Дочь двух стихий

      Проснулась я, когда солнце было уже высоко. Сев в кровати, я немного поморщилась от чувства ноющей боли внизу живота. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в комнате одна. «И куда свалил этот ненасытный эльф?» — спросила я у самой себя. Пожав плечами, я встала и, подняв платье, с жалостью посмотрела на лежащую в изножье кровати разорванную голубую сорочку. Надев платье, я, кое-как пригладив растрепанные волосы, вышла из комнаты, предварительно посмотрев, чтобы в коридоре никого не было. Вскоре я зашла к себе в покои, и мои брови удивленно взлетели вверх. На моей кровати в обнимку спали Рьюши и Аден. От возмущения я потеряла дар речи. Почувствовав чужое присутствие, Рьюши медленно открыл свои янтарные глаза и посмотрел на меня сонным взглядом, и тут он понял, кто перед ним стоит. Резко сев, он поспешно растолкал спящую Аден. — Что случилось, Рьюши? — спросила она хриплым ото сна голосом. Оборотень, не сказав ни слова, кивком головы указал в мою сторону. Аден непонимающе повернула голову: секунда, и она громко проговорила: — Госпожа Абигель! Я стояла и молчала, мой взгляд был устремлен на метку на груди Рьюши. Там, расправив свои крылья, была птица-феникс, которая являлась хранителем Аден. Переведя взгляд на его правое плечо, я увидела, что моя метка в виде двух драконов исчезла. Рьюши проследил за моим взглядом, и его глаза расширились в немом непонимание. Снова посмотрев на меня, он проговорил: — Аби… — но я его перебила и, подняв руку ладонью вверх, властно проговорила: — Ты свободен от своей клятвы, отныне у нас разные дороги, и я прошу лишь только об одном: береги то, что тебе стало дорого. — И не сказав больше ни слова, я вышла за дверь. Идя по небольшому каменному коридору, я горестно размышляла: «Ведь я знала, что это когда-нибудь случится, что когда-нибудь наши дороги разойдутся по разным сторонам судьбы. Аден хоть и вспыльчивая, но она будет хорошей женой и матерью». От моих мыслей меня отвлек громкий голос караульного: — К нам с юга приближается огромное количество всадников. Не думая ни о чем, я тут же побежала наружу. Когда я стрелой взлетела на белую стену, то увидела, что там уже собрались все мои друзья. Повернув голову в ту же сторону, куда смотрели все остальные, я увидела приближающихся к нам всадников. Все они были одеты в разноцветную броню, а на развивающихся знаменах были вышиты четверо различных животных. На первом черном полотне был вышит белый гордый орел с расправленными крыльями. На втором золотом полотне была вышита красными нитками птица-феникс, вокруг нее было красно-золотое пламя. На третьем белом, словно снег, полотне виднелся гордый темно-синий дракон с глазами цвета льда. И на последнем четвертом светло-зеленом полотне был вышит белым золотом тигр в черную полоску с оскаленными длинными клыками. Это были высланные отряды сестер. — Ну и кто там? — спросил в нетерпении подпрыгивающий Гимли. — Наше подкрепление, — проговорила я с радостной улыбкой. Мы сидели в большом, белом шатре, где на время разместился Арагорн. Мы расселись на полу перед небольшим деревянным столом. По обе стороны от меня расположились сестры, за их спинами, как всегда, стояли их капитаны. Слева от Айры и Аден сидели Халдир и Рьюши, справа от Нэи и Флоры разместились Эомер и Боромир. С другой стороны стола по центру сидел Арагорн и Гэндальф, дальше расположились Леголас, Гимли, Мерри и Пиппин. Так же тут были и Гальбарад, сыновья Элронда и князь Имраиль. — Пути назад я не вижу, — наконец-то промолвил Арагорн. — Мы у края пропасти, и надежда сродни отчаянию. А колебаться, значит упасть наверняка. Пусть все прислушаются к совету Гэндальфа: он давно уже ведет борьбу с Сауроном и нынче решается ее исход. Если бы не Гэндальф, спасать было бы уже нечего. Впрочем, я никого не хочу неволить. Каждый пусть выбирает сам. — Сколько у нас воинов? — спросил Гимли. — Войско у нас больше, чем кажется, — сказал Арагорн.- С юга идут подкрепления — ратники береговой охраны. Два дня назад я отправил из Пеларгира через Лоссарнах четыре тысячи; их ведет бесстрашный Ангбор. Если мы тронемся в путь через два дня, то они будут на подходе. Три тысячи отправлено вверх по реке на кораблях, баркасах и лодках; ветер еще попутный, и в Харлонд уже приплыли несколько кораблей. Отсюда двинутся две тысячи всадников и две тысячи пехоты; итого у нас одиннадцать тысяч воинов. Я покачала головой. — Больше, — проговорила я. — Ты забыл прибавить наших воинов, эльфийских лучников и следопытов. — И сколько, сударыня, ваших людей? — спросил меня князь Имраиль. — Сегодня днем прибыли восемь тысяч воинов, среди них множество магов, прибавьте к ним еще семьдесят восемь, что бились в бою за Минас-Тирит. У капитана лориэнской стражи Халдира пятьсот эльфийских лучников, тридцать северных следопытов, ну и мы, — закончила отвечать на его вопрос я. — И в итоге у нас получается… — Рьюши задумался, подсчитывая. — Девятнадцать тысяч шестисот двадцать два воина, — проговорил Боромир. — Неплохо, — приподнимая брови, промолвил Мерри. — Так, с этим разобрались, но что нам делать с назгулами? Троих мы прибили в прошлом бою, но еще осталось шестеро, — проговорил задумчиво Имраил. — Насчет этого не беспокойтесь, — сказала Айра. — Что в небе, что на земле нам будут помогать. — Кто? — спросил удивленно Элроир. — Наши хранители, — гордо проговорила Нэя. Моя улыбка поникла, в памяти всплыла огненная птица на груди Рьюши. — Да… — совсем тихо сказала я. Связь, что была между мной и Рьюши, исчезла, меня передернуло от ощущения пустоты внутри. — Госпожа, с Вами все в порядке? — спросил учтиво капитан Айры. — Да… Я просто немного замерзла, — ответила я, не смотря на него. Через секунду я почувствовала, что на мои плечи опустилось что-то теплое и мягкое. Повернув голову, я увидела, что на моих плечах покоится серебряный плащ. Взглянув на легко улыбающегося капитана, я проговорила: — Спасибо. — Капитан поклонился и снова встал за спиной Айры. Краем глаза я заметила, что Леголас смотрит на меня встревоженно. Я ласково улыбнулась, успокаивая его. Вдруг Имраиль задумчиво проговорил: — Ты же сам говорил, Минтрандир, что Черный Властелин все видит и все знает. Может, он не насторожится, а лишь усмехнется и раздавит нас одним мизинцем, как назойливую осу. — Нет, он попробует поймать осу и вырвать у нее жало, — сказал учитель. — И есть среди нас такие, что стоят доброй тысячи витязей в броне, да и кое-кто может таких дел натворить, что сам Саурон убежал бы, сверкая пятками! — И учитель, улыбаясь, посмотрел на меня. — Эй! — возмущенно произнесла я. — Я тогда была не виновата, кто мог знать, что я боюсь пауков, — проговорила я, смотря на учителя. У Леголаса вдруг распахнулись глаза в удивлении и понимании. — Так это была ты! Ты тот человек, что разрушил все паучьи гнезда, да и вдобавок прихватил почти пол нашего замка, — проговорил Леголас, ошарашенно смотря на меня. — Ну… не я одна в этом виновата, — я покосилась на притихшего Рью. — Я тут не при чем, — проговорил он, поднимая руки вверх. — Да? А кто засунул мне за шиворот маленького паука? — спросила я его, прищуривая глаза. — Неправда, — проговорил оборотень. — Он сам туда залез. — Ну как же! Он сам отодвинул плотный воротник моей куртки и сам залез вовнутрь, — продолжала возмущаться я. — Ну, может быть и сам, — невозмутимо пожимая плечами, проговорил он. — Зараза! — сказала я, скрещивая на груди руки и надувая в обиде губы. Пока мы разбирали полеты, в шатре стоял веселый смех. — Но итог был один, — улыбаясь, проговорил учитель. — Наша Аби настолько вспылила, что мне и Рьюши пришлось поспешно удирать оттуда. Я лишь фыркнула на слова учителя, но через секунду на моем лице появилась легкая улыбка. — Так получается, леди Абигель настолько сильна? — спросил улыбающийся Имраиль. — Вы не представляете насколько, — проговорила Нэя. — Если бы она захотела, то одна бы разнесла этот город по камушкам. — НЭЯ! — предупреждающе начала я, смотря на нее тяжелым взглядом. — Упс! — тихо промолвила она, виновато опуская голову. Я лишь покачала головой и посмотрела на брата. — Ты со мной, сестра? — спросил он, смотря на меня вопросительным взглядом. — А куда же я денусь, брат, — улыбаясь, проговорила я, а в моих глазах зажегся огонек азарта. На этом и кончился совет вождей; решено было, что послезавтра утром из города выйдут двенадцать тысяч шестьсот двадцать два воина — большей частью пешим, ибо путь лежал через неизведанный, дикий край. Был уже поздний вечер, солнце скрылось за горизонтом, небо почернело, и на нем уже ярко светила луна со звездами. Я сидела в деревянной, просторной купели и грелась в горячей воде. В двери неожиданно негромко постучали. Вздрогнув, я посмотрела в ту сторону, где находилась дверь и громко проговорила: — Входите! Послышался тихий скрип открывающейся двери и тут же тихий стук закрывающейся. — Абигель? — вопросительно прознес знакомый мужской голос. Закатив глаза, я ворчливо ответила: — Я здесь, Леголас. Подожди немного. — Я начала вставать. — Не торопись, я подожду, — проговорил он. Фыркнув, я вышла из купели, быстро обтеревшись, одела черную с белыми вставками сорочку и, накинув на голову полотенце, вышла из-за ширмы. Пройдя по комнате, я села на стул, что стоял около большого зеркала с небольшим столиком и, скинув полотенце, стала приводить в порядок волосы, замечая в отражении, каким взглядом смотрит на меня эльф. Кстати говоря, он был без камзола, в одной белой рубашке с расстегнутыми верхними двумя пуговицами. Мои щеки покраснели, и я, отведя взгляд в сторону, негромко спросила: — Ну и что, так и будем молчать? — я развернулась к нему лицом. Когда я повернулась, то увидела, что Леголас уже стоял передо мной, мои брови удивленно взлетели вверх. «И когда только успел?» — подумалось мне. Подняв голову, я посмотрела в его синие, как моря, глаза. — Не езжай с нами на битву, — попросил он тихо меня. — Я не могу, Леголас, — вставая, ответила я. — Вам нужны воины, а если я останусь тут, то и они никуда не поедут. Его брови сошлись на переносице, и я поняла, что сейчас он начнет возмущаться, и я пошла на решительный шаг. — Абигель… — договорить я ему не дала, затыкая его рот поцелуем. Леголас удивленно смотрел на меня, но через секунду взял инициативу в свои руки. Он углубил поцелуй, делая его более жарким и страстным. Не отрываясь от его губ, я стала ловко расстегивать маленькие пуговки на его рубашке, и вскоре она полетела на пол. Леголас оторвался от меня и одним движением снял с меня сорочку, откидывая ее куда-то в другой конец комнаты и подняв меня на руки, отнес к кровати. Как только Леголас прижал меня своим телом, я резко его оттолкнула и тут же перекатилась на него и как следует прижалась, снова крепко целуя. — Мне нравится твой вкус, — произнесла я, проводя языком по его нижней губе. Легкими поцелуями я стала целовать его шею, спускаясь потихоньку вниз. Мои губы и язык блуждали по его груди, спускаясь к мощному торсу. Леголас тяжело дышал и не сводил с меня взгляда горящих синих глаз. Наконец мои зубы потянули за шнуровку штанов, взглянув ему в глаза, затуманенными страстью, я сказала, дразня: — Мне кажется, или на тебе это будет лишним? — Твое слово — закон для меня! — проговорил он и быстро сбросил с себя остальную одежду. Как только Леголас снова лег, я опять села сверху, припадая губами к его телу. Вдруг эльф сел ровно и, прикусив меня за шею, резко вошел. Я застонала и, обняв его за широкие плечи, начала раскачиваться в древнем, как жизнь, ритме. Эльф подстроился под меня, чутко улавливая каждое движение. Постепенно наш темп увеличился, и с моих губ срывались громкие стоны, за ними следовали тихие рыки эльфа. Я чувствовала, что еще чуть-чуть, и взорвусь изнутри. Руки Леголаса лежали на моих бедрах, крепко удерживая. В следующую секунду ночь взорвалась вокруг нас. Я, тяжело дыша, лежала на эльфе, Леголас накрыл нас теплым одеялом. Вздохнув, я закрыла глаза, тут же проваливаясь в спокойный сон под звук бьющихся в одном ритме двух сердец.

***

Я стояла в белом шатре и помогала брату облачаться в доспехи, помимо нас внутри был еще и Гальбарад. — Ты не передумала ехать с нами? — спросил меня Арагорн, поправляя кольчугу. — Неа, — улыбаясь, ответила я. — Мое место рядом с вами. Ведь я пообещала Фродо, что мы дойдем до конца все вместе. Да не дергайся! — проговорила я, закрепляя ремень на налокотнике. Вскоре я закончила. Брат развернулся ко мне лицом и я увидела, что передо мной стоит истинный король Белого Города. Не успела я ничего сказать, как полог шатра отодвинулся и внутрь вошла Айра, поклонившись, она проговорила: — Госпожа Абигель, пойдемте, Вам тоже надлежит облачиться в доспехи. — Айра, у меня нет доспехов, — удивленно проговорила я, смотря на нее. Она, улыбнувшись, сказала: — Вчера вечером прибыл гонец из моего племени, он привез подарок от моего отца. — Стоп, стоп, Айра, — улыбаясь, проговорила я, поднимая руки вверх, — я тебя поняла. Посмотрев на брата, я проговорила: — Я пойду, а то… — я не договорила, а лишь подергала бровями. Арагорн понимающе улыбнулся и мягко подтолкнул меня к выходу. Вскоре я стояла в шатре капитана Айры и смотрела в зеркало на свое отражение, и не узнавала в нем себя. Мои плечи были закрыты двумя толстыми, крепкими, но легкими пластинами, грудь закрывала легкая, как перышко, серебряная кольчуга с изображением на груди двух драконов, талию украшал красивый, расписной, широкий пояс, колени и локти тоже были прикрыты легкими пластинами с непонятными мне символами, на ногах были крепкие, из белой кожи сапоги. Айра, подойдя ко мне сзади, закрепила на плечах белоснежный плащ и, посмотрев на меня, проговорила: — Ты настоящая королева. — А затем, развернувшись, подошла к небольшому резному столику и, развернув мягкую ткань, взяла диадему моей матери. Повернувшись к ней, я тихо проговорила: — Нет, Айра, еще пока рано. — Но госпожа, — начала было она протестовать, но я ее перебила: — Если мы вернемся, то я надену ее. Айра смотрела на меня неверящим взглядом. — Я даю тебе слово, — проговорила я со сталью в голосе. Она склонила голову в знак повиновения и, снова завернув диадему, вышла из шатра. Снова посмотрев на себя в зеркало, я закатила глаза и, глубоко вздохнув, тоже вышла наружу. Через два часа войско выстроилось на Пеленнорской равнине. Вскоре вернулись разведчики и доложили, что вражеских застав на восточных дорогах нет, никого нет до самого перекрестка, до поверженной статуи древнего государя. Путь навстречу гибели был свободен. Я сидела верхом на Альтаире, рядом со мной сидели на своих конях Арагорн и Гэндальф, за нами стояли Леголас с Гимли, Рьюши, Боромир, Халдир и Эомер. Наконец грянули трубы, и войско двинулось. Дружина за дружиной, рать за ратью уходили на восток. К полудню мы выехали в Осгилиат. Там уже вовсю хозяйничали мастера — чинили паромы и наплавные мосты, которые враги второпях не успели разрушить, отстраивали и заполняли склады, быстро возводили укрепления на восточном берегу реки. Остановились мы на ночлег в пяти милях за Осгилиатом, но передовые конники доехали до Развилки и древней колоннады. Повсюду царило безмолвие, враг не показывался, не перекликался, ни одной стрелы не вылетело из-за скал или из придорожных зарослей. Время от времени по приказу Гэндальфа трубили в трубы, и герольды возглашали, что Властелин Гондора возвратился. В этот же вечер над нами появились назгулы, они сопровождали войско, но летали они высоко, и видели их лишь я, Леголас, Рьюши и Халдир. Мы передвигались медленно, ежечасно ожидая нападения. Истек пятый день пути от Моргульской долины; мы устроили последний привал и развели костры из скудного сушняка и вереска. Айра окружила нас невидимым барьером из воздуха. Мне не спалось, в непроглядной тьме я слышала, как кругом шныряют и рыскают неведомые твари и время от времени раздавался волчий вой. Ветер стих, и воздух словно застыл. Похолодало. К утру подул, крепчая, северный ветер. Ночные лазутчики исчезли, и пустошь казалась мертвенней прежнего. А на юге, уже вблизи, возвышались громадные утесы Кирит-Горгора с Черными Воротами между ними и башнями по бокам. Гигантские чугунные створы Черных Ворот под массивной аркой были наглухо сомкнуты, на зубчатых стенах никого не видать. Царило чуткое безмолвие. Арагорн расположил войско на трех больших холмах, где земля слежалась со щебнем: орки нагромоздили их за многие годы. Мои воины наотрез отказывались покидать меня, и мне пришлось прикрикнуть на них, и, ворча себе под нос, они наконец-то подчинились. Когда всех построили, мы отправились с большой конной свитой, с герольдами и трубачами. Во главе ехал Гэндальф, за ним Арагорн и я, сыновья Эрлонда, Эомер и князь Имраиль. Леголас с Гимли, Рьюши и Халдир ехали за нами. Мы подъехали к Моранному, развернули знамя и затрубили в трубы; герольды выступили вперед и возгласили: — Выходите на переговоры! Пусть выйдет сам Властелин Сумрачного Края! Буквально через пару минут напряженную тишину нарушил грохот огромных барабанов, будто горный обвал оглушительно взревели рога, сотрясая камни под ногами. Наконец с лязгом распахнулась дверь посредине Черных Ворот, и я увидела, как оттуда вышло посольство Барад-Дура. Возглавлял его всадник на черном мощном коне, и я поняла, что перед нами сидел не Кольценосец — это был что ни на есть живой человек — Подручный Владыки Барад-Дура. За ним следовал десяток охранников в черных доспехах, они несли черное знамя с багровым Недремлющим Оком. Глашатай Саурона смерил нас взглядом и расхохотался. — Это кто же из вашей шайки достоин говорить со мной? — спросил он. — Кто способен понимать мои слова? Уже точно не ты! — с презрительной ухмылкой обратился он к моему брату. Я повернула голову и увидела, как брат смотрит на всадника пристальным взглядом, и хотя Арагорн стоял неподвижно и не касался оружия, тот задрожал и попятился, будто на него замахнулись. — Я герольд и посланец, меня трогать нельзя! — крикнул он. — Да, это у нас не принято, — промолвил учитель, — но у нас и посланцы не столь дерзки на язык. Впрочем, тебе никто не угрожает: пока ты герольд и посланец, можешь нас не бояться. Но если хозяин твой не образумится, тогда тебе несдобровать, как и прочим его холопам. — Ах, вот как! — сказал глашатай. — Стало быть, ты у них главный, седая борода? Наслышаны мы о том, как ты бродишь по свету и всюду строишь козни, ловко уходя от расплаты. Но на этот раз, господин Гэндальф, ты нарвался и скоро узнаешь, что бывает с теми, кто зло умышляет на Великого Саурона: у меня есть трофеи, которые велено тебе показать. Он сделал знак охраннику, и тот поднес ему черный сверток. Глашатай развернул его и к нашему изумленно показал нам сперва короткий меч Сэма, затем серый плащ с эльфийской брошью, и наконец мифрильную кольчугу Фродо и его изорванную одежду. В глазах у меня потемнело, и показалось, что замерло все вокруг: надеяться больше было не на что. Пиппин, стоящий за спиной князя Имраиля, рванул вперед с горестным криком. — Нет, Пиппин! — вскрикнула я, выскакивая из-за спины брата, хватая хоббита за шкирку и оттягивая его на прежнее место, крепко прижимая к себе. Краем глаза я заметила, как смотрит на меня Глашатай, в его кроваво-красных глазах можно было прочитать удивление, шок, жажду и желание; от последних двух меня передернуло. — Так, так, значит, ты выжила, волшебница, — проговорил всадник мне. Я молча лишь смотрела на него. — И как, позволь узнать, тебе удалось выжить? Ведь после моего яда еще никто не выживал. — Что значит, никто не выживал? — не выдержав, спросила я его, полностью игнорируя его вопрос. — Ха-ха-ха, — засмеялся он. — А то и значит, что эти ядом я погубил немало волшебников, — проговорил он, скалясь в омерзительной улыбке. — Так это ты виноват? Так это твоих рук дело, что нас осталось так мало? — зло спрашивала я его, чувствуя, что гнев внутри меня разгорается не на шутку. — А ты умна, принцесса! — ехидно проговорил он, продолжая скалиться. — ТВАРЬ! — взревела я, кидаясь вперед, но меня вовремя успел перехватить рядом стоящий Арагорн. — Абигель, успокойся! Он специально провоцирует тебя, — проговорил он, крепко стискивая меня в стальном кольце своих рук. — Абигель, — проговорил он медленно, словно пробуя на вкус мое имя, — красивое имя, да и сама ты ничего. — А потом он заговорил спокойным тихим голосом: — Тебе не место среди этих слабаков, переходи на нашу сторону, на сторону тьмы, — и протянул мне левую руку в закованной железной черной перчатке и с длинными, железными когтями на конце. Я посмотрела на него и с ненавистью в голосе проговорила: — Катись в Ад! — а затем, улыбнувшись, сказала: — Ведь хоббитов у вас нет, и вы с помощью этих вещей пытаетесь нас обмануть. Все уставились на меня поражено, а глашатай растерял всю свою уверенность. — Да как… да откуда… — начал было он, но я снова его перебила: — Эти хоббиты носят подаренные мною амулеты, и я чувствую, что они в полной безопасности, — проговорила я, хищно скалясь и смотря на всадника. Посланец Мордора больше не смеялся, черты его лица дико исказились: он был ошеломлен, точно готовый к прыжку зверь, которому вдруг ткнули в морду горящим факелом. Он, издав громкий возглас, повернулся, вскочил на своего коня, и Мордорское посольство побежало вслед за ним к Кирит-Горгору. На бегу они затрубили в рога, должно быть, подавая условный сигнал. Вмиг тишину разрезал звук барабанов, взметнулись языки пламени. Огромные створы Черных Ворот широко распахнулись, и воинство Мордора хлынуло неудержимым сплошным потоком. Мы все, развернув коней, поскакали к своим под злорадный хохот и вопли. Поднимая облако пыли, выдвинулись полчища с востока, дотоле скрытые позади дальней башни, за сумрачным отрогом Эред-Литул. По обе стороны Мораккона спускались с гор бесчисленные орки. Вскоре серые холмы стали островками в бушующем море. Врагов было в десятки раз больше, чем ратников Запада. Они взяли нас в кольцо. Через минуту вперед снова выехал тот посланец и, мерзко улыбаясь, проговорил: — Вас ждет смерть, если вы не примете наши условия. Все молчали, я, поднеся к губам серебряный рог, громко затрубила в него. Глашатай вздрогнул и оглянулся: вокруг кольца врагов появилась еще одно. На холмах позади многочисленных врагов зареяло дивное, гордое знамя с Белым Древом в кольце звезд. На другом холме развевались рядом знамена Рохана и Дол-Амрота, Белый Конь и Серебряный Лебедь, а на третьем холме развевалось черное знамя с изображением дивных зверей: посередине были два дракона, что сплетясь между собой длинными шеями и хвостами, держали в лапах небольшую сферу, а вокруг дракона были вышиты гордый белый орел, синий, как море, дракон, огненная птица и белый в черную полоску тигр. Каждый холм живой стеной окружали воины, и ряды их ощетинились копьями и клинками. Впереди всех, готовясь принять на себя первый и самый страшный и жестокий удар, стояли сыновья Элронда с дунанданцами и князь Имраиль, справа могучие витязи Дол-Амрота и дружина стражей Белой Башни, а по центру стояли мои сестры с их капитанами. Глашатай снова посмотрел на меня, я лишь хищно скалилась ему в ответ. — Ты думаешь, это все? — зло прорычал он, и будто по волшебству из дымной мглы вынырнули назгулы; смертный ужас вселяли их летящие вопли, и последний проблеск надежды угас. Но я лишь продолжала улыбаться и, смотря на него, громко проговорила: — И это мы тоже предугадали. — И мои глаза засветились ярче прежнего. Секунда, и над нами парили три дракона, что громко и угрожающе ревели на назгулов. Буквально в тот же момент к ним присоединились и хранители сестер: синий дракон, белый орел и огненная птица Феникс. Продолжая смотреть на глашатая, я проговорила властным, не терпящим возражения голосом: — Саурон не на тех оскалил клыки и выпустил когти! Взгляд глашатая потемнел от злобы, губы больше не улыбались в победной улыбке. Подул ветер, загремели трубы, и в воздухе запели свою смертную песнь стрелы, и начался настоящий Ад на этом поле боя. Повсюду гремели взрывы, слышался звон клинков и боевые кличи врагов. Небо разрывало от грозного рева драконов и леденящего крика назгулов. Хранители стремительно их атаковывали, не позволяя приблизиться к земле. Сидя верхом на Альтаире, я рубила направо и налево, снося головы оркам и гоблинам. Казалось, что мой клинок светится от пролитой крови, мою душу захватил азарт битвы и опасности. И тут краем глаза я заметила, как брат схватился с троллем: он был высокий и кряжистый, в плотной чешуйчатой броне, с круглым, черным щитом и с громадным молотом в узловатых лапах. Арагорн отчаянно изворачивался от атак тролля, попутно отбивая сыпавшиеся на него со всех сторон удары орков. Вдруг брата сбила с ног рука тролля, Арагорн упал на спину, и в ту же секунду его придавила большая лапа тролля. Меня накрыл страх, сердце обхватил ледяными щупальцами ужас. Я, резко ударив пятками по черным бокам Альтаира, во весь опор погнала его в сторону брата. Люди и орки поспешно уходили с дороги, боясь быть сбитыми с ног большим вороным конем. Я поняла, что не успею вовремя, видя, как тролль занес свой молот над Арагорном, я резко вытянула левую руку вперед, готовясь призвать огонь. Но тут произошло то, что я совсем не ожидала: неожиданно внутри меня как будто что-то щелкнуло, и с ладони левой руки вместо белого огня с громким треском сорвались золотые молнии. Молнии попали точно в цель, и мертвый тролль рухнул на землю, давя не успевших убежать орков и гоблинов. Остановив коня, я с шоком смотрела на левую руку, где до сих пор пробегали небольшие искры молний. — Какого…? — пораженно прошептала я самой себе. Буквально через секунду ко мне подъехал капитан Айры и со страхом в голосе проговорил: — Госпожа Абигель, госпожа Айра серьезно ранена! Встрепенувшись, я с ужасом в глазах посмотрела на сереброволосого капитана и, тут же пришпорив коня, полетела в сторону, где должна быть воздушная волшебница. Когда я и капитан были на месте, то увидели, как около раненой Айры склонился Гэндальф, а его ладони светились белым светом. Внутри меня заклокотал необузданный гнев, глаза затмил красный туман ярости и, подобно рыку, единственное слово сорвалось с мои губ: — ГЛАШАТАЙ! Резко развернувшись, я бешено стала искать глазами черного всадника и нашла: он стоял в стороне неподвижно, только его кроваво-красные глаза рыскали по полю, как будто ища кого-то. — Госпожа Абигель, — взволнованно позвал меня капитан Айры. Посмотрев на него, я с небывалой сталью в голосе громко приказала: — Оставайся с Айрой и смотри за ней в оба. Если, не дай Эру, с ней что-нибудь еще случится, я собственноручно отрублю тебе голову! — и не сказав больше ни слова, я развернула Альтаира и поскакала в сторону глашатая. Я остановила Альтаира в тридцати шагах от коня глашатая. Спрыгнув на землю и вытащив меч, я, трясясь от гнева и ярости, проговорила: — Не меня ли ищешь? Глашатай тоже спрыгнул на землю, держа черный с серебряной рукоятью меч, с его заостренного кончика капала кровь. — Тебя, моя принцесса, — проговорил он на удивление мягким голосом. Я встрепенулась и прошипела сквозь зубы: — Хоть я и принцесса, но уж точно не твоя! — Ну, это мы еще посмотрим, — проговорил он, мерзко улыбаясь. — Ты будешь умолять меня, чтобы я не трогал твоих друзей, знаешь, ведь все еще можно изменить. — Он сделал шаг ко мне. — Прими мое предложение, и Великий Властелин позволит уйти этим слабакам. — Лучше умереть здесь, чем подчиняться такой твари, как ты! — проговорила я и бросилась в атаку. — Как неразумно! — молвил он и тут же кинулся на меня. Белый и черный клинок сошлись в битве, от мощных ударов во все стороны сыпались искры, вокруг нас поднялся ветер, который поднимал черную пыль. Глашатай уже успел нанести мне несколько небольших порезов, что неприятно жгли, но я тоже не осталась в долгу: на его груди, животе и левом плече красовались достаточно глубокие порезы, из которых струйками текла кровь. Отскочив от него в сторону, я с гордостью и уверенностью смотрела на него. Зажимая рану на плече, он проговорил хриплым голосом: — Ты сильна в мечном бою, — и, ехидно оскалившись, спросил, — а как насчет магии?! — и он резко выбросил вперед правую руку, и в ту же секунду с нее сорвался большой, черный, как самая непроглядная тьма, огненный шар. Я едва успела увернуться в сторону и, тоже вытянув правую руку, громко прокричала: — Огненная волна! Но вместо огня на всадника снова полетели золотые молнии. — Да что же это такое? — зло рыкнула я. — Так ты владеешь еще и молниями? — удивленно спросил меня всадник. — Не твое дело! — снова прорычала я и бросилась на него, выставив вперед меч. И снова завязался бой, никто из нас не желал уступать. Вокруг нас беспрестанно кружили огромные сгустки магии. То и дело то вспыхивал черный огонь, то с оглушающим треском сверкали золотые молнии, и не было бы нашей битве конца, если бы один случай не решил все. Вдруг назгулы взметнулись вверх и скрылись во мраке Мордора, заслышав неистовый зов из Черной Башни; и в этот миг дрогнули полчища Мордора, внезапно утратив напор — и замер их грубый хохот, и руки их затряслись, роняя оружие. А ополченцы Запада радостно вскрикнули, ибо в глубине тьмы просияла им новая надежда. И с осажденных холмов ринулись сомкнутым строем гондорские ратники, роханские конники, северные витязи, эльфы и наши воины, вращаясь, врубаясь в смятенные вражеские орды. Воспользовавшись заминкой глашатая, я одним сильным ударом выбила из рук клинок, тут же посылая в него золотую молнию, но она его не убила, а только сковала по рукам и ногам, не позволяя колдовать и вообще шевелиться. И тут прозвучал громкий голос учителя: — Стойте, воины Запада! Помедлите! Бьет роковой час! Еще не отзвучал его голос, как земля страшно содрогнулась, я посмотрела в сторону Черных Ворот и увидела, как над вершинами сумрачных гор взметнулась в небеса необъятная темень, пронизанная огнем. Стеная, дрожала земля, клыки Мордора шатнулись, закачались и рухнули, рассыпались в прах могучие бастионы, и низверглись ворота; издали глухо, потом все громче и громче слышался тяжелый гул, превращаясь в раскатистый оглушительный грохот. — Царствование Саурона кончилось! — молвил Гэндальф. — Хранитель Кольца исполнил поручение. Я взглянула на юг и увидела, что в Мордоре чернее черных туч воздвиглась огромная Тень, увенчанная молниями. Казалось, на миг она заслонила небеса и царила над миром и протянула к врагам грозную длань, страшную и беспомощную, ибо дунул навстречу Тени суровый ветер, и она расползлась, исчезла; и все стихло. — Все закончилось! — тихо прошептала я, смотря, как из серых туч проступают яркие лучи солнца. — Наконец-то в Средиземье наступит мир и покой. Моего лица коснулись лучи теплого солнца, а волосы растрепал подувший свежий ветер. Я улыбнулась счастливой и радостной улыбкой, а по щекам покатились слезы радости.