A Place to Fall

Вечером он отправился под домашний арест с приказом Фьюри не двигать ни единым мускулом, не пытаться с кем-либо связаться, а лучше вообще и не дышать не в том направлении, пока он под наблюдением у ЩИТа. Дом без Эрика ощущался пустым. Чарльз подумал, что, должно быть, привык чувствовать в доме чужой разум, слышать, как Эрик негромко гремит посудой, готовя еду, проверяет периметр или на минимальной громкости смотрит телевизор. Минуту он постоял в темной прихожей, охваченный ужасным чувством одиночества. Закрыв глаза, он сказал себе, что все будет в порядке. Всегда было. Непреодолимо хотелось достать телефон и, позвонив Мойре или Хэнку, убедиться, что отъезд из особняка прошел гладко. Ранее он сказал Мойре (ментально, чтобы не услышал Эрик) передать Хэнку, чтобы они, ради их же безопасности, покинули особняк, пока он разбирается с ситуацией. Чарльз даже сейчас, когда Фьюри принял все достаточно спокойно, не доверял ему полностью, все еще полагая, что лучше быть осмотрительнее. Команда и остальные будут надежно спрятаны, в то время как Чарльз с Мойрой будут пытаться найти новый курс, чтобы разобраться с возникшей помехой. Он хотел позвонить, чтобы удостовериться, что они без осложнений добрались до места, но сейчас ЩИТ, несомненно, прослушивал его телефон. Так что, заставив себя положить сотовый рядом с ключами на столике в прихожей, Чарльз прошел в гостиную и, не потрудившись включить свет, упал на диван. Было всего лишь девять тридцать, но на него вдруг навалилась такая усталость, что он не смог заняться ничем, кроме как, включив телевизор и сбавив громкость, завернуться в плед. Он скучал по Эрику. Какими бы напряженными ни были отношения между ними последние несколько дней, Чарльзу не хватало его так сильно, что было трудно дышать. Менее чем за три недели этот человек оставил в его жизни дыру, а всегда охотно и быстро привязывающийся Чарльз ему это позволил. Дурак. Хотел бы он, чтобы здесь была Рэйвен. Ей всегда хорошо удавалось вытаскивать брата из случающихся с ним время от времени приступов отчаяния или жалости к себе, помогая направить энергию в нужное русло. Без нее Чарльз порой чувствовал себя вялым, будто все, что бы он ни делал, не имело смысла, точно со своими высокими идеалами был бессилен воплотить все грандиозные планы. Что-то спрыгнуло со спинки дивана Чарльзу на плечо; тот так сильно дернулся, что чуть не упал на пол. Заплатка низко провыл что-то ему в ухо, запустив в плечо острые коготки. С бешено колотящимся в груди сердцем Чарльз громко рассмеялся. — Эй, привет, — сказал он, посадив котенка себе на живот. — Иди сюда. До этого Мойра писала ему, что, прежде чем уехать в особняк сопровождать переезд остальных, оставила у него Заплатку, но Чарльз почти забыл об этом. Хорошо, что на кухне был достаточный запас еды и воды. И из-за этого Чарльз вновь ощутил острый укол печали: Эрик, как бы свирепо ни смотрел и как бы ни ворчал, кормил Заплатку по утрам и следил, чтобы у того была вода. Теперь, по-видимому, ему придется делать это самому. — Мне будет так его не хватать, — пробормотал Чарльз, проведя пальцем по носу Заплатки. Тот, жалобно мяукнув, укусил его мелкими зубками, едва не прокусив кожу на пальце. Чарльз, ругнувшись, отдернул руку и посмотрел, как абсолютно не испытывающий раскаяния Заплатка сворачивается калачиком на его животе. — Тебе он всегда больше нравился, — проворчал Чарльз, потянувшись за лежащим на журнальном столике пультом, чтобы переключить канал. Избегая новостей и пропустив парочку игровых ток-шоу, он, остановившись на какой-то глупой романтической комедии, от которой его, без всяких сомнений, уже через несколько минут потянет в сон, бросил пульт обратно и закрыл глаза. Сон не шел очень долго.

***

Утром, даже не вылив воду из стоявшей рядом кофе-машины, Чарльз сделал себе чай, покормил Заплатку, проверил у того воду, а затем неспешно прошел в ванную и долго стоял под душем. Полагая, что раз уж он под домашним арестом, то не может быть и речи, чтобы идти на работу, он не потрудился приодеться. В своем кабинете он засел в тренировочных брюках и старой оксфордской футболке, пытаясь, раз уж было время, разобраться с кое-какими бумагами. Сидевший в коробке на его столе Заплатка, время от времени отваживаясь вылезти из нее, сбрасывал степлер или коробку для скрепок и, в то время как мужчина пытался работать, сидел на клавиатуре. — Ах ты вредина, — говорил ему Чарльз, но ругать не ругал. Он нервно ждал телефонного звонка. Чарльз надеялся, что Мойре хватит ума не звонить, пока он под наблюдением, но все же опасался, что с ним могут попробовать связаться Рэйвен или Хэнк. Но Мойра должна была предупредить их об опасном положении Чарльза, а они были умны. Они не стали бы так рисковать. Ожидая звонка от Фьюри, он просматривал разумы шести агентов ЩИТа, расположившихся возле дома в целях оградить его как от опасности, так и, по всей вероятности, от возможности побега. Они, видимо, пробыли здесь всю ночь, но, так как в то время препарат еще не вывелся, Чарльз почувствовал их, лишь проснувшись. Подавитель притуплял телепатию, но он преодолел его, удерживая легкую нить внимания на разумах агентов, готовый действовать, если где-то на поверхности их мыслей прорвется враждебность. Пока все было спокойно. Чарльз не думал, что Фьюри из тех, кто отправляет своих агентов на убийство безоружного, предварительно не перемолвившись и словом, но береженого бог бережет. Утро он провел, бегло просматривая опционы. Ответил на два письма от инвесторов, на шесть от членов правления и еще на три от Томми Хансена, руководителя его научно-исследовательского отдела. Сделал перерыв, чтобы поиграть с Заплаткой, наградившим его такой царапиной на руке, что понадобился пластырь. Проверил повязку на порезе над ухом и, найдя, что рана выглядит заживающей, перевязал заново. Обед Чарльз провел перед телевизором, съев все собственноручно приготовленные сэндвичи, прежде чем успел почувствовать их вкус. После он, развалившись на диване, закончил «Пятьдесят оттенков серого», заказал вторую часть с Амазона на телефон и, досмотрев до середины какую-то мыльную оперу, уснул. В общем, это был самый его ленивый день за последние годы. Вероятно, это должно было расслабить, но Чарльз так зациклился, беспрерывно обновляя новостные страницы на случай, если что-то всплыло, и каждые несколько минут бросая взгляд на телефон, что к заходу солнца чувствовал себя вымотанным стрессом и напряжением. Чтобы хоть чем-то заняться, он перебрал стол и книжный шкаф в кабинете, а затем методично очистил стенной шкаф, сложив одежду, которую больше не носил, в мешки, и посмотрел адрес ближайшего «Goodwill», чтобы забросить их в следующий раз, когда будет свободное время. К одиннадцати Чарльз едва мог держать глаза открытыми, хотя и попытался еще несколько минут посидеть в кабинете за работой. Кончилось тем, что он, не мигая, уставился на телефон. Тогда он, захлопнув ноутбук, пошел спать. Чарльз забрался в постель, выключил свет и, почувствовав, как прижался к его руке Заплатка, закрыл глаза. По привычке неспешно пройдясь телепатией по дому, он остро ощутил отсутствие в спальне напротив разума Эрика. Никого. За исключением охранников снаружи, он был один. Потянувшись за ними, Чарльз не смог их найти. Сонный, он расширил радиус поиска, но опять не обнаружил никого, кроме соседей. Странно. Он был уверен, что Фьюри не доверяет ему настолько, чтобы снять охрану. А эти люди ничего не делали без приказа. Чарльз сел, не заметив недовольного мяуканья Заплатки. Мгновенно проснувшись, он спустил ноги с кровати, и тут же услышал, как слева от него разбилось окно. Вскинув руки, чтобы защитить лицо от летящих осколков, он, бросился на пол и почувствовал резкий укол в предплечье. Пульс дико грохотал в голове. Чарльз выпустил телепатию, разыскивая злоумышленников, пытаясь засечь разумы, которых не знал… которых не помнил… но… Все внезапно стало нечетким, а он слышал лишь собственное затрудненное, поверхностное, громко отдающееся в ушах дыхание… и так хотелось лечь и уснуть… Затуманенным взглядом осмотрев руку, Чарльз неуклюжими пальцами ощупал место, где чувствовал боль, и там… обнаружил что-то острое и колючее, напоминающее дротик. Транквилизатор, без сомнения, снотворное… он смутно подумал, что это хорошо, по крайней мере, они не собираются его убивать… но альтернатива, возможно, хуже… Чарльз попытался отползти, чтобы позвонить или позвать на помощь, но конечности были слабыми и безвольными. В отчаянии, он выплеснул телепатию, пытаясь найти хоть кого-то… …позвоните в полицию, меня зовут Чарльз Ксавьер, позвоните в полицию… прошу… меня зовут Чарльз… Мысли его потонули во тьме.

***

Какое-то время он будто плыл. Когда пришел в себя, он был в задней части фургона с руками, туго связанными за спиной. В голове неприятно пульсировало. Что-то плотное и удушающее прижималось ко рту и носу, какой-то момент Чарльз был сбит с толку, но затем понял, что это надетый ему на голову мешок, достаточно темный, чтобы не представлялось возможным увидеть хоть что-то, кроме нескольких пробивающихся пятен света. Воздух был спертым и горячим. Потянувшись наружу телепатией, он почувствовал, как ускользает от него контроль, и снова провалился в темноту.

***

Когда Чарльз снова очнулся, мешок с его головы исчез. Он моргнул в тусклом свете, пытаясь стерпеть сухость и першение в горле. Глаза его медленно сфокусировались на белой стене напротив, гладкой и сплошной, без окон и дверей. Комната? Какая-то камера? Чарльз лежал на тонком жестком матрасе, скорее на тюфяке, чем на кровати. Мгновение спустя он принял сидячее положение, каждое движение было медленным и неуклюжим. Голова убивала его. Казалось, седативное по большей части выветрилось, оставив убийственную головную боль и ноющее тело. Немного повернувшись, борясь за ускользающее сознание, он в конце концов смог повернуть голову, чтобы оглядеться. Конечно же, камера. Четыре стены, все некрашены и неотличимы друг от друга, кроме той, что слева, с внушительной стальной дверью посередине. Без сомнения, запертой. Кроме кровати здесь ничего не было, даже одеяла или туалета. Чарльз попытался встать, но его колени подогнулись, и он вновь упал, чувствуя головокружение. Что ж, возможно, седативное было сильнее, чем он предполагал. Все нормально: он может осматриваться, и не двигаясь. Он обратился к своей телепатии и… ничего. Чарльз почувствовал медленно нарастающую панику. Он попытался обратиться к своим способностям, привычной силе, всегда находящейся в его распоряжении, всегда готовой помочь. Конечно же, он просто ослаб из-за препарата. Это все действие лекарства на его мутацию, на его способность к концентрации… за исключением того, что там в его голове, где всегда была наготове телепатия, пусто, словно все было поглощено черной дырой. И ему было известно это чувство, знаком этот беспомощный ужас. Фьюри дал ему минимальную дозу подавляющего препарата, чтобы приглушить телепатию, так что Чарльз все еще мог что-то смутно ощущать, но не был способен прикоснуться или расширить диапазон. Однако его телепатия все же присутствовала, просто дремала. Но эта чернота была куда более пугающей и так хорошо знакомой. Та же зияющая пустота, что и в детстве, когда отец все еще был одержим идеей вылечить его. Чарльз много плакал в те дни, с ужасом чувствуя, как телепатия, что была с ним с тех пор, как он помнил себя, ускользает от него. После, став старше и привыкнув к этому, он плакать перестал. Со временем отец бросил давать ему «Inhib», в основном потому, что требовалось слишком много времени, чтобы оправиться от побочных эффектов, и потому что препарат, очевидно, приносил больше страданий, чем пользы. Но потом Чарльз научился в достаточной степени контролировать телепатию самостоятельно и больше не нуждался в подавителях, чтобы держать себя в узде, когда был рассержен или расстроен. Но он никогда не забывал гулкого ужаса потери своей телепатии. Тишины. Сейчас и здесь стояла тишина. Чарльз заставил себя не поддаваться угрожающей поглотить его панике. Сделал вдох, затем еще один, фокусируясь на ощущении расширяющихся легких, на том, как с уходом действия снотворного понемногу просыпается организм. Насколько он мог сказать, у него не было повреждений, за исключением пореза над ухом. Помимо этого, он мог свободно двигаться, а в поле зрения не было никаких наручников или привязей. Как только ноги достаточно окрепли, чтобы выдержать его вес, Чарльз, поднявшись, медленно прошел по периметру помещения, одной рукой ведя по стене в поисках какого-то выхода. Ничего. Стены были цельными, стерильно белыми и приводили в замешательство своим единообразием. Обогнув третий угол, он повернулся к двери, аккуратно исследуя ее на слабые места. Под руками был прочный металл, ни окон, ни ручки, ни замка. Хотелось бы ему, чтобы тут был Эрик. Тот бы выломал эту дверь одним взмахом руки. Эрик. Чарльз сел на матрас, притянув колени к груди в попытке согреться. Он задался вопросом, где же был сейчас Эрик. Уже шел по следу Себастьяна Шоу? Вероятно. Этот человек был важен для Эрика; за то время, что они провели вместе, Чарльз не часто заглядывал в разум Эрика, но достаточно, чтобы знать насколько тот важен. Эрик, вероятно, был уже на полпути через страну или даже мир, на шаг приближаясь к мести, о которой мечтал вот уже десять лет. Чарльз задумался, все ли у него сейчас нормально. А затем раздраженно подумал, с чего это вообще беспокоится за Эрика. Эрик ушел, и это не его тут бросили в камеру, накачав наркотиками и подавляющими препаратами. Прошло некоторое время. Чарльз не был уверен, как долго сидит на кровати, напрягая слух, чтобы услышать хоть что-то. Раз ему послышались шаги, но, стоило вскочить и броситься к двери, все снова было тихо. Он еще раз попытался воспользоваться телепатией. Тишина так сильно потрясла его, что он решительно отгородился от черноты в собственном разуме, пытаясь полностью отрицать факт ее существования. Некоторое время спустя Чарльз, свернувшись клубком, попытался заснуть. В комнате было холодно, не было ни одеял, ни даже подушки. Положив голову на тонкий матрас, мужчина закрыл глаза. Когда он проснулся, было еще холоднее и стояла все та же полная тишина. Он, дрожа от бившего его озноба, в ожидании сжался в плотный клубок. Никто не пришел.

***

Эрик шел по улице, сутулясь от холода и засунув руки глубоко в карманы. Вывихнутое запястье пульсировало болью. Он знал, что не стоило блокировать им чужой кулак, но у него были всего доли секунды на то, чтобы отразить удар, а правая рука была ближе. Сейчас запястье чертовски болело да еще и так одеревенело, что Эрик едва мог им двигать. Может быть, теперь оно уже и сломано — вот была бы удача. А он снова упустил Шоу, на этот раз разминувшись всего-то на два часа. Черт возьми. Он с отвращением пнул разбитую бутылку на тротуаре и свирепо уставился на проходящего мимо мужчину в деловом костюме, покосившегося на него с опаской. Сказать честно, с засохшей кровью на порезанной щеке и в разрезанном сбоку пиджаке выглядел он не слишком добропорядочно. Шоу ушел, но оставил Эрику сюрприз в виде полудюжины головорезов, на которых не было ни грамма металла. Они напали на Эрика с деревянными дубинками и бейсбольными битами, и он получил пару ударов по спине и ребрам, прежде чем восстановил равновесие в достаточной мере, чтобы одолеть их, разумно воспользовавшись металлическим каркасом здания. Не особо заботясь, куда те упадут, он дернул стропила вниз, половина конструкции вокруг обрушилась, но важно было то, что Эрик сбежал, отделавшись небольшими синяками, а шесть его противников были погребены под обломками. Эрик презрительно подумал, что Шоу стоило бы придумать что-нибудь получше, чем отправить к нему банду ничем не примечательных людишек. Эрик догонит его, не важно, как далеко старался убежать Шоу и скольких людей оставлял позади в попытках задержать его. Сейчас у него было достаточно сведений, чтобы надежно и точно отслеживать передвижения Шоу; и теперь только вопрос времени, когда он достигнет следующего пункта назначения Шоу раньше него самого. И когда это произойдет, Шоу обнаружит, что Эрик может быть крайне беспощаден и весьма изобретателен в своем Даре. В конце концов, на практику у него были годы. Он прохромал по лестнице гостиницы, радуясь, что его номер только на третьем этаже. Голень, по которой один из бандитов удачно ударил битой, болела, а ребра ныли. Ну хорошо, может быть, ему досталось и больше, чем он думал. Нужно раздобыть немного льда для ушибов, прежде чем те отекут. Оказавшись в безопасности своей комнаты и закрыв дверь на замок и на засов, Эрик, порыскав в поисках полотенец и льда, прошел в ванную. Вытер кровь с лица и некоторое время рассматривал порез под глазом, прежде чем решить, что в швах нет необходимости. Затем, взяв ведерко для льда и ненадолго выскользнув в коридор, чтобы заполнить то из ледогенератора, находящегося напротив, он завернул лед в полотенце. Лег на кровать и, задрав рубашку, приложил лед к ушибленным ребрам. Что ж, бывало и хуже. По крайней мере, он не чувствовал, чтобы что-то было сломано. Дав ребрам время онеметь, Эрик устремил задумчивый взгляд на свою правую руку, все еще перевязанную до середины предплечья. После Чарльза он так и не сменил повязку. Тот хорошо его перевязал, и, вероятно, сейчас запястье выглядело бы еще лучше, не используй Эрик его, чтобы защититься. Хотел бы он иметь аптечку, немного приличного алкоголя и времени на сон. Изучив полученные данные, Эрик вскочил прямо в самолет до Чикаго и не спал с этого момента сорок восемь часов — настолько был взбудоражен, напав на след Шоу. Сейчас он едва мог держать глаза открытыми. Включив телевизор у подножия кровати, он заставил себя принять сидячее положение и оперся о спинку кровати, подложив сзади подушки, чтобы облегчить боль в спине. Как обычно, просмотрел каналы и, не найдя ничего интересного, остановился на новостном, сообщавшем о столкнувшихся на трассе пяти автомобилях. Сам того не желая, Эрик задремал. Когда он снова открыл глаза, снаружи было темно, а все его тело затекло. Со стоном он встал с кровати и, потянувшись, поморщился, когда движение отозвалось тянущей болью в мышцах и ушибах. Лед, полностью растаяв, впитался в полотенца, так что мужчина пошел в ванную, чтобы принести запасные и воспользоваться остатками льда из ведерка. Вернувшись, он сел на край кровати и повторил манипуляции со льдом, вполуха слушая новости. « …предположительно ограбил другие магазины в округе. Если кто-нибудь видел этого человека, пожалуйста, немедленно обратитесь в полицию…» Вечером нужно будет просмотреть информацию. Эрик сомневался, что сейчас, такой потрепанный, будет полезен в сражении. Лучше всего будет отдохнуть пару дней, использовав это время, чтобы выяснить, где может показаться Шоу в следующий раз и каким, соответственно, будет план его собственных действий. Тут лучше действовать с умом, чем с быстротой. « …Удивленный ходом событий, местный школьный совет округа решил отменить свое предыдущее решение о необходимости в классных комнатах устройств, фиксирующих мутацию. Решение, которое, как предполагалось, должно было быть утверждено в августе с началом учебного года, вызвало волну резкой критики из-за его дискриминационного характера, так как оно выделяло бы детей-мутантов среди их сверстников…» Размотав бинт, он осмотрел руку. Запястье опухло и посинело, пальцы одеревенели, но сгибались, хоть медленно и болезненно. Возможности ограничены, но и не полностью потеряны. Опять же, бывало и хуже. « …продолжаются поиски миллиардера и противоречивой фигуры в политике относительно мутантов Чарльза Ксавьера…» Эрик резко вскинул голову. « …без вести пропавшего в среду вечером. Полиция, вызванная соседями, услышавшими его крик о помощи, обнаружила в доме свидетельства борьбы. Следователи считают, что он мог быть похищен с целью получения выкупа, хотя ни с кем из круга его семьи или друзей еще не связывались с какими-либо требованиями. Ксавьер — генеральный директор «Ксавьер Фармасьютикалс», компании, производящей 52% подавляющих препаратов, используемых в Соединенных Штатах, и 23%, используемых по всему миру. Его капитал оценивается свыше 6,8 миллиардов долларов. Пока никаких сообщений не поступало, но полиция продолжает прослушивать домашний телефон Ксавьера, точно так же, как и номера в его главном офисе…» Эрик был на ногах прежде, чем понял, что двигается. Пропал. Похищен. Быть этого не может. Эрик оставил его всего два дня назад. Когда он уходил, Чарльз был под охраной ЩИТа. С ним все было в порядке. Едва осознавая, что делает, Эрик выхватил из кармана телефон и ткнул в цифру быстрого набора «2». «Вы пытались связаться с Чарльзом Ксавьером. Я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас, так что окажите мне услугу и, если это срочно, оставьте сообщение, чтобы я знал, зачем мне нужно вам перезвонить. Спасибо.» Эрик сбросил вызов и ткнул в кнопку «3». Гудки сообщили, что линия занята, Эрик нетерпеливо отключился и набрал снова. Ему потребовалось восемь попыток, но в конце концов звонок прошел, и сердитый голос грубо ответил: — Леншерр. Я немного занят. — Где Чарльз? — потребовал Эрик. — Сейчас это вопрос на миллион, не так ли? — сухо сказал Фьюри. — У тебя есть какая-то информация о нем? — Нет. Я ничего о нем не слышал, с тех пор как ушел. — Тогда я поговорю с тобой позже. Нет времени… — Как ты мог его упустить? Когда я его оставил, он был в полном порядке, и должен был быть и сейчас… — Все не так просто. Я разместил у его дома шестерых агентов, и все они исчезли. Мы прибыли на место и все, что там было — осколки стекла и парочка соседей в истерике, утверждающих, что слышали голос в голове. И сейчас со всем имеющимся я вижу только два пути. Первый: похищение. Очень просто. И второй: побег. — Что? — нахмурился Эрик. — Побег. Ксавьер был под домашним арестом. С его силой он легко мог убрать агентов с дороги и выйти прямо через парадную дверь. Почему сбежал? Не знаю. Возможно, дело в том, что сейчас на нем ярлык лидера огромнейшей террористической угрозы нашей стране. Дело в том, что Ксавьер имеет все основания исчезнуть, да и средства для этого тоже. — Ты что и в самом деле обвиняешь его в бегстве от закона? — недоверчиво переспросил Эрик. — Ты вообще его видел? — Понимаю, на первый взгляд, Ксавьер весь сплошь из щенят и радуги, — язвительно ответил Фьюри. — Но мы не исключим возможность побега, пока не получим убедительных доказательств обратного. Невозможно. Даже после предъявлений столь серьезных объявлений Чарльз не сбежал бы. Во-первых, он и офисные-то правила старался не нарушать (Эрик не думал, что человек, следующий инструкциям при загрузке бумаги в лоток принтера, мог, уйдя от правительственных агентов, пуститься в бега), во-вторых, Чарльз не был глуп. Он должен был понимать, что любая попытка исчезнуть в дальнейшем бросит подозрение на него и Людей Икс, а правительство будет преследовать его с еще большей настойчивостью. Если он хотел защитить своих Людей Икс, то оставался бы рядом, чтобы ответить на любые вопросы и, возникни они, прояснить недоразумения. — Он бы не стал, — с негодованием сказал Эрик. — Это не имеет смысла. Зачем ему сдаваться ЩИТу, а потом убегать? — Тут у нас не много фактов, Леншерр. Работаем с тем, что есть. Мы найдем Ксавьера. Это только вопрос времени. Если он свяжется с тобой, передай ему это. Скажи, что ЩИТ готов среагировать соответственно, если он… — Я возвращаюсь. Повисла пауза. — Что? Какого черта? Он всерьез обдумывает это? Шоу или Чарльз? Добыча, которую он преследовал более пятнадцати лет, или его… его кто? ... каких-то три недели? Черт возьми. Тут ведь на самом деле и не из чего выбирать, ведь так? — Ты меня слышал, — прорычал Эрик, пересекая комнату, чтобы подхватить сумку. Он, не заботясь, бросил лед и полотенца на пол и собрал свои вещи. Мгновение поколебавшись, он запихал файлы на Шоу в сумку и застегнул ее. — Я иду за ним.

***

Чарльз проснулся в тишине. Подавляющие препараты никоим образом не могли действовать так долго. Язык ворочался как наждачная бумага, а в животе было ощущение, будто кто-то сжимал внутренности. Раньше он не испытывал такого острого чувства голода — колющие боли пронзали его кишки как мечи. Дрожа, он свернулся на матрасе, стараясь не прислушиваться к отзывающейся эхом пустоте в голове. Они опять дали ему лекарство? Должно быть. Дыра в его разуме была как никогда всепоглощающей, а это значит, он все еще под сильнодействующими препаратами. Действие обычного подавляющего средства от восьми до двенадцати часов. Это же действовало по крайней мере с момента его похищения. Возможно, дни. Чарльз не знал. Ему было лишь известно, что он уже закрывал глаза и просыпался более пяти раз. Может быть, семь. Дерьмо. Думать становилось все сложнее. Он не знал, было ли это из-за обезвоживания, или голодания, или потери мутации, но все его тело реагировало так медленно, а мысли текли подобно густому меду через соломинку. Нужно быть начеку, быть готовым при появлении такой возможности бежать, полагаясь лишь на себя, а Чарльз едва мог заставить себя принять сидячее положение. Просто он так сильно устал. Закрыв глаза, он уснул.

***

Когда Эрик прибыл, дом Чарльза был тих и пуст. Два агента ЩИТа сидели в напичканном оборудованием фургоне, но один только звонок Фьюри удержал их от попыток остановить Эрика. Нырнув под желтую полицейскую ленту, он прошел по тротуару прямо к парадной двери. Внутри было темно, все освещение выключено. Прихожая, кухня и гостиная на первый взгляд выглядели нетронутыми. Эрик задержался около журнального столика: экземпляр Чарльза «Пятидесяти оттенков серого» располагался рядом с наполовину пустой чашкой чая. Пульт от телевизора ненадежно свешивался с края дивана. На мгновение включив телевизор, Эрик увидел финальную сцену «Вам письмо». Романтические комедии. Если Чарльз и любил их, то только потому, что от них его клонило в сон быстрее, чем от чего-либо другого. Выключив телевизор и аккуратно положив пульт на столик, он двинулся на кухню. Банка рассыпного листового чая Чарльза в правом верхнем шкафчике была практически пуста. До ухода Эрика тут было около половины, значит, Чарльз то и дело пил чай, что он делал, только когда нервничал или был расстроен. Эрик почти чувствовал в этом свою вину, но, пусть даже он и доставил Чарльзу какие-то переживания, те были ничтожны по сравнению с озабоченностью Чарльза своим будущим и будущим его Людей Икс. По большому счету, Эрик во всем объеме забот Чарльза, вероятно, был всего лишь небольшой неприятностью. Поставив банку обратно, он направился в ванную. Ничего, кроме открытой аптечки. Порез над ухом Чарльза. Эрик надеялся, что с ним все в порядке. Чарльз знал, как делать перевязку, и рука Эрика служила тому доказательством. Вероятно, он не нуждался в помощи. Однако это не умаляло нелогичного желания Эрика быть здесь, чтобы лично удостовериться, что порез, так или иначе, не инфицировался. Кто-то должен был за ним присматривать. Чарльз мог быть таким раздражающе легкомысленным, когда дело касалось его здоровья и безопасности. Отсюда он решился пройти в спальню. Место вторжения было очевидно: окно возле комода было разбито, его острые осколки были разбросаны по полу. Эрик пересек комнату, плотно сжав челюсти, когда увидел на полу перекрученное одеяло и опрокинутые с тумбочки часы. Был ли Чарльз в сознании, когда они забирали его? Возможно, нет. Какие бы подавляющие препараты не дал ему Фьюри во время своего брифинга, те должны были вывестись в течение нескольких часов, а это значит, что Чарльз уже должен был полностью контролировать телепатию. Это не была небрежная работа или пошедшее не по плану ограбление. Кем бы ни были эти люди, они спланировали похищение достаточно хорошо, чтобы поймать врасплох телепата. Все улики, которые только могли быть в этой комнате, были собраны специалистами ЩИТа. Во всяком случае, Эрик, внимательно все осмотрев, не нашел ничего бросающегося в глаза. После, хмурясь, он обошел весь дом еще раз, а затем еще дважды. Ничего. Достав телефон и набрав номер, он еще раз оглядел гостиную. Никаких признаков борьбы. Все лишь указывало на то, что уставший человек некоторое время спал на диване. В нем поднялся гнев, гнев на себя самого. Он должен был быть здесь. Защищать Чарльза было его работой, и в то мгновение, как он отвернулся, враг нанес удар. Идиот. Вот же идиот. — Фьюри. — Это Леншерр. Котенок все еще у Чарльза? — Что? — Котенок. Кот. Пушистый маленький дьявол. Ваша команда нашла одного, когда осматривала место? — Его осматривала местная полиция. Моя команда собрала улики. Но нет, никакого котенка. — Ясно. — Леншерр, что… Эрик отключился. Он прочесал дом уже трижды. Заплатки нет. Тут возможны три варианта: чертово животное сбежало в открытую дверь, когда сюда вломилась полиция, котенок просто прятался там, куда Эрик еще не заглядывал, или же его кто-то забрал. Он предположил, что полиция должна была заблокировать периметр достаточно плотно, чтобы не пропустить даже животное размером с Заплатку, а потянувшись своей силой, не почувствовал нигде поблизости металла пряжки его ошейника. Тогда оставался последний вариант. Но кто? Уж точно не похитители. Полицейский? Кто-то из соседей? Кто-то, кто сотрудничал с Чарльзом достаточно тесно, чтобы прийти к нему домой, — проверить как он, кто достаточно беспокоился о его котенке, чтобы забрать животное с места похищения, кто, как бы это ни было странно, не вызвал полицию и исчез до ее появления… О. Несколько деталей со щелчком стали на место, и Эрик едва не застонал. Ну конечно же.

***

У Чарльза не было уверенности, спит он или бодрствует. Во снах он никогда не мог касаться чужих разумов: те были отражением его подсознания и не имели своих собственных мыслей. Они были подобны теням или фигурам на фотографиях, изображавших людей, на самом деле отсюда далеких. В юности сновидения были ему ненавистны. Его пугало, с какой легкостью может исказиться действительность, как мал его контроль над людьми, которых он обычно был способен читать, бодрствуя. Когда Чарльз стал взрослее и лучше овладел даром, порой он мог управлять сновидениями по своему желанию, но даже тогда ему сильно не по душе было находиться в месте, где у него могло и не быть способностей. Действие подавляющих препаратов было подобно осознанным снам: Чарльз понимал, что происходит, и время от времени мог управлять своими реакциями на это. Но он так долго оставался без телепатии, что с трудом мог различить: спит ли он, бодрствует или же и то, и другое. Может быть, сейчас он спит. Он не чувствует никаких разумов рядом. Хотя он не был уверен. Он задумался, если кто-то все-таки войдет в запертую дверь, будут ли это тени или люди, сны или реальность. В какой-то момент Чарльз встал с кровати. Мускулы ослабли и одеревенели. Как давно он не поднимался? Из-за неподвижности или из-за холода подгибались его колени, стоило ему медленно, пошатываясь, пройти туда и обратно по комнате? Странно. Он был здесь уже некоторое время, но больше не чувствовал ни голода, ни жажды. Ему не нужна была ванная, и в камере не было туалета, так что он не мог воспользоваться им и забыть об этом. Означало ли это, что Чарльз спал? Он вяло попытался потянуться телепатией. Ничего. Сжав руку в кулак и впившись ногтями в ладонь, он почувствовал боль. Можно ли чувствовать ее во сне? Или боль должна была его разбудить? Он никак не мог вспомнить. Сидя спиной к углу на холодном полу, Чарльз, обняв колени, устремил пристальный взгляд на дверь. Он задался вопросом: если уснешь во сне, проснешься ли в реальности?

***

Когда Чарльз вновь открыл глаза, он все также сидел в углу с затекшей спиной и почти онемевшими от холода руками. Пытаясь их согреть, он, дрожа, засунул пальцы под мышки и снова оглядел помещение. С тех пор, как он закрыл глаза, ничего не изменилось. По-прежнему одна лежанка, запертая дверь, четыре ослепительно белые стены и все также ничего кроме пустоты в тех глубинах разума, где должна была быть телепатия. Чарльз задумался: а не находится ли он прямо сейчас в кошмаре? Могло ли быть, что он заснул настолько крепко, что попал в ловушку собственного разума, в собственноручно сделанную клетку? Может, он спит в своем доме на диване, и Эрик вот-вот разбудит его и распечет за то, что он умудрился заснуть перед телевизором. Заплатка, пока он будет тереть глаза со сна, запрыгнет и усядется на его коленях, а Эрик будет хмуриться и вести себя так, будто все это не одобряет, но сделает Чарльзу чай, чтобы тот полностью проснулся. С ужасной головной болью он примет сидячее положение, и, как только ему удастся полностью вернуться в мир живых, даст зарок никогда больше не ложиться так поздно, потому что время, по-видимому, в его снах вытворяет странные вещи. Эрик будет раздраженно ворчать, что они опоздают, что первым в душ пойдет он и что Чарльзу лучше бы встать и собраться, потому что Эрик уйдет с ним или без него (наглая ложь, учитывая, что Эрик оборачивался взбесившимся волкодавом, стоило Чарльзу отойти от него хоть на десять ярдов и постоянно ворчал о призрачных угрозах). Это имело смысл. Безусловно. Цепляясь за эту мысль, Чарльз приказал себе проснуться. В тот же миг стена напротив исчезла. Чарльз вытаращил глаза. Там, где была стена, внезапно оказались люди. Компьютеры. Рабочие станции. Кругом толпились мужчины и женщины в лабораторных халатах, строчившие заметки в блокнотах, склонившиеся над мониторами компьютеров, переговаривающиеся друг с другом. Губы их двигались, но Чарльз не слышал ничего: ни слов, ни гула машин, ни шагов. Все та же тишина. Пошатываясь, он поднялся на ноги и направился к ним. Несколько человек, стоявших ближе, глянули в его сторону, и Чарльз попытался дотянуться до них телепатией, но не смог. Подавители все еще действуют? Он протянул руку к ближайшему из них: мужчине средних лет в выглядывающем из-под халата помятом поло и криво сидевшими на носу очками. — Эй, — попробовал позвать Чарльз, но голос был хриплым и скрипучим, а речь невнятной. — Эй, — попытался он снова, и, приблизившись еще немного, запнулся. Его протянутая рука наткнулась на что-то твердое и он, напуганный и настороженный, отпрянул назад. Когда ничто не выскочило оттуда, чтобы напасть на него, Чарльз снова протянул руку, на этот раз ощутив поверхность преграды, на которую наткнулся, и, боже, стена вовсе не исчезла — она просто стала прозрачной. Это было стекло, каким-то образом сделанное так, что по команде становилось белым, и получилась тюрьма, в которую можно было заглянуть в любое время, не оставив узнику даже крохотной возможности для побега. Ни одного окна, массивная запертая дверь, куча аппаратуры, чтобы наблюдать и изучать его, даже не открывая камеру… Он и в самом деле был в совершенной ловушке. Он с трудом сглотнул. — Чарльз Ксавьер. Он так сильно вздрогнул, что, не удержав равновесия, чуть не запутался в собственных ногах. Он так долго находился в тишине, что даже собственное имя, произнесенное, вероятно, не громче обычного, оглушало. — Мистер Ксавьер. Говоривший внезапно появился прямо перед ним. Высокий худощавый мужчина с суровым лицом и аккуратно зачесанными короткими с заметной проседью волосами, начинающими редеть у линии роста, стоял по строевой стойке «вольно», вперив в него пристальный взгляд непреклонных темных глаз. Одет он был в темную военную форму, судя по всему, какой-то офицер. Голова у Чарльза пошла кругом. Он под арестом у военных? По приказу правительства? Но почему? Фьюри сказал ему вернуться домой и ждать. Он знал, что Чарльз будет сотрудничать. Похищать из дома и запирать в камере — слишком радикальные меры касательно человека, который, попроси его, пошел бы добровольно. — Или, — сказал офицер, — мне стоит называть вас Профессор Икс? Чарльз перевел дыхание. — Где я? Офицер продолжал так, будто Чарльз ничего и не говорил: — Вы здесь по весьма важной причине, Профессор. Я хочу, чтобы вы помнили об этом ближайшие несколько дней. — Что? — заморгал Чарльз. — Я так долго ждал, чтобы заполучить вас в свои руки, — щелкнув языком, офицер покачал головой, лицо его, на долю секунды принявшее опечаленное выражение, вновь стало бесстрастным. — Вы не из тех, кого легко отыскать. Но я нашел, хотя и не без некоторых необходимых жертв. Но неважно… сейчас вы здесь. Пора начинать. — Что? — ничего из сказанного не имело смысла. Жертв? Ледяной страх охватил Чарльза. Кто? Что? Это все еще сон? Должно быть. Он не может прикоснуться ни к одному разуму. Он не был уверен в способности контролировать даже свой собственный. — Кто вы? — прохрипел Чарльз, изо всех сил стараясь стоять твердо. Офицер холодно посмотрел на него. Тени. Он и все здесь были тенями, не имеющими собственных мыслей. Они нереальны, сказал себе Чарльз. Что бы ни случилось, они не были настоящими. — Полковник Страйкер, — сказал снящийся ему человек, — и вы поможете мне спасти мир.

***

Мойра МакТаггерт этим утром не появилась в офисе, пропустила две запланированные встречи и не заказала, как делала обычно, обед на этаж. До нее пытались дозвониться, но безрезультатно. По общему мнению, она была больна и забыла позвонить утром, прежде чем снова лечь в кровать и уснуть. Эрик был уверен, что дело не в этом. Стол ее был аккуратно прибран, ни листа не на своем месте, ручки расставлены по цветам в своих подставках, компьютер в спящем режиме. На пробковой доске рядом с компьютером были приколоты фотографии (собака, русоволосый мальчик на качелях, силуэты двух фигур, стоящих на пляже на фоне заката) — не похоже, чтобы она собиралась уходить. Но Эрик был практически полностью уверен, что она не вернется. Если подумать, эти фотографии на ее столе, вероятно, даже не были настоящими. Он осмотрел стол в поисках информации о местонахождении Мойры, но женщина была осторожна: ни адресной книги, ни списка контактов, за исключением номеров компании, ни случайно оставленной записки. Она была настоящим профессионалом. ФБР? ЦРУ? И если так, как она присоединилась к Людям Икс? Может, она была внештатным агентом? Ее наняли? Стол ее не дал никаких ответов. Эрик покинул офис и, обдумывая варианты, спустился на первый этаж на лифте. Поиск МакТаггерт с ресурсами ЩИТа, вероятно, был бы куда более легкой задачей, но Эрик не был уверен, сколь многое был готов раскрыть Фьюри. Он выдал им Профессора Икс, и меньше чем через сорок восемь часов Чарльза похитили. Говорило ли это об утечке? Эрик задумался над этим. Насколько он мог доверять Нику Фьюри и ЩИТу? Доверие. Он задался вопросом, насколько вообще мог верить людям, правительству. Он уже потерял это чувство. Эрик вышел в пасмурный день и остановился на тротуаре, глядя на тучи над головой и немного жалея, что не взял зонт. У него не было никаких зацепок. Ни дом Чарльза, ни его офис ничего не дали. Тут и в самом деле не было никакого выбора, кроме как взглянуть на то, что есть у ЩИТа. Подняв воротник пиджака, он пересек улицу и постучал в окно черного внедорожника, припаркованного на обочине с тех пор, как он вошел в здание. Через мгновение окно приопустилось, и человек внутри осторожно произнес: — Я могу чем-то помочь? — Можешь убрать руку с пистолета, — ответил Эрик, огибая машину, чтобы сесть на пустующее пассажирское сидение. — Я здесь не для того чтобы навредить. Просто хочу, чтобы ты отвез меня обратно в ЩИТ. Мужчина нахмурился, не слишком убедительно изобразив замешательство: — Не понимаю, о чем в… — Ты преследуешь меня от самого дома Чарльза Ксавьера, — прервал его Эрик. — Я не собираюсь тратить деньги на такси, если ты едешь туда же, куда и я. Так что доставь меня в ЩИТ или вылезай и пусти меня за руль. — Я… — после небольшого колебания, агент, молча повернув ключ в замке зажигания, выехал на дорогу. Когда Эрик подъехал, Фьюри ждал у двери. Скрестив руки, директор со своим обычным непроницаемым хмурым выражением лица наблюдал своим единственным глазом за его приближением. — Ты отправил за мной людей, — сказал Эрик категорично, поравнявшись с Фьюри и не сбавляя хода. Фьюри пошел с ним в ногу. — Похоже, ты знаешь больше нашего, так что я отправил их приглядеть за тобой. — Используешь свои ресурсы. — Точно. Теперь скажешь, что ты здесь делаешь? — А ты еще не знаешь? — язвительно спросил Эрик и, прежде чем Фьюри смог ответить, продолжил: — Хочу посмотреть на улики из дома Чарльза. Книги, дневники, компьютеры — все, что вы собрали. — Думаешь, сможешь найти что-то, что мои люди не смогли? — Возможно. На самом деле, он был уверен, что сможет. Он знал Чарльза лучше любого из экспертов Фьюри: его настроения, любимый чай, знал, где он обычно оставлял свои ключи и как делал вид, что в организации его книжных полок была какая-то таинственная система, хотя ее и в помине не было. Если в доме Чарльза были хоть какие-то подсказки, Эрик их найдет. Фьюри привел его в хранилище вещдоков и показал, что они собрали в доме Чарльза: ноутбук, жесткие диски, телефон, осколки окна, несколько образцов волос; все, что только можно, было упаковано в пакеты для улик и разложено в коробки на широком столе из нержавеющей стали. Понимая, что у другого конца стола стоит Фьюри с выжидательным выражением на лице, Эрик вначале открыл ноутбук и, прокрутив несколько страниц, ничего не обнаружил. Спецы по компьютерам, вероятно, уже получили все, что только можно было найти в почте Чарльза и истории его поиска в Интернете. Отставив ноутбук в сторону, он пролистал несколько книг на столе, которые, скорее всего, лежали на той опрокинутой тумбочке Чарльза. В них не нашлось ничего важного, так что Эрик потянулся к следующему пакету с осколками. — Нашел хоть что-то? — спросил Фьюри. Эрик покачал головой и наконец-то взял сотовый Чарльза — истинную цель его визита. Он притворился, что осматривает его, прежде чем нажать на журнал вызовов. Первые четыре были Мойре МакТаггерт. Запомнив ее номер, Эрик пролистал дальше. Несколько звонков из офиса, несколько в ресторан китайской кухни с доставкой, которому отдавал предпочтение Чарльз. И пара от «Дантиста». Эрик остановился. В то время, что Эрик провел в его доме, Чарльз не посещал дантиста и не упоминал о нем. Он должен бы был сначала прояснить это с Эриком, и он сделал бы это, прежде чем планировать прием. Вмиг охваченный подозрением, он, вернувшись назад, проверил даты звонков. Оба были сделаны накануне первых двух атак Людей Икс, продолжительность каждого около двадцати минут. Первый в 11:04. Кафе, припомнил Эрик. То утро, когда они нашли Заплатку, и Чарльз скрылся почти на час, а Эрик разыскивал его, прикладывая все усилия, чтобы не прибить эгоцентричного идиота, которому нельзя доверить его собственную жизнь и который ценит чертову чашку кофе выше собственной безопасности. Но, возможно, Чарльз сбегал вовсе не потому, что его внезапно потянуло на кофеин. Может быть, он… О. Умно. Может быть, он проверял, за какое время среагирует Эрик, смотрел, как далеко сможет уйти и когда Эрик в конце концов нагонит его. Возможно, сообщал своим Людям Икс обстановку. Эрик заметил, что он пробыл в той уборной подозрительно долго, но не нашел связи. Он должен был, по крайней мере, увидеть, что что-то не так, но был ослеплен тем, каким наивным, невинным и возмутительно несерьезным казался Чарльз. Как глупо с его стороны. — Нашел что-то, Леншерр? Рассказать Фьюри было бы неосмотрительно. Чарльза похитили почти сразу после того, как ЩИТу стало известно об его альтер-эго, и пусть даже тому виной не утечка, лучше не раскрывать свои карты. Чарльз был слишком важен, чтобы рисковать. — Нет, — сказал он, — ничего. — Сэр! Оба посмотрели на стоящую в дверях молодую взъерошенную женщину-агента с документами в руках. — Агент Хилл сказала принести вам эти обновленные отчеты. Как только Фьюри повернулся, чтобы взять их, Эрик, быстро запомнив записанный как «Дантист» номер, засунул телефон Чарльза обратно в коробку. К тому времени как Фьюри повернулся назад, Эрик уже шел мимо него к двери. — Нашел хоть что-то? — окликнул его директор. Эрик пожал плечами, сжав телефон в кармане, непреодолимо желая достать его и наконец-то наверстать упущенное. — Я дам знать.

***

— Я искал вас уже долгое время, — сказал Страйкер, пристально глядя сквозь стекло. Чарльз не мог смотреть ему в глаза: было в них что-то бездушное, что-то мертвое. Человек, мыслей которого Чарльз не мог прочитать по причине самого их отсутствия, мог быть либо мертвецом, либо изображением на снимке, либо отражением в зеркале. — Искали? — спросил Чарльз, только чтобы поддержать разговор. Возможно, в этой странной полуреальности он мог получить все ответы, только пожелав. — Зачем? — Как я уже сказал, — медленно изогнул губы Страйкер в предвкушающей улыбке, — вы поможете мне спасти мир. — Полагаю, вы преувеличиваете, — вежливо ответил Чарльз. Он мог сохранять спокойствие и любезность — это лишь вопрос самоконтроля. Улыбка Страйкера вмиг стала ледяной. — Вовсе нет, профессор. Позвольте показать вам. — Пожалуйста. Страйкер кивнул паре мужчин, стоявших в отдалении. Те были одеты во все черное, и даже с такого расстояния Чарльз видел пистолеты в кобурах на их бедрах. Охрана, не ученые. Он напрягся, стоило им приблизиться. — Откройте, — бросил Страйкер через плечо. Сидящая неподалеку женщина ввела пароль в свой компьютер, и запор на двери справа от Чарльза плавно открылся. На какой-то момент он застыл в нерешительности, разрываясь между желаниями отшатнуться и бежать. Возможность эта ускользнула, стоило в дверях появиться двум охранникам с дубинками в руках. — Не давайте им повода причинить вам боль, — сказал Страйкер, — они сделают это, если будет нужно. Чарльз был не в состоянии драться, так что решил дождаться лучшей возможности. Или пробуждения. Стоило Чарльзу сделать шаг за пределы камеры, он пошатнулся от резко захлестнувших его разум волн. Его телепатия. О Господи. Она всегда усиливалась после окончания действия подавителей, но это… это было словно все способности вернулись к нему в один миг. Чарльз с криком упал на колени, пытаясь подчинить дар. Разум его кипел как никогда раньше, заполняя пустоты, рвался наружу, цеплялся за все сознания вокруг, стремясь заполнить пробелы в ощущениях. Как будто с глаз убрали повязку, и хлынувший свет выхватил из тьмы контуры предметов, которые раньше Чарльз мог лишь вслепую ощупывать на своем пути. Задыхаясь, он опустился на колени на жесткий бетонный пол, ум его перепрыгивал с одного на другое, как будто пытаясь вспомнить, как же нужно работать. Когда он поднял взгляд, голова была куда более ясной, чем когда… когда он неизвестно сколько лежал в забытьи, свернувшись там на матрасе. — Профессор, — бесстрастно посмотрел на Чарльза стоявший над ним, заложив руки за спину, Страйкер. — Пойдемте же. С трудом встав на ноги, Чарльз последовал за ним. Страйкер провел его через ряд рабочих станций к двери на противоположном конце просторной комнаты. Пока они шли, Чарльз осматривался, отмечая количество персонала и размер помещения. Так много людей, такой крупный объект. Здание такого размера предназначалось не для тихой незаметной работы. Должно быть, они действуют под вымышленными названиями через подставные компании. Уровень подпольных правительственных программ, мрачно подумал Чарльз. Легальным это быть не могло: похищение горожан из домов и удерживание их в секретных тюрьмах выходило за рамки официальной компетенции правительства. Они прошли мимо десятков ученых, но лишь немногие из них дважды взглянули в сторону Чарльза. Выглядели они странно. Будто что-то в них не работало. Было нечто странное и в Страйкере с сопровождающими его двумя охранниками, будто те шли через дымку или густой туман, размывающий очертания их фигур. Чарльз недоуменно рассматривал их. Наконец он, вздрогнув от ужаса, понял — они все еще были призраками. Нет разума, чтобы его прочитать, нет мыслей. Они были пустыми. Чарльз остановился. Телепатия была при нем, он чувствовал, как она мощными волнами накатывает на его разум, подобная живому существу, потягивающемуся после долгой спячки. Но этих людей тут не было. Однако он был уверен, что они здесь, абсолютно уверен: он слышал стук их сапог, чувствовал кожаный запах их одежды и безвкусной стерильности помещения. Они были реальны во всех возможных смыслах, кроме самого главного. Это все еще был сон? Так он не просыпался? — Пошел, — грубо приказал ему охранник слева. Чарльз повернулся, чтобы взглянуть на него. Очень правдоподобен во всех деталях, вплоть до швов на бронежилете. Очень медленно Чарльз протянул руку, чтобы коснуться лица охранника. Одно неуловимое движение, и он оказался на полу, а щека взорвалась болью. Телепатия его мгновенно рванулась наружу, ища врагов и не находя ни одного. Кровь закапала изо рта, ощущаясь на языке острым медным привкусом. Чарльз, неуклюже свернувшись на полу, прикусил губу, чтобы не издать ни звука, и неровно дышал, пока острая боль не сменилась тупой пульсирующей. — Я же говорил: они сделают вам больно, если будет нужно, — сочувственно сказал Страйкер где-то над ним. — Никого не трогать. Ничего не трогать. Это же очень просто, Профессор. Делайте, как вам говорят. — Ты… — задыхаясь, прикрыл глаза Чарльз, — не настоящий. — Настоящий? — зашёлся лающим смехом Страйкер. — Поднимите его. Крепкие руки, подхватив Чарльза под мышки, поставили его на ноги. Он покачнулся, в глазах все расплывалось. Дубинка тяжело ударила его по левой щеке, ее след пульсировал болью. Челюсть отвисла, рот наполнился кровью. Ощущения были удивительно реальны. Он никогда ничего не чувствовал настолько сильно в своих снах, так ведь? — Держите его, — сказал Страйкер, когда идущий за ним Чарльз споткнулся. Охранники крепко взяли его под руки чуть выше локтя, то ли чтобы контролировать, то ли чтобы удержать на ногах. Вероятно, и то, и другое. Когда они добрались до двери в конце комнаты, Страйкер ввел код на клавиатуре и отступил — дверь с шипением открылась. Помещение внутри было тускло освещено и намного меньше того, откуда они пришли. Охранники, отпустив Чарльза, толкнули его к центру комнаты, где в темноте находилось одно-единственное кресло. — Присаживайтесь, Профессор, — сказал Страйкер. Чарльз осторожно повиновался. Как только он сел, кресло под ним загудело и замигали подсвечивающие его огни. Их было достаточно, чтобы осветить оборудование вокруг: пару мониторов слева, множество проводов, тянущихся от кресла к стене справа. — Что это? — спросил Чарльз, готовый вскочить с кресла при первом же намеке на опасность. Даже небольшое движение при этих словах заставило его скривиться от тянущей боли в ушибленной щеке. — Это, — ответил Страйкер, и искра взволнованного возбуждения вспыхнула в его темных глазах, — Церебро.

***

Соединение с «Дантистом» произошло после всего двух гудков, и запыхавшийся голос произнес: — Алло? Голос был Эрику незнаком. — Алло, — сказал он. — Кто это? — А ты кто? — донеслось воинственно в ответ. Эрик подавил раздраженное рычание. — Один из Людей Икс. Я хочу поговорить с тем, кто сейчас за главного. Он очень отчетливо услышал на заднем плане «дерьмо», затем шум и шуршание, словно телефон передавали из рук в руки, и наконец новый голос, гораздо спокойней предыдущего, произнес: — Где Чарльз Ксавьер? — Не знаю, — нахмурился Эрик. — Откуда у тебя этот номер? — Из его телефона. — И откуда у тебя его телефон? — Хватит вопросов, — отрезал Эрик, — дайте мне переговорить с кем-то, владеющим ситуаций. — Невозможно. Не звоните больше. — Подождите! Стойте! — Эрик, проведя рукой по лицу, смягчил тон. — Ладно. Дайте мне поговорить с Мойрой МакТаггерт. Повисла долгая пауза. — Я знаю, она там или где-то рядом. Либо переведите меня на нее, либо позвольте поговорить с ней прямо сейчас. Скажите, что это Леншерр. Опять тишина. Эрик так сжал трубку телефона-автомата, что по пластику едва не пошли трещины. Как и обычно, его разум мчался вперед, опережая тело и просчитывая следующие несколько ходов. Если МакТаггерт ответит, он пойдет прямо к ней и выяснит, что ей известно о Чарльзе и есть ли у нее хоть какие-то зацепки. Если нет, вернется к Фьюри. Он предусмотрительно не стал звонить на номер «Дантиста» со своего телефона, на тот случай, если Фьюри или кто-то еще из ЩИТа отслеживает журнал звонков. Но если разговор ничего не даст, он вернется в ЩИТ и пробьет номер по базе. Жизнь Чарльза перевешивала любой риск разоблачения Людей Икс возможным «кротом» в ЩИТе. Эрик не испытывал никакой благосклонности к Людям Икс. Однако к Чарльзу… Благосклонность? Она ли двигала им сейчас? Прежде чем он успел как следует обдумать этот вопрос, в трубке раздался знакомый голос: — МакТаггерт. Эрик оперся рукой о таксофон и коротко выдохнул: — МакТаггерт, это Леншерр. — Знаю. Что тебе нужно? — Я ищу Чарльза. — Я не знаю, где он. Сейчас я занята, так что… — МакТаггерт, — нетерпеливо перебил ее Эрик, — я в курсе, что ты работаешь с Чарльзом. Не знаю, кто ты, но тебе было известно, что он — Профессор Икс еще до того, как он сказал мне об этом тогда в офисе. Ты с Людьми Икс. Мне нужно знать, где Чарльз. — Я ничего тебе не скажу, Леншерр, — ответила она жестко, — ЩИТ нанес достаточно вреда. А теперь извини, мне нужно… — Я волнуюсь за него. — Что? — Я волнуюсь за него, — повторил Эрик, выдавливая слова сквозь сжатые зубы, — и делаю это не для ЩИТа, а ради него самого. Если знаешь, где он, просто скажи мне, что он в безопасности. Все. Больше мне ничего не нужно. Какую-то секунду он был уверен, что Мойра повесит трубку. Но затем она ответила, в голосе ее явно слышалась неприязнь: — Ты ищешь его? — Да. — По приказу Фьюри? — Нет. По собственному желанию. Она шумно вздохнула. — Я не могу доверять тебе, Леншерр. — Если это поможет, то я тебе тоже не доверяю, — ответил Эрик. Плотно сжав челюсти, он поборол автоматическое желание действовать напористо. Вместо этого он обратился к правде, к тому честному и искреннему в себе, о существовании чего и не подозревал: — Прошу. Чарльз мой друг. Он практически мог слышать, как обдумывает его слова МакТаггерт. Она была волевой, непреклонной женщиной. Именно это и делало ее превосходным секретарем. Ее было не запугать ни другим руководителям, ни бизнесменам, ни Эрику сейчас. Он не мог припугнуть ее, чтобы заставить отвечать. Но помимо стойкости она была проницательна, и ему оставалось только надеяться, что она услышала искренность в его голосе. Чарльз был его другом, или, по крайней мере, единственным человеком в жизни Эрика, когда-либо приблизившимся к этой категории. У него не было уверенности, что то, что было между ними, можно классифицировать как дружбу, но факт оставался фактом — Чарльз был для него кем-то важным, и Эрик не собирался его терять. Не сейчас. — Хорошо, — сказала наконец МакТаггерт, — нам нужно встретиться. Сейчас мы в безопасном месте. Я дам адрес. Эрик уверил себя, что вовсе не выдохнул только что с таким облегчением. — Спасибо.