Освободи меня

POV Брюс Было настолько холодно и темно, что эти чувства стали вполне осязаемыми. Я ничего не видел, и единственное, что заставляло меня верить в то, что я был еще жив - хаотичные удары, которые сыпались на мое обездвиженное тело. Все мои попытки отбиться или хотя бы сменить положение приводили моего неизвестного экзекутора в еще большую ярость, поэтому мне ничего не оставалось, как смиренно принять свою участь. Если в начале этой бессмысленной пытки я еще тешился надеждой на свободу, то теперь же я действительно хотел лишь потерять сознание. Но каждый раз, когда я подходил к этому заветному моменту, меня обливали зловонной водой, которая, как мне казалось, пропитала каждую клетку моего тела. Балансируя на краю пропасти из сознания и заветной неги, мне начинало чудиться, что избиение - не просто последовательность ударов, а осмысленная череда мазков кисти, которые складывались в причудливую картину. Безумие. Стоило мне подумать об этом, как меня грубо вздернули за грудки, из-за чего я почувствовал сильный рвотный позыв и головокружение. Возможно, именно поэтому я ясно увидел скопление искр, которые, не смотря на полнейшую темноту, маячили перед моими глазами. Они все двигались по известной лишь им траектории, напоминая маленьких светлячков, которые отчаянно желали завладеть моим вниманием. Я даже было предпринял попытку схватить парочку из них своей рукой, что, к слову, оказалось глупейшим решением, ибо ее моментально перехватили и с силой сжали. Только сейчас я почувствовал обжигающе-горячее дыхание на своей щеке, которое из-за резкого контраста температуры заставило меня поморщиться. Я затаив дыхание ожидал поток из уже привычных ударов, но их не последовало. Мы замерли в этом положении на определенное время, отчего начало казаться, что оно играло по его правилам. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. И так бесконечно долго. Мне в голову пришла бредовая мысль, будто настала моя пора делать ход, и мой мучитель покорно его ожидал. Кто знает, насколько хватило бы его терпения, поэтому я решил задать тот вопрос, который уже давно меня волновал: - Кто ты? Будто пес сорвавшийся с цепи, он обхватил и болезненно сжал мою шею, отчего я начал задыхаться. Все попытки завладеть одним единственным вдохом причиняли лишь большую боль. Все тело адски ломило, будто по нему пустили высоковольтный ток. Сознание начало постепенно покидать меня. Искры, беззаботно маячившие передо мной до этого, вновь вернулись ко мне в виде жутких ос, которые неустанно жалили мое истерзанное тело. И только в тот момент, когда я уже начал расставаться с сознанием, его дыхание вновь окатило мое лицо, принеся с собой металлический, но уже плохо различимый голос: - Я. Бэтмен. Конец POV

***

Резко распахнув глаза, Брюс обнаружил себя в своей кровати со сбившимся дыханием и пропитанной холодным потом одеждой. Лунный свет бил прямо ему в глаза, но не создавал ощутимого дискомфорта. Издав тяжелый вздох, он сел на кровати и закрыл руками лицо. - "Больно. Снова больно. Когда же настанет конец этой ахинеи?" - его голова разрывалась из-за потока нежеланных мыслей. Вот уже шесть месяцев прошло с момента смерти Альфреда и разговора с Рейчел. С тех пор он не говорил ни с кем. Почти ни с кем. Каждую ночь бывшее альтер-эго Брюса, не находя выхода во время бодрствования, уничтожало его разум таким ухищренным способом. И у него это отлично получалось. Хоть Уэйна не беспокоила ни, казалось бы, совершенно отчаявшаяся совесть, ни слова Рейчел, которые он предпочел бы забыть, но они как назло вспыхивали в его сознании изо дня в день. Были лишь фантомные боли. Призрачные отпечатки чужих(?) рук на его шее пробуждали в душе что-то страшное. Брюс не был любителем вспоминать и анализировать эти сны, ну а про личного психолога не могло идти и речи. Поэтому он предпочел перевести свое внимание на что-то постороннее: звук проезжающей в нескольких кварталах от него полицейской машины, которая оповещала спящий неспокойным сном Готэм о надвигающийся опасности. Хоть сирена и была еле различима, этого было вполне достаточно, чтобы заставить бывшего блюстителя порядка вздрогнуть и обратить свой взор на распахнутое окно. Привычка. На черном как смоль небе, будто желтое пятно от недавно пролитой краски, сиял Бэтсигнал. Если раньше Брюс испытывал равнодушие по отношению к нему, считая обыденным атрибутом его работы, то теперь, когда "символ надежды" загорался чуть ли не каждую ночь, он раздражал его. Он даже напоминал ему один из языческих обрядов: народ жег по ночам костры, дабы привлечь внимание Всевышнего. Да и жертв ему преподносили исправно. Как только одного из бедолаг настигала "неожиданная" смерть в лице какого-то головореза, она неизменно приписывалась Бэтмену, который, видите ли, недоглядел и не уберег. Отныне при виде сигнала, он лишь задергивал плотные шторы. Голова разболелась еще сильнее, и Уэйну захотелось сжать ее тисками, а затем подставить под ледяную воду, дабы унять ноющую боль. Хотя он прекрасно понимал, что это не поможет. С тех пор, как кошмары начали еженощно одолевать Уэйна, тот перепробовал массу методов по борьбе с ними: он горстями глотал снотворное и антидепрессанты, дни напролет выматывал себя тренировками, медитировал, напивался, отказывался от ночного сна, заменяя его дневным, отказывался от сна вообще, но ничто из этого так ему и не помогло. Но была одна вещь, которая была способна немного смягчить эту пытку - ночные прогулки. От этого обезболивающего он не отказался и этот раз.

***

Ветер приятно обдувал. После долго добровольного заточения в доме было приятно наполнить легкие свежим и чуть влажным воздухом. Брюсу нравились подобные вылазки не только из профилактикических воззрений. Он мог взглянуть на знакомые улицы уже без маски на лице и ощутить знакомый ему мир по-новому. Сегодня Готэм казался ему безжизненным, но нельзя было так слепо верить этой обманчивой безмятежности. Он знал не понаслышке, что таил в себе ночной город. Серые безликие здания встретили своего старого знакомого грустной песней, что под силу было разобрать лишь им одним. Уэйн заметил, что с каждой новой прогулкой начинал видеть родные окрестности по-иному, ведь он никогда раньше не обращал внимания на старый готический фонарь, нависший как плакучая ива над пешеходным переходом, на облупленную с легкой подачи местной шпаны краску зданий, на неровно положенную плитку дороги, на неумелые рисунки на стенах, походившие на причудливые иероглифы. Все было так правильно. Брюс неожиданно остановился и замер на месте. Ему вдруг на одно единственное и такое желанное мгновение почудилось, что ничего не было: ни смерти родителей, ни смерти Альфреда, ни заполонившего душу отчаяния, ни ночных кошмаров... ни даже самого Бэтмена. Не было ничего. Лишь он и чистые страницы позади. Что делал с ним этот богом забытый город? От неожиданного потока эмоций его ноги просто перестали его держать, и он облокотился на стену ближайшего здания, медленно оседая. - "Сколько судеб я действительно сломал? Все те "правильные поступки", за которыми я укрывался столько лет - лишь жалкое, подогнанное оправдание. Ты понимаешь это, Брюс? И принимаешь ли ты эту истину? В этом твоя главная проблема. Ведь даже сейчас, сидя на грязной дорожке одной из зашарпанных улиц, ты все еще полон иллюзий. Здесь нет и не будет тех людей, которым ты так любезно помог. Существуют ли на это свете хоть трое людей, которые помогут тебе...а один? Нет? Уже нет.." Удар. Уэйн протяжно простонал что-то нечленораздельное , окончательно упав на землю. Тупая боль в затылке стала еще невыносимее, когда он предпринял попытку подняться. Но ему не позволили совершить такую глупость, любезно уложив его повторным ударом в корпус. Картина мира сменилась россыпью искр, что были ему так хорошо знакомы. Он даже на секунду решил, что это был всего лишь очередной кошмар, и что сейчас он вновь почувствует обжигающее дыхание на своей щеке, за которым последует недолгий "диалог". Но вместо этого он ощутил быстрый укол в шею, а в ответ на неизменный вопрос "Кто ты?", Брюс услышал лишь до боли знакомый безумный смех.