A Place to Fall

Сестра Чарльза оказалась высокой светловолосой девушкой с уверенной походкой, и Эрик очень быстро решил, что она ему нравится. Во-первых, она пришла вовремя, что уже сильно отличало ее от брата. Во-вторых, встретила его без всякого испуга, не выказав никаких эмоций под пристальным взглядом. А затем она швырнула на стол прямо перед ним папку: — Мои персональные данные. Чарльз сказал, ты можешь захотеть проверить. И вот тогда Эрик решил, что она действительно ему нравится. Открыв папку, он обнаружил соответствующие документы: копию водительских прав, записи о прививках, информацию об имеющихся штрафах и короткий протокол на несовершеннолетнего нарушителя. При виде последнего удивленно приподнял брови и бросил вопросительный взгляд на Рэйвен, сидящую напротив него рядом с Чарльзом. — О, на это можешь не обращать внимания, — отмахнулась Рэйвен, — мне было шестнадцать: молодая и глупая. Эрик внимательно изучил ее водительские права. — Всего шесть лет назад. — Многое может измениться за шесть лет. Кстати говоря… — она, повернувшись, протянула Чарльзу руку, — здорово видеть тебя снова. Столько времени прошло. — Да, это точно, — ответил Чарльз, любезно пожав ей руку. Что-то странное было в его взгляде, и лицо было каким-то искаженным… возможно, из-за нервов? А может быть, все из-за боли в животе. Эрик задался было вопросом, нет ли у него где-то под рукой «Пепто-бисмола», но отмел эту мысль, рассудив, что его работа заключается не в том, чтобы быть личным фармацевтом Чарльза. Эрик дважды пролистал файл. Что ж, Рэйвен казалась достаточно безопасной. Он проверил ее своей силой, стоило ей подойти, и единственной вещью, которую хоть отдаленно можно было посчитать оружием, были маникюрные ножницы в сумочке. В своей способности защититься от девушки, вооруженной ими, он был относительно уверен. — Одобрена? — спросил со смешком Чарльз. Эрик зыркнул на него. Когда они будут одни, он в очередной раз напомнит Чарльзу, что угроза для жизни — не повод для смеха. — Пока что, — ответил он сварливо. — Круто, — сказала Рэйвен и, ох, это отмело все сомнения в их родственных связях: Чарльз, скрывая раздражение, говорил так же сухо. — Рэйвен, это Эрик Леншерр, мой телохранитель. — Его компаньон, — поправил Эрик, — предоставленный ЩИТом. — И, если тебе интересно, он здорово смотрится с утками в руках, — добавил Чарльз. Эрик сердито уставился на него. Чарльз что, никогда не перестанет об этом говорить? Ублюдок. — Даже спрашивать не буду, — заключила Рэйвен после того, как долгое время смотрела на них обоих, —я действительно не хочу этого знать. Да, подумал Эрик, она очень ему нравится. — В любом случае, — продолжила она, листая меню, — раз уж прошло так много времени, Чарльз, мы должны наверстать упущенное. Что-нибудь поменялось в жизни? — Вообще-то нет, — пожал плечами Чарльз. — Разве что мы с Эриком стали родителями. Рэйвен, повернувшись, уставилась на него, а Эрик, сидевший напротив, судорожно дернулся. Родителями? Это еще что такое? — Для котенка, — смеясь, объяснил Чарльз, — я говорю о котенке, которого мы приютили, Эрик. Господи, видел бы ты свое лицо. Полный ужас. «Может, если бы ты не вводил всех в заблуждение, намеренно пытаясь вывести меня из себя…» - подумал раздраженно Эрик. Вслух же произнес; — Это котенок Чарльза, я не имею к нему никакого отношения. — Никакого, — фыркнул Чарльз, — А кто вчера учил Заплатку вскарабкиваться? Рост через испытания и все такое? — Это… — Эрик открыл было рот, — без комментариев. — Он злой родитель, — сказал Чарльз Рэйвен, — а я добрый. И все равно Заплатка любит его больше. Это просто сбивает с толку. Прежде чем Эрик смог возразить, что: а) ничей он не родитель, не говоря уже о тощем бродячем котенке, которого Чарльз притащил с улицы; и б) он не злой родитель, а строгий и требовательный, подошел официант. Чарльз, как обычно, заказал причудливую смесь, о которой Эрик никогда и не слышал. Казалось, он вечно, независимо от цены, выбирал самое непонятное блюдо в меню, поедал большую его часть, после чего настаивал на том, чтобы и Эрик попробовал оставшееся, начисто игнорируя тот факт, что тому категорически не хотелось пробовать это нечто, только напоминающее еду. Это уже стало своего рода традицией в те дни, когда Эрик считал достаточно безопасным выбраться в ресторан. Эрик, угрюмый, уселся в ожидании дегустации очередного экзотического несъедобного блюда. Рэйвен, к счастью, заказала старые добрые спагетти с фрикадельками, а Эрик выбрал лазанью. Он еще не встречал столь же хорошую, как та, что готовила ему в детстве мать, но, так или иначе, это блюдо всегда вызывало у него ностальгию. И если уж платит Чарльз, Эрик не собирался стесняться. Через минуту официант вернулся с напитками: содовая для Рэйвен, вода для Эрика и чай для Чарльза. Последний, аккуратно помешав напиток ложкой и сделав из чашки крошечный глоток, довольно мурлыкнул. Как обычно, очень по-британски с его стороны. Эрик, пожалуй, не должен был находить это милым, но, как ни крути, так оно и было. — Ну, Эрик, — сказала Рэйвен, потягивая свою колу через соломинку, — ты действительно думаешь, что мой брат сейчас в опасности? Эрик моргнул. Он не ожидал оказаться связующим звеном в разговоре встретившихся впервые за годы Чарльза и Рэйвен. Но, может быть, Рэйвен волновалась так же сильно, как и Чарльз, просто лучше скрывая это. Эрик был безопасной нейтральной территорией между этими двумя. С мысленным вздохом он признал, что есть вещи и похуже, чем исполнять роль посредника между отдалившимися братьями и сестрами. — Не важно, что я думаю, — ответил он, — меня назначили его защищать, и я делаю свою работу. — Но что ты слышал? — настаивала она, жуя конец трубочки. — Я имею в виду, ты же должен был слышать хоть что-то о тех угрозах, из-за которых они прислали тебя. Жизни Чарльза уже угрожали раньше, — она остановилась, а затем добавила: — Ну, насколько я слышала. - Да ничего особенного, - заверил ее Чарльз, как раз когда Эрик, кивнув, произнес: - Ты все правильно слышала. Оба замолчали и уставились друг на друга. Этот аргумент звучал уже не впервые, и никто из них не посчитал его убедительным. Эрик взглянул на Чарльза. — Тебе нужно отнестись к этим угрозам серьезнее. — Да нет тут никакой особой проблемы, — ответил Чарльз убежденно, качая головой, — не заставляй ее волноваться. Я получаю такие угрозы практически всю свою жизнь. Я привык. — Это не значит, что ты должен ослаблять бдительность, — прорычал Эрик, — раньше они не были столь очевидно направленными: письма, звонки с угрозами… Нужно напоминать, что кто-то разбил битой фары твоего автомобиля? Рэйвен выглядела ошеломленной. — Ты это серьезно? — Своего брата спроси. — Чарльз! — На самом деле, все не так плохо, — с раздражающим спокойствием настаивал Чарльз, — это же не первое нападение на мою собственность. У моего отца были те же проблемы… — И ты знаешь… — смягчившийся голос Рэйвен чуть дрогнул, — знаешь, что с ним случилось. Лицо Чарльза приняло замкнутое выражение, а пальцы сомкнулись на чашке чая. Эрику эта история была известна, он помнил, как слышал о ней в новостях, выслеживая одного из соратников Шоу в Венесуэле. Брайан Ксавьер погиб в результате несчастного случая от столкновения с другим автомобилем, скрывшимся с места происшествия: его машина, проезжая по мосту, упала прямо в Ист-Ривер. Местные полицейские, вытащив разбитый Мерседес-Бенц из воды, нашли владельца внутри: он потерял сознание в результате столкновения, а затем захлебнулся. Никому так и не удалось доказать, кто это сделал, хотя широко были распространены слухи, что его намеренно протаранила группа экстремистов, выступающих против подавляющих препаратов. Длившееся год расследование ФБР так ничего и не показало, а затем Чарльз взял управление компанией на себя. Многие лелеяли надежду, что он сменит направление деятельности компании, возможно, даже полностью закроет производство этих препаратов. Но он продолжил дело своего отца и, сделав это, нарисовал новую мишень прямо на своей спине. И Эрик, годами со злобой наблюдавший за ней издалека, сейчас собирался удостовериться, что ее никто не поразит. — Со мной все будет нормально, — Чарльз был, как и всегда, полон уверенности. — Я могу позаботиться о себе, и, даже если это не так, Эрик здесь. Я доверяю ему. Эрик задался вопросом, действительно ли Чарльз верил, что угрозы — пустяк, из-за которого и волноваться не стоит, или переоценивал свои силы, а может и то, и другое. То, что Чарльз мог читать поверхностные мысли, не означало, что он мог защитить себя, даже если его способности и могли помочь ему вовремя обнаружить намерения убийцы. Будь он телепатом уровня Эммы Фрост, разговор был бы иным. Эрику вспомнилась Эмма и та пронзительная сильнейшая боль за глазами в тот первый и единственный раз, когда он подобрался к банде Шоу настолько близко, что они вынуждены были дать отпор. Ему лучше всех было известно, как опасны телепаты. Но он видел уровень Чарльза по псионической шкале, таблицы и диаграммы показателей с самого начала его жизни. По большей части они были ниже среднего, из общего числа выбивался только высокий уровень эмпатии, что, зная Чарльза, было неудивительно. Этот человек, казалось, жил и дышал состраданием, и Заплатка служил тому самым последним и отличным примером. Такая слабая мутация навряд ли была способна защитить Чарльза. Видя, что тот никогда не обучался никаким боевым искусствам, наверняка никогда не принимал участия даже в драках и в первую же их встречу уклонился от вопроса, умеет ли стрелять из пистолета, Эрика раздражался из-за такого беспечного отношения Чарльза к грозящей ему опасности. Фьюри давал Эрику распечатки этих телефонных звонков. Если Чарльз, у которого выступали слезы при виде погибших в автомобильной аварии, был способен справиться с людьми, жаждущими его выпотрошить и повесить на его же внутренностях, Эрик с радостью бы принял титул Отца Котенка и переправлял уток через улицы во всем обозримом будущем. С радостью. — Держу пари, Эрик во все вникает досконально, — хитро сказала Рэйвен и, прежде чем Эрик смог решить, было ли это подначкой, появилась их еда. Полностью позабыв о разговоре, Рэйвен с жаром набросилась на нее, в то время как Чарльз, неторопливо разложив салфетку на коленях и взяв нож и вилку, аккуратно принялся за свой обед. Забавно, каким аккуратным и воспитанным был Чарльз в некоторых вещах, в то время как его дом обычно напоминал место стихийного бедствия. Какое-то время Эрик смотрел на него, завороженный тем, как пальцы Чарльза держат нож. Затем он с усилием перевел взгляд на собственный обед и отрезал немного лазаньи на пробу. Нет. Как и ожидалось, не так хороша, как у его матери. Большую часть обеда Рэйвен и Чарльз провели за беседой, которая, вопреки ожиданиям Эрика, вовсе не была неловкой. Казалось, для людей, не разговаривавших три года, им вполне комфортно друг с другом. Рэйвен была в городе, по-видимому, в поисках работы. Она сообщила Эрику, что бросила колледж и какое-то время работала неподалеку официанткой. Девушка не была уверена, чем хочет заняться, поэтому рассматривала самые различные варианты. Чарльз вежливо предложил ей место в компании, от которого она не очень-то и вежливо отказалась. Эрик задумался о том, каково ее положение в семейном бизнесе. На уголке ее водительских прав была небольшая буква «М», обозначавшая ее мутантский статус. Но какой-либо внешней мутации видно не было, так что, полагал он, что бы ни дал ей Х-ген, это было что-то невидимое, как и у Чарльза. Что она думает о подавляющих препаратах? И, что куда важнее, что она думает о своем брате — главном их поставщике на рынок? — Ну, Чарльз, — сказала Рэйвен, накрутив последние спагетти на вилку, — перейдем к важным вопросам. Встретил кого-то особенного? Чарльз застонал. — Можем мы не говорить о моей личной жизни прямо сейчас? — Что? Я же три года не разговаривала с моим братиком. Мог бы и простить мое небольшое любопытство. — Угомонись. Рэйвен перевела пристальный взгляд на Эрика: — Тогда я спрошу у Эрика, — она выжидающе постучала по тарелке. — Не думаю, что в моей компетенции отвечать на это. — Нет? А кто тогда компетентен? Судя по тому, что я слышала от Чарльза, ты с ним целый день, так ведь? — Эрик настороженно отметил озорной блеск в ее глазах. — Ты даже спишь с ним, так? Чарльз чуть не поперхнулся чаем. Эрик проглотил лазанью со всей возможной неторопливостью, чтобы быть точно уверенным, что она не пойдет не в то горло. — Вообще-то, — несколько натянуто сказал он, — я остаюсь в комнате для гостей. — А, но живете-то вы вместе. Чарльз немного рассказал о тебе по телефону вчера вечером, — Рэйвен нехорошо усмехнулась: — И каково это? — Это моя работа, — нейтрально ответил Эрик. Она усмехнулась. — Скука. Должно же быть что-то интересненькое. У него все еще жуткий бардак? Точно. Она ведь тоже когда-то с ним жила. Эрик, помедлив, кивнул. — Я так понимаю, это у него с юности? — Да ты шутишь? — простонала Рэйвен, — Иногда, заходя к нему, чтобы вытащить из комнаты, я даже не могла найти его под всеми этими завалами. — Это не завалы, — запротестовал Чарльз, — а организованная последовательная система. — Система типа «я просто положу это сюда, пока не выясню, куда надо, а затем — ой, куда же я это снова задевал»? Эта система? — И совсем непохоже! — Вообще-то есть немного, — сказал Эрик. На самом-то деле похоже было, причем очень. — Как будто с Эриком жить проще, — сказал Чарльз и, черт возьми, снова надулся, что и так заставляло Эрика чувствовать себя виноватым без всяких на то причин, — все двери должны быть заперты, все окна — закрыты. В окрестностях Эрика Леншерра не допускается солнечный свет, совсем… — Есть снайперы, — проворчал Эрик. — А ты управляешь металлом, — возразил на это Чарльз. — Это не значит, что я постоянно начеку и смогу остановить пулю, летящую в твою голову. — О нет, именно что означает. Ты постоянно начеку, даже во сне. Я и шага не могу сделать из своей комнаты, чтобы ты не проснулся. — Это не… — Ты схватил меня на пути в ванную! — Всего один раз! Чарльз только закатил глаза, хотя губы его чуть изогнулись. — Как я и говорил, Эрик все делает очень тщательно. Прямо-таки до одержимости. — Я просто не хочу, чтобы тебя убили, — проворчал Эрик, отпив воды, чтобы скрыть краску на щеках. Он покраснел. Чертовски неловко. — Ааа… — проворковала Рэйвен, — как же мило. — Это моя работа, — раздраженно рявкнул Эрик, — личные чувства не имеют значения, даже если бы они были, а у меня их к Чарльзу нет. Улыбка исчезла с лица Чарльза, а Рэйвен прекратила перемешивать остатки пасты на тарелке. На какое-то время за столом повисло молчание. — Ой, — сказала, наконец, Рэйвен, в то время как Чарльз быстро протараторил: — Ну, конечно же, нет, личное и профессиональное не должно смешиваться, даже если… даже если часто именно так и происходит, и… — он, казалось, позабыв, что же именно хотел сказать, некоторое время просидел с открытым ртом, прежде чем очень медленно закрыл его. Вот дерьмо. — Это, — отступил Эрик, — не то, что я имел в виду. — И все же я отлично тебя понял, — несколько жестко сказал Чарльз. Дерьмо. Он продолжал делать это, продолжал вызывать у Эрика чувство вины, исключительно за сказанную им правду. У него не было никаких личных чувств к Чарльзу. Они не были друзьями. Чарльз был миссией, конечной целью которой был Себастьян Шоу. А Эрик был охраной Чарльза, приставленной, чтобы удостовериться, что один из лучших мутантов-консультантов ЩИТа не будет зверски убит. Деловые отношения. Чарльз бизнесмен — он должен был это понимать. Но что-то говорило Эрику, что Чарльз не понимал. Возможно, это было уязвленное выражение, мелькнувшее в его глазах. Эрик боролся с желанием извиниться: он уже и без того так много раз уступал Чарльзу за последние пару дней, черт побери. — Ну что ж, — наконец-то с весельем в голосе сказал Чарльз, — все закончили? Попрошу счет. Эрик посмотрел на его тарелку, еще на четверть полную не пойми чем заказанным Чарльзом. — Ты не закончил, — после этого замечания Чарльз обычно принимался навязывать остатки Эрику, клянясь, что это и в самом деле очень вкусно, и Эрику стоит попробовать, ведь незачем быть таким придирчивым к еде. — Возьму с собой, — вместо этого ответил Чарльз, — ну же, уверен, Рэйвен надо идти. — Мне… да, — кивнула Рэйвен, — и идти, и встречаться. Она вытерла рот салфеткой и собрала вещи, пока Чарльз вытаскивал бумажник и оплачивал счет. Эрик встал следом за Рэйвен, наблюдая за тем, как Чарльз расписывается на принесенном официантом счете. Почерк у него был аккуратным, наверняка, еще один побочный продукт его воспитания, но подпись была небрежной и неразборчивой, словно отражение его характера. Все, что он делал, всегда имело две стороны, и Эрик прилагал все усилия, чтобы не подпадать под очарование этого. Впрочем, уверенности, что он в этом преуспевал, у него не было. Когда они вышли из ресторана, Чарльз, притянув Рэйвен за талию, поцеловал ее в щеку. В этом жесте отсутствовал любовный подтекст, но Эрик никак не ожидал его от отдалившихся родственников. Эрик списал все на обаяние Чарльза Ксавьера, способное сломить даже барьеры, возникшие за три года молчания. — Позвони мне как-нибудь, — сказал Чарльз, — я всегда тут. — Знаю, — улыбнулась ему Рэйвен, — не будь больше чужим, хорошо? Пусть Эрик и смотрит все время тебе через плечо. — Не буду. Я вызову тебе такси. — Я это сделаю, — предложил Эрик, перейдя на другой стороне улицы и потянувшись силой вниз по ней, чтобы почувствовать тикающий счетчик и светящиеся шашки такси, обнаружил одно подъезжающее. Как только машина повернула за угол, он поднял руку, а затем открыл дверцу остановившегося такси щелчком пальцев. — Впечатляет, — выгнула бровь Рэйвен, — рассчитываю, что с тобой брат будет в безопасности. — Это моя… — Работа, да-да, — она скользнула на сидение, пренебрежительно махнув рукой, — поговорим позже, Чарльз. — Пока, Рэйвен. Веди себя хорошо. Девушка захлопнула дверцу машины и показала ему язык, вызвав у Чарльза легкую улыбку. Стоило машине уехать вниз по улице, он обернулся и кивнул в сторону дома. — Идем? Эрик двинулся за ним на расстоянии шага. День, заполненный гудками сирен, легковых автомобилей и болтовней разных прохожих, ничуть не был тихим, но неуютное молчание между ними нервировало Эрика. Он терпеть не мог чувствовать себя не в своей тарелке, особенно по своей вине, чего раньше никогда не бывало, а с Чарльзом случалось чуть ли не каждый день. Помогут ли извинения? И за что именно извиняться? — Не переживай, — сказал Чарльз. В одной руке он нес коробку из ресторана, а свободную засунул в карман. Эрик, отчаянно попытавшись докопаться до корней своей вины, так и не смог их обнаружить. Но, как бы это не удручало, он все равно чувствовал потребность извиниться. — Из-за чего? — Сам знаешь. Из-за того, что сказал. Насколько это все не личное. — Чарльз… — Так или иначе, ты прав. Это твоя работа. И я уверен, будь у тебя выбор, последнее, чем бы ты хотел заниматься — таскаться повсюду за молодым гендиректором, особенно учитывая, что ты не согласен со всем, что тот творит. И я в любом случае благодарен, что ты здесь, Эрик. Не знаю уж, какие у тебя отношения со ЩИТом, но после звонка Фьюри, что он направит кое-кого на мою защиту, у меня сложилось впечатление, что ты мог при желании и отказаться от задания. Так что спасибо тебе, что принял его. — Не согласись я, Фьюри назначил бы кого-то другого, — немного резко ответил Эрик. — Назначил бы, — согласился Чарльз. — Но все же я ценю твои усилия защитить меня. Что бы ты ни думал, я все-таки хоть немного, но ценю свою жизнь и верю, что ты защитишь ее, даже если считаешь, что, исчезни я с лица земли, это было бы большим облегчением. — Я так не думаю! — воскликнул Эрик. — Откуда ты, черт возьми, это взял? Чарльз пожал плечами. — Большинство людей, выступающих против подавляющих средств, считают именно так. Я тебя не виню. — Чарльз, — рыкнул Эрик, замедлив шаг и остановившись, — Не было бы это никаким облегчением. Это было бы чертовски неприятно. Чарльз тоже остановился, широко открыв глаза. — Что? — Может, я и думал так раньше, — признал Эрик, — но потом я встретил тебя. И поверь мне, я сказал, что это чертовски неприятно, потому что ты… ты хороший человек, хоть и в ответе за львиную долю подавляющих препаратов на современном рынке. И миру нужно больше хороших людей, подбирающих котят с улиц, всегда сортирующих мусор для переработки и никогда не забывающих о днях рождения. Он замолчал. Чарльз уставился на него, удивленно приоткрыв рот. — Что… — наконец удалось ему произнести. — Ты и в самом деле так думаешь? — Не заставляй меня повторять, — раздраженно бросил Эрик, снова ускоряя шаг по направлению к дому. Чтобы нагнать его, Чарльзу пришлось перейти на бег. — Ты на самом деле так думаешь? — повторил он опять, губы его начали растягиваться в улыбке. — Это первые добрые слова, которые ты мне сказал. — Это первые добрые слова, которые я вообще кому-то сказал, — пробурчал Эрик. Чарльз рассмеялся. — Я очень горд быть у тебя первым, — а затем, прежде чем атмосфера между ними вновь успела накалиться, быстро добавил: — Хотя, думаю, вначале мне бы следовало попросить тебя заказать мне ужин. — Буду иметь в виду, — согласился Эрик с намеком на улыбку в голосе, и так они обошли возможную неловкость. К тому времени как они добрались до дома Чарльза, напряжение между ними полностью спало. Чарльз, вернувшись к своей обычной веселости, тихо напевал, суетясь по дому. Эрик устроился на диване и включил телевизор на новостном канале. — Ты вообще хоть что-то кроме новостей смотришь? — спросил Чарльз, проходя мимо с кучей белья для стирки в руках. — Ничто другое не заслуживает внимания, — проворчал Эрик, увеличивая громкость. — Ой, это просто твое негативное отношение, — донесся голос Чарльза из прачечной. Эрик слышал, как он засыпал моющее средство и захлопнул дверцу барабана. Через мгновение тот появился в коридоре и плюхнулся рядом с Эриком: — Дай пульт. Эрик, выудив пульт с другого конца комнаты из-под кипы бумаг, заставил его проплыть по воздуху в сторону Чарльза. — Нет работы, чтобы время занять? — Сегодня суббота, — ответил Чарльз, откинувшись и вытянув ноги на журнальном столике, — я имею право на выходной. Давай посмотрим фильм. — Я не должен… — О, успокойся, Эрик. То, что ты работаешь, не значит, что ты не можешь время от времени получать удовольствие, — Чарльз открыл меню и неторопливо прокручивал список фильмов. — Тебе что нравится? Боевики? Ужасы? Детективы? Романтика? — Я… — сказать по правде, Эрик смотрел не так уж много фильмов. Охота на человека, несмотря на всю ее организованность, было занятием трудоемким. У него не было ни свободного времени, ни желания сидеть одному в темноте кинотеатра и смотреть фильмы, обычно вызывающие у него скуку. Да и виденные в реальности взрывы, дополняемые секущими осколками, звоном в ушах и всплеском адреналина, преуменьшали впечатление от экранных спецэффектов. — Я посмотрю, что ты выберешь, — закончил он. Чарльз пожал плечами. — Хорошо. Давай посмотрим, — он дважды полностью просмотрел список, и уже на третий раз выбрал что-то, сильно напоминающее фильм ужасов, с кровавыми полосами на обложке. Кинув пульт на стол, Чарльз обернулся афганским пледом со спинки дивана и, подогнув колени, компактно устроился в противоположном углу дивана, — Будем пугаться, - проказливо усмехнулся он. Эрик был не из пугливых. Он рано разучился бояться: себя, Шоу, да чего угодно. Но стоило ему в третий раз дернуться из-за выскочившего из тени убийцы, Чарльз со смехом спросил: — Мне сесть рядом и взять тебя за руку? Эрик мрачно глянул на него. — Нет. — Уверен? — Конечно, уверен. Думаешь, я испугаюсь… Господи! — он чуть не искорежил телевизор, когда убийца в маске набросился на лучшего друга главного героя, крики которого перешли в булькающие звуки вытекающей из его перерезанного горла крови. Эрик буквально чувствовал, как выпрыгивает из его грудной клетки сердце. — Ну ладно, — фыркнул Чарльз, быстро преодолев расстояние между ними, устраиваясь рядом с напряженным Эриком, — в любом случае, посижу-ка я тут. — Я не… — А я испугался, — сверкнул Чарльз обаятельной улыбкой, — если бы ты подержал меня за руку, было бы замечательно. — Не думай, что я не понимаю, что ты делаешь, — зыркнул на него Эрик. — Шшш… — зашипел Чарльз, — пропустишь самое интересное, — он протянул руку, и, немного помедлив, Эрик взял ее. Он усиленно делал вид, что не сжимает руку Чарльза крепче, чем тот — его, и что несколько минут спустя, из-за тепла касающейся его кожи Чарльза, ему не становилось все труднее сосредоточиться на фильме. Слишком неловко, чтобы сосредоточиться. Едва начались титры, как он вырвал руку из захвата Чарльза и встал. — Я должен… Я должен проверить периметр. — Проверить периметр, — эхом повторил Чарльз, — ты никогда не расслабляешься? Эрик оставил его вопрос без ответа. Он тщательно прощупал комнаты, удостовериваясь, что сигнализация работает, а все окна заперты. Дверь была заперта на засов, и, потянувшись силой по всему дому, досконально обследовав комнаты, он не нашел ничего необычного. Все в норме, все тихо. Когда он вернулся в гостиную, Чарльз, растянувшись на животе на диване, слегка похрапывал в подушку. Эрик хотел пройти мимо в свою комнату, но остановился у дивана и… какое-то время просто смотрел на него. Он постоянно наблюдал за Чарльзом, следил за возможными опасностями и любыми признаками угроз, но тогда Чарльз всегда знал об этом. Но когда тот спал, на его лице была непривычная мягкость, будто во сне рушились сознательно возводимые им стены. Это удивило Эрика. Он знал, что у каждого есть маски, спадающие при ослаблении самоконтроля, но ему никогда не приходила в голову мысль, что они есть и у Чарльза, что ему есть что скрывать. Но выражение лица Чарльза сейчас было совсем иным, каким Эрик никогда его не видел: беззащитность в падающей на щеки тени изгиба ресниц, залегшая между бровями напряженная складка. Его губы были плотно сжаты, будто он был печален, или взволнован, а может и то, и другое. Эрик задался вопросом, что же ему снится. И кем на самом деле был Чарльз, когда спадала его маска.

***

Утро следующего дня выдалось темным, ненастным и холодным. Это был один из тех дней, в которые как никогда кстати горячий шоколад, книга и тепло огня, так что Чарльз приготовил две чашки горячего шоколада и, прибавив огня в камине, свернулся в кресле с «50 Оттенками серого». Эрик проснулся пятью минутами позднее, будто даже во сне мог почувствовать передвижения Чарльза по дому. Чарльз рискнул телепатически потянуться к нему, но наткнулся на щиты Эрика, прежде чем успел хоть что-то прочитать. Это было поразительно, в самом деле поразительно, насколько быстро Эрик переключался с бессознательного, просыпаясь. Большинство людей делало это постепенно, выныривая из сна, как из глубины моря на поверхность, и разумы их в это время были особенно уязвимы. Но Эрик проснулся столь быстро и закрылся так плотно, что у Чарльза едва ли был шанс бегло прочесть его мыслей. Просто потрясающе. Через пару минут он полностью одетый вышел из комнаты, волосы растрепаны, но во всем остальном, как обычно, опрятен и собран. Если бы Чарльзу не так нравилось смотреть на это ставшее привычным сочетание брюк и водолазки, он мог бы и спросить, есть ли у Эрика в шкафу что-то другое, но, даже если бы так и было, он не хотел отговаривать Эрика от его любимого (да и самого Чарльза тоже) стиля. Выражение его лица было бесстрастным. Эрик по утрам не выглядел ни освежившимся, ни усталым — просто таким же готовым ко всему, как всегда. Чарльз задумался, знаком ли ему хороший ночной сон, когда полностью отключаешься, и просыпаешься полным энергии только с восходом солнца. — Доброе утро, — поприветствовал его Чарльз, выглянув из-за книги. — Доброе, — хмыкнул Эрик, направившись на кухню. — Я сделал тебе горячий шоколад, — крикнул через плечо Чарльз, — еще не должен остыть. На стойке. Эрик опять что-то пробормотал, на этот раз напоминающее «спасибо», и Чарльз вернулся к своей книге под уютные звуки суеты Эрика. Приятно было слышать в этом доме кого-то, кроме себя. Присутствие другого разума, пусть даже такого нечитаемого, как у Эрика, успокаивало. Чарльз жил один с тех пор как, покинув дом, отправился учиться в университет, и должен был признать, что большую часть времени был ужасно одинок. Ему будет жаль расстаться с Эриком, когда его задание будет выполнено, или — что было куда вероятнее, поскольку угрозам никогда не будет конца, — когда Чарльз сможет ненавязчиво заставить его уйти, поскольку он не мог вечно возглавлять Людей Икс из своего дома украдкой с постоянно нависшей над головой угрозой разоблачения. Эрик забрал свой напиток и некоторое время простоял у холодильника, приглушенно разговаривая по телефону. Со своего места Чарльз не мог ничего расслышать, но ощущал напряжение, током пробегающее по сознанию Эрика. Вероятно, докладывает Фьюри. Сам Чарльз говорил с этим человеком всего несколько раз, так как, консультируя ЩИТ, обычно разговаривал с Марией Хилл или Филом Коулсоном. Но его личный опыт общения с директором уж точно не был приятным. Ник Фьюри умел усыпить бдительность, чтобы затем неожиданно напасть. Помимо этого, он, как и Эрик, а может и лучше, разбирался в ментальной защите, и Чарльз быстро решил, что он в достаточной мере уважает этого человека, чтобы не пробивать из любопытства его щиты. Конечно, не наложи он на себя настолько строгие правила относительно телепатии, мог бы достичь своей цели в ЩИТе с большей легкостью и продуктивностью. Вначале Чарльз согласился стать консультантом, потому что полагал, что так сможет следить за деятельностью властей относительно активности Людей Икс. По крайне мере, приложив ухо к рельсам федеральной организации, ответственной за изучение и надзор за людьми со сверхспособностями, он мог услышать предупреждение о приближающемся поезде. Но Фьюри произвел на него достаточное впечатление при первой встрече, чтобы не копаться грубо в его разуме, так что попытки выяснить, что же ЩИТ думал насчет Людей Икс, продвигались очень медленно. По крайне мере, у него была Мойра. Она была одним из самых надежных выходов Чарльза на правительство, и до сих пор ее помощь была неоценима. Каждая крупица информации имела значение. Он вернулся к роману, в котором Анну в очередной раз отшлепывали, чем она совсем не наслаждалась. Чарльз был открыт для всего нового в постели, в том числе разнообразных кинков (причем о его безумных годах в университете у него остались только теплые воспоминания), но все, происходящее на этих страницах, и близко не было похоже на то, с чем бы хотел поэкспериментировать он сам. И Кристиан Грей все продолжал и продолжал носиться повсюду и делать все, что только на ум взбредет, абсолютно не обращая внимания на свою компанию. Никаких профессиональных тайн так и не было раскрыто, и Чарльз мрачно ожидал, что вся сеть Grey Enterprises Holdings, Inc. (название которой Чарльз находил крайне труднопроизносимым) окончательно обанкротится из-за отсутствия управления, или, по меньшей мере, совет директоров проголосует за исключение Грея из-за его бесхозяйственности или, если точнее, полного игнорирования своих обязанностей. Пока что этого ничто не предвещало. Что за чудесный мир, подумал Чарльз, в котором не существует Совета директоров, выходные — дело каприза, а самая большая проблема, которую только можно найти, — преодоление кризиса в отношениях. На другом конце комнаты зазвонил его телефон, лежащий на высокой стойке, отделявшей кухню от гостиной. Чарльз, собиравшийся перевернуть страницу, попросил: — Эрик, не мог бы ты?.. Даже не глянув, Эрик взмахом руки направил телефон Чарльзу. Тот поймал его в воздухе и крикнул «спасибо», прежде чем посмотреть на номер звонившего. Мойра. Он настороженно ответил, зная, что речь может пойти и просто о его расписании, а может, и о куда более серьезных вещах. — Алло? — Чарльз. Так, судя по голосу, это было что-то серьезное. Чарльз немного выпрямился и бросил беглый взгляд на Эрика, все еще стоявшего к нему спиной и раздраженно бормотавшего что-то в трубку. — Ты можешь разговаривать? — спросила Мойра. — Да, хотя, думаю, недолго. — Я быстро. Кое-что поступило. Новые данные, такие же, как прошлый раз. До ЦРУ дошли слухи об объекте в северной части штата Нью-Йорк. Со всеми классическими признаками: заброшенный склад с постоянными счетами за электроэнергию, пропавшие без вести мутанты, странные машины по ночам. Проблема в том, что это должно быть сделано сегодня. — Сегодня? — пораженно повторил Чарльз. Эрик обернулся, но Чарльз отмахнулся и изображал наиболее нейтральное выражение лица, пока Эрик не отвернулся. — Сегодня? — прошептал он снова, на этот раз куда спокойнее. — Да. Источник говорит, что они планируют перебазироваться этой ночью. Наверное, услышали что-то, а может они просто параноики, и это нам не повезло. Но если не атакуем сегодня, они уйдут, прежде чем местная полиция успеет пошевелиться. Чарльз, крепко зажмурившись, сжал пальцами переносицу. Вот дерьмо. У ЦРУ была система серверов и компьютеров; аккумулировав все имеющиеся данные, она относила некоторые из них к низкоприоритетным и ставила в низ списка. И эксперименты над мутантами были как раз в самом его конце. К счастью, у Мойры хватало полномочий на запрос подобных файлов, именно так она на протяжении последних нескольких лет и снабжала Чарльза необходимой информацией. Без нее у Людей Икс ничего бы не вышло. Но порой она поручала им задания, лимитированные временем, и тогда важно было быстро подготовить команду и разработать реально осуществимый план. В условиях ограниченного времени и так непросто было подготовить выполнимую операцию, но без Чарльза будет еще труднее. — Так, ладно, — сказал он наконец, — я позвоню своим людям. Держи нас в курсе. — Буду. Еще нужно, чтобы Хэнк сообщил мне о начале операции. — Хорошо. Позвоню тебе позже. — Да, спасибо. Чарльз повесил трубку. Сделав вид, что вернулся к чтению, он отпил глоток горячего шоколада и бросил взгляд на Эрика поверх своей кружки. Снаружи лил дождь, капли громко барабанили по окнам. В отдалении раздался гром. Хороший день, чтобы сидеть дома. Эрик, свернув свой разговор несколько минут спустя, встал перед Чарльзом. Блики пламени камина, падающие на него, заостряли черты его лица. — Проблемы? — спросил он, кивнув на телефон, лежавший на коленях Чарльза. — Ничего особенно важного, — помотал головой тот. — Непростая встреча. — Вот как. Еще несколько долгих минут прошли в тишине, пока Эрик, допив остаток своего горячего шоколада, не прервал молчание: — Я первым в душ. — Как пожелаешь. Чарльз подождал, пока тот скроется в ванной. Только услышав шум душа, он вновь взял телефон и позвонил в особняк, обозначенный в его контактах как «Стоматолог». Три гудка, четыре, пять… Он мог представить нетерпение ребят, вечно соперничавших, когда нужно было ответить на звонок. Немногим раньше, в период, когда им нужно было залечь на дно, это было большой проблемой с Джин и Ороро. Дошло до того, что Чарльз стал ставить телефон куда-нибудь повыше или вообще прятал его; не то чтобы это останавливало Джин с ее телекинезом, но это было хоть что-то. Теперь они были обучены не притрагиваться к телефону, если нет других указаний, но Чарльз до сих пор жил в страхе, что однажды сосед, полицейский или кто-нибудь еще, околачивающийся рядом, позвонит в особняк, и кто-то, кроме Хэнка, Рэйвен или ребят постарше снимет трубку. Сегодня это был Шон. — Привет, Профессор, что такое? — Привет, Шон. Слушай, мне нужно поговорить с Хэнком. Это срочно. — О… хорошо. Секунду, — последовала пауза, а затем приглушенное «Хэнк! Это Чарльз!», и через мгновение раздался глубокий голос Хэнка: — Чарльз? — Хэнк, я знаю, что времени всего ничего, но Мойра дала мне кое-какую информацию касательно этого вечера, — не замечая испуганного вздоха Хэнка, Чарльз продолжил: — Я снова прошу тебя об этом. А сейчас слушай меня очень внимательно…

***

— Ты опять напряжен. — Что? — со смешком бросил Чарльз — Ты. Напряжен. На месте не можешь усидеть. Он посмотрел на свои руки, в данный момент занятые завариванием чая. — Неправда. — Это уже четвертая твоя чашка за час, — приподнял бровь Эрик. Он сидел у окна и, немного отодвинув штору, смотрел на дождь. Даже из кухни Чарльз чувствовал силу его пристального оценивающего взгляда, буквально пронзающего насквозь. — Я люблю чай, — вдохнув аромат, сказал Чарльз как можно беспечнее, хотя его разум бурлил. Люди Икс, согласно плану, уже час как должны были покинуть поместье, а значит, они уже прибыли или вот-вот прибудут на место. Чарльза переполняли адреналин и нервная энергия. Он поразмышлял, стоит ли посмотреть телевизор в надежде услышать хоть какие-то новости, но решил этого не делать. Не стоит накручивать себя еще больше. И ему абсолютно не было нужно, чтобы у Эрика появилось еще больше подозрений, чем было на данный момент. — Вот именно, — сухо сказал Эрик, — я каждый день наблюдал, как ты пил чай, Чарльз. Твой максимум — две чашки в час, и то после того, как провалилась сделка с той аптечной сетью. Чарльз был одновременно встревожен и польщен тем фактом, что Эрик наблюдал за ним с таким вниманием. Если говорить честно, то в большей степени польщен, хотя ему определенно было о чем волноваться — один-единственный промах мог провалить всю операцию Людей Икс. — Просто сегодня мне очень хочется чая, — ответил Чарльз так ровно, как только был способен. Он неторопливым шагом вернулся из спальни в кабинет, подавляя желание перейти на бег. Ранее он сказал Эрику, что попробует заранее разделаться с кое-какой работой, скучными финансовыми расчетами, в чем помощь Эрика ему не требуется. Разобравшись вместе с Хэнком в деталях, на остаток дня он забаррикадировался в кабинете, пытаясь скрыть волнение, — он не мог не смотреть на телефон каждые несколько минут, в страхе ожидая звонка. Во время этих операций может произойти что угодно. Обычно присутствие Чарльза исключало многие риски, присущие нападению на охраняемую лабораторию без оружия и должной подготовки и только их мутациями в качестве защиты. Но когда там не было его, способного утихомирить людей, риски взлетали еще выше. Как бы сильно Чарльз не верил в свою команду, по прошествии последних двух недель он обнаружил, что был самым настоящим паникером. Из тех, что легко поддаются беспокойству и часами расхаживают по комнате. Он делал двадцать третий виток вокруг стола, когда в дверь постучал Эрик. — Да? — мгновенно остановился Чарльз, прилагая все усилия, чтобы не выглядеть обеспокоенным. Эрик просунул голову в дверь: — Ты в порядке? — Д-да. Конечно же. А с чего бы нет? — Я чувствовал, что ты ходишь туда-сюда, — сказал Эрик. — Ты волнуешься. Металл часов, пряжка ремня, ручка за ухом, телефон в руке, даже металл на шнуровке туфель… конечно же Эрик мог чувствовать его. Идиот. Глубоко вздохнув, Чарльз заставил себя сесть и улыбнуться. — Я в порядке. Ничего страшного. — Не лги мне, Чарльз. Что не так? Да ничего, подумал Чарльз. Просто его контакт из ЦРУ дал ему кое-какую ценную информацию об объекте, которым в данный момент и занималась его команда, да еще и без должного прикрытия (то есть его самого), и без особого плана действий (у них было только утро и еще полдня на составление плана, требующего хирургической точности, чтобы не засветиться). Система безопасности на этом объекте была необычайно хороша, его владельцы, вероятно, были в повышенной боевой готовности и оставили им на операцию всего ничего. Если и были операции, успех которых по большей части зависел от телепатии Чарльза, эта была именно из их числа. И все-таки он был здесь, отсиживался в своем удобном кабинете, в то время как с ним нянчился бдительный агент ЩИТа, к несчастью, слишком серьезно относящийся к своей работе. Чарльз со вздохом потер виски. — Небольшая головная боль, вот и все. Иногда ходьба помогает. — Головная боль, — не слишком убежденно повторил Эрик. — Да, головная боль. Побочный эффект моей телепатии время от времени. Эрик нахмурился. — Я думал, что такое происходит только с сильными телепатами. — Ну что ж, ты ошибался, — раздраженно отрезал Чарльз, а затем нахмурился, мгновенно пожалев, —Неважно, прости. Это просто головная боль напряжения. Ты не мог бы посмотреть, есть у нас немного «Адвила»? Все еще со скептическим выражением на лице, Эрик, безмолвно кивнув, исчез в дверном проеме. Головная боль, подумал Чарльз, раздраженный сам на себя, прекрасное оправдание, Ксавьер. Отрадно видеть, что получение нескольких докторских не прошло даром. Он и в самом деле страдал от головной боли, достаточно болезненной, чтобы размышлять трезво. И все из-за стресса. Опасно было иметь дело с соседом, который не был в курсе его занятий в свободное время. Было достаточно легко освоиться и найти подход, вместе подбирать котят, смотреть фильмы, шутить, будто все в полном порядке. Теперь Чарльз жалел, что не проявил больше твердости, когда Фьюри впервые предложил ему телохранителя. Он должен был просто отказаться, потому что с самого начала знал, какую это несет угрозу. И еще опаснее была эта очевидно односторонняя и… а вот это уже тема для размышлений на другой раз. Он задался вопросом, как много известно Эрику. И сколь многое он подозревал. Эрик не глуп, а сам Чарльз, по общему признанию, не слишком уж хитер. Дело в том, что… быть рядом с Эриком было так просто, тот всегда вел себя так незаметно, что Чарльз порой забывал о его присутствии. Нет, не полностью — Чарльз никак не мог забыть о нем, не тогда, когда все в нем каким-то образом было настроено на Эрика. Он всегда наблюдал за ним уголком глаза, искал, чтобы послать быструю улыбку или слегка щелкнуть по гордости Эрика, пошутить над его забавным чувством юмора, существование которого тот отрицал, или его напоминающей одержимость привычкой проверять защелки на окнах в каждой комнате, в которую заходил Чарльз. Но легко было позабыть, что Эрик не был ему другом, что он не мог доверять Эрику так сильно, как бы ему того хотелось. Часть его хотела украдкой проникнуть в разум Эрика, наплевав на проклятые барьеры, просто чтобы увидеть. Телепатия предоставляла Чарльзу ясное мнение о человеке, одним ментальным проникновением он мог узнать о намерениях незнакомца, его чувствах, любви, ненависти, мотивах, его нуждах и желаниях, страхах, надеждах и мечтах. Но эта сила была агрессивной. Рэйвен была первой, полностью принявшей ее, и также первой отвергшей. Даже сейчас, уже годы спустя, он ощущал острую боль отказа в тот первый раз, когда она, обернувшись к нему, прорычала: «Убирайся из моей головы, Чарльз, или, Богом клянусь, я уйду». Нет, он не сделает этого с Эриком. Теперь за страхом быть обнаруженным был еще и страх узнать слишком многое. Было так много всего… А знание абсолютно всего о человеке едва ли можно было назвать таким преимуществом, каким его считало большинство людей. Каждый разум имел свои темные уголки, у некоторых их было совсем немного, а порой темнота заполняла его целиком. После того, как Чарльз основательно прочесывал мысли и воспоминания, люди никогда не виделись ему прежними. Когда он был подростком, еще экспериментировавшим со своими возможностями, он очень свободно пользовался своей телепатией, порой до неприличия свободно. По большей части разумы были восхитительны, некоторые же были до безобразия ужасны, но после вылазок Чарльза в ментальные ландшафты он всегда знал о других больше, чем порой они знали и когда-либо узнают о себе сами, а это существенно затрудняло поддержание вежливого увлекательного разговора. Лицемерие одних доходило до смешного, а другие были невыносимо скучными. Порой Чарльз, путая то, что было ему сказано вслух, с тем, что он почерпнул телепатией, упоминал о том, что не было сказано, что приводило к неловкому или даже решительному концу дружбы, а порой и открытым обвинениям в психическом манипулировании. В конце концов, он научился самостоятельно устанавливать для себя границы, и тем самым делать ровными межличностные взаимоотношения. А затем он намеренно преуменьшил свои возможности до слабой телепатии, практически одной только эмпатии, и увяз в этом. Он не мог скрыть свою мутацию, но мог сделать это с ее силой. Это Чарльз и закрепил уже легально, когда ему исполнилось восемнадцать, благоразумно проведя исследования и выяснив, как можно обмануть считывающие активность мозга аппараты, используемые врачами для определения силы мутации. Он не хотел знать об Эрике всего. Он даже в какой-то степени страшился, что, осмелься он взглянуть, увиденное может ему не понравиться. Но позволять Эрику так глубоко проникать в его жизнь без всякой даже беглой проверки казалось безрассудным и безответственным. За Эрика поручился Фьюри, а ему Чарльз доверял. Но Фьюри также возглавлял правительственную организацию, что означало, что долго этому доверию длиться не суждено. Его добровольные ограничения имели важное значение. Они обеспечивали безопасность Чарльза от чужого внимания в течение многих лет. Но безопасность его команды была так же, если не более, важна. Он беспокойно забарабанил пальцами по столу. Прошло более двух недель. Он позволил Эрику без помех задержаться тут на две недели, и за это время тот мог что-нибудь обнаружить. Он мог знать уже сейчас, а Чарльз не будет и подозревать об этом, потому что: а) он был уверен, что у Эрика хватает опыта, чтобы вести себя как обычно, даже обнаружь он что-то изобличающее, и б) Чарльз принципиально отказывался и на секунду погружаться в его разум, уверяя себя, что Эрик… безопасен. Был ли он дураком, ведя себя так благородно и учтиво, когда одно или пара вторжений в чужой разум могли защитить тех, кого он любил? Может быть. Но Чарльз опасался, что эти одно или пара вторжений могут обернуться тремя, или пятью, или десятью, и он просто будет не в силах остановиться. Соблазн был велик, а он, подобно своей матери, никогда не отличался особым самоконтролем. Голос Эрика эхом разнесся по коридору, еще прежде чем тот появился: — «Адвила» не было, но есть немного «Алива», — Эрик вошел в кабинет и поставил поверх рассыпанных по столу бумаг флакон и стакан воды. — Прими две. — Спасибо, доктор, — скривился Чарльз, послушно высыпав две таблетки и запив их водой. Таблетки глотались с трудом, и он постарался не обращать внимания на то, как они скользят вниз по горлу. Он годами не принимал никаких подавляющих препаратов, но воспоминание пришло тут же: он, безучастно свернувшийся калачиком на диване, его отец, вполголоса разговаривающий с коллегой; они проверяют работу его жизненно важных органов и заносят результаты в аккуратно подписанные папки, пока Чарльз, зажмурившись изо всех сил, старается задержать дыхание. Вот почему он по возможности обычно избегал лекарств. Он надеялся, что его руки не будут дрожать, когда он поставит стакан обратно. Эрик не уходил. Долгое время он критически рассматривал Чарльза, а затем облокотился о край стола, точно, нависнув над ним, надеялся запугать и получить какие-то ответы. Наверное, он бы мог. Выглядел он, по крайней мере, достаточно устрашающе. Чарльз задумался, приходилось ли Эрику допрашивать людей. Вероятно. Использовал ли он более убедительные методы, чем упорное нависание с грозным видом, как сейчас. Еще более вероятно. Такие моменты напоминали Чарльзу, как мало он, на самом деле, знал об Эрике. Кем был Эрик, кроме как консультантом ЩИТа на сомнительной основе? Чарльз сам консультировал ЩИТ, и был уверен, что услуги, которые он оказывал ЩИТу, и услуги, которые оказывал тому Эрик, лежали в абсолютно разных плоскостях. Эрик был смертоносен, и Чарльз хорошо знал это. В буграх его мышц была опасность, а в том, как он двигался, таилась грациозная беспощадность. Он, ворча и жалуясь, по просьбе Чарльза переправлял уток и котят, но у Чарльза не было сомнений в том, что внутри у Эрика было ядро, изготовленное из стали, закаленной яростью и, вероятно, глубоким горем. Ему было достаточно бегло заглянуть в разум Эрика, чтобы увидеть это. Эти мысли снова вернули Чарльза к тому, что Эрик сам по себе представляет угрозу, а потому опасно позволять ему быть рядом, не зная его мотивов. Что же делать, что же делать… — Чарльз, — наконец, сказал Эрик, — скажи мне, в чем дело. Чарльз, вздохнув, прикрыл глаза рукой. От Эрика ничего не могло укрыться. Чарльз уже сделал все, что только было в его силах, притворяясь, будто все нормально. — Я был бы признателен, если бы ты оставил это дело. Эрик бросил на него негодующий взгляд. — Если это может поставить под угрозу твою безопасность… — Не может. — Даже так… — Эрик, прошу, — на него резко навалилась усталость. Болела голова, его друзья подвергали себя опасности, а он застрял здесь, беспомощный и способный лишь ждать новостей. Раньше у Чарльза никогда не было панических приступов, но прямо сейчас ему казалось, что зудит каждый сантиметр его кожи. Успокойся, твердо сказал он сам себе. Черт возьми, если не успокоишься, Эрик все из тебя вытянет, если он еще сам не догадался. Он вдохнул. — Я просто очень устал. Мы можем поговорить об этом утром? С минуту Эрик пристально смотрел на него. — Что бы это ни было, это не угрожает твоей жизни? — Нет. — Ладно, — с сомнением произнес Эрик и отошел от стола. — Отдохни. Выглядишь паршиво. Это только рассмешило Чарльза. — О, я уверен в этом, — ответил он. Похоже, при виде его улыбки Эрик немного расслабился. Чарльз сохранил ее до ухода Эрика, и, лишь когда мужчина закрыл за собой дверь, позволил ей соскользнуть с лица, подобно ряби на воде. Потерев глаза рукой, он сверился со временем. 9:36. Отсутствие новостей — уже хорошая новость. С ними все в порядке. Чарльз подавил желание позвонить Мойре. Без сомнения, она была на связи с командой, но он не хотел ее отвлекать. Так что он осторожно положил телефон на край стола и постарался сосредоточиться на показателях последних лабораторных исследований, направленных на устранение некоторых побочных эффектов «Inhib-4». Слова бессмысленно плавали по страницам. Чарльз вздохнул и прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула. Он, должно быть, задремал, потому что звонок разбудил его. Мгновенно проснувшись, Чарльз бросил быстрый взгляд на часы. 11:24. Схватив телефон, он прочитал на дисплее «МОЙРА». Черт. Она бы не звонила ему сейчас, если бы все шло по плану. На последней миссии она связалась с ним только на следующий день, когда он утром пришел в офис. — Да? — ответил он с сердцем, прыгающим где-то в горле. — Чарльз, — ее голос был, как и всегда, спокойным, но в нем одновременно была какая-то пугающая натянутость, — Ты можешь разговаривать? — Да-да. Что случилось? — То, что… Ты не смотришь новости? Вот черт. Чарльз вскочил на ноги и, вылетев из кабинета в гостиную, включил дрожащими от всплеска адреналина пальцами телевизор. Ему даже не пришлось переключать канал: это транслировалось повсюду.

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ: Люди Икс попались во время нападения. Перестрелка с охраной объекта. 28 человек спасено, 1 ранен. 1 Икс-мен, согласно сообщениям, ранен, но скрылся с места преступления.

— Боже, — едва смог проговорить Чарльз, — кто? — Алекс. Ох. Черт возьми. Он тяжело опустился на диван. — Как это произошло? — Я не уверена. Я только… это был хаос. Мне позвонил Хэнк, он едва был в состоянии говорить. Похоже, они все сильно потрясены. Я собираюсь съездить в поместье, чтобы проверить, как они. Чарльз сглотнул. — Хорошо. Прошу тебя, съезди, — он поднялся. — Я тоже. Я тоже должен… — Нет, Чарльз, ты не можешь. Если ты сорвешь маску, когда тебя всюду сторожит этот агент ЩИТа и… — Мне плевать. Я должен был быть там, — внезапно Чарльз рассердился сам на себя. Он должен был быть там. — Я… — Ты бы ничего не смог сделать, — резко сказала Мойра. — Послушай меня, Чарльз, ты не можешь винить себя в этом. С Алексом все будет в порядке. Насколько я слышала от Хэнка, не думаю, что это так уж серьезно. — Ты не думаешь? — Я не знаю точно, Чарльз. Но успокойся и подумай логически. Сейчас тебе важнее всего затаиться. Ты это знаешь. Она была права. Он должен мыслить здраво. Но трудно было рассуждать логически, находясь в ярости на самого себя. Он отправил их на эту миссию. Он подверг их опасности, и в этот раз у него даже не хватило порядочности разделить ее вместе с ними. — Чарльз? Скажи, что останешься на месте и будешь вести себя благоразумно. Пообещай мне. Сделав очень глубокий вдох, он снова заставил себя сесть. — Обещаю. — Хорошо. Я свяжусь с тобой позже, ладно? Не волнуйся. Я все улажу. — Просто убедись… пожалуйста, убедись, что они в порядке. — Обязательно. Ты же знаешь. Мойра отключилась и, спустя мгновение, Чарльз, бросив телефон на диван, закрыл лицо руками. Блядь. Он их туда отправил. Они же фактически еще были детьми, а он сделал из них солдат, превратив в самопровозглашенную оперативную группу народных мстителей, для того чтобы… а для чего? Чтобы потешить себя фантазиями о спасении мира? Быть супергероем, скрывающимся в тени и ведущим борьбу с несправедливостью в обществе, когда никто другой не готов делать это? Детские мечты. Мечты, которые могли погубить их и из-за которых сегодня пострадал один из его друзей. Чарльз клялся защищать их, и вот он то и дело втравливает их в опасные ситуации, разыгрывая из себя героя. Блядь. Люди Икс. Чем, черт возьми, он вообще думал? Чарльз сильно вздрогнул от мягкого прикосновения руки к его плечу, его телепатия взметнулась и… Эрик. Это был Эрик. Чарльз резко обуздал свой разум, надеясь, что Эрик не заметил, как прогнулись его щиты под натиском силы. — Чарльз, — сказал Эрик, на лбу его залегли морщины, и выглядел он почти что обеспокоенным, — что такое? Черт. Он был ни на что не годен. От такого уже не отмахнешься. Чарльз перевел дыхание. — Как долго ты здесь? Он был уверен, что прежде Эрик был у себя в комнате. — С тех пор как ты влетел сюда и включил телевизор, — он кивнул на экран, где как раз была репортер на месте событий. Она послушно излагала факты, но Чарльз едва слышал ее. — Люди Икс. Что-то случилось? — Н… — Чарльз, — рука Эрика чуть сжалась на его плече, — продолжишь мне лгать, и я доставлю тебя в штаб-квартиру ЩИТа, где тебя запрут неизвестно насколько. И все это после того, как я тебя придушу. Каким-то образом Чарльзу удалось рассмеяться. Было что-то за раздраженностью Эрика… беспокойство? Был ли Эрик вообще способен беспокоиться? Ему так захотелось рассказать все Эрику. Тот был агентом, человеком действия. Он бы знал, что делать. Но нет. Слишком рискованно. Он не знал, как Эрик отреагирует. У них уже был один разговор о Людях Икс и Эрик, казалось, поддерживал идею команды, но то были лишь слова. Слова всегда слетают легко. А вот мысли и убеждения тверды. Чарльз опять потер глаза рукой. — Прости. Я просто… — он посмотрел в телевизор. В кадре как раз была полиция, пытающаяся ворваться в дверь, которая была приморожена к стене – петлями и в проеме. Бобби. Прикрывал их побег? «… по словам полиции, на месте событий был обнаружен образец ДНК, который, как они надеются, позволит установить личность Икс-мена, получившего ранение. Это первый прорыв по делу Людей Икс, которое было открыто в июле 2010 года после их нападения на склад в штате Мэн. Ранее мне удалось переговорить с офицером, по словам которого, их отдел убежден, что сейчас, получив описание от людей, бывших свидетелями атаки три дня назад, и с ДНК в качестве улики, они смогут продвинуться вперед.» Описание. ДНК. Черт. Алекс же когда-то был в тюрьме. Он был занесен в систему. Стоит им только проверить ДНК, его моментально идентифицируют. — Чарльз, — очень мягко позвал Эрик. И в голосе его Чарльз услышал понимание. Он покачал головой: — Эрик, не надо. — Я не идиот, Чарльз. Я способен сложить два и два, — он почувствовал, как прогнулся диван от веса севшего рядом Эрика, прикосновение исчезло с его плеча. Лишившись этого контакта, Чарльз ощутил странный холод и как-то смешался. До этого момента он и не осознавал, сколь много значит для него доверие Эрика и как больно чувствовать, как оно ускользает. — Три дня назад ты был сам не свой, — голос Эрика уже звучал настороженно, — сегодня целый день то же самое. В обоих случаях были вылазки Людей Икс. И только что, услышав, что один из них ранен, ты выглядел так, будто тебе вот-вот станет плохо. Ты же знаешь Людей Икс, так ведь? Лично. Совершенно очевидно, это не было вопросом. Чарльзу захотелось врезать себе. Он вел себя столь очевидно, что и ребенок бы сложил картинку. Как-то слишком для Профессора Икс - неуловимого, загадочного, хитроумного лидера таинственных Людей Икс. В этот момент он серьезно засомневался в своей способности возглавлять и отряд бойскаутов. Эрик ждал, видимо, решив позволить обмозговать все Чарльзу в его собственном темпе. Очень мило с его стороны, ведь обычно Эрик был весьма нетерпелив. Благодарный за передышку, Чарльз не прерывал молчания, пытаясь вернуть спокойствие. Он пришел к выводу, что есть два пути. Первый: он мог стереть это воспоминание из памяти Эрика, вырезать и сжечь, так, что Эрик никогда бы и не узнал. Но тот будет ощущать пробелы в памяти, его будет преследовать смутное надоедливое чувство, будто чего-то не хватает. Чарльз, конечно же, всегда мог заполнить эти пробелы новыми воспоминаниями, но это было сложной задачей, и порой такие воспоминания не приживались. Манипулировать памятью было рискованным делом, насилием над ней можно было серьезно повредить разум человека. Было проще простого стереть что-то, а вот скрыть сам факт — совсем другое дело. К неопределенности достижения успеха присоединялось нежелание самого Чарльза вообще прикасаться к уму Эрика без разрешения. Так что этот путь был для него закрыт. Второй: он мог рассказать Эрику правду. Не всю, ровно столько, чтобы развеять его подозрения. До этого Эрик говорил, что он не стал бы сообщать о Людях Икс, доведись ему с ними случайно пересечься, что Чарльз воспринял как хорошую новость. Такую же хорошую, какую надеялся получить сейчас. — Да, — признал он наконец, — я их знаю. Он бросил беглый взгляд на Эрика, чтобы оценить его реакцию. Эрик выглядел… не просто удивленным, а шокированным. Чарльз задался вопросом, долго ли он подозревал что-то, или же только сегодня сложил части паззла, когда скрытность Чарльза (или его попытки быть скрытным) стала слишком очевидной, чтобы ее не замечать. Не в силах удержаться, он, чуть коснувшись разума Эрика телепатией, точно сетью, поймал мысли на поверхности. Щиты Эрика покрылись рябью трещинок, сквозь которые Чарльз почерпнул обрывки мыслей: идиот… должен был знать… всегда было что-то странное… но как… мелькнуло синее с желтым — костюмы Людей Икс, какими их когда-либо удавалось заснять камерам; образ самого Чарльза, каким его видел Эрик (стройный, грациозный, с мягким выражением на лице и улыбкой, глаза еще более синие, чем, как думал Чарльз, они были в реальности, красные губы, каштановые волосы взлохмачены) сопровождался всплесками связанных с ним мыслей: доброжелательный и дружелюбный, какая жалость, что в ответе за все эти препараты, он мог бы сделать со своей жизнью куда больше… Затем эти образы стали смешиваться, вытесняя друг друга. Не может быть… не может быть… Чарльз буквально почувствовал момент, когда Эрик восстановил контроль над своими эмоциями, и щиты на его разуме вновь сомкнулись, надежно блокируя Чарльза. Оба одновременно перевели дыхание. А затем Эрик очень спокойно сказал: — Расскажи мне, что знаешь. — Сначала пообещай. — Пообещать что? — Что сохранишь это в тайне. Что никому больше не расскажешь то, что я скажу тебе. Даже ЩИТу, — и после небольшой паузы добавил: — особенно ЩИТу. Эрик с сомнением посмотрел на него. В его глазах Чарльз буквально видел, как он рассматривал варианты, взвешивая плюсы и минусы этой просьбы. В конце концов, он кивнул: — Обещаю. Чарльз ему не поверил. Береженого Бог бережет. — Я… — его ум метался, решая, что открыть безопасно, а что должно остаться скрытым. Симпатии. Сыграть на симпатии Эрика, объяснить ему. — Я не стыжусь своей работы над подавляющими препаратами. Также я не сожалею, что расширил бизнес. Эрик прикрыл глаза. — Продолжай. — Препараты делаются с добрыми намерениями, — продолжил Чарльз немного устало. Ему казалось, что с момента возглавления компании он уже приводил этот самый аргумент миллионам различных людей, — но эта тема для дебатов на другой раз. То, что делают Люди Икс… более полезно с практической точки зрения, понимаешь? Я помогаю миллионам мутантов по всей стране, — нет, не усмехайся, я помогаю им, — а Люди Икс в то же время могут помочь только десятку или около того, но то, чем они занимаются, дает немедленные результаты. Они не только помогают тем спасенным мутантам, они вдохновляют людей. Они… делают доброе дело. — Так ты веришь в них. И ты… что? Помогаешь им? Чарльз поколебался пару секунд, прежде чем кивнуть. — Делаю, что могу. Хм, в основном, финансирую. Я жертвую многим мутантским благотворительным организациям, но Люди Икс… как я уже сказал, у них все наглядно. Я вижу, на что каждый раз идут деньги. Какое-то время Эрик молчал, без сомнения, размышляя над правдивостью и истинностью слов Чарльза. Эрик выглядел настоящим скептиком, причем проницательным, — ужасная комбинация для того, кто попытается ему врать. Но Чарльз… просто опустил некоторые факты. Большую их часть. Ну, вообще-то, практически все факты. Оставалось надеяться, что Эрик этого не заметит. — Ты хорошо их знаешь? — спросил тот наконец. Чарльз тихо вздохнул. — М… Достаточно. — И знаешь Профессора Икс? — Я… да, знаю. Эрик поднялся. Казалось, за секунду его плечи напряглись втрое сильнее, и Чарльз задумался, не сказал ли что-то не то. Он ощутил, как задрожали часы на руке, пряжка ремня и ручка в кармане рубашки. По экрану телевизора волнами прошла рябь, а вентилятор на потолке со скрипом чуть прогнулся вниз. — Эрик? — встревожился Чарльз. Его телепатия скрутилась в тугую пружину, готовая, поведи себя Эрик враждебно, взвиться кнутом. А затем все стало как прежде. Эрик медленно вдохнул и выдохнул, пристально глядя на стену. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. А вот это уже не очень-то хорошо. — Ладно, — сказал Чарльз, надеясь, что говорит и вполовину не так испуганно, как себя чувствовал. — Когда мне было тринадцать, человек по имени Себастьян Шоу убил мою мать, — гнев и горе всколыхнулись в разуме Эрика, настолько сильные, что Чарльзу даже не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы прочитать их, — он вербовал детей-мутантов для программы. Правительственной программы, как он говорил, ему попались на глаза мои данные в школьных документах. Тогда еще действовал закон регистрации мутантов — всех регистрировали… — Я помню, — мягко сказал Чарльз. Отец был категорически против его регистрации. Он упорно верил, что сможет вылечить сына, что, стоит ему закончить, не будет никакой необходимости регистрировать Чарльза как мутанта. Только когда Чарльзу почти исполнилось двенадцать, Брайан Ксавьер, наконец-то, признал, что избавиться от гена X невозможно, но на тот момент закон уже был отменен. Эрик хрипло вздохнул. — Моей матери он сразу не понравился. Она не хотела, чтобы я шел на это. Но я… Я никогда до этого не встречал тех, кому моя сила нравилась бы так, как Шоу. Он был… просто в восторге, — Эрик со злостью тряхнул головой. От него волнами расходилась боль, такая сильная, что Чарльзу хотелось немедленно встать и поддержать его. Но Эрик твердо стоял на ногах и даже не смотрел в сторону Чарльза. Высокий, сильный, полный ярости. Эта боль никогда не проходила, и он научился терпеть ее в своей привычной флегматичной манере. — Я пошел с ним. Я сглупил. Он не был тем, кем я его считал, а я не мог… контролировать свои силы. Я не смог сделать то, что он хотел. Тогда он привел мою мать и приставил пистолет к ее голове, а я не смог… Вздох прозвучал приглушенным всхлипом. На этот раз Чарльз, поднявшись, приблизился к Эрику, не решаясь коснуться, ощущая, как его ярость жаждет ударить по ближайшей цели, не важно, другу или нет. Он увидел короткий проблеск воспоминания… Я буду считать до трех, Эрик… пожалуйста, нет… один… прошу… два… alles ist gut, Эрик, alles ist gut… УМОЛЯЮ… три… Эри… НЕТ… Чарльз сглотнул. Подходящих слов просто не существовало. Он понимал: «Мне жаль» ничего не значит. Так что вместо этого Чарльз сказал: — Спасибо, что доверился, Эрик. Но почему ты рассказал мне? — Чтобы ты понял, — Эрик обернулся на каблуках так резко, что Чарльз, вздрогнув, сделал шаг назад. — Мне нужно поговорить с Профессором Икс. — Что? — Я охочусь на Шоу более пятнадцати лет, Чарльз. Я уже был близок к цели, но он всегда на шаг или два впереди. Через некоторое время я понял, что не смогу сделать это в одиночку. Просто у меня не было тех возможностей и ресурсов, что у Шоу. Поэтому, когда Фьюри предложил мне сделку — работать на ЩИТ вне штата в обмен на информацию о Шоу — я согласился. — Хорошо, — это объясняло, почему Эрик вообще присоединился к ЩИТу. — И… — И на прошлой неделе Фьюри дал мне новое задание. — Новое задание? — в замешательстве нахмурился Чарльз. — Я думал, ты должен был охранять меня. — Это связано, — нетерпеливо откликнулся Эрик, — человеческое правительство думает, что самое время сдвинуться с мертвой точки с Людьми Икс. Позволять действовать им свободно становится слишком опасно. Его слова будто выбили весь воздух из легких Чарльза. Он усиленно боролся с паникой, возникшей от одной только мысли о том, что власти намерены нанести им решающий удар. Местная полиция и расследование ФБР — это одно, но если правительство сделает охоту на Людей Икс главным своим приоритетом… они никак не смогут это продолжать. Чарльз не позволит им продолжить: они и так уже глубоко увязли, и наложи американское правительство руки на членов Людей Икс… Чарльз даже представить себе не мог, что может произойти. Допросы? Тюрьма? Использование их уже в государственных целях? Нет. Он не позволит этому случиться. И Эрик… делало ли это его сейчас врагом? Когда Чарльз поднял глаза, Эрик смотрел прямо на него, и во взгляде его было что-то хищное. Что-то опасное? Он и не понял, что отступил на несколько шагов, пока Эрик, выражение лица которого чуть смягчилось, не произнес: — Чарльз, я не пойду против тебя или Людей Икс. — Тогда что ты собираешься делать? — осторожно спросил Чарльз. — Нарушить приказ? — Нет. Я собираюсь рассказать тебе правду. Правда в том, что Фьюри нужен Профессор Икс. Это все. Они хотят допросить его, узнать о его мотивах и намерениях. Они не хотят навредить или преследовать кого бы то ни было. Они желают знать, чего хочет Профессор Икс, являются ли Люди Икс реальной угрозой правительству, планируют ли когда-либо нападать не на нелегальные исследовательские объекты, а на государственные учреждения… — Не планируют. — Они все равно хотят поговорить, Чарльз. Вот и все. Чарльз вперил в него взгляд. — И ты в это веришь? — Не знаю, — разочарованно выдохнул Эрик, — мне только известно, что Фьюри пообещал мне всю информацию, которой располагает ЩИТ на Себастьяна Шоу, в обмен на Профессора Икс. Я только что тебе все рассказал, так что ты знаешь, как много значат для меня эти данные. И я прошу тебя… — здесь его голос смягчился, но взгляд, который он не отрывал от Чарльза, зажегся застарелой яростью. Ему так отчаянно было нужно, чтобы Чарльз понял. — Я прошу тебя связаться со своими приятелями из Людей Икс. Расскажи Профессору Икс то, что услышал от меня. Если он так силен, каким кажется, переговоры с горсткой агентов не будут проблемой. Уверен, что встреча может быть организована нейтрально — с устранением факторов риска для обеих из сторон, — поколебавшись, Эрик совсем тихо добавил: — Пожалуйста. Чарльз удивленно посмотрел на него. Все в нем буквально разрывалось. Он хотел помочь Эрику. Он был уверен, что очень немногим когда-либо доводилось видеть такую уязвимость и отчаяние на лице того. Эрик доверил ему такое знание: свою историю и свою цель, Чарльзу так хотелось ему помочь. Больше всего на свете он желал, чтобы Эрик нашел Себастьяна Шоу и изгнал демонов своего прошлого, потому что чувствовал груз, который Эрик долгими годами нес на своих плечах. И ему было так больно видеть страдания Эрика. Но раскрыть свою личность, возможно, поставив при этом под угрозу особняк и всех его жителей… как он мог? Даже ради Эрика. — Позволь… — он покачал головой, — позволь мне подумать об этом, хорошо? Гнев Эрика вспыхнул, так резко и внезапно, что Чарльз вздрогнул. — Я знаю, что это значит. Храни свои секреты, Чарльз, — отрезал он, — я найду Профессора Икс, с тобой или без тебя. И прежде чем Чарльз смог остановить его, Эрик вышел в коридор и направился в свою комнату. Дверь захлопнулась с такой силой, что Чарльз почувствовал, как все в доме задребезжало. Черт. Медленно опустившись на диван, он закрыл лицо руками. В тишине раздавалось мягкое бормотание телевизора, а разум Эрика, обычно такой сдержанный, сейчас напоминал перегревшуюся бомбу, смертельно опасную и страшную в своей нестабильности. Чарльз никак не мог подавить рвущееся изнутри чувство, что только что все испортил.