Потерянные кусочки единой картины

      — Меня зовут Диора.       Испуганная до дрожи в конечностях и жара, закипевшего в груди, я стояла и смотрела на девочку перед собой. Кулаки мои были сжаты, словно мне вот-вот предстояло броситься в драку, и даже волосы, казалось, встали дыбом. Когда справа от меня протяжно мяукнул Лаки, я «оттаяла» и смогла сделать маленький, тихий вдох. Девочка, посмотрев на котенка, вернула взгляд на меня и чуть склонила голову к плечу. Выражение ее лица трудно было угадать, но можно было разглядеть широко раскрытые глаза.       — Ты назвала свое имя. Я тоже решила представиться. Меня зовут Диора.       Признаться честно, у меня никак не находилось сил, чтобы элементарно открыть рот, что уж говорить о связной речи? Все внимание уходило на то, чтобы изучить полупрозрачную фигуру, сопоставить это с имеющимися знаниями об окружающем мире и поймать еще одну панику из-за отсутствия каких бы то ни было ответов на возникающие вопросы. Спустя энное количество минут, погруженных в тишину, девочка поджала тонкие губы и нахмурилась.       — Не хочешь говорить — не надо.       Она уже повернулась спиной, когда ко мне, наконец, вернулся дар речи. На оклик девочка оглянулась, в ее глазах — блеск любопытства.       — Постой! — Все еще растерянная, я постаралась собрать мысли в кучку и вздохнула, призывая себя к спокойствию. — Просто, видишь ли... Ты меня удивила. Вот и все.       — Ты меня тоже, — отозвалась девочка почти сразу и развернулась обратно. — Я хочу сыграть в прятки.       Очередной ступор охватил мое сознание, и я, наверное, со стороны выглядела несколько комично. Прятки? Маленькая призрачная девочка объявилась в моей комнате, почти обиделась на меня, а теперь хочет сыграть? В прятки?       — Как же мы будем играть? — Я почесала затылок, чувствуя, как стремительно из организма улетучивается адреналин. Одна нелепость за другой буквально высосали из меня остатки сил. — Орден ведь такой большой, а нас всего двое...       — Мы будем играть только на нашем этаже, — с энтузиазмом ответила Диора и схватила меня за руку двумя своими. На кожу лег холод, с каждой секундой усилявшийся, и по телу моему пробежался рой мурашек. Диора же, кажется, ничего не заметила. — Считай до тридцати, а я буду прятаться. Чур не жульничать!       Немного посверлив меня полупрозрачными глазами, Диора хихикнула, развернулась и была такова. Она просто просочилась сквозь дверь, эхо ее короткого смеха растаяло в воздухе следом за призрачной дымкой. Я, постояв немного на месте, ну очень сильно ущипнула себя за бедро и мучительно охнула, жалея, что все-таки не сплю. Мозг отказывался думать. Посмотрев на Лаки, который преспокойно умывался на кровати, я вздохнула и принялась считать.       — ...двадцать восемь, двадцать девять, тридцать... Ну, все, — из груди вырвался новый вздох, — иду искать маленькую призрачную девочку... Посреди ночи... В плохо освещаемых коридорах. Здорово.       На галерее было тихо. Негромко жужжали канделябры, из открытых на ночь душевых едва слышно доносился стук капель. Аккуратно прикрыв за собой дверь, перед этим пропустив Лаки вперед, я осмотрелась и пошла туда, куда тянуло — направо. Котенок, подняв хвост трубой, уверенно семенил впереди, обгоняя меня на пару шагов и на мгновение ускоряясь каждый раз, стоило мне попытаться его догнать. Усмехаясь такой незамысловатой игре, я встала у коридора, уводящего в мужские душевые и неуверенно посмотрела в темноту. Лаки понюхал воздух, коротко мяукнул и прошел мимо.       — Ну, видимо, в этой игре ведешь все-таки ты, — хихикнув в ответ на короткий мурк, я позволила своему пушистому другу прокладывать нам путь в темноте штаба.       Я обошла все доступные закоулки на этаже, но так и не нашла маленькую девочку. Лаки в конце концов с примесью недовольства мяукнул, уселся у колонны и принялся яростно вылизываться. Как будто ему не нравилась сама мысль о проигрыше. Если говорить обо мне, что ж... меня больше расстроил факт исчезновения Диоры: хотелось отыскать ее и разговорить, узнать о ней побольше. «Если я, конечно, не сошла с ума, — подумалось мне по пути обратно в комнату, — с другой стороны, я ведь могу довериться своему коту? Они ведь чувствуют и все такое...»       — Правда, Лаки? — Остановившись у двери в собственную комнату, я подняла котенка на руки и заглянула ему в глаза. Тот отозвался мурлыканьем и ласковым прищуром. — Ты бы меня не обманул, да?       Окинув взглядом темную галерею еще раз, я тихонько прикрыла за собой дверь, отпустила все еще тарахтящего кота и упала на кровать. Веки казались свинцовыми от желания спать, а голова уже начинала гудеть. Бороться со сном сил не было, поэтому я вскоре буквально отключилась и проснулась только под утро. Лаки настойчиво тыкался носом мне в лицо и шумно обнюхивал его, наступая лапой мне прямо в яремную впадину, отчего дышать стало трудновато. Пришлось садиться в постели и продирать глаза.       — Ни шанса на проспать, — пожаловалась я ему и получила в ответ легкое прикосновение лапы к носу. В комнате стоял запах использованного лотка, поэтому я поспешила стряхнуть с себя остатки сна и первым делом открыла окно.       Кот, удовлетворенный выполненной миссией, бегал за мной хвостиком во время уборки и умывальных процедур и не отставал ни на миг, когда мы вместе отправились в столовую. Друзья почти сразу заметили, что я немного не в форме, хотя сама бы я не сказала, что выглядела сильно помятой. Линали обеспокоенно поинтересовалась, не приболела ли я.       — Просто ночка выдалась странная, вот и все.       — В каком это плане? — Патриция подкормила Лаки кусочком бекона, за что я ее тут же пожурила:       — Триша! Он же жирный!       — Прости, прости, у него просто глаза были такими, будто он хотел съесть меня, пришлось отбиться! Я больше не буду, ладно? Только не ругайся, у тебя взгляд становится сразу грозный...       Я фыркнула, едва ли веря в чужие мольбы. Триша подмигнула мне и пригрозила Лаки пальцем: «Все, больше не дам. Твоя мамочка запретила». Аллен легонько ткнул меня пальцем в руку, привлекая внимание.       — Так что было ночью?       — Вообще, — слегка замявшись, я почесала шею и обвела каждого из троицы взглядом, — я бы сначала хотела сходить к смотрителю и кое-что узнать. Давайте я вам попозже объясню?       Аллен моргнул, явно озадаченный, но не высказал ничего против, как и Линали с Тришей. Поэтому я подхватила свой поднос, позвала сыто облизывавшегося после собственного завтрака Лаки и поспешила покинуть столовую. Не знаю, на что конкретно я надеялась, но почему-то мне казалось логичным обратиться в первую очередь к смотрителю. Оставалось верить, что он сможет мне помочь... И захочет.       — Смотритель Комуи? — В кабинете на первый взгляд было пусто. — Сэр, вы здесь?       Стол далеко впереди был заставлен стопками бумаги и каких-то папок. В один миг из-за них показалась рука и дружелюбно помахала мне.       — Я здесь, Тивушка! — Голос азиата был приглушен, и вскоре конечность вновь исчезла за макулатурой.       — О нет, смотритель, я вижу только вашу руку! — Сдерживая смех, я юркнула внутрь кабинета и прошла к столу. — Неужели это все, что от вас осталось из-за количества работы?       — Боюсь, так и есть, — мужчина опечаленно вздохнул и наверняка покачал головой. Пока я преодолевала расстояние от двери до стола, раздался короткий сюрп. Ага, кофе. И пахнет точно так же.       — Ну, зато теперь я убеждена в том, что наш смотритель настолько могуч, что его отдельные части тела способны выполнять работу в отрыве от его головы.       — Знаешь, это звучало немного странно, но я понял, что ты имела ввиду.       Наконец-то, мы встретились взглядами и улыбнулись друг другу. Комуи отодвинулся от стола и потянулся, явно сдерживая зевок. Я заприметила на его столе несколько печатей, опущенных в пропитанные чернилами губки и одну огромную папку с аккуратно вскрытой печатью.       — Чем вы занимаетесь, если не секрет? — Сомневаясь, что смотритель даст мне прямой ответ, я обошла стол по дуге и оказалась по правую сторону от него, рассматривая ближнюю к себе стопку бумаги. На самом верху покоился документ с печатью, что, вероятно, означало, что это завершенная часть всей масштабной работы. А может и нет. Просто предположение.       — Да так, делаю ревизию и закрываю старые хвосты. Тивушка, ты, вероятно, пришла по делу, но, если оно не срочное, могу я попросить тебя о помощи?       — Конечно. Что нужно?       — Нужно принести из подсобки пару коробок и сложить вот это всё в них. Их потом заберут в архив.       Пожав плечами, я прошла в дальний правый угол кабинета и открыла неприметную серую дверцу.       — Сэр, вы ведь в Ордене уже лет десять работаете, да?       — Угу, — отозвался Комуи из-за стопок документов, старательно поскрипывая механической ручкой. — С тех пор, как Линали здесь... Почти сразу.       — Ага... А много в Ордене вообще детей бывает?       Скрип ручки на мгновение затих, затем возобновился. Я замерла на миг, но почти сразу продолжила складывать макулатуру в коробку. Не слишком ли странно прозвучал вопрос?       — Смотря что ты имеешь ввиду, конечно. Почему ты спрашиваешь?       — Просто хотела спросить про одну конкретную девочку, — юлить было бесполезно, да и я не знала, как можно было бы незаметно узнать о девочке, чей дух бродит по Ордену по ночам. — Ее звали Диора, лет... может быть, десять? Одиннадцать максимум.       — Хм-м, — смотритель постучал кончиком ручки по подбородку, глядя вперед и вверх. Потом он пожал плечом и вздохнул, переводя взор на меня: — Нет, не припомню. Так для чего тебе это, Звездочка?       — Да так, — я легко улыбнулась и постучала подушечками пальцев по макулатуре, — просто так. Услышала это имя, когда проходила мимо толпы ученых, решила, это чей-то ребенок, или одна из... экзорцисток.       Собственная мысль сбила меня с толку, и я опустила глаза, чуть нахмурившись. Конечно же, каким еще образом призрак маленькой девочки мог оказаться в таком месте как Орден? Комуи все еще смотрел на меня, поэтому я поспешила стряхнуть с себя оцепенение, встала и, примерившись, подняла коробку. Комуи ахнул и даже привстал с места:       — Тива, ты что же!..       — Она почти не тяжелая, — похлопав глазами, я лишь удобнее перехватила коробку и направилась к двери. Смотритель проводил меня несколько ошеломленным взглядом, после чего медленно опустился и провел по шее ладонью. — Если их не убрать от стола, вы ведь обязательно споткнетесь.       — Очень мило с твоей стороны обо мне позаботиться, — мужчина улыбнулся с долей неловкости, — но это очень странно, когда маленькая девочка таскает коробки за взрослого мужчину.       — Я не маленькая, — воспротивилась четырнадцатилетняя я, однако возражений на основной посыл чужих слов не нашла. — Ладно, остальные коробки трогать не буду. Спасибо за беседу, смотритель!       — Передай, пожалуйста, Аллену и Линали, чтобы зашли ко мне, если увидишь их по пути! — Попросил смотритель вдогонку, прежде чем дверь закрылась.       Удивительно, но с друзьями мы действительно встретились. Только вот они уже были в полном обмундировании и сильно спешили. Крепко меня обняв, они сообщили, что их срочно вызвали в помощь отряду искателей, и что вернутся аж через два дня. Патриция тоже уехала, она все еще возилась с какими-то документами после кончины матери, и смотритель, естественно, позволял ей «сбегать» из Ордена, а заодно и проветрить мозги, как говорила сама Триша. Конечно же, я пожелала им удачи, но все равно расстроилась. Мне ведь хотелось рассказать им о Диоре и, может быть, даже попросить помощи. Вдруг кто-то да знал о ней? Теперь же мне предстояло разобраться со всем в одиночку.       День прошел как-то серо. Погода на улице стояла соответствующая, и я предпочла прогулке на воздухе тренировку в зале, откуда не вылезала почти до самого ужина. Потом сходила в библиотеку и немного почитала. Только когда дело приблизилось к ночи, я вернулась в общежитие — уставшая и все еще невоодушевленная. Стоило ли мне ждать появления Диоры сегодня?       Я решила дать ситуации шанс и задержалась перед сном, занявшись уборкой, а затем рисованием. Лаки, как всегда, стал первой моделью: он как раз очень удобно улегся на краю стола и мило жмурил глазки, притворяясь, что спит и не знает о моем деле. Удивительно, но в этот раз ждать долго не пришлось. Едва пробило двенадцать ночи, как позади меня раздался еле уловимый шорох ткани. Пожалуй, я излишне резко вскочила со стула и обернулась. Это была Диора.       — Я победила в прятках! — Девочка очень довольно улыбалась и щурила глаза, перекатываясь с пятки на мысок и обратно. Мне не удалось сдержать улыбку.       — Да уж, у меня не было ни шанса против тебя. Но почему ты не вернулась сюда, когда поняла, что выиграла?       — О чем ты говоришь? — Лицо девочки вдруг посмурнело. — Я возвращалась! Это тебя не было здесь.       — Но... Ох, — спорить не хотелось и не имело смысла. Почесав висок, я подошла к привидению ближе. Еще вечером у меня возникла идея о том, как можно было узнать о Диоре побольше, и заодно о том, не сошла ли я с ума. — Послушай, Диора, у меня есть к тебе просьба. Сходишь со мной в одно место? Обещаю, ничего страшного.       — А мы потом поиграем? — Девочка в любопытстве склонила голову к плечу. Взгляд ее больших детских глаз почему-то не умилял меня, а наоборот, бросал в легкий дискомфорт.       — Если пообещаешь не исчезать с концами, когда выиграешь, — кивнула я.       — Хорошо!       Диора протянула мне ладонь, и я, секунду посомневавшись, взялась за нее. На кожу лёг холод, словно в руку вложили обернутый полотенцем пакет со льдом. Тем не менее это могло помочь мне держать призрачную девочку поблизости и хотя бы уловить момент, в который она могла бы исчезнуть. Тихонько проверив, нет ли кого в коридоре, мы вышли и двинулись к лестнице. Поначалу все шло замечательно. Диора в легкую припрыжку шла рядом и напевала какой-то мотивчик, я очень старалась не нервничать, заодно терпя усиливавшийся холод в ладони. Мы успели спуститься до второго этажа, когда начались неприятности. Сначала Диора замолчала. Потом прекратила и подпрыгивать, подобно зайке. А потом атмосфера вокруг как-то резко изменилась...       Ощущение прохладной ладони вдруг исчезло, и я, по инерции пройдя еще пару шагов, остановилась и оглянулась. Диора стояла, широко расставив ноги и сжав ладони в кулаки. Лицо ее при этом выражало странную смесь ужаса и гнева.       — Ты ведешь меня к Хранительнице? — Требовательным тоном вопросила она, но, не дождавшись от меня даже слова, выпалила: — Я не пойду к ней! Не пойду! Не пойду!       — Ч-что? — Изумилась я. — Почему так? Чего ты испугалась?       — Она плохая, — Диора дрожала от испытываемых эмоций, ибо ее силуэт едва заметно рябил, как изображение на канале с нечетким сигналом. — Она сделала мне больно! Она плохая, плохая! Плохая! Не пойду!       Резко развернувшись, Диора стремглав бросилась прочь. Замешкав всего на секунду, ошеломленная чужими словами, я рванула за ней.       — Диора! Диора, постой! — Я остановилась только через несколько поворотов, следуя за маленьким призраком, но в итоге уперевшись в тупик, куда малышка сбежала без всякого труда. — Диора, я не хотела тебя напугать! Хебраска всегда была добра ко мне, у меня и мысли не было тебя обидеть! Пожалуйста, вернись, давай поговорим? Диора?       Ответом мне была тишина. Тяжело вздохнув, я помассировала переносицу. Конечно, теперь я могу сходить к Хранительнице и без Диоры, хоть и с риском кому-нибудь попасться. Обычно никто из экзорцистов без сопровождения к Хебраске не ходит... Что ж, так было до того, как здесь появилась я.       Решительно встряхнувшись, я уже было двинулась к нужному мне коридору, как вдруг увидела, как из-за ближайшего угла выглядывает маленькая детская фигурка. Полупрозрачный мальчик смотрел на меня большими любопытными глазами, а потом, шкодливо сощурив их, поманил меня ладошкой за собой и скрылся в темноте. Невольно меня пробрало морозом, но я и думать забыла о Хебраске. Уже спустя минуту я послушно следовала за маленьким призраком, который то и дело давал о себе знать то отдающимся эхом топотом, то хихиканьем, а то и собственной фигурой, появляющейся на нужных развилках. Мы спустились на этаж вниз и прошли около десяти минут по коридорам, прежде чем мальчик исчез за высокими двустворчатыми дверьми. Рассмотреть в темноте табличку не предоставлялось возможным, лампочки рядом, как на зло, перегорели, поэтому я активировала Силу и подняла руку.       — Архив? —Поначалу я не совсем поняла, зачем мальчишка привел меня сюда, но потом в голове повернулись шестеренки. — А что, это логично! Только как ты предлагаешь мне туда пробраться?..       Стоило мне задаться этим вопросом, как одна из дверных створок просто взяла и отъехала назад, издав при этом едва различимый скрип в петлях. Стараясь уже не обращать внимания на холод, прилипший к спине плотным покрывалом, я тихонечко юркнула внутрь и прикрыла за собой дверь. «Мне за это точно попадет, мне точно за это попадет, — крутилось у меня в мозгу, пока я шагала вслед за спокойным ребенком вглубь помещения, — если кто-то узнает, конечно же».       Мальчик остановился на мгновение перед очередной дверью, чьи очертания неясно просматривались во мраке, и нырнул за нее. Мне тоже позволили пройти, и теперь я оказалась в помещении, где воздух был сырее и неприятнее. Если бы не свет, исходивший от Нитей, что оплетали мою руку, я бы непременно споткнулась на ступенях и сверзилась вниз по крутой винтовой лестнице.       — Надо было взять с собой Лаки, — прошептала я, вскоре обхватывая себя руками за плечи и отпуская дрожащий выдох. — Хотя, нет, если бы он здесь потерялся, я себя не простила бы.       Впереди показался знакомый свет. То у подножия лестницы материализовался мальчик, но сразу исчез, стоило мне достигнуть дна колодца. Здесь было безумно холодно, но, слава всему хорошему, сухо, поэтому я медленно двинулась прямо в черный арочный проем. Двигаться я старалась по самой стенке, не теряя из виду чужой силуэт, но когда под ладонью не оказалось опоры, сердце мое провалилось в желудок от страха, как и я сама ухнула в бездверный проход.       — Емае! — Я охнула и прижала к груди ладони. — Ну все, хватит с меня!       Сила активировалась на полную, и коридор заполнило белое сияние. Мне почти сразу стало гораздо легче, пусть и сердце все еще громыхало в груди, как бешеное. Теперь мне было видно почти все. «Нити» плавали в воздухе, абсолютно невесомые в спокойном состоянии, и свободно отлетали, стоило мне пройти мимо. Мальчик ждал в середине коридора, держась ладошкой за каменный косяк арки.       — Как тебя зовут? — Спросила я, боясь, что мальчонка снова убежит. Но он остался на месте даже когда я оказалась в шаге от него, лишь задорно улыбнулся.       — Томас, — ответил призрак. — Фьор попросил меня помочь.       — Почему тебя? — Чужое настроение вдруг передалось и мне, отбросив всякий страх и заставив вернуть новому знакомому улыбку. — И кто это, Фьор? Твой друг? — Да, — ответил Томас, — Фьор очень хороший, он мой друг. Я хорошо знаю Орден, пусть меня и постоянно наказывали за то, что я везде бегаю. Ты тоже хорошая, и совсем нестрашная.       — А ты думал, что я страшная? — Здесь много страшных людей, — серьезно отозвался мальчик, и я замолчала, — но ты... ты приятная. И знакомая. Я тебя знаю.       — Спасибо, — искренне сказала я и шагнула за арку, — и прости, но как же ты можешь знать меня? Я здесь совсем недавно. — Не могу объяснить, — покачали в ответ головой, — просто чувствую. Другие тоже так говорят. Знают тебя. Тоже чувствуют.       Что ж... Жутко. Мне и так загадок хватает, а тут еще одна подъехала. Впрочем, раз уж я нравлюсь местным призракам (что в определенном контексте тоже наводило жути), то они вряд ли хотели мне навредить. Поэтому я постаралась непринужденно улыбнуться и осмотрелась по сторонам.       — Это старые архивы, да?       Комнатка оказалась небольшой, где-то пять на три метра. Вдоль стен, облицованных крошащимся от старости кирпичом, стояли такие же старые деревянные стеллажи. Все они были заставлены коробками. Не задумываясь о том, что мне недозволенно не то что трогать что-то, а вообще находиться здесь, я подошла к первой попавшейся на глаза коробке и коснулась ее. Она была очень холодной и хрупкой на вид. Следы на ней говорили о наличии грызунов здесь, внизу, а бумажная этикетка от времени почти полностью выцвела и истончилась. Я наклонилась и прищурилась, пытаясь разобрать надписи. Ничего не вышло.       — Очень старые, — Томас, судя по голосу, активно кивал головой. — Остальные не любят сюда ходить. Говорят, здесь везде пахнет смертью. И забытьём. Здесь никого не вспоминают. Их сюда спрятали, чтобы больше не видеть.       Когда я оглянулась на вход, маленький призрак почти сливался с сиянием моей Силы. Стало вдруг так печально на душе! Улыбнувшись новому знакомому, я принялась ходить вдоль стеллажей и искать новые для себя имена. Диора, Томас, Фьор. Если Томас привел меня именно сюда, значит, место правильное. Осталось только найти нужную коробку...       Взгляд мой уцепился за едва различимые надписи на одной из коробок. Корявым почерком были выведены инициалы: «У.Т.К.». Дата полностью выцвела, и только орденская печать все еще оставалась самым ярким следом на этикетке. Иронично. Непонятно, почему именно, но теперь мне хотелось достать именно эту коробку, что я и сделала. Позади раздался негромкий возглас.       — Что это? Что ты нашла?       — Коробку, — просто сказала я, усаживаясь прямо на пол и развязывая бечевку, которой эта коробка была перевязана. Томас оказался рядом и тоже присел, только на корточки.       Внутри коробки оказалось совсем немного вещей. Тоненькая стопка бумаг и мягкий тряпичный мячик размером даже меньше моей ладони. Я аккуратно достала бумаги и вгляделась в строчки.       — Это мое, — выдохнул Томас и потрогал мяч внутри коробки. — Мой мячик, я его помню!       Кинув взгляд на воодушевившегося находкой мальчика, я вернулась к документу, ибо именно документом бумага и являлась. Написано там было следующее:       Уэлш, Томас,       8 лет,       123 см, 20,4 кг.       Уэльс, Гр. Кармартеншир, Лохарн.       Статус: Совместимый.       Дальше шла информация о каких-то испытаниях, каждое из которых было пронумеровано. Их было около десяти, все помечены словом «неудачно». В конце было дописано карандашом: «статус: Смерть в результате неудачной синхронизации». Наверное, дальше шла дата, но по краю листа расплывалось грязное коричневое пятно, смывшее эту информацию.       — Тебя зовут Томас Уэлш? — Поинтересовалась я. Томас поднял на меня взор и покивал. Я невесело усмехнулась. — Это и вправду твоя коробка. Кстати, я ведь тебе так и не представилась! Меня зовут Тива.       — Я знаю, — Томас заулыбался с прежним задором, — я и котенка твоего знаю!       — Скажи, Лаки очень милый!       — Очень-очень! Ему нравится со мной играть.       — Так ты всех-всех знаешь?       Мальчик покивал, и я уже хотела задать ему новый вопрос, как вдруг почувствовала нечто очень странное. В груди засвербело нечто... очень сильно походящее на тревогу, и от маленького призрака это не укрылось. Я шепнула ему, чтобы он спрятался, и Томас мгновенно исчез. Я такие фокусы проворачивать не умела, поэтому осталась стоять посреди архива, вцепившись в старую коробку и пытаясь понять, что конкретно происходит. Потом я вернула коробку на место и деактивировала Силу. Комната погрузилась в прежний мрак.       Спустя долю минуты мне удалось разобрать в тишине легкие шаги, доносящиеся из коридора. Прошел еще десяток секунд, и на пол скользнул тусклый желтый свет. Керосинка! Я безмолвно запаниковала, все еще одеревенело стоя на месте. Кому взбрело в голову шарахаться в ночи по Ордену? Да еще и спускаться черт знает на какой по счету нижний этаж!       Меня этот вопрос, конечно же, не касался, потому что это совершенно другое дело.       Свет керосинки то исчезал, то снова появлялся, и я поняла: посетитель не просто пришел, он проверяет каждую архивную комнату. Отлично, и что мне делать? Попытаться незаметно прокрасться мимо, пока неизвестный проверяет очередную комнату? Просто убежать, наплевав на скрытность? Вырубить человека? От последней мысли, возникшей как-то из ниоткуда, мне даже стало не по себе.       — Тива, я знаю, что ты здесь, хоть и понятия не имею, каким образом тебе удалось сюда спуститься, — вдруг заговорили из коридора. — Не нужно таиться, я ведь все равно до тебя дойду.       Это был смотритель Ли. Сперва с меня словно камень свалился, и я выдохнула, чувствуя, как спадает напряжение. Но потом сердце мое снова ёкнуло. Откуда он знает, собственно?.. Испытывая нарастающий стыд, я медленно вышла в коридор и частично активировала «Нити», чтобы стало светлее. Комуи не выглядел сердитым, но и радости на его лице тоже не наблюдалось. Шея у меня взмокла от напряжения.       Пару минут мы стояли молча и просто смотрели друг на друга.       — Я кое-что искала, — честно призналась я.       — Я понял, — ответил Комуи и отвел руку с лампой чуть в сторону. Он окинул всю меня внимательным взглядом. — Но что именно маленькой девочке потребовалось в старых архивах Ордена?       — Информация, — просто сказала я и пожала плечом, — впрочем, я едва ли успела найти что-то конкретное.       — Тива, — голос смотрителя стал серьезным, из-за чего по моему телу словно разряд тока прошелся. Я потупила взгляд. — Я буду к тебе честен. Все двери, через которые сюда можно попасть, закрыты ключами, к которым доступ есть лишь у двух людей в нашем подразделении, не говоря уже о том, что коридоры оснащены наблюдением через големов.       — И э-это причина, по которой Вы меня отыскали, — закончила я мысль самостоятельно, но смотритель вдруг кашлянул и ответил:       — Нет, не так. Но то, как я тебя нашел, не совсем важно. Сейчас меня интересует другое, но мы обсудим это не здесь. Следуй за мной, пожалуйста.       И я послушалась, заодно деактивировав Силу. В абсолютном молчании мы вышли из старого архива, поднялись по лестнице и преодолели весь тот путь, который у одной меня занял где-то около получаса, минут за пятнадцать. При этом каждую дверь смотритель запирал на тот самый ключ, после чего мы направились прямиком в его кабинет. Уже внутри мужчина выключил лампу, потому что света настольной хватало сполна, и жестом пригласил меня присесть на один из диванов. Я снова послушалась. Несколько минут прошли в относительной тишине. Затем Комуи подошел ко мне и протянул дымящуюся кружку.       — Чай с мелиссой, — смотритель дружелюбно улыбнулся, а я с благодарным кивком взяла кружку в руки. У Комуи была в руках собственная кружка, поэтому он присел рядом, и снова пару минут мы сидели тихо. Я таки сделала глоток чая. Оказалось вкусно.       — Я просто хотела кое-что узнать, — сказала я, лишь бы больше не было это неуютной тишины. Мне казалось, смотритель меня крайне осуждает, хоть и не показывает этого.       — Я понял, — спокойно отозвался мужчина и негромко сюрпнул, когда отпил свой чай.       — О девочке-экзорцистке, верно?       — Угу.       Снова помолчали.       — Меня больше интересует то, как тебе удалось пройти через запертые двери, Тива.       — Они не были заперты, я просто взяла и прошла.       — Это невозможно.       Я сконфузилась. Ну как же невозможно, если очень даже возможно? Посмотрев на смотрителя, я узнала, что он сам очень внимательно на меня смотрит.       — Скажи мне правду, пожалуйста.       — Вы мне не поверите, — я вздохнула и аккуратно покачала чашку в руках.       — А вдруг поверю?       Снова повернув голову, я испытующе уставилась на смотрителя. Тот не отвел взгляд. Тогда я снова вздохнула, отпила чай и постучала ногтем по кружке. И рассказала смотрителю все как есть. Он слушал внимательно, ни разу не перебил меня, и к концу моего рассказа над его кружкой, в отличие от моей, все еще курился ароматный дымок.       — Тива, — заговорил Комуи примерно через пять минут после того, как я замолчала, — у меня к тебе есть просьба.       — Я слушаю...       — Пообещай мне, что если вдруг снова случится что-то подобное, ты мне доверишься.       — Я Вам доверяю!       — И все же, ты ничего не рассказала мне днем, — возразил мужчина, — и тайком пробралась туда, куда тебе запрещено ходить. Если бы открытые двери, а затем и тебя в архиве, обнаружил кто-то из охраны, простым разговором за кружкой чая ты бы не отделалась.       — То есть, вы... вы не будете меня наказывать?       — Не буду.       — Почему?       Комуи поднялся с места, поставил кружку на стол и повернулся ко мне. Я снова затарабанила пальцами по посуде в собственных руках.       — Потому что я тебе поверил.       — Почему? — Еще настойчивее спросила я. — Я рассказала вам о том, как ко мне пришли два детских призрака, с одним из которых я играла в прятки.       — Я много чего повидал, Тивушка, — вдруг мягко сказал смотритель и, наконец, улыбка вернулась на его лицо. — И если мне скажут, что ангелы существуют, я тоже поверю.       — Почему?..       — Потому что в этом мире должно быть хоть что-то хорошее, что стоит на нашей с тобой стороне.

* * *

      Когда я вернулась в собственную спальню из кабинета смотрителя, время близилось к трем ночи. Несмотря на то, что смотритель не ругал меня, более того, поверил моим словам, чувствовала я себя все равно не очень хорошо. Возможно, тому виной были отсутствующие часы сна, которые суммировались уже за несколько ночей. Но и теперь мне было не до сна.       В комнате я оказалась не одна. У окна стояла одна полупрозрачная фигура, на кровати сидела другая, и рядом с Лаки, развлекая его, сидела третья. На кровати была Диора. Она не обратила на меня внимания. С Лаки игрался Томас, он сразу поднял голову и обрадованно подскочил, подбегая ко мне.       — Я так рад, что ты в порядке! Тебя не сильно наругали? Я решил позвать Фьора на случай, если тебя накажут, но он сказал мне, что все будет в порядке.       — Если честно, меня вообще не ругали. И не наказывали, — повинуясь секундному порыву, я потрепала мальчика по макушке. Будто ворох снега потрогала. — Так это тебя зовут Фьор?       Второй мальчик уже отвернулся от окна и теперь внимательно меня разглядывал. Он кивнул на вопрос и сделал два шага вперед. Выглядел Фьор намного старше Томаса и Диоры, на вид ему можно было дать лет четырнадцать-пятнадцать. Практически мой ровесник. Волосы у него были ни темные, ни светлые, лицо, как и остальных, светилось белизной, а глаза были чуть впалые и темные, с умным выражением.       — Меня зовут Тива. Томас про тебя уже упоминал.       — Я про тебя тоже кое-что знаю, — ответил призрак и подошел еще ближе, протянул мне ладонь, — ты очень нравишься Томасу и Диоре, поэтому я решил, что не будет ничего страшного в том, что и я тебе представлюсь.       — Вообще, я надеялась, что ты мне объяснишь... Причину всего происходящего, если она тебе известна, конечно, — я легонько пожала протянутую ладонь. Уже привыкла к потустороннему холоду, хотя ладонь Фьора оказалась вдруг не такой уж и ледяной. Очень даже терпимо. — Диора так неожиданно появилась, точно также неожиданно пропадает...       Спрашивать, «все ли хорошо» с давно умершей девочкой было бы минимум дурным тоном, поэтому я решила просто умолкнуть и понадеяться, что новый знакомый сам все поймет. И он понял. Фьор вздохнул и покачал головой, кидая взгляд на занятую постель.       — Этому есть причина, ты права, но сперва я думал, что она кроется в очередной вспышке Диоры. Сейчас я не совсем уверен в этом.       — «Вспышке»? — Недоуменно переспросила я.       — Видишь ли... Диора одна из самых старших, хоть и выглядит такой юной. — Мальчик посмотрел на подругу, потом вернул взгляд на меня. — Она уже начала гаснуть. Поэтому она так резко появляется, исчезает, говорит невпопад. От нее почти ничего не осталось, кроме самого факта ее существования здесь. А «вспышки» — это кратковременные периоды ее активности, когда она просыпается и начинает бродить по Ордену, следуя тем воспоминаниям, которые в ней еще живы. Они у всех нас есть. Просто проявляются по-разному.       — Почему Диора так разозлилась, вспомнив Хебраску? — Медленно спросила я. В глубине души знать ответ было страшно, но я хотела узнать. Фьор посмотрел на меня долгим взглядом.       — Хранительница пыталась вживить Чистую Силу в тех, кто был с ней совместим. Это продолжалось очень много лет, и запретили эти процедуры около десяти лет назад. Диора подверглась таким процедурам около семи раз, я точно уже не помню, ее рассказ был... нечетким. Из-за них же она и погибла. Гнев и горечь все еще живут в ее памяти, пожалуй, сильнее всего остального.       Я почувствовала, как по телу моему прокатилась волна жара. Правая рука заныла и напряглась, и я невольно сжала кулак. Со мной ведь, можно сказать, произошло то же самое... с тем отличием, что повезло мне гораздо больше.       — Мне очень жаль, — тихо сказала я, какое-то время не в силах оторвать глаз от Диоры. Девочка по-прежнему нас будто не замечала. Образ ее мерцал. И все же, еще один вопрос меня интересовал, пусть и не совсем корректный. — А ты, Фьор? Как давно ты здесь?       — Если считать от самого прибытия, то... Около двенадцати лет, — вполне спокойно ответил Фьор и опустил взор. — Я точно помню, что умер в апреле. Небо из окна моей спальни выглядело чудесно. Но я не грущу о своей гибели. Если не вспоминать опыты, я жил относительно неплохо. Наш смотритель старался заботиться о нас, как только мог. Добрый был человек.       — Был?       — Он уволился незадолго до того, как запретили насильственную синхронизацию. Тогда из Ордена сбежала девочка, она... она была особенной, так все говорили, — мне могло показаться, но выражение лица Фьора будто стало более печальным. — Потом ее нашли мертвой. И пришел новый смотритель. И потом умер я.       — Тоже... из-за Хранительницы? Извини, я... не стоит мне такие вопросы задавать, — я с дрожью вздохнула, искренне пораженная всем услышанным, и прошла к стулу, чтобы присесть. Ноги ослабли.       — Нет, — голос его, однако, был легким. — Я сам ушел. Я понял, что больше так не могу. Я сам ушел. И не жалею об этом. Если только немного... Наблюдать за вами очень интересно, даже если вы немного другие. Все отличаются. Кто-то больше, кто-то меньше. В этом и интерес.       В носу у меня засвербело, и я, упершись локтями в колени, спрятала лицо в ладонях. Маленький мальчик предпочел самоубийство дальнейшей жизни в Ордене! Детей пытали до смерти, до желания сбежать в неизвестный мир, где их, рано или поздно, поджидала смерть от голода, холода или от чего пострашнее. Как много я еще не знаю о месте, в котором оказалась? О людях, которые меня окружают?       — Ты только... Прошу, только не сомневайся в том, что тебе было даровано, — негромко произнес Фьор совсем рядом со мной, и я отняла голову от рук. Прохладная ладонь сначала легла на мое плечо, а потом прошлась по макушке. — Если ты получила «Невинность», значит, ты ее достойна. Значит, так нужно. Это значит, что у вас есть общая цель. Ты тоже особенная, поэтому и была избрана.       — Спасибо тебе, Фьор, — искренне сказала я, выпрямившись и взяв чужую ладонь в свою. Я не была уверена, что радовалась этой своей избранности. — Но мне все равно очень грустно за вас.       — За нас больше нет смысла грустить, — мальчик вдруг улыбнулся — впервые за всю нашу беседу. И улыбка его очень красила. — Мы мертвы, Тива. Нам хорошо. А потом мы исчезнем, и станет еще лучше.       — Есть ли что-то, что я могу для вас сделать?       — Я не уверен... — Начал было Фьор и задумался. Потом он взглянул на меня с нерешительностью. — Если бы ты могла наведаться на старое кладбище, посмотреть, что случилось с могилой одного из мальчиков. Не так давно он просто исчез после бури, и до сих пор не явился. Ни разу.       — Конечно, мне не трудно. Я обязательно схожу.       Фьор воодушевленно улыбнулся и сжал мою ладошку чуть крепче, прежде чем всех нас отвлек голос Диоры. Дружно мы повернули головы к ней.       — Мы станем туманом, — прошелестел ее голосок с кровати. Девочка сидела, обхватив колени руками и тихонько покачиваясь. — Мы станем туманом под старым мостом, и будем плести свои песни вдвоем... Никто не разлучит нас больше, дружок. Засыпай, а пока я сплету нам венок из свежей травы и пахучего льна...       Мне была незнакома эта песня, но голос девочки моментально заставил меня ощутить дикую усталость и желание спать. Фьор и Томас тоже слушали, и прерывать Диору не хотелось никому. В конце концов я так и уснула, облокатившись на спинку стула и сложив голову на руках.

* * *

      Старое кладбище располагалось ближе всего к дальнему западному краю острова. Сначала я даже не поняла, что это действительно было кладбищем: вся его территория уже оказалась захвачена природой. Где-то разросся кустарник, а где-то даже тянулись вверх молодые деревья, местами захватившие корневой системой надгробные плиты. Плиты это выглядели крошечными, пятнадцать сантиметров в высоту и тридцать в длину, а толщина не превышала двух сантиметров. Имена и цифры на многих оказались либо беспощадно уничтожены временем, либо погодой, либо элементарно замараны многолетней грязью.       Хоть и пришла я сюда по просьбе Фьора, сначала я отыскала его могилу. Она уже покрылась слоем дерна, выглядывая из земли левым краем чуть вверх. Тщательно очистив плиту от травы и полупрелого слоя листвы, я, немного подумав, вернулась в здание штаба за ведром, щеткой и тряпкой. На улице было холодно, время близилось к зиме. Теплая вода почти обжигала пальцы каждый раз, когда я окунала в нее щетку.       Удивительно, но и сегодня мне не суждено было провести день в одиночестве. С тем лишь различием, что в этот раз ко мне присоединились живые люди, а не давно почившие.       — Тива! Ты что делаешь тут совсем одна? — Изумленный голос Линали прокатился над кладбищем подобно лучу света, выглянувшему из-за грозовых туч. Я оглянулась, растерянная от того, что она догадалась искать меня именно здесь. Или же она просто обыскала все остальные места? К девушке скоро присоединился Уолкер, прибежав с далекой стороны заброшенного парка.       — Я... Ну... — подобрать слова оказалось сложнее, чем подумалось изначально. Чищу вот старые могилы. — Кое-что...       Сев ровно, я запрокинула голову, когда друзья подошли ближе и принялись рассматривать все, что тут происходит. Могила Фьора уже блестела от чистоты, вставленная ровнехонько на положенное ей место. Взгляд Линали неуловимо изменился, когда она прочла имя на плите, а потом перевела его на меня.       — Зачем?       — Ну, — теперь я опустила голову и сама посмотрела на знакомое имя. — Долгая история...       — У нас есть уйма времени, чтобы послушать, — сказал Аллен и чуть смутился, стоило мне посмотреть на него, — если ты хочешь, конечно.       — Вообще-то, хочу.       Я поднялась с земли, бросив щетку в ведро, отряхнулась и еще немного посмотрела на могилу Фьора. Потом взяла ведро в руки, вылила грязную воду у проржавевшей кладбищенской оградки и понесла его к штабу. Оглянулась на друзей. Те, обменявшись взглядами, поспешили догнать меня. Так, по пути в здание, чтобы поменять воду, и обратно на кладбище, я, наконец, поделилась с друзьями этой донельзя странной историей про Диору и других призрачных детей, которые снуют по Ордену, никем не видимые и неслышимые. В ходе рассказа Линали и Аллен сами вооружились перчатками и щетками, хоть я и не просила их, и вместе мы очистили ту малую часть кладбища, которая уцелела под гнетом прошедших лет.       — Можете говорить, что я сумасшедшая, — добавила я после паузы, когда закончила рассказ, и насухо вытерла тряпкой могилку Томаса. — Думаю, я склонна согласиться с этим.       — Тогда мы побудем сумасшедшими вместе с тобой, — Аллен легко улыбнулся, заметив мой удивленный взгляд. — К тому же, смотритель ведь тоже тебе поверил.       — Возможно, он слишком добр ко мне, учитывая все обстоятельства, — неуверенная в собственных словах, я потерепила в руках тряпку. Скоро она стала ледяной, и я уронила ее в ведро.       — Брат ко всем добр, — вставила Линали, — если он верит, это о многом может сказать.       — Мгм.       Мы немного помолчали, обдуваемые не так давно появившимся ветерком. Он негромко подвывал, путаясь в тонких ветвях деревьев и снуя между осыпающимися листвой кустами. Аллен вдруг подал голос, привлекая наше с Линой внимание.       — Тива, напомни еще раз имя мальчика, которого ты искала?       — Марти Доушелл, — я подошла к Аллену после того, как он поманил меня рукой к себе. — Это его могила.       — Аккуратнее, — вместо того, чтобы опустить свою руку, Аллен обхватил ею мою в районе локтя, — мы у самого обрыва.       — Фьор сказал, что Марти пропал после недавней бури, — без грусти на могилку взглянуть было нельзя. От плиты осталась лишь половина, и та была обуглена и покрыта трещинами. — Должно быть, молния попала прямо в край.       Линали осталась стоять у могилы Фьора, очевидно, о чем-то крепко задумавшись. Мешать ей не хотелось. Я, подстрахованная Алленом, аккуратно шагнула к самому краю земли и заглянула за него. Поначалу ничего не было видно, и я опустилась на колени, чтобы наклониться ниже.       — Вот же блинский, — расстроенно подытожила я и поднялась. — Его могилу разворошило молнией, кажется, сосуд с пеплом тоже раскололся и теперь его частично видно из земли. Надо перезахоронить.       Аллен посмотрел на меня ну очень внимательно, и на сей раз я не могла понять, одобряет ли он мои планы или наоборот. Меня не особо волновало чье-либо разрешение в этот момент, ибо я раздумывала над тем, как можно было достать поврежденный сосуд. Наконец, я догадалась и активировала Силу. «Нити» быстро добрались до рядом росших молодых дубков и крепко обвились вокруг стволов. Я намотала часть «Нитей» на собственную руку и подергала получившийся трос. Должно выдержать. Должно ведь?       — Пожалуйста, не спускайся слишком далеко, — попросил Аллен.       — А ты отойди от края, — сказала я ему и сама же на него наступила.       Земля закрошилась вниз, но я заставила себя храбриться и повернулась к кладбищу лицом, принявшись спускаться вниз, упираясь ботинками в грунт. Поверхность его была неровной, уходящей вперед, поэтому частично я скрылась под краем земли, когда оказалась в удобном положении, чтобы взять сосуд в руки. Он на удивление легко вылез из этакой земляной ячейки. Аккуратно, но крепко прижав его к груди, я приказала «Нитям» вытащить меня наверх. Уже ближе к краю Аллен помог мне вскарабкаться на поверхность, и я отметила дрожь в собственных ногах. Страшно все-таки было, но уже теперь, после выполнения задачи.       Уолкер попросил уже подошедшую Линали подержать его пальто, а сам закатал рукав рубашки и активировал Силу. Оказывается, он решил таким способом выкопать в земле новое место погребения для Марти, и я аккуратно опустила сосуд в появившуюся ямку. Потом мы дружно ее закопали и установили остаток погребальной плиты, которую Лина успела обмыть тряпкой. Работа была закончена.       — Спасибо вам обоим большое. Я бы вас обняла, но... Руки все в грязи.       — Потом обнимешь, — Линали улыбнулась и подхватила меня под руку, когда мы уже отошли от кладбища, — идемте в штаб, уже холодно. И я проголодалась.       — Я тоже! — Дружно с Алленом откликнулись мы, переглянулись и прыснули со смеху.       — Надо зайти за Лаки.       — А еще мы привезли из города торт!       — Ух ты, а какой?       — Вот попробуешь и узнаешь.       — А я знаю, какой...       — Аллен, не дразни!       Впервые за несколько дней на сердце моем полегчало от компании друзей и их дружного смеха. Перед тем, как завернуть за круглый бок штаба, я в последний раз оглянулась на кладбище. Тоненькая светлая фигурка, различимая на фоне кустов и деревьев, весело помахала мне рукой.       И растворилась на холодном осеннем ветру.