Добровольно-принудительно

— Не трогай меня! — рявкнул Эмми, когда Кайл попытался коснуться его лица. Медработники удивленно переглянулись и продолжили сосредоточенно колдовать над кричащим во всё горло ребенком. Омега судорожно всхлипнул и, с трудом оторвав взгляд от младенца, посмотрел вниз, на свой живот, окровавленные бедра… Он вытер взмокшее лицо испачканной ладонью и, испуганно дернувшись, заметив и на пальцах кровь, попытался свести колени. — Лежите смирно! — прикрикнул врач, сидящий между его расставленных ног. — Не лезь в меня пальцами! — завопил Дамиан, хватаясь за подлокотники кресла в попытке сесть ровно. — Больно, черт возьми! Что происходит?! Кайл, какого хрена?! — Тш-ш, — прошептал альфа, положив руку ему на плечо, удерживая на месте. — Успокойся. — Успокойся?! — завопил сорванным голосом Эмми, отползая. В его глазах было столько ужаса, что казалось, он вот-вот просто сорвется с места и куда-то убежит. — Блять, да не лезь ты в меня пальцами! — Нужно родить плаценту, — пояснил врач, хватая его за щиколотку. — Если вы не прекратите, откроется кровотечение! — Не собираюсь я ничего… рожать! Отпус… Кайл прикрыл на секунду глаза, молясь, чтобы все это оказалось сном. Может, он все-таки потерял сознание? Может, Эмми не очнулся в самый неподходящий момент?.. — Мистер Миллер, — доктор Адамс потряс его за плечо, привлекая внимание. Оказалось, что он надолго отключился, расслабленный тем, что Дамиан замолчал и позволил зашить себя. — Ребенок. Его нужно покормить. Кайл тупо кивнул, а потом наклонился к омеге. — Ми, ты покормишь ребенка? — Не собираюсь я никого кормить! — рявкнул на него Эмми, снова начиная вырываться. — Блять!.. Путаясь в длинной рубашке, которая от его телодвижений быстро намокла от крови, он очень ловко в его-то положении сполз с кресла и, морщась от боли и слабости, попятился, уперся спиной в стену. — Не буду никого кормить! Слышите, я… Он вдруг согнулся пополам, задохнувшись от боли. Врачи кинулись со всех сторон, но он с такой силой ударил одного, что тот грохнулся на пол, прижимая руки к сломанному носу. Больше никто не рисковал к нему подходить. — Не трогайте! Нет!.. О, черт… Он снова сжался, закрывая лицо руками, зашатался… — Мистер Миллер, да сделайте же что-нибудь! — крикнул доктор Адамс, и Кайл наконец-то отмер. Шагнул к омеге, который уже, кажется, терял сознание, судя по тому, как колотилось его тело, которое не могли удержать ослабевшие ноги. Но приближение альфы он будто почувствовал. Шарахнулся в сторону, впечатавшись плечом в какое-то оборудование, забился в угол, прижимая обе руки к животу. Всё на его пути окрашивалось красным. Разводы были на полу, на стенах, на аппаратуре, и весь Эмми был перемазан кровью от кончиков всклокоченных волос до кончиков пальцев. Нужно было кинуться к нему, схватить в охапку, насильно уложить на кушетку и держать, пока врачи не вколят ему успокоительное, но он так жалобно скулил, что сердце сжималось от невыносимой жалости. — Не трогай меня!.. — простонал он, закрывая лицо волосами. — Ми, малыш… — устало позвал Кайл, делая еще один крохотный шажок к едва живому омеге. На Эмми было страшно смотреть. Бледный, замученный, с мокрым от слез лицом и искусанными губами, в казенной больничной рубашке… Он дрожал как от невыносимого холода, а по бедрам все струилась кровь на кафельный пол. Он стоял, прижавшись к стене, вытянув одну руку в защитном жесте, а другую прижимал к низу еще большого живота, а потом… потом он просто снова жалобно заскулил, согнувшись пополам, и на пол шлепнулось что-то странное синевато-кровавое с длинной бледной пуповиной… — Нет… ой… — прошептал он, крепко зажмурившись. — Да поймайте же вы его! Он умрет от потери крови! — с ужасом наблюдая, как по белым бедрам омеги стекают новые алые струйки, завопил доктор Адамс. Кайл бросился вперед, но подхватил только обессиленное тело потерявшего сознание Эмми.

***

Два года спустя — Мистер Миллер, тот странный человек опять приходил, — понижая голос до доверительного шепота, сообщил воспитатель. — Да? И как? Вы смогли рассмотреть его? Это альфа или омега? — с жадностью вслушиваясь в слова, поинтересовался Кайл, крепче сжимая в руках теплую ладошку сына. — С такого расстояния не видно, — виновато пробормотал парень, обнимая себя за плечи. — Кепка низко надвинута, куртка… Он явно наблюдает за детьми. Может, можно что-то сделать? Полиция уже отказывается к нам ездить! Разве это дело? Они приезжают, а никого уже и нет. — Увы, мистер Джонс, — Кайл только головой покачал. — Просто не оставляйте детей без присмотра. Ну, я пойду, а то Тэд уже изнывает. Он попытался строго посмотреть на сына, но при виде скучающей мордашки на губах расцветала счастливая улыбка. — Хорошо, до завтра! — махнул рукой воспитатель. — Пока Тэдди! Малыш поднял ручку и помахал на прощание, а потом со всей своей небольшой силы потащил отца к машине. — Эй, резвый какой! — хмыкнул Кайл, позволяя тащить себя. — Ты это куда, малыш? — Джекки! — воскликнул мальчик вскидывая на альфу голубые и круглые как два блюдца глаза. — Да, точно, я обещал, что мы погуляем с Джекки в парке, — кивнул Кайл, открывая машину. — Но сперва нужно заехать покушать… Сын отнесся к этому спокойно, не возмутился, будто действительно понимал, что покушать и правда нужно. Конечно, в яслях их кормили, но сегодня пришлось забрать малыша чуть раньше… — …А ну, как там твой Брэндон? Поступил? — потягивая кофе из крошечной, будто кукольной, чашечки, поинтересовался Кайл, когда они с Джекки и Тэдди уже сидели в парке возле фонтанчика. — Ой, не спрашивай, — краем глаза наблюдая за перемещением ребенка, отмахнулся омега. — Я его предупреждал, что с его оценками его только в какой-нибудь институт Макдональдса возьмут, где четыре года будут учить кричать «Свободная касса!». Не взяли оболтуса в медицинский! Сказал, попробует через год. Ну, надеюсь, оценки подтянет… Тэд, не обижай мальчика! Парень взвился на ноги и кинулся к малышу, который как раз пытался отобрать у сидящего в коляске ребенка погремушку. — Да ничего, пусть поиграет! — рассмеялся отец незнакомого мальчишки. — Он уже взрослый, чтобы с погремушками играть, — шутливо ответил Джекки. Кайл только умилялся, глядя на это. На самом деле помощь Джекки была неоценима. Он с самого первого дня, когда Эмми подписал отказ от ребенка и спустя сутки просто ушел из больницы, помогал с младенцем, учил Кайла кормить, менять подгузники, купать. А когда у Тэдди начались резаться зубки, и температура поднялась до тридцати восьми, ночью приехал и привез жаропонижающие. А потом до самого утра дежурил у его кроватки. Да и потом? Забирал из яслей, сидел с малышом в качестве бесплатной няни, гулял, кормил, укладывал спать… — И как зовут вашего сына? — поинтересовался омега с коляской. Джекки на это только сдержанно улыбнулся, но уже не стал объяснять, что к чему. Слишком часто люди принимали его за отца ребенка. — А мы только-только пошли, — радостно щебетал незнакомый омега, расхваливая своего малыша. — А вы? Во сколько пошли? — На ножки встал в десять месяцев, а пошел сам в одиннадцать, — сообщил Джекки, поднимая Тэдди на руки. — Мы переживали, что поздно пойдет, потому что долго ждали, пока он начнет переворачиваться, ползать, сидеть, ну, знаете, как это бывает… — Да, эти дети такие непредсказуемые!.. Кайл в разговор не встревал, попивая свой кофе. Теперь его успокаивала мелодичная трель омежьих голосов, а раньше, когда Эмми послал его к чертям собачьим, он не мог даже в одной комнате находиться с представителями противоположного пола, все мерещился запах жасмина, чудился отблеск голубых глаз… Но сейчас, кажется, все наладилось… Если бы не странный парень, который уже месяц как дежурит под воротами частных яслей. Кайл не видел его, но надежда, что это Эмми, не давала покоя.

***

— Как говорит коровка?.. Тэд молчал, глядя куда-то в даль. — Эй, малыш, как коровка говорит? Ребенок снова проигнорировал вопрос, и Джекки поспешно обернулся. — На что ты смотришь, Тэдди? Омега присел рядом с малышом, пытаясь поймать его прицельный взгляд. Ничего. Просто парковка. — Тэ-эдди! — Джекки погладил мальчишку пальцами по пухлой щечке, привлекая внимание. Мальчишка наконец-то перестал смотреть в пустоту, перевел взгляд до боли знакомых голубых глаз на него и улыбнулся. — Как говорит коровка? — потрепав кроху по светлым кудряшкам, в очередной раз поинтересовался мужчина. — Му! — заявил Тэд, важно задирая носик…

***

Джекки чувствовал, что что-то не так. Нехорошее предчувствие не покидало его с самого утра, а когда после обеда он подъехал к воротам детских яслей, то это чувство только усилилось. Какая-то непонятная тревога гнала его вперед, толкала в спину, поторапливая. Он поспешно поставил машину на сигнализацию и, преодолевая суетливость, буквально заставляя себя не бежать, направился к калитке. Но навстречу из здания стремглав выскочил воспитатель. — Слава богу! Тэдди, он… — сбивчиво забормотал бета. — В общем, мы звонили, но ни вы, ни мистер Миллер не брали телефон. Тэд… — Успокойтесь! — попросил Джекки, хватая его за плечи. — С ним все в порядке? — Да, всё… вроде… — Это как-то связано с тем странным парнем? — с тревогой спросил омега. — Где Тэд? — В больнице! — пискнул бета, округляя глаза. — Но с ним всё будет хорошо! Тот парень… — Мистер Джонс, успокойтесь! Если с Тэдди все хорошо, то уже и не нужно волноваться, слышите? Воспитатель судорожно кивнул, шмыгнув носом, будто прямо сейчас разрыдается. У Джекки в голове крутилось сотня предположений, что могло произойти, и одно страшнее другого, но он взял себя в руки. Как-никак, а если бы случилось что-то действительно страшное, тут была бы полиция и всё такое… — Сделайте глубокий вдо-ох, выдох и расскажите наконец, что произошло! — через силу ободряюще улыбаясь, попросил Джекки, заглядывая в перепуганные глаза беты. — Тот странный парень… он, кажется, спас жизнь Тэдди.

***

Полгода назад — Хейл, черт тебя дери, а ну встань в строй! — рявкнул капитан, но Эмми не слушал. Он вообще ничего и никого не слышал, отупевшими от счастья и недоверия глазами пялясь на играющих за воротами частных яслей детей. — Хейл, я уволю тебя к хуям собачьим, если ты сейчас же не вернешься в строй и не… Все слова пролетали мимо, сознание пропускало их, как нечто совершенно несущественное, не имеющее ни малейшего значения для него. Ну уволит его капитан Оуэн. Большое дело. Какая, нахрен, разница, что теперь будет с его карьерой, когда в одном из малышей он узнал своего ребенка. Своего сына, которого он так подло бросил там, в больнице. Эмми точно не мог сказать, почему вообще решил, что вот этот голубоглазый кудрявый омежка его. Ну да, черты лица — один в один Кайл в детстве. А глаза его, да, голубые. Но ведь малыш слишком мал, чтобы сказать наверняка. Он ведь даже не может быть уверен, что его ребенок родился голубоглазым и светловолосым, ведь так? Он же отказался от него, даже не взглянув в лицо. Знал только, что омега, и всё. Имени не дал, не покормил молоком… — Хейл, ну ты чего?.. — сослуживец положил руку ему на плечо, пытаясь привлечь внимание, но Эмми скинул его лапу, не отводя взгляда от яслей. Он даже забрало шлема поднял, чтобы лучше видеть. — Он, кажись, не в себе, — хохотнул еще один боец. — Хейл, последнее предупреждение! — рявкнул капитан. Эмми не мог больше терпеть его гневные вопли. Он достал из кобуры пистолет, снял рацию и резиновую дубинку и вручил все это добро ближайшему парню. Не произнося ни слова, направился к машине, наплевав на всё. Штрафы, выговор, лишение званий — похуй. Он должен разобраться в себе.

***

Наши дни Джекки примчался в больницу, как только смог. Кайл не брал трубку — у него шла лекция, оно и понятно, весь в работе. Вообще-то он так гнал, что, наверное, собрал все штрафы, какие только можно, но зато добрался едва ли не быстрее «скорой». Когда он припарковался на территории больницы, к дверям приемного отделения с мигалками подъехала машина с красным крестом. Джекки затормозил, присматриваясь, готовый в любой момент сорваться бежать. Или к врачам «скорой», или в регистратуру, узнавать про Тэдди. Но правильным оказался первый вариант. Джекки понял это быстро — по крикам. Он, конечно, разное слышал и видел, но отчаянный то ли крик, срывающийся на шепот, то ли шепот, срывающийся на крик, заставил его сердце болезненно сжаться. — Это мой сын, пожалуйста! Машина закрывала видимость, но голос Эмми он не спутал бы ни с чем. — Не верьте ему, он не отец Тэдди! — возмущенно завопил воспитатель, сопровождающий ребенка в больницу. — Мы позвонили родителям, и, как только они выйдут на связь… — Это мой ребенок! — Этот полоумный врет! Самозванец! Как тебе не стыдно?! — Закройтесь, развели балаган! — прикрикнул на них санитар, помогая спускать, судя по звукам, каталку. — Мы сами справимся, а вы пока разберитесь, кто отец, а кто нет! — Вызовите полицию!.. Джекки быстрым шагом направился к машине, но не успел — увидел только, как каталка с Тэдди въехала в стеклянные двери, а потом и сам Эмми сорвался с места и кинулся следом. За ним побежал воспитатель, крича что-то о педофилах, и вся шумная процессия скрылась в больничных стенах.

***

Кайл всю дорогу ругал себя за привычку отключать звук на телефоне во время лекций. Раньше эта привычка казалась полезной — ничего не отвлекает, но теперь, когда воспитатели не могли дозвониться до него, когда его маленький сын в больнице, и, если бы не Джекки, он был бы совсем брошенным… — Как он? — придерживая сползающий с плеч больничный халат, поинтересовался он у подскочившего на ноги омеги. — Джи, почему ты улыбаешься?.. Все хорошо? — Да, он в порядке, — успокоил его Джекки заглядывая в глаза. — Поспит, его еще понаблюдают и домой отпустят. — Можно к нему? — Кайл посмотрел на дверь палаты под номером семнадцать. Если его положили в палату, значит, все серьезно? Или просто Джекки постарался? Он попытался обойти омегу и заглянуть в полупрозрачное окошко, но парень загородил дорогу. — Подожди, ты должен кое-что знать! — упираясь ладонями ему в грудь, уверенно произнес он, не давая пройти. — Присядь. — Да что произошло?! Кайл нервничал, а непонятная многообещающая улыбка Джекки только сильнее распаляла волнение. Почему он улыбается? Тэдди в больнице! — Какой-то ребенок поделился с Тэдом конфетой с арахисом. Ну, ты же знаешь, какая сильная у него аллергия на арахис? Пошла реакция, а воспитатель молодой, не понял сразу, почему ребенок начал задыхаться. А потом… Кайл, ты был прав. Эмми наблюдал за ним. Все это время. Он оказал первую помощь, объяснил, что это анафилактический шок, вызвал «скорую». Понимаешь, он знал, что у него аллергия! Он знал это! — Но… — Кайл схватился за голову, пытаясь уложить все по полочкам. Он ждал этого дня два года. Он был уверен, что однажды Эмми одумается, но какого черта все произошло именно так? — Он там, да? В палате? Джекки только глаза закатил. — Ну разумеется! Слышал бы ты, как он кричал! Пытался всех заверить, что это его ребенок, но они не пускали его, пока я не подошел. Воспитатель же знает меня… — Ты говорил с ним? Говорил с Эмми? — Кайл нервно обернулся на дверь, за которой прямо сейчас находились его омега и его сын. Его семья. — Я не успел. Сказал, что он не врет, а потом просто решил не вмешиваться. Воспитатель, кстати, тоже. Все время Эмми был рядом с Тэдом, а потом отказался оставлять его одного в палате. Кайл, ты должен решать, как быть дальше. Сейчас решать.

***

Кайл не знал, правильно ли поступил, заставив Эмми поехать с ним и ребенком домой, но глядя на то, каким несчастным был омега, когда Тэдди, проснувшись в незнакомом месте рядом с незнакомым человеком, испугался и заплакал, зовя папу и Джекки, он не мог иначе. Тогда, ворвавшись в палату, он едва ли сумел успокоить малыша, не дав ему вырвать иглу капельницы из маленькой ручки. На Дамиана он старался не смотреть, но буквально чувствовал его горький взгляд, до краев наполненный сожалением и страхом, что ничего уже нельзя исправить. — Поговорим дома, хорошо? — кинул он омеге, даже не взглянув на него, а потом все внимание обратил на ребенка, шепча ему успокаивающие глупости. Джекки выволок Эмми в коридор и вел с ним каким-то воспитательные беседы, пока доктор осматривал Тэдди, но в итоге их всех отпустили домой, выставив немаленький счет. Плевать на деньги, главное, что с сыном все хорошо. — Пап, спать, — сонно моргая, попросил малыш, сидя в своем детском кресле. В зеркале заднего вида альфа видел, с каким интересом малыш поглядывает на Дамиана. — Сейчас приедем, искупаемся и будем спать, — пообещал Кайл, кинув беглый взгляд на сидящего рядом Эмми. Тот, должно быть, чувствовал себя так, будто у него земля уходит из-под ног. Он смотрел в одну точку всю дорогу, но от детского голоса будто очнулся. — Джекки уложит его, а мы поговорим, — шепнул омеге Кайл, отмечая, что тот не сильно изменился. Волосы чуть подстриг, да и в одежде стиль немного сменил. На неприметный, видимо. — Поговорим? — тупо переспросил Дамиан, а Кайл вдруг подумал, что уже успел отвыкнуть от этой его привычки переспрашивать. Да и в целом от мягких мурлыкающих ноток, неторопливого тембра и певучего звучания. Он отвык от этого прицельного взгляда и от запаха тоже. — Ми, ты… — он так и не нашелся, как продолжить. Положил дрожащую руку на колено омеги, с силой сжимая пальцы, будто желал проверить реальность сидящего рядом с ним человека. Реален. Более чем реален. Эмми не дернулся, только отвернулся к окну, занавесив лицо волосами. Будь они юными, еще до армии и всего приключившегося с ними дерьма, он наверняка бы взбрыкнулся, реагируя на прикосновение, а потом, после промывки мозгов в «Chattel», покорно молчал бы, лишь напрягаясь от подобных движений. Но никогда он не был так равнодушен, как сейчас. — Может, высадишь меня? — на грани слышимости попросил он, заглядывая в правое боковое зеркало, заметив там красный седан Джекки. — Я вообще не собирался подходить, я же сказал. — Ну да, так и шатался бы вокруг сада? Кайл давно продумывал этот разговор и у него было несколько вариантов развития событий, но одно теперь он знал точно — Дамиана ни в коем случае нельзя отпускать. Он раскаивается, и одному Богу известно, как сильно он жалеет о содеянном, как сильно хочет вернуть время вспять. Кайл заехал в ворота собственного дома, кивнул Бруксу, который во все глаза пялился только на молчаливого Эмми, и, игнорируя общую напряженку и обращенные на него взгляды, улыбнулся, оборачиваясь к сыну. — Приехали, Тэд! Рядом припарковался автомобиль Джекки, и Дамиан, глубоко вздохнув, хотел уже выйти, но Кайл перехватил его руку, крепко сжимая. — Даже не думай ему грубить, понял? — стараясь убрать из голоса угрозу, произнес он, глядя в печальные голубые глаза. Он не хотел делать ему больно, но он должен был припугнуть и пристыдить его, как бы это гадко не звучало. — Он заменил твоему ребенку отца-омегу, он был рядом, когда ты ушел, а потому я не потерплю ни единого обвинения в его адрес. Дамиан посмотрел на него долгим не читаемым взглядом, в котором не понятно чего было больше, обиды или благодарности, и резко выдернул руку из хватки. — Я понял, — холодно ответил он, выбираясь из салона. — Па? — удивленно переспросил Тэдди, наблюдающий за этой сценой. — Сейчас Джекки тебе поможет, — пообещал Кайл, отстегивая свой ремень безопасности. Он наблюдал через стекло, как Джекки что-то говорит Дамиану, тепло улыбается, кивает в сторону ребенка, но Эмми, кажется, только сильнее напрягся от его слов. — Ладно, Тэд, пора купаться, — открывая заднюю дверь, мягко произнес омега. Пока он отстегивал малыша от детского кресла, Кайл тоже не выходил на улицу, пытаясь собраться с мыслями. Да, надо было уже увести Эмми в дом, чтобы он не загонял себя в тоску, наблюдая, как чужой человек возится с его малышом, но он просто не знал, как себя вести и что говорить. Но когда он увидел, что Дамиан достал из кармана какой-то пузырек с таблетками… — Эй! — Кайл выскочил из тачки, едва ли башкой не стукнувшись о крышу. — Что это еще такое? — Блокаторы, — спокойно ответил Эмми, повертев в руках гадкую отраву. — Через день-два должна начаться течка. Кайл ожидал чего-то подобного. Запах был сильно приглушен, но узнаваем: жасмин и что-то еще пленительно сладкое. — А ну-ка дай сюда! — потребовал он, протянув руку. Дамиан безоговорочно отдал. Никогда еще он не был таким покорным. Видимо, действительно очень боялся, что его выгонят. Боялся и ждал этого. — Отлично, — Кайл прицельно швырнул пузырек в урну. — Ты больше никогда не будешь травить себя этой дрянью. И, не давая омеге и слова сказать, схватил его за локоть и силой потащил к дому, а потом вверх по лестнице к своей спальне. Эмми попытался вывернуться, посмотреть на сына, но Кайл не позволил даже этого. Если все пройдет гладко, то еще насмотрится. Если нет… Нет, другого исхода быть не должно. Закинув омегу в свою спальню, он грубо толкнул его к кровати, а сам отошел к окну, желая оказаться на приличном расстоянии, потому что вид такого желанного человека, распростертого на кровати и, чего уж скрывать, явно доступного, мешал думать. А запах, который, видимо, он и хотел заглушить слабенькими блокаторами, становился все притягательнее. Только спустя пару секунд он понял, что Эмми так и лежит, закрыв глаза, и до него дошло, что тот снова все неправильно понял. Неужели он действительно осознал? Неужели он готов на всё, лишь бы Кайл позволил ему видеться с ребенком? Неужели он подумал, что запрет на блокаторы, комната, кровать, спешка — всё это потому, что Кайлу не терпится его поиметь? — Ми, мы просто поговорим, — холодно произнес он, наблюдая, как омега приоткрывает веки, поворачивает голову, глядя на него, а потом отчаянно краснеет. — Как скажешь, — смущенно произнес он, медленно принимая сидячее положение. — Ну и, кхм, что ты хочешь от меня? — Я хочу? — удивленно переспросил Кайл, вскидывая бровь. — Это ты нарезал круги вокруг сада. Это ты увязался за Тэдди в больницу. И в конце концов, это ты бросил его в роддоме. Чего хочу я? Может, стоит спросить, чего ты хочешь? Эмми кивнул, заправив прядь волос за ухо. — Но я просил тебя высадить меня где-то по дороге. Клянусь, я бы больше никогда не… — Дамиан, ты просто придурок! — рявкнул Кайл. — Я имею в виду, с чего ты вообще спустя два года проснулся? Омега прошелся языком по пересохшим губам, продолжая пялиться в одну точку на стене, а потом вдруг невесело улыбнулся, пальцами комкая покрывало. — Не было ни дня, чтобы я не проклинал себя за то, что бросил его. С самого первого дня. Но я так испугался! Ты бы тоже испугался, черт возьми, если бы очнулся от ужасной боли весь в крови, когда тебе тычут ребенка, которого ты вынашивал неосознанно. Я… я уже, подписывая отказ, сомневался. Понимал, что поступаю неправильно. — Два года, Ми, — безжалостно напомнил Кайл, складывая руки на груди. Он видел, сколько страданий доставляет омеге, но иначе не мог. Эмми нужно было выговориться, нужно было поделиться с кем-то тем, о чем он наверняка никому и никогда не говорил. — Я подходил к роддому, когда вы с Джекки забирали его домой. Подумал, что вы, наверное, ну… вместе? — Нет, — холодно отозвался Кайл. — Мы пару раз спали, но никогда не состояли в серьезных отношениях. Он мой друг. Ему показалось, что Эмми от этих слов облегченно выдохнул и чуть расслабился. Боялся, что Джекки претендует на роль отца Тэдди? Или на роль мужа Кайла? — Я решил, что не должен вмешиваться, а полгода назад увидел его в садике и понял, что не могу так больше. Я начал искать информацию о нем, приходил к яслям, успевая улизнуть, прежде чем приедет вызванная воспитателями полиция, а потом увидел, что у него началась аллергия и… — Откуда ты знал, что у него аллергия? — Обзавелся хорошими знакомыми в разных сферах, — уклончиво сообщил он, натянуто улыбаясь. — Просто искал про него информацию. Я правда не хотел вмешиваться, но врачи пытались напоить его водой, а этого делать нельзя, и я… Кайл коротко кивнул и снова задал тот же вопрос: — И чего же ты хочешь? Эмми вдруг вскинул голову, глядя на альфу с отчаянной надеждой. В глазах его плескалось столько благодарности, будто он и не верил, что его выслушают. — Я хочу извиниться перед тобой и, возможно, я многого прошу, но я хочу второй шанс. Кайл был готов согласиться. Честное слово, он бы в ту же секунду сказал что-то вроде «окей, ты прощен, поехали соберем твои шмотки, и эту ночь и все последующие ты будешь жить с нами, Тэд привыкнет, будет считать тебя папой» и на самом деле сделать все это, если бы не одно «но». Он слишком хорошо знал Эмми. — Второй шанс? Дать тебе второй шанс? — вкрадчиво поинтересовался он, приближаясь к кровати. Присел рядом, замечая, как омега пытается ненавязчиво отстраниться. Вот они и подошли к самому сладкому. — И на что ты готов ради этого? — хриплым низким голосом прошептал он, с явным сексуальным подтекстом касаясь гладкой бледной щеки Эмми. Тот настороженно следил за его движениями, но больше не пытался отшатнуться. — Всё, что скажешь… — вяло ответил Дамиан, вздрогнув, как маленький невинный омежка, не способный сказать «нет» лапающему его альфе. — Всё, что скажу? — насмешливо переспросил Кайл, зарываясь пальцами в темные кудрявые волосы на затылке парня. — Прямо всё? Не дожидаясь ответа, он притянул голову Эмми еще ближе и, глядя в широко распахнутые от недоверия голубые глаза, осторожно коснулся искусанных губ, а потом, не давая опомниться, толкнул омегу на кровать, подминая под себя. Он чувствовал, как напряжено тело под его руками, понимал, что все мысли в голове Дамиана сейчас мечутся из угла в угол как загнанные мыши, инстинкт самосохранения просто бьется в истерике, требуя отбиваться, и наверняка такой тренированный и опытный боец, как Эмми, сумел бы освободиться из хватки давно отошедшего от дел подполковника на пенсии, но он терпел. — Ну же, Ми, я не собираюсь насиловать тебя, — не выдержал Кайл, когда понял, что ответ на поцелуй не дождется. Он никогда не любил насилие и уж тем более не фантазировал о том, как бы трахнуть человека против его воли, а поведение Эмми ясно давало понять, что он боится. Боится и всё равно терпит. Думает, что такова цена, что это его наказание. Наивный… — Отпусти, — пискнул омега, пальцами хватаясь за его плечи. Да, во всем, что касалось секса, Дамиан всегда был профан. Каким бы он не был профессиональным киллером, солдатом, стратегом, интимная близость почему-то вызывала в нем почти что священный ужас. — Дурачок, — насмешливо сообщил Кайл, заглядывая в круглые от страха глаза омеги. Он еще раз коснулся губами пухлых губ, потом спустился ниже, к беззащитной обнаженной шее, наслаждаясь осознанием того, что, вопреки всему, природа берет свое — Эмми инстинктивно запрокинул голову и тихонько простонал, покорно обнажая перед ним горло. Так и хотелось впиться зубами… — Ты мой, слышишь? Он напоследок еще раз поцеловал манящие розовые губы и выпрямился. Подхватил омегу под бедра, чуть смещая в центр кровати, а потом принялся неторопливо раздевать, стараясь не обращать внимание на умоляющий взгляд и скованность в позе. — Ты никуда от меня не денешься, — издевательски медленно расстегивая ширинку, сидя между раскинутых ног обнаженного Эмми, прошелестел Кайл. Он знал, что омега слишком испуган и напряжен, чтобы хотеть близости с ним, что он просто беспомощно ожидает, когда же альфа возьмет то, что ему причитается, но они оба были вынуждены пережить эту ночь. Вообще-то можно было бы просто приспустить брюки, достать член и начать, но Кайл не хотел унижать омегу быстрым сексом. Он разделся полностью, потом достал из прикроватной тумбочки пачку презервативов и смазку. Конечно, через пару дней, как сказал Эмми, должна начаться течка, а значит его тело сможет принять альфу и без всех этих штучек, но Дамиан слишком зажат, чтобы расслабиться, а делать ему больно не хотелось. Он и так достаточно настрадался. — Тише, не переживай, я буду нежен, — ласково проурчал Кайл, касаясь пальцами сжавшейся дырочки. Он чувствовал загрубевшие рубцы — напоминание о разрывах при родах, но в целом омега был такой же узкий, как и обычно. Он погладил складочки, неотрывно глядя в прикрытые глаза, а потом медленно ввел средний. Эмми глухо выдохнул, невольно подаваясь навстречу. Он, может, и не хотел бы как-то демонстрировать свою заинтересованность, но тело его не слушалось. — Ты такой красивый, — признался альфа, добавляя второй палец. Вообще-то растяжка не требовалась, но он просто хотел подготовить Дамиана морально. Не известно, был ли у него кто-то за эти два года, или он справлялся сам. — Ты самый красивый омега из всех, кого я когда-либо встречал. Он медленно добавил третий, неотрывно наблюдая за малейшими изменениями в лице Эмми. Но тот действительно расслаблялся, пусть даже смотрел еще встревоженными, но уже не такими испуганными глазами. Стараясь не делать резких движений, альфа вытащил пальцы, взял квадратик презерватива и вскрыл упаковку, доставая колечко. — Не бойся, хорошо? — ласково улыбнулся он наблюдающему за его действиями парню. — Я не сделаю тебе больно. Эмми только судорожно кивнул, глядя на то, как Кайл медленно раскатывает по своему члену латекс. В полностью осознанном состоянии у них это происходило впервые, точно так же как буквально десять минут назад у них состоялся первый поцелуй. Подумать только, у них есть общий ребенок и более трех десятков лет за плечами, а они впервые поцеловались и впервые собираются заняться нормальным сексом! — Расслабься, малыш, — успокаивающе погладив омегу по поджавшемуся животу, попросил Кайл, упираясь головкой члена в пульсирующую дырочку. — Просто постарайся довериться. Эмми только коротко кивнул, с готовностью обхватывая его ногами за талию. — Молодец, — улыбнулся альфа, аккуратно толкаясь в распаленное тело, не чувствуя сопротивления. — Ты просто умница… — он понимал, что в этих глупостях, которые он бормотал, не было ни смысла, ни нужды, что омега и без того расслабился в его руках, позволяя, не сдерживаясь, двигаться глубокими и размашистыми движениями, но так хотелось похвалить его, поддержать, признаться… Как бы Эмми не нервничал, приближающаяся течка давала о себе знать. Тело было готово к соитию, с жадностью принимая и ласку, и грубость, и скрывать возбуждение уже не было смысла. Он и сам начал выгибаться навстречу, пытаясь насадиться, с вожделением подставляя шею, и Кайл надеялся, что вина за то, что он кинул ребенка в роддоме, и страх, что ничего уже не исправить, хоть ненадолго отпустили его, позволили выдохнуть. Ведь если он не врет, то все эти два года он действительно жалел о своем выборе. — Ми, хороший мой, — Кайл наклонился ниже, касаясь распахнутых в немом крике губ уже ничего не соображающего омеги, который с жаром отвечал на каждое его движение, тянулся за поцелуями, покорно подставляясь. — Я так скучал по тебе… Эмми в ответ только невнятно простонал что-то, еще плотнее прижимая альфу к себе, наслаждаясь немаленьким весом, придавившим его. Так было правильно, естественно, необходимо. Он вздрагивал от рычащих ноток в голосе Кайла, он выгибался и открывался, предлагая себя, а еще доверчиво откидывал голову, неосознанно призывая оставить метку на белой шее. Кайл чувствовал, как набухает узел, растягивая нежные стеночки, чувствовал, как приближается оргазм, как Эмми подходит к той самой черте, но он выжидал, чтобы сделать всё правильно. Каждый альфа, если он, конечно, внимательно слушал уроки полового воспитания в школе, знал, что метка продержится всю жизнь, если укусить во время всплеска эндорфинов в крови. А оргазм — это лучший момент. Некоторые мешали с адреналином, умудряясь кусать во время прыжка с парашютом, например, но какой там результат Кайл не знал. Да еще и риск перегрызть артерию. Он смотрел неотрывно на бьющуюся под тонкой кожей синюю жилку, методично вбиваясь в дрожащее тело, отсчитывая секунды. Пять, четыре… Эмми приоткрыл рот и задышал чаще, пальцами хватаясь за покатые плечи альфы, плавая на волнах блаженной неги. Три, два… Все мышцы в его теле напряглись, ощущая подкрадывающуюся эйфорию. Один… Кайл наклонился ниже и вцепился зубами в призывно обнаженную шею, прокусывая белую кожу с подогретой первобытными инстинктами безжалостностью. Звериное начало ликовало от моментального ощущения лопающейся под зубами плоти и горячей крови на языке. Вздрогнув, Эмми раскрыл рот, чтобы закричать, но Кайл моментально закрыл его ладонью, лишь сильнее сжимая челюсти, почти ненавидя себя за то, что причиняет такую боль омеге. Тот забился под его телом, пытаясь высвободиться, но альфа не позволил, чувствуя, как стремительно наполняется соленой кровью рот. Он не двигался, вогнав узел глубоко в распаленное нутро, сцепляя их на время, но навсегда привязывая друг к другу. — Зачем?.. — хриплым, срывающимся на скулеж голосом, спросил Эмми, когда Кайл наконец-то убрал руку от его лица. — Я же и так был согласен на всё. Ты… я не хотел метку. Не хотел… Альфа медленно отстранился, буквально чувствуя, как выходят из ранок его зубы. Он прекрасно знал, как пугающе сейчас выглядит с перепачканным кровью лицом, с безумным блеском в глазах и наверняка крохотными, с игольное ушко, зрачками, а потому схватил простыню и постарался вытереть окровавленный рот. — Я оспорю ее в суде, — прошептал Эмми, но голос его дрожал и звучал совсем неуверенно, будто он прекрасно осознавал, насколько эта угроза пустая. — Да? — насмешливо прошептал Кайл, рассматривая рану. — Ты сам ко мне пришел, не сопротивлялся, когда я раздевал тебя, и даже с жаром отвечал. Камеры. Ты сам растыкивал их по всему дому, заменял на какие-то навороченные. Ни один суд не углядит в моих действиях насилие по отношению к тебе, а там… — он кивнул на дверь, сыто улыбаясь, — …этажом ниже спит твой сын, и, если ты хочешь с ним общаться, ты должен восстановиться в родительских правах. А единственный способ это сделать — стать моей парой. Эмми выслушивал его молча, потом только мазнул рукой по шее, смазывая кровь, что толчками выходила из ранок. — Зачем так глубоко кусать? — отчаянно всхлипнул он, совсем растерянный и напуганный всей этой ситуацией. Не ожидал, видимо, что метка — это штука очень кровавая. — Чтобы все точно получилось, — Кайл двинул бедрами, сдвигая узел еще чуть глубже, от чего Дамиан только болезненно поморщился. — Третий раз я тебя не отпущу.