A Place to Fall

      Эрик напряженно смотрел на свой телефон, палец завис над зеленой кнопкой вызова на экране. Над ней был набор цифр, который Эрик за эти годы выучил наизусть, а еще выше – название контакта: «Фьюри». Одно касание - и он, оказавшись с Фьюри на прямой линии, сможет рассказать тому все: о вовлеченности Чарльза в деятельность Людей Икс, о знакомстве Чарльза с Профессором Икс, о нежелании Чарльза сотрудничать. И тогда Фьюри… тогда Фьюри…       Что? Поздравит его? Назовет миссию выполненной и вручит ему информацию о местонахождении Шоу?       Нет, ничего он Эрику не отдаст. Условия сделки – данные на Профессора Икс, а у Эрика был только Чарльз да неясный намек на Профессора Икс. Мудрее было бы дождаться, когда Профессор Икс надежно окажется в его руках, а уже после этого связываться с Фьюри. А до тех пор ему придется вырывать ответы у Чарльза, если понадобится – силой. Он применит ее без колебаний, пусть даже против Чарльза… особенно против Чарльза.       Чарльз. Эрик никак не мог сдерживать вспышки гнева, вспоминая события вчерашнего вечера. Он, блядь, да он рассказал о себе Чарльзу. Исключая Фьюри, основательно проверившего его, прежде чем допустить к ЩИТу, он никогда не рассказывал ни единой душе о том, что произошло с его матерью, или о Шоу. А Чарльз отказался помочь. Сказал, что подумает, но Эрику было прекрасно известно, что это значит. Он в своей жизни говорил эти же слова слишком часто, чтобы поверить, что за ними стоит готовность сделать что-то.       Даже сейчас Эрик не мог понять, что толкнуло его прошлым вечером раскрыть секреты своего прошлого, о котором он не хотел рассказывать никому, тем более человеку, которого знал менее трех недель. Просто что-то в Чарльзе… внушало доверие. Что странно, потому что обычно подозрительный Эрик никого заслуживающим доверия не находил. Находясь в здравом уме, он бы никогда настолько не потерял контроль над собой, и этот факт – Эрик был совершенно уверен - указывал на ужасающую возможность: телепатию Чарльза.       Хотел бы Эрик сказать, что это невозможно. Он тренировал свой разум с тех пор, как Шоу стал постоянно держать около себя телепата. После его первой и единственной стычки с Фрост, когда та, лишив его воли одной только мыслью, забросила его в Атлантику, Эрик стал оберегать свой разум с еще большим усердием. В Майами он нашел низкоуровневого телепата, согласившегося в обмен на немного наличных обучить его нескольким техникам блокирования. Присоединившись к ЩИТу и получив доступ к кое-каким данным, он собрал всю имеющуюся у ЩИТа информацию о сопротивляемости телепатии и корпел над ней, готовясь к тому дню, когда вновь столкнется с Фрост. С тех пор Эрик пару раз пересекался с телепатами, и оба они говорили, что его защита великолепна. И если они не лгали, в чем он был достаточно уверен (учитывая, что с ножом у горла люди были склонны говорить правду), его ментальной защиты было достаточно, чтобы отразить слабого телепата. А Чарльз Ксавьер, согласно всем имеющимся на него документам, как раз таким и был.       Но если Чарльз все это время скрывал от мира свою связь с Людьми Икс, то что еще он мог утаивать? Возможно ли, что он был могущественнее, чем полагали все вокруг? Возможно ли, что он прямо сейчас манипулирует Эриком, усыпляет его бдительность, внушает мысли о собственной безопасности здесь, одновременно просачиваясь сквозь его оборону?       Эта мысль охладила Эрика. Что за идиотом он был, когда, принимая это задание, решил, что данные ЩИТа на Чарльза верны? Ослабить бдительность, лишь потому что там написано, что он слабый мутант? Эрику отлично было известно, что записи могут быть фальшивыми. Он подделал свои еще годы назад, все, от паспорта до документа о своей мутации, существенно преуменьшив свои возможности. И вот он здесь, делит дом с человеком, который прямо в данный момент может находиться в его голове, контролируя каждое его движение.       Дрожа от потрясения и гнева, Эрик встал с кровати и направился к двери. С раннего утра в коридоре слышался гул работающего в кабинете Чарльза компьютера. Сейчас было три часа дня, и Эрик не слышал и не ощущал, чтобы Чарльз хоть раз покидал свой кабинет, тот не выходил ни за едой, ни в ванную. Он не был уверен, ложился ли вообще Чарльз со вчерашнего вечера – был слишком зол, чтобы потрудиться проследить. Открыв дверь, он ощутил, как стремительно ходивший туда-сюда металл часов (вероятно, Чарльз писал) замер. Услышал звук открывающейся двери? Или же он все это время был в голове Эрика, считывая его намерения?       Не потрудившись постучать, он просто распахнул дверь и твердым шагом вошел в кабинет. Чарльз, сидевший за своим столом, поднялся. Эрик тяжело посмотрел на него, прежде чем поймать взглядом какое-то движение на столе – Заплатка, развалившийся в перевернутой картонной коробке, поставленной Чарльзом рядом с компьютером. Сейчас на нем был ошейник, фиолетовый, тот, что выбрал Эрик. Это почему-то только разозлило его еще сильнее.       - Я не должен был вчера говорить тебе то, что сказал, - выплюнул Эрик.       - Я рад, что ты нашел меня достойным разделить это, - мягко сказал Чарльз, - И я думаю над этим. Я хочу помочь тебе, клянусь…       - Я имел в виду, что не должен был говорить тебе. И я бы не стал. В этом не было никакого смысла, а я все равно сказал. Так что скажи-ка мне сейчас правду, - Эрик остановился прямо перед столом, достаточно близко, чтобы дотянуться и сжать руками шею Чарльза. Какая-то его часть этого хотела, - Ты в моей голове?       Чарльз изумленно уставился на него.       - Что…       - Ты читаешь мои мысли? – отрезал Эрик, - Ты… ты манипулируешь мной?       - Эрик, - глаза удивлённо расширились, - С чего все это?       - Ты вытащил из меня историю о матери, - прорычал Эрик, - иначе я бы никогда тебе не рассказал. Я никому не рассказывал. И ты всегда… всегда у меня в голове, все это время, - сейчас все кусочки стали складываться вместе. Это же все объясняло, не так ли? Все эти Случаи, которым он вел счет, то, как вспоминались ему глаза Чарльза еще долго после того, как Чарльз исчезал из виду, то, как он не мог переключить свое внимание с Чарльза дольше чем на секунду, потому что этот мужчина завораживал, даже занимаясь чем-то совершенно обыденным, например, готовя чай, читая таблицы или делая презентация для Совета в «PowerPoint». Ничто другое просто не имело смысла.       - Эрик…       - Ты сделал это со мной, – обвиняюще добавил Эрик.       - Сделал что? – Чарльз говорил так, словно был сбит с толку, как будто и в самом деле не знал, как трудно было сейчас стоять здесь Эрику, разозлившемуся, испуганному и все еще, как бы абсурдно это ни было, замечающему, какой цвет приняли глаза Чарльза в ярком освещении кабинета, как глупо и соблазнительно приоткрылись его губы, каким невыносимо привлекательным он был в своей серьезности, с изогнутой бровью и прищуренными глазами.       Вот же черт. Осознание пронзило его, точно молния.       - Заставил полюбить себя, - сказал Эрик так ровно, как только мог, прикладывая все усилия, чтобы сохранить контроль над гневом.       Чарльз уставился на него.       - Ты уже достаточно ясно дал понять, что для тебя это только работа, и что ты ненавидишь меня за то, чем я занимаюсь…       - Так и есть, - Эрик тремя быстрыми шагами обогнул стол, и Чарльз, попятившись, уперся спиной в стену, губы его в замешательстве сжались в тонкую линию, - Я ненавижу тебя, твои препараты и твою чертову наивность, - тяжело дыша, продолжил Эрик, - и я, блядь, не могу перестать думать о том, чтобы поцеловать тебя.       - Чт…       Эрик поцеловал его, грубо и быстро. Это было всего лишь поспешным касанием губ, но он ощутил что-то, напоминающее удар током. Шок, недоверие, испуг. Что-то горячо и сильно надавило на его разум, достаточно сильное, чтобы без труда сломать его барьеры. И он знал, что это был Чарльз. Чарльз Ксавьер, генеральный директор «Ксавьер Фармасьютикалс», слабый телепат и чертов лжец.       Он с достаточной силой оттолкнул Чарльза, так что тот со стуком ударился о стену позади.       - Я чувствовал тебя. В своей голове… Это были твои эмоции… Я мог их ощутить.       Глаза Чарльза расширились, Эрик встретился с его отчаянным взглядом.       - Прошу, Эрик, я не собирался… Иногда я теряю контроль. Когда удивлен или… или нервничаю. Мне жаль. Но я не читал твои мысли, ни сейчас, ни когда бы то ни было еще за эти две с половиной недели. Я ничего с тобой не делал.       - Я только что тебя чувствовал, - выплюнул Эрик, сжав кулаки. Весь металл в комнате потянулся к нему, готовый защищать, если Чарльз нападет. Но тот не выглядел ни агрессивным, ни даже разозлившимся, лишь смущенным и взволнованным. Это все спектакль, яростно сказал себе Эрик. Все это часть его представления. - Я сталкивался с телепатами раньше. Ты же не из слабых, так?       - Эрик, я…       - Не лги мне! – Со стола взлетел серебряный нож для писем и застыл на волосок от горла Чарльза, - Не лги мне, - повторил он снова более тихо, но не менее угрожающе.       Чарльз сглотнул, его адамово яблоко подпрыгнуло, коснувшись холодного металла. Оба они вздрогнули.       Сила Чарльза в тот момент, когда их губы соприкоснулись… Телепатия Фрост ощущалась похоже – могущественная, подавляющая. Более того, дар Чарльза ощущался сильнее: большой мощный зверь, способный сломать ментальные блоки Эрика, как медведь – спички. Так насколько силен был Чарльз?       - Ты прав, - сказал Чарльз наконец, едва дыша, - Я не слабый телепат.       Эрик глубоко вздохнул.       - Ты обманывал меня, - к его удивлению, от предательства действительно было больно.       - В свое оправдание скажу, что лгал всем. Отец придумал это, еще когда я был ребенком. В то время с толерантностью к мутантам было еще хуже, чем сейчас, а мой отец ненавидел саму мысль… позволить своему сыну страдать от дискриминации мутантов. Сильных мутантов всегда изучают тщательнее, уверен, ты и сам знаешь, так что мой отец приложил все усилия, чтобы преуменьшить мои возможности. Он был ученым, так что о подделке документов знал достаточно. А став старше, я обнаружил, что было… проще, когда люди думали, что моя телепатия слабая. Они не боялись. Так что, став совершеннолетним, я продолжил это, - он было покачал головой, но замер, когда из-за движения нож коснулся его горла, - Послушай, в обществе и без того трудно быть мутантом. Быть телепатом сопряжено со множеством других проблем. Не псионику это представить трудно.       - Скрываешься, - Эрик не смог подавить усмешку. - Неудивительно, что ты продолжил дело своего отца. С подавляющими препаратами тебе прятаться гораздо проще, не так ли? Легко притворяться, что и не мутант вовсе, а такой же как все они, человек…       Чарльз с резким вздохом сузил глаза:       - Не это цель препаратов.       - Но ты же так это видишь, верно? С ними же проще разыгрывать это представление? Избегать целой кучи проблем, через которые проходят другие мутанты, отказывающиеся прятаться, отказывающиеся быть меньшим, чем они есть…       - Эрик…       - … в то время как ты с удобством рассиживаешься в кабинете на своих миллиардах, стараясь подстроиться под человеческое сообщество, скрывая лучшую свою часть. Ты трус.       Все тело Чарльза замерло. Что-то промелькнуло в его глазах, слишком быстро, чтобы Эрик смог уловить эти эмоции, а затем гнев, настоящий разящий гнев, холодный и жесткий, отразился на его лице.       - Уйди, пожалуйста.       - Что? - Ярость самого Эрика заколебалась.       - Я сказал, уйди, - рассерженно посмотрел на него Чарльз.       - Чарльз…       Эрик, УБИРАЙСЯ.       Эрик отшатнулся, шокированный голосом Чарльза, эхом отдающимся в его голове, тем, с какой легкостью Чарльз обошел его оборону, и как исказил гнев обычно приятное лицо Чарльза. Его пальцы дернулись - весь металл комнаты загудел, подчиняясь ему, но Чарльз прорычал «ИДИ», и Эрик ощутил приказ как удар в живот, выбивший весь воздух из его легких. И в этот мгновение он знал, что Чарльз, стоило тому пожелать, мог раздавить его так же легко, как муравья под своим ботинком. Он ощущал Фрост в своей голове как сверкающую молниями грозу с колючим дождем, Чарльз же был холодным завывающим ураганом.       В каждой битве бывал момент, когда приходилось задумываться об отступлении. Обычно Эрик предпочитал, проигнорировав все такие моменты, двигаться вперед, потому что поражение или неудача никогда не были приемлемым вариантом. Но он был не так глуп, чтобы слепо игнорировать безвыходные ситуации, а прямо сейчас, столкнувшись с Чарльзом лицом к лицу, он был как раз в такой. Так что Эрик щелчком пальцев заставил нож для писем пролететь через всю комнату, где тот, подрагивая, вошел в стену рядом с книжным шкафом, а затем он, развернувшись на каблуках, вышел из комнаты.

***

      Чарльз редко терял самообладание. Он был слаб в этом, будучи ребенком, не способным хорошо контролировать свои эмоции и склонным выпускать все свои чувства на свободу. Но однажды осознав, насколько негативно может повлиять на людей, проецируя свой гнев, он стал прилагать больше усилий для поддержания спокойствия, все время следя за собой и контролируя поведение. Ему лучше кого угодно было известно, как опасна могла быть телепатия и как мог быть опасен разъяренный телепат, так что он научился отмахиваться от мелких неприятностей, оскорбительных высказываний о мутантах, ставшей обыкновенным делом дискриминации и всего прочего, способного вывести его из себя. Он запирал гнев и задвигал в глубины своего разума.       Но это… это не мог ни запереть, ни удержать. Ярость электричеством струилась по его коже, ему казалось, будто в его разум, обычно самое упорядоченное и ясное место в его жизни, кто-то ворвался, все разбросал и, изорвав его мысли, поджег их.       Чарльз не мог здесь оставаться. Он был переполнен беспокойством и гневом, и думал, что, увидь Эрика сейчас, и в самом деле может на него наброситься. Так что он распахнул дверь своего кабинета и, остановившись, лишь чтобы удостовериться, что та откроется, вздумай Заплатка выйти, прошел по коридору. Он чувствовал Эрика в его комнате, разум того представлял собой клубок эмоций, с которым Чарльз был не в настроении разбираться. Обувшись, он открыл дверь.       - Куда ты?       Обернувшись, он обнаружил Эрика стоящим в дверях его комнаты, глаза мужчины сузились.       - Отсюда.       - Я иду с тобой.       - Сейчас мне лучше побыть одному.       Эрик нахмурился:       - Я все еще должен… Охранять тебя – все еще моя работа.       - Не волнуйся, - резко ответил Чарльз, - если до этого доходит, даже трусы могут себя защитить.       - Чарльз…       Он захлопнул дверь с такой силой, что та содрогнулась, и направился вниз по улице. Ментальный ритм энергии города вокруг, смешивающиеся в нем звуки обычно успокаивали Чарльза и практически умиротворяли, подобно приливам и отливам. Но именно сейчас все это раздражало. Тысячи плутавших мыслей закололи его разум, будто паучьими лапками проходя по коже. С раздражением стиснув зубы, он приглушил свою телепатию, едва способный вытерпеть свой собственный разум, не говоря уже о чужих. Голоса превратились в поблекший, приглушенный, еле различимый шепот, а затем все смолкло. В своей голове он был один.       Нечасто он полностью отрезал себя от мира. Тишина, длившаяся слишком долго, становилась невыносимой. Но на короткое время она была благословением, даря ему время, чтобы разобраться в собственных мыслях, не отвлекаясь на другие разумы, и без какого бы то ни было внешнего влияния. Ясность. В данный момент Чарльз не желал ничего другого.       Он все еще чувствовал губы Эрика на собственных, быстрое и пылкое касание. Эрик поцеловал его в гневе, что было более чем очевидно, но Чарльз за долю секунды до того, как Эрик оторвался от него, почувствовал за ним тепло. С гневом он мог бы справиться. И он справлялся. Но там был небольшой намек, хоть и длившийся всего мгновение, на что-то, напоминающее нежность. Его живот скрутило в узел от смущения, раздражения, возбуждения и ужасной, просто ужасной надежды.       Он годами был Профессором Икс. Он нес ответственность и за свою команду, и за компанию, как ее генеральный директор, и был настолько занят, что не имел никакого времени на любые романтические отношения, да даже на интрижки. Сказать по правде, в последнее время он и не думал о себе, слишком обеспокоенный тем, что происходит в особняке, как эффективнее применить свои силы на операциях и как быть хорошим примером для детей, которых он неофициально взял под опеку, как Рэйвен той ночью двенадцать лет назад. Найти себя привлекательным для Эрика было почти что сюрпризом. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он хотя бы думал о том, чтобы быть с кем-то. Конечно, он развлекался идеей, что Эрик испытывает ответный интерес, последние несколько недель, но это было фантазией, не более. Эрик был абсолютным профессионалом и, наверное, 99% своего времени проводил, раздражаясь на Чарльза то за одно, то за другое, и все же… было в этом поцелуе что-то ласковое. Что-то настоящее.       Черт возьми. Он не хотел лелеять надежды и, уж конечно, не хотел испытывать к Эрику что-то напоминающее привязанность после того, что только что произошло. Трус. Он рассердился, вспомнив прорычавшего это Эрика, вспомнив его презрение. Эрик не понимал. Он видел лишь половину, смотрел на препараты как на проблему, в то время как их использование приносило пользу. Противники «Inhub», казалось, не способны были увидеть положительного аспекта этих средств, и это бесконечно раздражало Чарльза. Послушай они только одну гребаную минуту, смогли бы увидеть, что делал Чарльз, а подавляющие средства, хоть и были далеки от совершенства, на настоящий момент были лучшим вариантом для тысяч мутантов, которые, в ином случае, не могли бы наслаждаться свободами и равенством, как остальные. Чарльз видел обе стороны. Эрик же, подобно многим другим, нет.       Красный свет на другом конце улицы заставил Чарльза остановиться. Глубоко вдохнув свежий воздух, он немного успокоился. Становилось прохладнее - лето переходило в раннюю осень. Он немного пожалел, что не взял легкий пиджак.       Возможно, подумал он с неохотой, настало время Эрику уйти. Он уже многое знал, вполне достаточно, чтобы погубить Чарльза и Людей Икс заодно с ним. И Чарльз больше не был уверен в том, что по отношению к нему чувствовал Эрик. Чарльз занимал в его жизни всего три недели, а охота на Себастьяна Шоу – годы. При таком положении вещей Чарльз был каплей в море. И уж конечно, Эрик без колебаний обменяет его на сведения о Шоу. А стоит Фьюри понять, кем на самом деле был Чарльз…       Он сглотнул, внутри у него все похолодело. Как он мог быть таким идиотом? Он так быстро, так легко доверился Эрику. Ему с самого начала было известно, что он думает об их знакомстве больше, чем Эрик когда-либо будет, а сейчас Эрик мог, оборвав связи, исчезнуть, заодно разрушив его жизнь, и все это будет виной одного только Чарльза. Чарльза и его тупоголовой, идиотской, трижды проклятой наивности. Он должен был предупредить Рэйвен.       Быстро ощупал карманы - там ничего не было. Он оставил свой телефон на столе в кабинете, прямо рядом с коробкой Заплатки. Эрик мог быть сейчас на полпути к штаб-квартире ЩИТа, или уже связался с Фьюри, и команда ЩИТа уже в эту самую секунду мобилизовалась.       Чарльза охватила паника. Он развернулся и бросился назад по улице, открывая разум. Внезапно возобновившийся поток мыслей на мгновение ошеломил его, и он споткнулся, прежде чем взял себя в руки, прорвавшись через поток мыслей и отодвинув в сторону ненужный шепот. Его телепатия взвилась, пронеслась вперед, мчась гораздо быстрее, чем могли его ноги, и…       Здесь. Эрик все еще в доме. От облегчения прибавив скорости, Чарльз через пару минут взлетел по лестнице в дом и, распахнув дверь, практически врезался в Эрика, стоящего в коридоре прямо перед ней.       Чарльз поскользнулся, затормозив, коврик под его ногами поехал. Он взмахнул руками, надеясь опереться о стену, но вместо этого ухватился за Эрика, немедленно шагнувшего вперед, чтобы схватить его под руку. Запутавшись туфлями в коврике, Чарльз неловко подался вперед, своим весом увлекая за собой и Эрика. Мир вокруг покачнулся и смазался, Чарльз почувствовал, как его голова ударилась о пол, а затем все на несколько бесконечных секунд подернулось туманом, и боль вспыхнула сбоку в черепе.       Удостоверившись, что мир вокруг перестал вращаться, он моргнул, чтобы избавиться от звезд перед глазами, и с осторожностью сел.       - Чарльз?       Моргнул еще разок. В фокус попал Эрик, присевший возле него с выражением на лице, которое не могло быть никаким иным, как обеспокоенным.       - Ой, - сказал ему Чарльз лаконично.       - У тебя кровь, - сказал Эрик, - подожди тут, - он подскочил и исчез в кухне, вернувшись пару минут спустя с несколькими салфетками и горстью кубиков льда, завернутых в кухонное полотенце. Чарльз было потянулся за салфеткой, но Эрик, не обращая внимания, сам принялся промокать его голову. От прикосновения рану пронзило болью, и Чарльз прикусил губу так, что та побелела.       - Насколько плохо? – спросил он, морщась.       - У тебя порез над ухом, - ответил Эрик, - выглядит не широким и не глубоким. Просто кровь ид…       - Ой.       - Прости, - движения Эрика стали медленнее и куда более нежными, чем ожидал Чарльз, - Нужно остановить кровотечение и наложить марлевую салфетку. Не похоже, что тебе нужны швы.       Чарльз шумно выдохнул.       - Какое облегчение.       Эрик еще с минуту продолжал оказывать помощь, прежде чем спросить:       - Очень больно? Нужно дать тебе обезболивающее.       - Нет-нет, я в порядке. Я, - Чарльз неуверенно помахал рукой около головы, - я хорошо переношу боль.       - Все равно…       - Правда, Эрик, - переведя дыхание, он сосредоточился на своей пульсирующей голове, помещая боль в коробку подальше и надежно запирая ее. Он не хотел полностью прогонять ощущение (заглушать боль тела целиком было опасным делом – была вероятность пораниться и не заметить этого), только отодвинул его на задворки сознания, там, где оно стало лишь неприятным зудом, - я в порядке.       Эрик, совсем не убежденный, глянул на него, но давить не стал. Закончив вытирать кровь с лица и уха Чарльза, он пошел в ванную, вернувшись с аптечкой из висящего там шкафчика. Пока его не было, Чарльз поднялся, опираясь о стену и немного пошатываясь, прошел к дивану, тяжело плюхнулся на него, и, понадеявшись, что ничего не выпачкает, закрыл глаза.       Несколько секунд спустя Эрик сильно потряс его за плечо, заставив снова открыть глаза.       - Не засыпай, - приказал он, - нужно отвезти тебя в больницу, проверить, нет ли травмы головы, внутреннего кровотечения…       - Я в порядке. Ты можешь просто…       - Ладно.       Эрик сел рядом с ним и слегка наклонил голову Чарльза, прежде чем открыть аптечку. Краем глаза Чарльз наблюдал, как Эрик, быстро и дельно сориентировавшись в содержимом комплекта, вытащил антисептические салфетки, марлю и пластырь, отодвинув все остальное в сторону.       - Ты делал такое раньше.       - Есть кое-какой опыт, - ответил Эрик, протирая кожу около пореза. Рану обожгло болью, и Чарльз, сдерживаясь как только мог, зашипел сквозь зубы. Затем Эрик потянулся за марлей и пластырем, и, только когда он одной рукой попытался поправить соскользнувшую салфетку, Чарльз осознал, что все это время Эрик неестественно держал свою правую руку.       - Ты поранился? – спросил Чарльз, дотронувшись до руки мужчины.       Эрик дернулся, раздраженно хмыкнув.       - Я в порядке. Не двигайся.       Чарльз с неохотой согласился, но лишь пока Эрик не закрепил повязку на месте. Потом он уклонился от прикосновения Эрика и, прежде чем тот смог снова отодвинуться, схватил его за правое запястье. Губы Эрика искривились от боли, и он чуть ослабил хватку, хоть и не отпустив совсем.       - Со мной все нормально, - грубо сказал Эрик.       - Не глупи. Иди сюда и дай мне взглянуть.       - Со мной все нормально.       - А выглядит нехорошо. У тебя запястье отекло. Ты ударился обо что-то, когда мы упали?       Эрик отвернулся. Брови его нахмурились, а губы сжались в упрямую линию.       Чарльз пустил в ход самый свой строгий взгляд, тот, что использовал, когда кто-то ломал что-нибудь в особняке, но не был на этом пойман.       - Эрик…       - Подвернул его под тобой, - быстро пробормотал Эрик, - но все нормально…       Его слова прервались резким шипением, когда пальцы Чарльза ощупали пульсирующее болью место. Чарльз потянулся за аптечкой и достал эластичные бинты:       - Моя очередь тебя подлатать, - усмехнулся он.       - Ты хоть знаешь, как это делать? – спросил Эрик, наблюдая, как он разворачивает и отмеряет длину рулона.       - О, я тебя умоляю. Я играл в футбол практически всю свою жизнь и был в университетской команде по борьбе. Я не профессиональный медик, но надлежаще обработать и перевязать запястье могу.       Не говоря уже о том, сколько раз ему приходилось присматривать за детьми в особняке. Он и не помнил, какими могут быть проделки подростков, пока шесть ребят не оказались под его крышей, да еще и с подбивающей их на всякие ужасные вещи Рэйвен. За последние пять лет он перевязал не одно содранное колено, а Хэнк, всегда такой дотошный в вопросах выбора лучшего способа делать что угодно, независимо от того, идет речь о лечении синяка или же прыжках с высоты без парашюта и без смертельного исхода (Чарльз видел это в его истории запросов на компьютере в кабинете, но, хоть, вероятно, и должен был, все же решил не расспрашивать, рассудив, что не особенно-то хочет, чтобы кто-то в его поместье и в самом деле умер), дал ему несколько советов то тут, то там.       Сейчас он аккуратно обработал запястье Эрика и, удостоверившись, что повязка держится достаточно плотно, чтобы быть эффективной, зафиксировал ее на месте. Эрик наблюдал за его действиями, не дрогнув, лицо его во время всех манипуляций Чарльза оставалось стоически безучастным. Закончив, он отрезал бинт от остатка рулона и заправил свободный конец за край бинта на ладони Эрика.       - Ну вот, - сказал он, изучая свою работу, перевернув руку Эрика, - выглядит хорошо.       Эрик, посмотрев на нее, пошевелил пальцами. После его одобрительного кивка Чарльз бросил остатки бинта обратно в аптечку, закрыл и отставил в сторону на кофейный столик, а затем, сделав глубокий вдох, снова повернулся к Эрику:       - Я вернулся, потому что нам нужно поговорить. Прояснить кое-что.       Эрик моментально напрягся. Чарльзу показалось, что он почувствовал, как завибрировал металл часов на его руке, но не был уверен, не показалось ли это ему. Ментальные щиты вокруг разума Эрика кричали Чарльзу держаться подальше, но он и не собирался их трогать: им нужно было поговорить, а рассвирепей Эрик из-за мысли, что Чарльз опять влезает в его сознание, это, скорее всего, закончится яростью и молчанием, которые ничего не решат. Так что он, зажав руки между колен, удержал свою телепатию при себе.       - Ты же не… ты же еще никому ничего не сказал?       Лицо Эрика ожесточилось.       - Сказал ли я кому-нибудь, что ты мне врал и что помогаешь скрываться Людям Икс? Нет, не сказал.       Это было облегчением.       - Про мою телепатию… - начал Чарльз нерешительно, - спрашивай, что хочешь, и я на всё постараюсь тебе ответить.       Эрик посмотрел на него с подозрением.       - Правда?       - Да. Мне нечего скрывать, Эрик. Не… так или иначе, не об этом.       - Хорошо, - казалось, на мгновение Эрик задумался, прежде чем спросить, - Как ты на самом деле силен по шкале Толливера-Кентона?       - Меня правильно обследовали только ребенком, - сказал ему Чарльз, - В лаборатории отца. Когда мне исполнилось восемнадцать, я не проходил тест на регистрацию. Я… убедил эксперта, что он уже протестировал меня и запомнил, что мои показатели так слабы, что и внимания не стоят.       Он мог чувствовать, как Эрик отдаляется от него, пусть тот и не двигался с места.       - Имеешь в виду, изменил его мнение. Принудил его.       - Эрик, - вздохнул Чарльз, - пожалуйста. Это не то, что я делаю запросто. Я установил для себя правила. Например, не читать мысли без разрешения, и я никогда не использовал свою телепатию, чтобы заставить людей делать что-то по моему желанию. Тот случай с экспертом был последним, когда я вообще делал такое, и, поверь мне, я долго и тяжело мучился из-за этого решения. Мне известна ценность разума, Эрик. И я никогда не влезаю ни в один, если этого можно избежать.       - А мой? – потребовал Эрик, - В него ты не лезть не смог? Ты же просто… просто…       - Я никогда не трогал твоего разума, - раздраженно прервал его Чарльз, - в первый же день я увидел твои барьеры и предположил, что ты не хочешь, чтобы я подглядывал в твою голову, я уважаю это. Я никогда не читал твоих мыслей и не заставлял тебя что-либо делать. Ты рассказал мне ту историю о своей матери, потому что сам захотел.       Эрик, точно развернувшаяся пружина, вскочил на ноги.       - А п… поцелуй? – отрезал он, - Я бы никогда… Это ты заставил меня…       Чарльз тоже поднялся, колеблясь между чувством оскорбленности и разочарования:       - Я не заставлял тебя, Эрик. Не знаю, почему ты это сделал, поскольку у тебя… очевидно, нет ко мне ни малейших чувств, что есть к тебе у меня, но я…       Эрик остановил его резким взмахом здоровой руки. Он, прищурившись, растерянно смотрел на Чарльза.       - Чувства у тебя ко мне? Что?       Ладно. Так они собираются говорить о том, о чем Чарльз и сам старался глубоко не задумываться. Что ж, он мог импровизировать.       - Ты мне нравишься, Эрик. Очень сильно нравишься. Не будь ты здесь только по приказу, только потому что ты… пытаешься отыскать этого человека, на которого охотишься, возможно, я, скрестив пальцы на удачу, сходил бы с тобой на свидание, или два, или даже три, если бы первые прошли достаточно хорошо. Я… я бы хотел… Очень.       Так, он произнес это с тактичностью неуклюжего подростка, приглашающего свою первую любовь сходить в кино. Чарльз в растерянности фыркнул. Он даже не использовал ни одной из блестящих острот из своего репертуара, созданного и отточенного за университетские годы. Плохой знак.       - Могу я еще раз попробовать? – спросил он, слегка запнувшись.       Эрик крайне озадаченно уставился на него.       - Что?       Чарльз глубоко вздохнул, собираясь с мыслями:       - Послушай, несмотря на то, как ты сам относишься к этому заданию, я считаю тебя другом. Ты крайне добросовестно охраняешь мою жизнь, что, учитывая твое мнение о моих жизненных принципах, похвально. Спасибо тебе за это. И ты пошел дальше служебного долга, поскольку, я совершенно уверен, что потакание каждой моей прихоти не входит в твое задание. Я очень этим восхищаюсь. Твоей преданностью делу. И ты был со мной очень терпелив касательно… ну, хоть Заплатки, например, и ты с ним добр, хоть и делаешь вид, что терпеть не можешь животных. Теперь он может… может вскарабкаться на все диваны в доме, на что, я, как предполагается, не должен смотреть сквозь пальцы, но ведь это свидетельствует о твоем... материнском кошачьем инстинкте. Твоя манера поведения с живыми существами, конечно, могла бы быть и получше, но никто же не идеален, а ты… гм, - он кашлянул, - не думаю, что я хоть на что-то ответил.       - Нет, - сказал Эрик, между бровями его все еще сохранялась озадаченная морщинка, - не ответил.       Чарльз вздохнул.       - Да, - сказал он просто, - ты мне нравишься. У меня есть к тебе чувства и, дай им время, они могли бы стать чем-то серьезным. Но, думаю, корабль уже уплыл, потому что ты, очевидно, очень враждебно настроен к самой идее иметь такие чувства ко мне, учитывая то, что продолжаешь настаивать на том, что это я сделал что-то… хотя это то, что чувствуешь ты сам. Если ты еще не понял, то это просто оскорбительно. Мне нравится думать, что люди способны испытывать ко мне симпатии по собственной воле, а не потому что я их заставил.       Черт. Его горло сжалось, как от гнева, так и от боли. Плохо было даже, когда, узнав об его телепатии, от него отворачивались малознакомые люди; настороженность и обвинения же от друзей утомляли, изнуряли его.       Он медленно сглотнул, фокусируясь на той своей части, что оскорбленно ощетинилась.       - Так, Эрик. Я тебя ни к чему не принуждал. Можешь уйти прямо сейчас, если пожелаешь, и я тебя не остановлю. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, что никому не расскажешь обо мне и Людях Икс. Ты ничего мне не должен, знаю, но Люди Икс – не моя тайна.       Какую-то долгую минуту Эрик внимательно рассматривал его, ища что-то в лице Чарльза своими серо-голубыми глазами. Чарльз встретил его взгляд, не дрогнув.       - Ладно, - наконец-то, сказал Эрик неохотно. По крайней мере, он больше не пялился на Чарльза с таким подозрением, - Я… подумаю об этом.       Чарльз подумал, что, возможно, и не мог надеяться на большее:       - Справедливо.       Часть его надеялась, что Эрик скажет нет, что, само собой, он доверяет Чарльзу, и, конечно же, тому не нужна его телепатия, чтобы соблазнить кого-то, для этого достаточно его самого, а Эрик был дураком, обвиняя его в применении телепатии, прекрасно зная, что Чарльз на подобное не способен.       Но опять же, Чарльз всегда был из тех, кто надеется на невозможное.       - Я не очень хорошо себя чувствую, - вздохнул он, - так что пойду лягу. Просто… если уйдешь, скажешь мне? Я хотел бы быть предупрежден и иметь небольшой аванс на случай, если придется удариться в бега.       Он подождал, дав Эрику время заверить его, что на побег ему идти не придется, что он будет в безопасности. Но Эрик лишь молча смотрел на него, так что Чарльз приложил все усилия, чтобы похоронить свои разочарование и страх. Пересекая комнату и идя к себе по коридору так твердо, как только мог, он чувствовал на себе взгляд Эрика. Зайдя, он закрыл дверь и, прислонившись к ней, задался вопросом, какого черта вообще наговорил все это Эрику, прекрасно зная, что Фьюри мог разрушить все то, что он пытался построить в течение последних трех лет.       Он был дураком. Кретином, полнейшим идиотом, и он еще пожалеет, что так сильно привязался к Эрику, он просто знал это. Это его сломает.

***

      Эрик сожалел.       Не о том, что был подозрителен. Эта природная бдительность не единожды спасала ему жизнь, и, выпади ему случай, он бы поступил так снова. Чарльз во всех отношениях был неизвестной переменной, и ,не выяснив точно его позицию, он за свою осторожность извиняться не будет.       Однако он сожалел, что ранил Чарльза. Обычно его не заботило, что о нем думают другие люди или как на них влияют его поступки, исключая разве что случаи, когда это могло привести к негативным последствиям. Но от мысли, что сейчас, после того, что случилось, Чарльз может думать о нем меньше, было… больно. Чертова вина вернулась, подняв голову и заставив Эрика пересматривать их разговор и свои обвинения. Он был прав. Знал, что был. Откуда ему было знать, что у Чарльза были границы для его телепатии, а если и так, он не мог знать, что Чарльз и в самом деле придерживался этих правил.       И не у него одного были проблемы с доверием. Чарльз солгал ему раньше. Ладно, он действовал разумно, скрывая свою связь с Людьми Икс, учитывая тот факт, что он не мог поверить в то, что Эрик не потащит его тут же в ЩИТ. И ладно, притворяться слабым, усыпляя врагов и заставляя их недооценивать себя, было логичной тактикой и, вероятно, причиной того, что Чарльз занижал свою телепатию. И… ладно, предположил Эрик, будь он на месте Чарльза, не уверен, что сделал бы что-то по-другому…       Блядь. Он облажался, верно? На данный момент единственным вопросом раздора было манипулировал ли им Чарльз все это время или нет, но будь это так, колебался ли бы Эрик? Способен ли был сомневаться в самостоятельности своих действий, или был бы самозабвенно уверен, что действует по своей собственной воле и ничьей другой?       Это опять вернуло его к телепатии Чарльза и ее истинной силе: был ли тот достаточно умел, чтобы изменить разум Эрика, не оставив никаких следов, чтобы Эрик и не почувствовал, что что-то не так. Чарльз был могущественным, тут не было никакой ошибки: Эрик чувствовал напор его телепатии, холодной, яростной, и знал, что Чарльз сильнее Фрост, сильнее любого телепата, встречавшегося прежде Эрику. Омега-уровень? Вполне возможно. Так что на самом деле нельзя было сказать, был ли Чарльз в его разуме.       Эрик со всем вниманием рассмотрел ситуацию.       Под сомнением: 1. Телепатия Чарльза и насколько Эрик мог быть уверен, что тот не использует ее на нем. 2. Связь Чарльза с Людьми Икс и что она значит для его сотрудничества со ЩИТом. Делает ли это его шпионом? Своего рода двойным агентом? И обязан ли Эрик, как консультант ЩИТа, незамедлительно докладывать эти детали Фьюри или же мог их попридержать, понаблюдав, что из этого выйдет? 3. Чарльз продолжал защищать подавляющие препараты, аргументируя это так уверенно и приходя в процессе в такое возбуждение, что Эрик задумывался, не упускает ли чего-то. 4. Чарльз предположительно испытывал чувства к Эрику. 5. Эрик предположительно испытывал чувства к Чарльзу, которые, как подозревал Эрик, могли быть связаны с Пунктом №1, что Чарльз горячо (и убедительно) отрицал. 6. Чувства.       Без сомнений: 1. Тот поцелуй засел в голове Эрика так крепко, что ему казалось, что даже сейчас он может чувствовать вкус губ Чарльза, хоть их рты и встретились всего на доли секунд. 2. Чарльз не был тем, за кого себя выдавал. 3. Эта боль в глазах Чарльза не могла быть иначе как подлинной, и Эрик чувствовал себя за это виноватым. Чувство вины подразумевает какой-то проступок, не так ли? Но он был уверен в своей правоте. Процентов на 85, и, чем больше он об этом думал, тем быстрее уменьшалась эта цифра. Он попытался перестать об этом думать. 4. Смущенный и совершенно сбитый с толку всей этой ситуацией, Эрик хотел повторения Пункта №1, причем как можно скорее.       Он хотел верить Чарльзу. Это шло вразрез со всем, что он знал о сохранении безопасной дистанции, минимизирующем возможность любой травмы, но Чарльз с его таинственностью и при всех имеющихся сомнениях был… настоящим. Он был настоящим. И Эрик хотел ему доверять, потому что при всех его секретах и лжи, тот был самым искренним человеком, какого Эрик когда-либо знал. И как, черт подери, такое вообще могло быть? Очевидно, Эрик знал слишком мало людей.       Следующее утро было тихим и неловким. Чарльз, быстро приняв душ, скрылся в своей комнате, в то время как Эрик сделал себе кофе и, поколебавшись мгновение, приготовил Чарльзу чай. Затем он переоделся, терпеливо дождался, пока Чарльз закончит готовиться к работе, и, сделав вид, что вовсе и не смотрит на термос с чаем на стойке, стал ждать его реакции. Чарльз, обнаружив его, принюхался, отступил, а затем взял термос. Между его бровей появилась удивленная морщинка.       - Это мне? – спросил он, впервые за это утро прямо глядя на Эрика.       Эрик, пожав плечами, распахнул входную дверь:       - Я чай не пью.       Он дождался, пока Чарльз поместил Заплатку в импровизированную переноску, сделанную из корзины для белья, а затем они, забрав оставшиеся вещи, вышли на свежий воздух.       В офисе день тянулся еще медленнее обычного. Чарльз весь день просидел, сгорбившись над своим столом, лицо его большую часть времени скрывалось за монитором. Единственными звуками, исходившими от него, был характерный звук пишущей ручки да иногда задумчивое бормотание, когда он рассуждал над лежащими перед ним документами. Эрик, сидя в своем привычном кресле в углу, наблюдал за Заплаткой, который, дважды обойдя кабинет и, наконец-то успокоившись, грыз какие-то сложенные на полу в углу документы.       Разговоры, стоило им заговорить, были неуверенными и короткими. Чарльз, похоже, не знал, должен ли еще относиться к Эрику с той же прежней безграничной доброжелательностью, что и в предыдущие три недели. Эрик снова и снова прокручивал в уме свои списки «Под сомнением» и «Без сомнений», сравнивая их, пытаясь найти переломный момент, выяснить, делают ли существующие сомнения ситуацию слишком опасной, чтобы продолжать, или же время уйти, таким образом сократив свои потери.       Но уходить он не хотел. По крайней мере, не сейчас.       Беспокойно пошарив в кармане в поисках своей монеты, чтобы отвлечься, он обнаружил, что забыл ее на комоде этим утром. Раздосадованный, он похлопал здоровой рукой по бедру, пока, наконец, Чарльз не сказал:       - Вот, - подняв взгляд, он увидел, что Чарльз бросает ему изогнутое серебряное пресс-папье в форме спирали ДНК.       Поймав его своей силой за секунду до того, как оно ударило бы его в лицо, Эрик, бросив на предмет равнодушный взгляд, приподнял бровь:       - Это что?       - Кое-что, с чем ты можешь повозиться, прежде чем начнешь ломать вещи, - отметил Чарльз. Чуть улыбнувшись, он добавил, - Вижу, ты тут засиделся.       Эрик посмотрел на него со всем безразличием, но Чарльз, вновь склонивший голову над бумагами, этого не заметил. Ощутив пресс-папье и его вес в своей руке, Эрик развернул его в воздухе и разделил на два равных потока металла. Он как раз до середины переплёл обе нити между пальцами, когда распахнулась дверь и в проеме появилась Мойра, глаза ее были широко раскрыты.       - Чарльз, - сказала она, задыхаясь, - ты должен это увидеть.       Никогда раньше Эрик не видел Мойру настолько встревоженной. Он моментально встал, пресс-папье по движению его пальцев приняло прежнюю форму и скользнуло ему в карман. Чарльз, вскочив на ноги, на какое-то мгновение застыл, взгляд устремился куда-то далеко. Затем, страшно побледнев, он требовательно спросил:       - Прямо сейчас?       - Что? – уставился на него Эрик.       - Прямо сейчас, - подтвердила МакТаггер, - быстрее.       Они бросились за ней прямо в комнату отдыха, где уже было полно людей. МакТаггер проталкивалась сквозь толпу с неожиданной для ее комплекции легкостью, и Эрик второй раз напомнил себе, что именно поэтому он предпочитал без крайней на то необходимости не пересекаться с ней. Он, хоть проверка и показала, что все чисто, все еще не испытывал полной уверенности, что она была секретарем. Если он задержится на этом задании дольше (а он и представить не мог, что уйдет, когда можно было еще что-то узнать о Чарльзе), нужно будет лучше к ней присмотреться. У всех есть секреты, а у Мойры МакТаггер их, вероятно, даже слишком много.       Причина столпотворения в комнате отдыха быстро стала ясна: только в ней на всем этаже был телевизор, достаточно большой для двух десятков любопытствующих. Эрик, используя имеющийся у людей металл, оттолкнул стоявших рядом, дав им с Чарльзом достаточно места, чтобы проскользнуть вперед.       Телевизор был настроен на новостной канал, Чарльз замер перед ним, бледный как полотно.       На экране пламя бушевало на руинах здания. Участок был окружен пожарными машинами, слышны были крики борющихся с огнем пожарных, за огороженным полицией периметром стояла толпа зевак, снимающих это на камеры своих сотовых. По новостной ленте бежало сообщение:

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ: НАПАДЕНИЕ ЛЮДЕЙ ИКС. 14 ПОГИБШИХ. 2 ПОСТРАДАВШИХ. ПОЛИЦИЯ НАЧАЛА РАССЛЕДОВАНИЕ.

      Камера переключилась на высокого молодого репортера в пиджаке, казавшемся слишком большим для его тощей фигуры. Он на пробу постучал по микрофону и откашлялся, прежде чем начать репортаж.       - Мы на месте, атакованном Людьми Икс всего полчаса назад. Похоже на то, что Людьми Икс были установлены бомбы в юго-восточном и северо-западном углах здания, разрушившие большую часть конструкций и убившие четырнадцать из находившихся внутри двадцати двух людей. Мы получили подтверждение, что четырнадцать найдены мертвыми, а двое пострадавших доставлены в больницу. Их состояние неизвестно. Шестеро все еще числятся пропавшими без вести. Здание, как мы уже говорили, принадлежало компании «Маршалл», в нем упаковывались и готовились к отправке потребителям подавляющие препараты.       - Вскоре после нападения в 15:25 нам стало известно, что полиция получила запись из неизвестного источника. На ней голос, назвавшийся Профессором Икс, признал себя ответственным за подрывы и предупредил, что в ближайшие месяцы полиции стоит ждать роста подобных случаев. Эксперты работают над полученной записью, надеясь, что она сможет привести их на шаг ближе к Профессору Икс, чтобы справедливость могла…       Чарльз покачнулся. Эрик интуитивно поддержал его под локоть. Чарльз, почувствовав прикосновение, глянул на его руку, будто был удивлен и озадачен, увидев его здесь. Какую-то секунду он выглядел таким смущенным и таким ужасно потерянным.       - Чарльз, - резко сказала Мойра, вглядываясь в его лицо, - Мы должны… - она неопределенно махнула рукой.       - Верно, - по-совиному моргая, Чарльз, казалось, с огромным усилием пришел в себя, - Пошли, - пробормотал он, - Мойра, в мой кабинет.       Протолкнувшись сквозь гомонящую толпу, они вернулись в кабинет. Чарльз запер дверь. Оцепенение резко спало с него, он, снова обретя прежнюю энергичность, начал взволновано расхаживать вдоль книжной полки.       - Как это случилось? – спросил он требовательно, и Эрик не был уверен, обращается ли он к ним обоим или же ни к кому из них. Ранее впавший в ступор, Чарльз пришел в крайнее волнение, - Как такое могло случиться?       - Ты же его друг, - спокойно сказал Эрик, наблюдая за метаниями Чарльза,- Профессора Икс. И он тебе об этом не сказал?       Мойра бросила на него испуганный взгляд.       - Чарльз, - начала она, ее взгляд, брошенный на Эрика, ожесточился.       - Он знает, - пренебрежительно махнул рукой Чарльз. Эрик почти что видел, как крутятся шестеренки у него в голове, как летят его мысли, так быстро, что еле удержишь, - Кое-что. Он кое-что знает.       Эрик напрягся. Опять секреты. И с чего бы ему хоть немного удивляться?       - Что еще ты мне не рассказал? – спросил он, прищурившись.       Казалось, Чарльз его не услышал. Он быстро ходил туда и обратно от книжной полки до окна около своего стола, явно настолько глубоко погрузившийся в размышления, что даже Мойра молчала. Несомненно, он рассматривал свои возможности. Чарльз мог легко отделаться, сдай он Профессора Икс. Конечно, из-за его продолжительной помощи Людям Икс Чарльза ждут неприятности, но, сыграй он важную роль в поимке террористической сети (а после случившегося Эрик был абсолютно уверен, что с этого дня Люди Икс воспринимаются именно в этом качестве), власти могут быть снисходительны.       Чарльз, резко остановившись позади своего стола, сжал руки на спинке стула. Он вперил взгляд в Эрика, так сильно прикусив губу, что та побелела.       - Думаю, - наконец, сказал он, - мне нужно увидеться с Фьюри.       Эрик одобрительно кивнул.       - Ты должен рассказать ему все, что знаешь. Что угодно может помочь. Если повезет, сможешь договориться о сделке: информацию на неприкосновенность. Не могу обещать, что так и будет, но...       - Эрик, - Чарльз сделал глубокий вдох, и Эрик инстинктивно напрягся, зная, что то, что последует далее, ему не понравится, - Я не сказал тебе всей правды.       - Это я уже понял, - осторожно ответил Эрик.       Чарльз все еще колебался, нервно сжимая и разжимая руки на спинке стула.       - Прошу, пойми, я не хотел тебе лгать. Мне пришлось.       - Скажи мне, - настаивал Эрик, еле сдерживаясь.       - Я не просто друг профессора Икс, - немного неуверенно сказал Чарльз, - я и есть Профессор Икс.

***

      Разговор с Фьюри занял около двух часов. Директор ЩИТа, казалось, вовсе не был удивлен открытием; он просто проводил Чарльза в свой кабинет и, вызвав Марию Хилл, запер дверь. Все-таки он был самым невозмутимым человеком, которого когда-либо доводилось встречать Чарльзу, что было весьма кстати, раз уж он в течение трех лет обманывал правительственное учреждение, а сейчас, вероятно, рисковал получить ярлык предателя и врага правительства.       К тому времени как беседа (как это назвал Фьюри, хоть этим никого и не одурачил; то был чистый допрос, спокойный и вежливый) подошла к концу, Чарльз был практически на сто процентов уверен, что Эрик уже ушел. Так что найти его сидящим в коридоре прямо рядом с кабинетом Фьюри, было сюрпризом. Эрик разделял пресс-папье на отдельные куски металла, вновь соединяя их в какие-то агрессивные шипастые формы, а затем вновь разъединял, чтобы повторить все заново. Когда дверь открылась, он поднялся с тем же безучастным нечитаемым выражением на лице, что и при первой их встрече. Но в глазах его была приглушенная ярость. Чарльз попытался встретиться с Эриком взглядом, но тот отвернулся от него к идущему по пятам за Чарльзом Фьюри.       - Фьюри.       - Леншерр, - остановился директор. Мария Хилл замерла рядом с ним, все еще делая заметки в своем планшете. Она печатала почти все последние два часа, документируя все сказанное Чарльзом. Зная, что ни она, ни Фьюри не забудут ни единого сказанного им слова, он говорил очень осторожно, давая им ровно столько информации, чтобы реабилитировать себя и свою команду, при этом все же оставляя наиболее важные детали при себе. Даже на данный момент он все еще не был уверен, как отреагирует ЩИТ на полученную от него информацию. Сейчас все было делом случая, рулеткой, и он надеялся, что не окажется на проигравшей стороне.       Челюсти Эрика сжались.       - Ты обещал, что, если я передам тебе Профессора Икс, отдашь мне все, что у тебя есть на Шоу. Сейчас Профессор Икс у тебя.       - И ты хочешь досье на Шоу.       Эрик вперил в него свой неуклонный взгляд, будто ожидая, что тот заберет слова обратно. Но Фьюри лишь вздохнул, сузил свой единственный глаз и кивнул Хилл, вновь исчезнувшей в его кабинете и через несколько мгновений вернувшейся с флэшкой.       - Здесь все, что у нас есть на Шоу, - сказала она, протягивая ее Эрику, - Береги, это очень ценный материал.       Эрик, вытащив флэшку из ладони Хилл своей силой, плотно сжал ее в руке. На секунду он остановился, и Чарльз подумал, что, может быть, он повернется к нему, может быть, скажет хоть что-то. Но Эрик, развернувшись на каблуках, зашагал по коридору, не сказав ни одному из них ни единого слова. Чарльз посмотрел ему вслед, а затем, быстро глянув на Фьюри и не получив ни от него, ни от агента Хилл никаких предостережений, бросился за Эриком.       - Подожди! Эрик, постой.       Эрик не замедлил шага, так что Чарльз протянул руку и схватил его за локоть, вынуждая остановиться. Эрик оттолкнул его, одновременно используя и собственную физическую силу, и металл на Чарльзе. Тот вздрогнул, когда, пошатнувшись, ощутимо приложился о стену; голова запульсировала болью. Глядя на его искаженное болью лицо, Эрик на долю секунды остановился, и Чарльзу показалось, что в глазах Эрика за гневом он увидел вспышку беспокойства. Но через мгновение та исчезла, а Эрик насмешливо скривил губы.       - Не иди за мной.       - Эрик, прошу! – Поспешил за ним Чарльз, на этот раз вместо того, чтобы пытаться остановить его, практически перейдя на бег, - Просто дай мне минуту, чтобы объяснить.       - Объяснить что? – с холодным гневом спросил Эрик, - Объяснить, что я рассказал тебе о себе и зачем мне так нужно найти Профессора Икс, а ты, все зная, все это время скрывал?       - Ты же знаешь, что мне пришлось! Я не мог… Я не мог довериться тебе тогда …       - Довериться, - прошипел Эрик, обернувшись к Чарльзу так резко, что тот вынужден был на шаг отступить, - тут ты такой же лицемер, как и во всем остальном, не так ли, Чарльз? Хочешь, чтобы я тебе поверил, когда сам только и делал, что врал мне.       Чарльз впился в него взглядом, вопреки желанию, снова раздражаясь, потому что он уже устал от преследований всех этих несведущих активистов, настроенных против подавляющих препаратов, которых на его памяти становилось всё больше и больше.       - Если бы ты просто выслушал меня… на самом деле выслушал… хоть раз, я бы мог объяснить тебе, почему подавляющие препараты полезны. Я мутант, и все, что я хочу делать, это помогать другим мутантам. Тут ты не можешь называть меня лицемером. Что касается моей телепатии и Людей Икс… Я знаю тебя несколько недель… Как я мог поверить, что ты нас не сдашь? Как Люди Икс, мы совершили десятки нарушений. На нас было… и есть сейчас достаточно, чтобы надолго упрятать. Я не мог рисковать этим. Я же не мог знать.       - Ты же мог прочитать мои мысли, - Эрик усмехнулся, - Ты же так и делаешь, так?       Чарльза затопило раздражение.       - Нет, и никогда не делал. Сколько раз мне нужно тебе повторить, что я не вмешиваюсь в разум без разрешения?       - И я должен… что? Поверить, что ты не используешь против меня свои силы?       - Д - да. Я знаю, как… несправедливо это звучит, Эрик, но, пожалуйста, учитывая обстоятельства…       - Какие обстоятельства? Ты мне лгал. Судя по всему, ты можешь все еще врать мне, и, если захочешь, я об этом никогда и не узнаю. Ты прямо сейчас можешь читать мои мысли, а я никогда не узнаю.       - Но я не читаю.       - Ну конечно, так бы ты и сказал.       - Тебе не нужно доверять мне, чтобы знать это, - сказал Чарльз со всем возможным спокойствием, - Перед разговором Фьюри дал мне подавляющий препарат. Чтобы удостовериться, что я скажу правду - необходимые меры предосторожности. И я…       Чарльз перевел дыхание, борясь с растущим чувством страха, всегда сопровождавшим прием этих препаратов. Ему не только из общих сведений, но и по собственному опыту было известно о странной реакции на них телепатов. Каждый случай был отличен: одни телепаты находили в тишине облегчение, другие впадали от нее в безумие. Чарльз чувствовал что-то среднее: тишина напоминала ему нервный зуд, от которого он никак не мог избавиться. Помня о возможной негативной реакции некоторых псиоников на эти средства, Фьюри дал Чарльзу минимально необходимую дозу, но мир все равно ощущался размытым по краям и полубеззвучным. Чем быстрее оно выведется, тем лучше.       Долгое время Эрик, нахмурив брови, смотрел на него.       - Твоя телепатия… - наконец, сказал он.       - Приглушена. Пока что. Так что… если и может быть время, в которое ты можешь быть точно уверен, что я не читаю твои мысли, сейчас как раз оно.       С минуту он думал, что Эрик, сочтя это пустой тратой времени, вновь уйдет, но тот лишь, скрестив руки, просто сказал:       - Ты все еще можешь лгать.       - Да, могу. Но не буду. Я никак не могу убедить тебя в этом, Эрик, но ты хорошо читаешь людей. Если солгу, ты это заметишь.       - Ты обманывал меня почти три недели, а я ничего не замечал, - пробормотал Эрик и, прежде чем Чарльз успел хоть как-то извиниться, расправив плечи, сказал:       - Хорошо. Скажи мне: твои чувства ко мне… Они настоящие?       Глаза Чарльза расширились.       - Что? – Из всего, что Эрик только мог спросить, этого он не ожидал.       - Это, - нетерпеливо продолжил Эрик, махнув рукой между ними, - с тобой, со мной. Настоящее? Или это все ты? Сделал так, что стал мне нравиться, чтобы так… чтобы так наладить наше сотрудничество или… или…       - Нет, - посмотрел на него Чарльз с возмущением, - Как я уже говорил, я не вмешиваюсь так в разумы людей. Человеческий мозг очень специфичен и противоестественное вмешательство в него может обернуться катастрофой. Эмоции – один из самых деликатных и наиболее сложных результатов человеческих впечатлений, и я никогда… - он боролся, стараясь удержать внутри знакомое чувство ужаса. Он чувствовал, как сдавило его грудь. - Ты мне очень нравишься Эрик, и если когда-нибудь ответишь мне взаимностью, то я хочу, чтобы это было, потому что я тебе нравлюсь, а не потому что я заставил тебя это чувствовать, как будто… как будто я какой-то неполноценный, и мне приходится заставлять тебя испытывать что-то ко мне, потому что ты никогда не сделаешь этого по своей собственной воле. У меня хватает гордости, чтобы не опускаться до такого.       Гнев в глазах Эрика поколебался:       - Я не… Я не это имел в виду.       - Нет? Тогда ладно, - продолжил Чарльз уже несколько сердито, - все улажено. Какое бы притяжение не было между нами, какие бы… - он едва ли мог это произнести. Эрик, отвечающий на его заинтересованность… невозможно, - чувства ты, возможно, ко мне ни испытывал, они настоящие. Я их не создавал.       Он твердо встретил взгляд Эрика, желая, чтобы тот прочитал искренность в его глазах. Волнение проглядывало в каждой черточке его лица: уголках губ, глазах, изгибе бровей. Чарльз почти что был рад, что принял препарат: будь у него в руках его телепатия, он нашел бы соблазн получить сейчас доступ к размышлениям Эрика практически непреодолимым.       Он хотел, чтобы Эрик остался. Больше всего на свете он хотел, чтобы Эрик остался, по крайней мере, достаточно надолго для того, чтобы он все ему объяснил, попытался бы сделать так, чтобы тот понял, почему Чарльз сделал то, что сделал. Уважение Эрика было тем, что Чарльз терять не хотел. Всё, что он в этот момент хотел видеть в Эрике, в его разуме или на лице - уступка, или терпимость, или простое желание хоть на мгновение остановиться и послушать.       - Ясно, - сказал Эрик, а затем, повернувшись, зашагал прочь.       Чарльзу не хватило духу его окликнуть.