Древнего Рима Вергилий, избавив его от трёх диких зверей, загораживавших ему путь, предложил Данте совершить странствие по загробному миру.