Добровольно-принудительно

— Нет, если заходить группой в составе пяти человек, получается белиберда! Особенно туда, где и четырем тесно. Ты не прав, Брукс, стратегия Коллинза — это прошлый век!.. Кайл невольно усмехнулся, вслушиваясь в речи распаленного до предела Эмми. Тот горячо спорил об искусстве ведения боя и выглядел до того забавно с этим уже внушительным животом и едва застегивающимися ремнями портупеи, что относиться к нему серьезно было достаточно сложно. То и дело пробивало на смех. Этакий сердитый беременный бурундучок в камуфляже. — Ну-ну, Ми, мы прекрасно знаем, что ты превосходный стратег, но я говорю о том, что пишут в современной учебной литературе. — Но это не работает! — возмутился омега. — Чему они там только учат бедных курсантов?! Кайл еще раз взглянул на экран своего смартфона, где был открыт файл с результатами теста на пол ребенка, который ему прислали из лаборатории, и вышел из-за угла, перестав скрываться. — Доброе утро, мистер Миллер! — козырнул Брукс. — Доброе, — улыбнулся в ответ альфа, глядя только на своего омегу. Эмми выглядел точь в точь, как он его себе только что представлял: камуфляжные штаны, тяжелые берцы, черная футболка, обтягивающая круглый живот, ремни портупеи, ножны, кобура. Мягкие и уже здорово отросшие волосы рассыпались по плечам, и их так хотелось коснуться… — Ми, пришли результаты теста. — Теста? На беременность? — хохотнул один из новеньких охранников, но, поймав укоризненный взгляд Брукса, поспешно заткнулся. — Простите. Эмми, у которого, кажется, даже речь отняло, только потрепал его по волосам ободряюще. — Ну и кто у вас? Альфа? Омега? Бета? — третий охранник, совсем молоденький мальчишка, едва ли не подпрыгивал от нетерпения. Кайл молча протянул Эмми телефон, наблюдая за реакцией. Подумать только, всего два месяца назад он считал, что ему никогда не полюбить малыша, что ревность и злость будут застилать ему глаза, но, по мере того, как рос ребенок в животе Эмми, в нем самом росло трепетное чувство привязанности к этому крошечному существу, которое навсегда свяжет его с Дамианом. Да, он привыкал медленно, со скрипом открывая запертые на все ржавые замки двери в свое сердце, переступая через давно уже устоявшиеся правила и принципы, наверное, впервые за всю жизнь начиная задавать себе действительно важные вопросы. Сначала ему приходилось буквально заставлять себя делать простые вещи. Например, он лично отвозил Эмми к доктору Адамсу, покупал новую одежду, потому что вся старая не подходила для беременных, старался заботиться о нем, замечая изменения настроения. Порой его забота была излишней или просто несвоевременной. Омега не был хрустальной вазой и уж тем более еще на ранних сроках не был неповоротливым. Он резво спускался с лестницы, нормально поднимался с кресла и упрямо отказывался идти «в декрет», настаивая на том, что слишком долго выпрашивал у Кайла должность начальника охраны, чтобы теперь просто валяться на диване. Кайл снова радовался простым вещам — как Эмми улыбается, шутит, ест, пьет, потягивается, зевает и расчесывает волосы. Все то, что раньше казалось ему милым, теперь казалось милым двойне, потому что с животом он был по-домашнему уютным, а особенно на контрасте с камуфляжем и оружием. Вот и сейчас его буквально пронзила волна нежности, когда Эмми, вчитываясь в результаты, потянулся рукой к животу. Погладил, будто пытаясь успокоить. Доктор Адамс сказал, что к двадцатой неделе ребенок уже может начать ощутимо толкаться, и они с нетерпением ждали этого момента. — Ну, Ми, что там? — воскликнул Брукс, пытаясь заглянуть в телефон — Омега, — просиял Дамиан, поворачивая к нему экран. Он еще с минуту пребывал в прострации, не вслушиваясь в поздравления охранников, а потом вдруг встрепенулся, скинул с лица выражение почти щенячьей радости и заявил: — Так, ребята, работать. Я вспомнил, что сегодня придут чинить ворота…

***

— Уже придумал имя для малыша? Эмми едва ли не подпрыгнул, испуганный неожиданно раздавшимся в тишине голосом Кайла. — Я? — удивленно переспросил он, оборачиваясь. Чашка чая в его руках чуть подрагивала, от чего кипяток вот-вот мог выплеснуться через край. — Ну, ты же его родитель, — мягко улыбнулся Кайл, подходя ближе. Ему невыносимо сильно хотелось обнять Дамиана, притянуть к себе, зарыться носом в кудрявые волосы, вдыхая потрясающий аромат омеги, вынашивающего его ребенка, но он знал, как Эмми расценит подобную ласку. — Ну, нет, я даже не думал об этом, — тихо и смущенно пробормотал парень, делая глоток имбирного чая. — Вы разрешаете мне выбрать имя?.. Кайл только вздохнул, не понимая, как вообще Дамиан дошел до мысли, что его мнение в этом вопросе не учитывается. — Да, Ми, разумеется, — он сделал еще один шаг к омеге и неуверенно коснулся плеча, радуясь, что Эмми не отстранился. Скользнул пальцами выше, к шее… Эмми на него не смотрел, старательно отводя взгляд в сторону, только румянец на щеках и мягкая улыбка были реакцией на прикосновение. — Токсикоз уже не мучает? — прошептал он, запуская пальцы в волосы, ласково перебирая пряди. — Немного по утрам, — голубые глаза на секунду прикрылись от удовольствия, тело расслабилось, качнулось навстречу, и Кайл, окончательно осмелев, осторожно забрал чашку из рук омеги, убрал ее на подоконник и ненавязчиво обнял за плечи, притягивая к себе. — Тебе надо больше отдыхать, — выдохнул он, поглаживая парня по спине, едва ли на ногах вообще устояв, когда Дамиан не напрягся в его руках, а скорее наоборот. Спустя несколько секунд он даже голову склонил к его плечу, утыкаясь носом. — Эмми… — Что? — хрипло переспросил он, а потом и сам поднял руки, пальцами вцепляясь в футболку на спине альфы. — Да?.. Кайл не знал, что ответить. Что он ждал этого всю жизнь? Что он любит его? Что он рядом и никогда не бросит? Что он хочет создать с ним семью? Лет пятнадцать назад он бы сказал это. Да черт возьми, он бы повторял это 24/7, подкрепляя свои слова действиями. Но сейчас, когда жизнь выжгла в нем всё, оставляя незаживающие шрамы, произнести подобные слова казалось просто чем-то слишком неправильным, будто он не достоин выпрашивать у Эмми взаимность. Да, разумеется, он не достоин его. Ведь он бросил его там… — Мистер Миллер?.. — удивленно переспросил Дамиан с придыханием, еще плотнее прижимаясь. — Что-то случилось? — Ничего, — сдавленно ответил Кайл, прикрывая глаза. — Просто хочу, чтобы с тобой и малышом все было хорошо. Он медленно отстранился, заставляя Эмми посмотреть в глаза. — Вы будете прекрасным отцом, — хрипло отозвался омега, сдержанно улыбаясь. — И вы… Ой! Он вдруг дернулся, прижимая обе ладони к животу, а Кайлу показалось, что у него сердце рухнуло вниз от страха, что что-то пошло не так. — Опять болит? — вскрикнул он, поддерживая Дамиана под локоть. — Ми? Эмми вдруг схватил его руку и приложил к своему живот, и альфа… альфа почувствовал едва ощутимый толчок в центр ладони. — Он впервые… впервые… — задыхаясь от счастья, прошептал он, сжимая ладонь Кайла, будто мог упасть.

***

Отношения между ними были очень неоднозначные. Кайлу хотелось бы верить, что есть что-то большее, чем просто вынужденные попытки построить семью, но он не имел иллюзий на этот счет. Насильно мил не будешь, а то, что Эмми ласков с ним, еще ничего не означало. Джекки был более оптимистичен. Он частенько захаживал в гости, общался с Дамианом, но теперь, когда Дамиан знал, что Джекки психолог, он был более закрыт. В очередной раз, когда гость уже собирался уходить, Кайл увидел на лице омеги задумчивое выражение, а взгляд его был мягко говоря не ласковым. Джекки тогда говорил с Кайлом предельно вежливо, без улыбки, подчеркнуто официально попрощался и уехал, ничего не объясняя. А спустя полчаса написал СМС, что хочет встретиться и переговорить вне дома, и чтобы Эмми не знал об их встрече. Честно говоря, Кайл не знал, чего ожидать. Он даже подумывал, а не сказал ли Дамиан что-то обидное. Возможно, Джекки больше не хочет приходить к ним, но, вопреки всем опасениям, он буквально светился от радости, когда они разместились в кафешке. — Могу вас поздравить, мистер Миллер! — воскликнул омега, улыбаясь. — Он вас ревнует! — Ревнует? — удивленно приподнял бровь Кайл, прокручивая на пальце ключи от машины. — В смысле?.. — В том самом смысле, что он весь наш разговор говорил очень резко, спрашивал у меня о моем бывшем муже и ребенке, интересовался, почему я не замужем больше и не хочу ли я малыша. Он явно впервые вообще допустил мысль, что вы и я… Кайл вскинул руки и помотал головой, пытаясь уместить в голове новую информацию. — А потом он так смотрел на меня и на вас, а еще на вашего повара Сэма… Он точно ревнует! Как омега вам говорю! Я и раньше догадывался, но не был уверен. — И это… — И это очень хорошо! — решительно воскликнул Джекки. — Я не могу дать вам гарантии, что он когда-нибудь вспомнит всё, но у вас точно есть шанс быть с ним парой.

***

— Давно пора обновить всю систему. И, честно говоря, я бы поменял программу на другую, тоже лицензионную, но нашего производства. Она чуть дороже, но зато не лагает, и в ней закрытые… — Эмми, почему ты ничего не ел? — прерывая бесконечную болтовню о работе, поинтересовался Кайл, выруливая с парковки клиники слишком резко, так что омегу кинуло в сторону, на дверь, и он едва ли не ударился головой, не удержавшись, потому что руками хватался за живот, инстинктивно пытаясь прикрыть. — Извини. И пристегнись быстренько! Дамиан неодобрительно нахмурился, но молча пристегнулся, а потом его мрачное настроение сменилось обидчиво-тоскливым, как всегда бывало, стоило Кайлу прикрикнуть на него. Раньше такого не наблюдалось. Раньше Эмми лишь сжимал зубы и гордо вскидывал голову, уткнувшись в одну точку, стойко перенося всё. Гормоны, не иначе. — Так, вопрос все еще открыт, — напомнил альфа, кинув быстрый взгляд на Дамиана. — Тебя опять тошнит? Ты сказал об этом доктору Адамсу? — Сказал, — сквозь зубы процедил Эмми, всем своим видом показывая, как ему неприятно разговаривать с Кайлом. — И? — Он ставит диагноз преждевременное старение плаценты. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? Когда я напрямую спрашиваю? Ми, что за шуточки? Я следующий раз буду настаивать на том, чтобы присутствовать на твоих разговорах с врачом… Дамиан только тихо хмыкнул на это. — Что? — не понял подобной реакции альфа. — Я сказал что-то смешное? Ты находишь это все забавным? Очень безответственно отказываться от еды, скрывать от меня диагноз и, как на прошлой неделе, лезть на чертову стремянку! А если бы голова закружилась? Эмми молча выслушивал гневную тираду, но беззаботность из его взгляда ушла. Теперь он был собран и, кажется, даже смущен. — Извините, такого больше не повторится, — холодно произнес он, складывая руки на коленях. — Мне порой кажется, что ты охладел к малышу, — уже мягче добавил Кайл. — Что-то случилось? — Нет, ничего. Я буду осторожен впредь, — еще тише сказал Эмми, опуская глаза вниз. — Просто не хотел есть. И я не собирался скрывать, просто забыл. А лестница… больше некому, а молоток надо было достать, потому что он мог свалиться кому-нибудь на голову и… Извините. Правда, я не хотел вредить ребенку и не хотел разочаровывать вас. — Ты не разочаровал. Просто я очень волнуюсь. — Я понимаю, — коротко ответил омега, а после длительного молчания вдруг пробормотал: — Только можно я… — и снова замолчал, потупившись. — Что? — Нет, ничего. Забудьте.

***

— Я понимаю, что какое-то время буду недееспособен, но… — Эмми, пожалуйста, тише, — Кайл положил ладонь ему на плечо, пытаясь успокоить. Дамиан сбивчиво шептал и шептал что-то совершенно глупое в горячечном бреду. Медбрат коротко взглянул на него и вогнал иглу катетера в вену, подсоединяя к системе. — Лежите спокойно, — предупредил он, подкручивая колесико. — Слышал? — Кайл убрал спутанные волосы с лица омеги и ласково улыбнулся. — Ми, малыш, ну как так получилось? Я же просил тебя быть аккуратнее? Зачем ты вообще начал убирать? У нас что, нет уборщиков? — Я думал о том, кто будет смотреть за ребенком, — игнорируя вопросы, продолжал Эмми. — Я смогу брать его с собой на пост, если, конечно, позволите, или… — Успокойтесь, пожалуйста! — всполошился медбрат заглядывая в лицо испуганного омеги. — У вас гипертонус матки. Это очень опасно на ваших сроках, понимаете? Эмми замолчал, сжимая губы в тонкую линию. Он потянулся руками к животу, едва не вырвав иглу катетера из руки. К счастью, медбрат вовремя схватил его за запястье и прижал к кровати. — Ми, это очень серьезно! — Кайл взял его вторую руку в свою, переплетая пальцы. — Ты должен успокоиться! — Но я ведь тоже отец! — почти закричал омега. Голубые глаза его были широко распахнуты, и в них плескалось столько боли, обиды и страха, что сразу становилось понятно — он думал об этом разговоре очень давно, это не просто бред. Но о чем он вообще говорит? Чего он боится? — Тебе не нужно переживать, понятно? — он наклонился еще ниже, заглядывая в побледневшее лицо. — Подумай о ребенке, а не о работе. — Но я ваш солдат, я должен… — Нет, ничего ты не должен, всё совсем наоборот! Ты носишь моего ребенка — это главное. А работа — это… Ми, малыш?.. Омега, казалось, совсем потерял связь с реальностью. Он как-то совсем беспомощно всхлипнул, будто в поиске поддержки умоляюще посмотрел на медбрата, который торопливо что-то набирал в шприц, и вдруг выпалил: — Пожалуйста, мистер Миллер, выслушайте! — Вам, наверное, лучше уйти, — вгоняя иглу в резиновую крышку бутылочки капельницы, попросил медбрат. — Он волнуется. Я дам успокоительное. — Нет! — закричал Эмми, хватая Кайла за рукав. Он снова дернулся, попытался подняться, в беспамятстве снова едва ли не выдергивая иглу из сгиба локтя. — Пожалуйста…! — Дамиан, мы поговорим, когда ты отдохнешь! — строго ответил альфа, пытаясь отцепить от себя ледяные пальцы. — Обещаю, мы поговорим. Обещаю! Он сумел таки освободиться от хватки, отойти к двери, но уже на пороге его остановил отчаянный истерический крик, такой нехарактерный для спокойного и сдержанного Эмми. — Обещаете? Тогда пообещайте мне, что позволите видеться с малышом! Пообещайте!.. — Что? — Кайл резко обернулся, не понимая, что такое вообще его омега говорит. — Но… — Уходите! — медбрат буквально вытолкал его в коридор. — Он не в себе, разве не понятно? Идите попейте кофе. Сейчас придет доктор Адамс, и тогда будет ясно, можно вам к мистеру Хейлу или нет. Дверь перед носом Кайла захлопнулась, и он очутился в пугающей тишине. Молчание больничных стен угнетало, давило, но, как бы не хотелось ворваться в палату Эмми, он понимал, что его присутствие только навредит. Позволить видеться с малышом? Как он мог запретить? Это он должен просить у Ми разрешения общаться с ребенком, а не наоборот. Что это за шуточки? Неужели он все эти восемь месяцев жил с мыслью, что Кайл использует его как инкубатор? Если это так, то Кайл настоящий придурок. Но и Эмми тоже хорош! Держать все в себе, ни с кем не делиться переживаниями… — Ой дурак! — рявкнул альфа, испугав пробегающего мимо врача. Он вдруг почувствовал непреодолимое желание всё объяснить, извиниться, пообещать, что никогда так не поступит, и наконец-то сделать предложение. Хотя, с предложением он, наверное, погорячился. Не хотелось бы столь важный шаг делать на эмоциях, да и чтобы Эмми отвечал на эмоциях — это тоже не правильно. А вот объясниться надо. — Он заснул, — тихо сообщил медбрат, выйдя из палаты. — Гипертонус для него очень опасен. Может открыться кровотечение. Ему категорически нельзя нервничать и напрягаться. — Он говорил что-то еще? — жадно вслушиваясь в каждое слово, поинтересовался Кайл. — Сказал что-нибудь о…? — Просто плакал, — презрительно взглянув на альфу, сообщил медбрат. — Извините, мне надо идти. — Я не… — бросил ему вдогонку Кайл, но решил, что смысла оправдываться нет. Не перед этим парнем точно.

***

Спустя четыре часа, за которые он успел смотаться в город за цветами, переговорить с врачом, перекусить в кафешке и даже подремать в машине, ему сообщили, что Эмми наконец-то проснулся. Доктор Адамс запретил ему тревожить омегу, посоветовал быть мягким и обходительным, а еще понимающим, ведь над ним нависла серьезная угроза преждевременных родов. Конечно, на тридцать четвертой недели это не страшно, при его диагнозе — старение плаценты, даже лучше, но всё же омега нервничал. Кайл входил в его палату, как в клетку с тигром. Он не знал, правильно ли поступил, решив купить цветы, но девать букет уже было некуда. Эмми лежал на кровати и безучастно пялился в окно, а когда дверь открылась, даже не отреагировал. — Ми… — тихо позвал альфа, привлекая внимание. Дамиан резко обернулся, во все глаза уставившись на него. Покраснел, увидев букет, прижал ладони к щекам и наконец-то слабо улыбнулся. — Малыш, ты… Кайлу было смешно от собственных слов и мыслей. Малыш? Ох, слышал бы это тот, прежний Эмми. Он бы ему глаза выцарапал, он бы шипел, что никакой не малыш и не нужно называть его этими гадкими кличками. А этому Эмми, кажется, нравилось. В глазах даже сияло нечто похожее на благодарность. Альфа подошел еще ближе, присаживаясь на край высокой кровати. Положил цветы рядом с Дамианом, и тот сразу же коснулся пальцами прохладных лепестков. — Ты все неправильно понял, — неловко начал Кайл, старательно подбирая слова. — Это твой ребенок и он всегда будет твоим. Я не собирался забирать его у тебя, не собирался запрещать тебе видеться с ним, понимаешь? Ми, как ты вообще до такого додумался?.. — Но вы же… — Я дурак! — уверенно произнес мужчина, заглядывая в смущенные голубые глаза. — Я действительно тяжело воспринял всё это, но теперь я понял, что ничего важнее тебя и малыша для меня нет. Ты испугался, когда я спросил, не боишься ли ты, что я заберу его? Тогда, в самом начале, когда мы ехали с полигона? Эмми медленно кивнул, положив обе руки на свой живот. Видимо, ребенок шевелился. Кайл тоже осторожно коснулся, поглаживая его через ткань больничной рубашки и простыни. Под ладонью будто прошла волна. — Он реагирует на ваш голос, — тихо пояснил Эмми. — Я уже давно заметил, что он начинает толкаться, когда вы начинаете говорить. Сердце Кайла сжалось от нежности и боли. Раньше он так хотел вернуть Дамиану память, но теперь боялся потерять и вот этого мягкого и теплого мальчика, который при всем своем профессионализме оставался чувствительным и ласковым существом, и наверняка будет чудесным отцом их ребенку. Которого Кайл тоже успел полюбить...

***

Роды начались спустя неделю. Все это время Эмми лежал на сохранении, а потому за ним тщательно присматривали врачи и могли бы как-то остановить преждевременные роды, но не стали. «Обычная практика при диагнозе старение плаценты,» — сказал доктор Адамс спокойным голосом, когда Кайл хватался за голову и едва ли волосы на себе не рвал, не зная что делать и куда бежать. Эмми все время рвался куда-то уходить. То за чаем к автомату, то просто прогуляться в конец коридора, пару раз его ловили на лестнице и возвращали обратно в палату. — Ми, ты должен слушаться врачей! — собрав всю выдержку в кулак, строго заявил Кайл, помогая омеге подняться, когда тот в очередной раз передумал лежать и решил походить по палате. — Я слушаюсь! — горячо заверил Эмми, вымученно улыбаясь. — Но они не запрещали мне двигаться. — Но не самому же! А если голова закружится? Это же не шуточки! Или ты хочешь родить где-нибудь на садовой скамейке? Спустя три часа ему было уже не до прогулок. Он держался стойко, выполнял все указания, даже зачем-то старался молчать, не показывать, что ему больно, но от того Кайл чувствовал себя еще более виноватым. Смотреть, как его омега буквально вгрызается зубами в губы, лишь бы не закричать, было выше его сил. Но он брал в свои ладони усталое лицо Эмми и шептал успокаивающие слова, пытаясь отвлекать. Когда дали резиновый шар, на котором Дамиан мог прыгать или просто сидеть, ему становилось легче. Он даже начинал говорить что-то про малыша, сокрушался, что они не успели купить кроватку и коляску, только детское кресло и одежки, но потом уже и шар не помогал. Вокруг суетились врачи, Кайла всегда пытались задвинуть куда-то в задний угол, но Эмми цеплялся за его одежду, удерживая рядом с собой, и вскоре все смирились. Когда его наконец-то отправили на кресло, Кайл понял, что процесс пошел, что совсем скоро ребенок появится на свет. В одноразовом халате было ужасно жарко, но альфа не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на Дамиане, который все еще пытался храбриться, только мычал сдавленно, когда доктор Адамс просил его не тужиться, как бы ему этого не хотелось. Они что-то делали, раскладывали инструменты, переговаривались, объясняли Эмми как правильно дышать, и омега может их и слушал, а вот сам Кайл не мог. Он всякое за свою жизнь повидал, разные ранения, разные эмоции, но у него просто речь отнялась, а ноги подкосились, когда он увидел на перчатках врача кровь. — …ты должен сделать глубокий вдох и на выдохе выталкивать ребенка… — голос доктора Адамса доносился будто из-под толщи воды. Кайл перестал пялиться на доктора, который что-то делал между ног Эмми, успевая объяснять, как вести себя на потугах, и перевел взгляд на уставшего, красного и взмокшего омегу. — …давай, вдо-ох… Эмми буквально трясло от напряжения. Он делал всё, как ему говорили, но ребенок не шел. — Я не могу… — шепнул Дамиан, запрокинув голову, чтобы посмотреть мутными глазами на Кайла. — Я не знаю почему. Альфа не знал, что ответить. Смотреть на омегу, который уже едва ли языком ворочал от усталости, было невыносимо. Невыносимо от осознания, что он ничем не может помочь. — Ты должен! — строго ответил доктор Адамс. — Он там без воздуха, понимаешь? — Я не могу! — всхлипнул Эмми, начиная паниковать. — Дай руку, — врач взял омегу за запястье и потянул через живот, вниз. Кайл не хотел смотреть, но взгляд его невольно метнулся следом за рукой Дамиана. Он увидел промежность, которая буквально выпячивалась из-за протискивающейся между тазовыми костями уже виднеющейся мокрой головки ребенка, до предела растянутые края заднего прохода и лужицу бурой крови на голубых медицинских салфетках… Эмми не мог видеть, но зато мог потрогать вершину головы малыша, и на него это произвело впечатление такое же сильное, как и на Кайла увиденное. — Чувствуешь? Это твой сын, — пояснил доктор Адамс. — Осталось совсем немного, понимаешь? Чем лучше ты будешь стараться, тем скорее увидишься с ним. Эмми устало кивнул, слабо улыбаясь. У него действительно не оставалось сил. — Гемоглобин низкий, — сообщил медбрат. — Давление падает… — Он справится, — бросил в ответ доктор Адамс, похлопав теряющего сознание Эмми по бедру. — Давай, еще один раз попробуй! Собери все силы! Дамиан кивнул, напрягся, ожидая потуги. Пальцы его до побелевших костяшек вцепились в подлокотники кресла, но в глазах было столько решимости, что казалось, будто он совсем не боится. …Кайл и сам едва ли не откинулся, когда спустя всего пару минут, за которые уже ничего не соображающий, рыдающий в голос Дамиан, пребывая в полубреду, сумел сделать над собой невероятное усилие. И, когда в его непрекращающийся то ли стон, то ли крик, ворвался звонкий голосок ребенка, он даже не поверил. Он все смотрел и смотрел на синий пищащий комочек, весь перемазанный кровью и какой-то белой пеной, мокрый и сморщенный, но живой и, судя по барахтанью ручек-ножек, очень активный. Малыш раскрывал розовый ротик и кричал на одной пронзительной ноте во всю мощь открывшихся легких, и Кайл, не удержав слез радости, заплакал, вытирая тыльной стороной ладони мокрые дорожки с щек. — Ми, малыш… Кайл опустил наполненные счастьем глаза на своего омегу и… обомлел. Дамиан сидел, хватаясь пальцами за подлокотники кресла, и смотрел на ребенка с таким смертельным ужасом, будто увидел что-то действительно кошмарное, что Кайл сразу понял — его Эмми вернулся.