Потерянные кусочки единой картины

      Ледяной ветер, несущий с собой тысячи острых капель воды, едва не сбил меня с ног. Он завывал с такой силой, что невозможно было услышать собственное дыхание — сбивчатое, судорожное из-за промокшей насквозь одежды. Я прикрылась от ветра руками, пригибаясь почти к самой земле, а потом и вовсе упираясь в нее одной ладонью. Под рукой оказался холодный и мокрый камень скалы. Вокруг было темно, ибо даже глаза открыть было страшно, и все же, откуда-то во мне нашлась необъяснимая решимость на это.       Но я ничего не успела увидеть.       Поезд тряхнуло на остановке, меня слегонца толкнуло вперед, и я проснулась, едва не улетев с сидения. Сонно пыхтя, кое-как я села ровно и закрыла книжку, лежавшую на коленях с того самого момента, как меня утянуло в сон. Впрочем, проснулась я вовремя. Через минуту в купе заглянул мужчина в плаще искателя.       — Мисс, следующая остановка — Ваша.       — Благодарю! — Отозвалась я, и искатель после короткого кивка закрыл за собой дверь.       Последняя пара дней выдалась утомительной. Сначала я собирала вещи, потом грустила о расставании с Лаки — который, как понимая, прилип ко мне и не отставал ни на минуту, — и одновременно с этим постоянно слушала советы друзей о предстоящей поездке. Линали очень переживала, хоть и старалась этого не показывать, а Триша постоянно щипала ее за плечо, чтобы та не расплакалась и, вероятно, не насыпала мне сверху причин для собственных переживаний. Конечно, они думали, что я ничего не замечала, но я все замечала.       Переживала ли я сама? О, да. Конечно, мне предстояло всего лишь встретиться со своим наставником, о котором я не имела ни малейшего понятия, ибо эта информация держалась в секрете от всех до самой встречи ученика и наставника, но... Мало ли, что могло произойти до? Я надеялась, что ничего сверхъестественного не случится, и мне удастся спокойно добраться до места встречи. Комуи позволил всем вместе отправиться на Озерную станцию, откуда мои друзья проводили меня на мой рейс. Предварительно, конечно, чуть не задушив в объятиях.       — Хочешь маленький совет? — Спросил Аллен, когда отстранился, оставив ладони на моих плечах. Я согласно покивала. — Будь осторожна с людьми, не доверяй никому особо. Я не хочу тебя напугать, но... сама прекрасно понимаешь.       — Да, — я чуть поджала губы и на секунду отвела взгляд. Вспомнилось мое самое первое задание. — Я понимаю, о чем ты. Спасибо.       Юноша ободряюще улыбнулся и отшагнул. Триша тоже улыбнулась и подмигнула, а Линали не удержалась и крепко меня обняла. Кажется, уже в третий раз. Я ответила ей такими же крепкими объятиями.       — Я ведь буду с наставником, так что все будет хорошо... — долгий гудок поезда прервал меня на полуслове, и мы все осмотрелись по сторонам. Перрон стремительно пустел: прощавшиеся с родными или просто курившие пассажиры запрыгивали в вагоны. — Ну все, мне пора. Пока!       — Удачи! — Пожелали мне друзья и почти сразу нашли нужное окно, через которое я снова их увидела. Они махали мне до тех самых пор, пока поезд не тронулся и не ушел со станции.       Через целых два дня поезд привез меня в портовый городок, название которого я никак не могу запомнить, и от станции я пешком добиралась до пристани. Это было мое собственное желание: мне не только хотелось пройтись на своих двоих после долгой дороги и качки, но еще и увидеть что-то новое.       Городок выглядел крайне оживленно: всюду носились дети, иногда наперегонки с грязными собаками. Люди здесь были не сказать, что сильно мрачные, но и весельем не искрились. Можно было подумать, что виной тому была бедность, но наличие порта уже говорило о том, что работы у местных должно было хватать. Впрочем, их все равно можно было понять: зимовать нужно всем, а работа могла быть далеко не у всех. Или денег, даже если работа имелась...       Я не знала, как должен был выглядеть порт, поэтому то тут, то там приходилось спрашивать дорогу, чтобы не заплутать в переулках. В конце концов, следуя солоноватому запаху, веющему в лицо, я нашла порт и дождалась нужного рейса. Рейсы эти, как мне рассказали, открылись совсем недавно, и теперь можно было переплыть пролив Па-де-Кале на пароходе. По словам вокзального рабочего, это займет не более десяти часов, и я, честно признаться, не знала, что думать. Наверное, мне стоило радоваться, ведь до этого я никогда ни на чем не плавала! Кроме лодки через озеро, конечно же.       Для меня уже была готова каюта, где я смогла оставить чемодан. Она оказалась крохотной, но светлой и по-своему уютной, и я вообще-вообще не смела жаловаться, даже в мыслях. В каюте я оставалась до самого отбытия, а когда раздался оглушительный гудок, всю меня пробрало мурашками. И вот тут-то во мне проснулся приключенческий азарт. Конечно, это очень громкое определение для желания обойти весь пароход вдоль и поперек, но подогревал его один значимый факт: ничто не могло мне помешать. Лишь у выхода на палубу я притормозила и задумалась на долю минуты. Интересно, пару месяцев назад рискнула бы я показать нос из каюты в принципе? «Наверное, скорее нет, чем да» — я пожала плечом и плотно закрыла за собой дверь.       Сейчас, когда пароход уже отплывал от порта, многие люди скрывались в каютах, чтобы оставить свои вещи внутри и, возможно, отдохнуть от ожидания. Кто-то, особенно дети, до сих пор пытался изо всех сил махать провожавшим их родственникам, которые вряд ли могли увидеть их с такого расстояния и ракурса.       В основном, поездка выдалась очень спокойной. Вода за бортами мирно и уютно шумела, люди на палубе бесконечно сменяли друг друга. Женщины обсуждали погоду и предстоящие планы (кто к какому родственнику или к какой подруге направлялся, кто из знакомых какого по счету родил ребенка, и что же на предстоящий бал-маскарад наденет ma’am de Fleur?). Мужчины, в основном, курили, обсуждали политику или играли в шахматы прямо на палубе, за обеденными столиками.       Какое-то время я тоже провела на палубе в тени верхнего яруса, за маленьким столиком, занятая чтением. Несколько раз меня отрывали от этого занятия. В первый раз это был стюард — парень лет двадцати в темно-синей жилетке. Он подошел и спросил, не желаю ли я свежего чаю, и угодно ли мне выпить его здесь или же в каюте. Я, обескураженная, с благодарностью согласилась на чай прямо на палубе. С улыбкой кивнув, стюард ушел, а вернулся с заставленным подносом. Чай, чайничек, сэндвич и две маленькие закрытые коробочки, обвязанные ленточками — все это досталось мне, растерявшейся еще больше.       — Извините, но я ведь заказала только чай? — Неуверенно уточнила я, на что стюард пояснил следующее:       — Не беспокойтесь, мисс! Ваш полдник, вечерний чай и ужин оплачены направляющей организацией.       — О, вот оно как. Большое спасибо!       — Приятного отдыха, мисс.       И стюард ушел (но обещал вернуться к вечернему чаю). Направляющая организация, Черный Орден, это я поняла сразу же, как стюард об этом сказал. Дополнение приятное. Интересно, а все это вычтется из моей месячной получки? «Нужно будет спросить у Триши».       Чай и сэндвич оказались чудесными и очень даже сытными, поэтому после полдника я не была уверена, что проголодаюсь к пяти часам. В коробочках оказалось по одному небольшому пирожному, украшенных сверху белым кремом и вареной вишенкой. Угощение оказалось очень сладким, и весь остаток чая ушел на то, чтобы избавиться от оскомины на языке.       Во второй раз меня отвлек маленький мальчик. На вид ему было лет шесть, одет он был совсем неплохо и со вкусом. Руки прятал за спиной, держался ну слишком ровно для ребенка, прямо как солдатик! Чуть позже я поняла, что он попросту храбрился передо мной, потому что я ему понравилась.       — Добрый вечер, мисс! — Громко поздоровался он и захлопнул рот, выжидающе на меня пялясь. Я моргнула, слегка тормозя с ответом. Речь у малыша была не совсем четкая. — Меня зовут Александр.       — Здравствуйте, молодой человек, — взгляд у мальчонки сменился на недоверчивый всего на мгновение, но я лишь вскинула брови, стараясь не улыбаться. — Приятно познакомиться, меня зовут Тива. Что Вам угодно?       — Я бы хотел, — он мимолетно оглянулся куда-то назад, но быстро вернул внимание ко мне. За эту пару секунд я успела понять, что мальчик оглядывался на родителей: молодую пару, одетую ничуть не хуже своего чада. Мальчик продолжил: — Я бы хотел сделать Вам подарок!       — Оу, это... очень благородно с Вашей стороны, — призналась я, — что же это?       Мальчик поджал губы и посмотрел на меня уже не с напущенной храбростью, как раньше, а с искренней благодарностью и как будто бы благоговением. Не уверена, как выглядит благоговение, но, возможно, вот как-то так... тут он и показал мне то, что прятал в руках: это был цветок алой розы, которую Александр теперь передал мне. Аккуратно взявшись за стебель, я не сдержала улыбки и понюхала бутон — пахло, конечно, восхитительно. Это был первый раз на моей памяти, когда мне подарили цветок. На осознанной памяти, конечно же.       — Спасибо тебе большое, дорогой Александр! Это очень приятно.       — Папа говорит, девушкам нравятся цветы, — уже спокойнее поделился Александр и снова оглянулся на родителей. Те наблюдали, не отрываясь и, кажется, слегка посмеиваясь. — И я попросил его... То есть... Я захотел подарить Вам.       — Но я не могу оставить Вас без ответного подарка, — задумчиво ответила я и тут же догадалась: — По нраву ли Вам сладкие пирожные, Александр?       — Очень! — Горячо отозвался мальчик, а я, не контролируя усмешку, положила розу на колени и двумя руками передала маленькому ухажеру нетронутое угощение.       — Тогда я буду рада поделиться с Вами своим.       — Вам, правда, не жалко? — Уточнил Александр, на что я покачала головой.       — Правда-правда. Надеюсь, оно Вам понравится. Только пообещайте мне скушать его исключительно после ужина и обязательно с чаем!       — Я обещаю, мисс! — Живо отозвался мальчик, принял коробочку, отвесил мне скорый поклон и упорхнул к родителям. Я увидела, как его мама помахала мне ладонью, а отец легонько кивнул головой.

* * *

      Несмотря на сильно позднее время, порт Кале кишел людьми. Повсюду горели фонари, тут и там можно было заметить жандармов в темно-синих сюртуках и черных треуголках. Горланили дети. Шумели взрослые. Я, поначалу глядя на море пассажиров в полной растерянности, в какой-то момент заметила на пристани высокую фигуру, облаченную в плащ знакомого песочного цвета. «Искатель! — Подумала я. — Меня не оставили одну на ночь глядя, уже что-то хорошее!» Подумав секунду, я прижала чемодан к груди обеими руками, чтобы не цепляться им за людей, и, глубоко вздохнув, двинулась сквозь толпу.       К тому моменту, как мне удалось выбраться на тротуар, оказавшийся гораздо дальше, чем казалось с парохода, ноги мои гудели от количества стоп, посчитавших их отличной тропинкой, а тело взмокло от жары: настолько много людей было вокруг. Возможно, я еще немного нервничала, сама не знаю почему, но, должна признаться, все мои тревоги как ветром сдуло, стоило мне увидеть искателя, ожидавшего меня на тротуаре.       — Здравствуй, малыха, — из-под широкого капюшона мне улыбнулась хорошо знакомое лицо, — второе задание, а ты уже во Францию подалась?       — Фрэда! — Мне едва удалось не сорваться на писк. — Как я счастлива тебя видеть! Что ты здесь делаешь? Давно ты тут? Ты меня встречаешь?       Фрэда, видимо, забавляясь с моей реакции (или с выражения раскрасневшегося лица), хохотнула и подбоченилась.       — Ага, специально ради тебя вызвали из Лондона в Кале. Я здесь недели две, помогаю кое-кому из вышки. Дали вот задачку тебя встретить.       — Я рада, что это поручили тебе, а не кому-нибудь еще, — искренне призналась я и покачала головой на предложение искательницы взять мой чемодан, — хоть одно знакомое лицо...       С Фрэдой мы знакомы с моей самой первой миссии. Так себе денек выдался, а если точнее, то ночка... Сначала Фрэда спасла мне жизнь, потом я спасла её жизнь, по возвращению в штаб мы пару раз пересеклись в зале и в столовой, и как-то заобщались. Даже по письму друг другу отправили, совсем коротенькие, по типу «Как дела, где ты есть, жива ли?», но мне это доставляло какие-то особые эмоции. Фрэда была несколько неординарной фигурой в моем окружении: крепкая, бойкая женщина с грубоватым на черты, но по-своему симпатичным лицом, блестящими орехового цвета глазами и пухлыми губами. Ей было лет тридцать, и десять из них она уже успела проработать на Братство.       (Если быть откровенной, то я питала к ней особую глубокую симпатию что в самом начале своего пути, что потом, и дружба наша продлилась все те годы, что мне довелось прожить в Ордене.)       — Ну-ну, тебя ж никто не покусает, — Фрэда пфыкнула и жестом пригласила следовать за ней.       Миновав дежурящего на посту жандарма, мы постепенно отдалились от шума порта и погрузились в ночную тишину французского городка. На то время, что я провела в тот поздний вечер с искательницей, с меня стряхнуло усталость и сонливость. Сначала она предложила мне доехать до Нотр-Дама на экипаже, где мне необходимо было отметиться о прибытии, но я отказалась в пользу пешей прогулки и новых впечатлений.       — Кале гораздо интереснее днем, — Фрэда, видимо, не до конца понимала мой восторг от происходящего, но и не обрывала его, — вот дождешься утра, тебя вообще разопрет...       — Не разопрет меня, я сдержусь, — отозвалась я с хихиканьем, но пыл поумерила, хотя не крутить головой по сторонам было тяжело. Просто город, но во Франции! И я не одна! — Кстати, а кому ты помогаешь?       — Секрет, — просто ответила Фрэда и спрятала руки в карманы плаща, — сама узнаешь.       — А, — вот и весь мой ответ.       До собора шли недолго, но за это время я к собственному разочарованию и веселью Фрэды все же вновь ощутила утомление. В соборе — большом, огороженном и старом на вид, — нас встретил монах. Он спросил мое имя, дал мне благословение и велел возвращаться после завершения моей миссии. Я хотела было поправить его, что не на миссию вовсе приехала, но не стала.       Внезапно стало чуть тревожнее, прямо как в Англии, но я силой отвела от себя плохие мысли. Комуи обещал, что перво-наперво я должна познакомиться с наставником. Никаких миссий. А Комуи я верила.       После этого Фрэда еще двадцать минут вела меня прочь от собора к ближайшей гостинице, где на мое имя уже была забронирована комнатка. Искательница побыла со мной еще около получаса, пока я разбирала скудное содержимое своего чемодана, поразглядывала мой маленький альбом, выпила чашку кофе и, пообещав вернуться утром, ушла.

* * *

      В парке с утра было прохладно. Фрэда осталась стоять у распахнутых кованых ворот, а мне предложила пройти дальше. И я пошла. Невольно в голову полезли разные мысли, ибо я вспомнила некоторые рассказы Аллена про его собственного наставника. Рассказы эти нарисовали не самый приятный образ, и с тех пор я время от времени начинала переживать: а что если мне тоже не повезет?.. Узнать заранее хотя бы имя не позволили, аргументируя это безопасностью обоих, и маршала, и моей.       Довести себя до трясучки размышлениями я не успела, так как вышла к фонтану. Он был широким, но не сильно высоким в конструкции, а потому журчал совсем негромко, даже умиротворяюще. Пройдя дальше, я отпустила лямку своей котомки, которую слишком усердно сжимала все это время, и заглянула за борт фонтана. В воде плавало несколько листочков. Сама вода оказалась очень холодной, и я тряхнула пальцами, тут же обтирая их о плащ. Зима!       Со стороны послышался знакомый шелест. Я огляделась и заметила неподалеку от фонтана незнакомого мужчину. Он сидел на лавочке, нога на ногу, держа на верхнем колене нечто, сильно напоминавшее мне альбом для рисования. Одежда на нем тоже показалась мне знакомой: манжеты и ворот плаща выдавали в обладателе экзорциста. Тут-то до меня и дошло, что этим мужчиной наверняка являлся мой наставник.       Тот же, в свою очередь, не торопился ни отвлекать меня от созерцания фонтана, ни сам отвлекаться от своего дела. Лишь через минуту его взгляд от бумаги переместился на меня, и мужчина улыбнулся. Несмело я приблизилась к нему, вновь невольно схватившись за сумку.       — Доброе утро, — первой поздоровалась я и, тут же спохатившись, добавила: — сэр.       Мужчина ответил мне легким прищуром серо-голубых глаз и кивком. Он похлопал ладонью по скамье, приглашая и меня присесть.       — Воистину доброе! Ты не против, если я еще немного порисую? Мне осталось совсем чуть-чуть.       — Вовсе нет, — слишком быстро ответила я, усаживаясь неподалеку, — не спешите.       Так мы посидели около пяти минут. Вокруг царила тишина. Создавалось впечатление, что кроме нас с маршалом здесь никого не было. Из звуков меня окружало лишь шуршание карандаша по бумаге да редкий птичий пересвист где-то в глубине парка. За это время я даже как-то успокоилась, взяла себя в руки. Маршал совсем не казался похожим на наставника Аллена. Конечно, он не должен был походить на него, но впечатление у меня сложилось слишком яркое, и вся эта аура секретности не делала лучше. Наконец, мужчина закрыл альбом и убрал его с карандашом в сумку, лежавшую рядом.       — Спасибо большое, — сказал он, поворачиваясь ко мне и протягивая руку, — я очень надеялся, что нам удастся познакомиться в мирной обстановке, и теперь рад, что так и вышло. Меня зовут Фрой Тидолл. А как твое имя, юная леди?       — Тива, — ответила я и пожала чужую руку. Рукопожатие вышло очень приятным и теплым, маршал был очень аккуратен. — Надеюсь, Вы не долго меня прождали.       — Вовсе нет, — повторяя мои слова, откликнулся Тидолл, — в конце концов, это я заставил тебя ждать.       — Все в порядке. Порою, если оставить набросок незаконченным, он таким и останется. И никогда не превратится в нечто большее.       Тидолл посмотрел на меня, усмехаясь в густые усы. К слову, об усах... На вид Тидоллу было... лет пятьдесят? Может, больше, ибо его русые волосы, в том числе усы и борода, уже поблескивали сединой, а лицо пестрело морщинками. А в моменты, когда он улыбался, его больше всего выдавали глаза — во внешних уголках появлялись «лучики». А еще он носил очки.       — Знание ли я слышу в твоем голосе?       Я не могла сдержать улыбку от чужого тона.       — Я тоже немного рисую, сэр.       — Надеюсь, ты взяла с собой альбом и карандаши? Наше с тобой путешествие сулит быть долгим.       — Конечно!       Вот так, вместо воображаемых тренировок и конспектов про демонов с первого же дня, я получила продолжительную беседу с маршалом Тидоллом о рисовании, о художественных техниках, которые ему известны, о любимых творцах... Мы разговаривали около часа, постепенно знакомясь ближе. Маршал рассказал о своей предыдущей профессии школьного преподавателя, я в несколько предложений уместила всю информацию о себе.       Рассказ о себе я закончила детальным описанием своей первой миссии. При этом я словно перенеслась в ту самую ночь и вновь столкнулась лицом к лицу с монстрами, не одну ночь преследовавшими меня в ночных кошмарах по возвращению в штаб. Мирное журчание фонтана перед нами незаметно превратилось в недружелюбную барабанную дробь дождя. На мгновение даже показалось, что солнце пропало, и се вокруг погрузилось в ночную тьму. Но окончательно погрузиться в пучины мрачных воспоминаний мне не позволил голос Тидолла. Он вырвал мое сознание на свет, и солнечные лучи вновь засверкали в фонтанных струйках.       — Сказать честно, я крайне не одобряю то, чему тебя подергло руководство, — сказал маршал. Голос его был тих, словно нас могли подслушать. — Но очень часто именно стресс становится активатором Чистой Силы, поскольку она стремится защитить своего носителя от опасности. Без своего носителя Сила мало на что способна.       — Неужели? — Я не верила своим ушам. Как же такое могло быть возможным? Тидолл кивнул и задумчиво посмотрел вперед.       — А страх... — Мужчина слегка развел руками. — Он всегда был, всегда будет. Его нельзя уничтожить. Это неотъемлемая часть нашей профессии, дорогая Тива. И не только профессии. Жизни.       Он замолчал, следя за моей реакцией. Я же опустила взгляд, пытаясь найти в себе силы уложить эту фразу в рамки своего мировоззрения. Было трудно. Тидолл, очевидно, понимал мое смятение, а потому снова заговорил:       — Но позволь открыть тебе маленький секрет? — Он заговорщецки сощурил глаза, когда я посмотрела на него: — Страх нельзя уничтожить, это да. Но его можно научиться контролировать.       — Контролировать?       — Конечно. Он ведь часть тебя самой. Он твой, а не чей-то еще. Тебе его и приструнять. Мы об этом обязательно еще поговорим.       Мы немного помолчали, пока я обдумывала услышанное. Проникнувшись к Тидоллу симпатией и доверием, я была готова согласиться с его словами. Однако оставался открытым вопрос: как конкретно можно приструнить собственный страх? «Что ж, это будет потом, — решила я и выдохнула, отбрасывая неприятные воспоминания о первой миссии, — генерал прав, сейчас можно позволить себе немного отвлечься».       — Давно у меня не было кого-то, кому необходимо открывать другой мир, — мужчина глубоко вздохнул и посмотрел в кроны деревьев. — Это будет очень интересно. И опасно. Тива, — обратился он ко мне, и я перевела взгляд с фонтана на Тидолла, — я могу пообещать научить тебя всему, что знаю сам, и что знают мои ученики. Но ты должна понять: все, что будет происходить после твоего обучения, зависит только от тебя.       — И от того, как я буду стараться? — в глазах Тидолла мелькнуло удивление.       — И от решений, которые тебе предстоит принять, — он утвердительно кивнул.       — Я буду стараться, — сказала я, незаметно сжимая ткань плаща пальцами. — Мне кажется, что я... не перестану бояться никогда. Я боюсь уже столько, сколько себя помню, буквально. Но постоянно бояться утомительно.       — Значит, решено, — маршал хлопнул ладонями по коленям и поднялся на ноги, — с сегодняшнего дня мы начинаем учиться контролировать страх. Кстати, новых знакомств ты боишься?       — А?..       Безобидно посмеявшись над обескураженным выражением моего лица, Тидолл помахал в противоположную сторону, вынуждая меня оглянуться. К нам приближался высокий темнокожий мужчина с гладко выбритой головой, одетый в орденовскую форму. Не зная, с кем мне предстоит знакомиться, я поспешно поднялась на ноги.       — Доброе утро, — поздоровался с нами незнакомец, — я пришел как только смог, учитель. Мисс, — он улыбнулся мне, а я едва нашлась с ответом. Глаза у мужчины были закрыты, но его лицо было обращено именно ко мне.       — Доброе утро, — мы обменялись легким рукопожатием, — меня зовут Тива...       — Мари, — представился мужчина, — рад встрече.       — Мари тоже мой ученик, — сообщил Тидолл после того как сложил все вещи в сумку и повесил ее на плечо. — Часть нашего с тобой пути, Тива, он будет сопровождать нас.       — И помогать в обучении, если будет позволено.       Я очень быстро посмотрела на Тидолла, затем на Мари, затем снова на Тидолла. Оба улыбались, и что-то подсказывало мне о необходимости открыть рот.       — Я совсем не против лишнего совета, — борясь с робостью в тоне голоса, ответила я, — куда мы теперь?       — За мной, — легко скомандовал Тидолл и направился туда, откуда пришел Мари. В той стороне находился вход в парк, там же ожидала Фреда.       И мы пошли. Тидолл впереди, Мари отставал на шаг, и я закрывала маленькую процессию. Правда, вскоре Мари притормозил и поравнялся со мной. Я украдкой бросала на него взгляды, не решаясь заговорить первой. Как он умудряется так ровно и уверенно шагать, когда глаза закрыты?..       — Я очень хорошо слышу, — тихонько сказал Мари, наклонившись ко мне прямо на ходу, — да и опыта у меня много, привык уже обходиться без глаз.       — Без глаз? — ошеломленно ахнула я и тут же захлопнула рот ладонью. Уже через секунду я убрала руку от лица: — В смысле, настолько хорошо, что слышишь мысли, или я говорила сама с собой...       — Я очень хорошо слышу, — повторил Мари с широкой улыбкой и спрятал смешок в кулаке, — расскажу попозже, но не стесняйся спрашивать. Я тоже буду спрашивать, если ты не против.       — Это будет равноценный обмен, — я покачала головой, не возражая, и повторилась, — а куда мы сейчас?..       — Вперед! — вдруг громко ответил Тидолл, вынуждая меня подпрыгнуть от неожиданности, а Мари улыбнуться снова. — Только вперед!

* * *

      Все, что я себе представляла об ученичестве под началом орденского маршала, оказалось выдумкой. Моей выдумкой, естественно. Никаких конспектов Тидолл вести не велел, и даже физические тренировки начались далеко не с первого дня. Попрощавшись с Фрэдой, мы уехали из Кале далеко за город и остановились в доме, который Тидолл называл французским словом «шомиер». Позднее я узнала, что название дома происходит от слова «солома», и что конкретно в этой местности подобный дом — редкость. Не то чтобы это было супер важно для моего общего обучения, но я записывала в свой дневник абсолютно все, что казалось мне интересным. Сам дом находился в окружении небольшой фермы, и все постройки были разбросаны друг от друга на приличном расстоянии: главное здание, в одной части которого жили мы, амбар, огромный сарай для скота и огороженные забором пространства для выпаса птицы и мелкого рогатого скота.        В другой части дома жили его хозяева, Миртл и Женев, супружеская пара средних лет, их дети — сын и дочь, — и две экономки. Все вместе мы пересекались, в основном, во время приемов пищи, а между ними все занимались своими делами.        Атмосфера здесь была умиротворяющей, разительно отличающейся от того, к чему я успела привыкнуть. После нескольких месяцев практически безвылазной жизни в Ордене было невероятно странно слышать по утрам голоса животных и видеть за окном просторные луга вместо полумертвого заросшего парка. Вместо каменных стен и потолков меня окружало дерево, солома и много ткани — расшитые занавески на окнах, пестрые коврики ручной работы, такие же пестрые накидки на стульях и скамьях... Мне нравилось здесь больше, чем в холодном каменном штабе, хотя первое время я активно стыдила себя за такие мысли. Вообще, все это приключение изменило большинство моих взглядов на окружающие меня вещи.        Обучение началось с ежедневных медитаций. Тидоллу пришлось потратить время, чтобы объяснить мне, как можно опустошать разум и по-настоящему расслабляться. Сначала меня это в глубине души раздражало, ибо было совершенно непонятно, как возможно сидеть неподвижно, да еще и не думать ни о чем, ведь столько всего и сразу на уме! Но уже через неделю я начала понимать, что не так уж это и сложно. Даже приятно было вставать спозаранку и спешить на небольшой холм в паре сотен метров от дома, где можно расслабиться на утреннем воздухе и понемногу уложить в голове предстоящий день.        Тидолл также помог мне побороть всепоглощающую тревожность. Его короткие комментарии на протяжении каждого этапа обучения оказывались емкими, но умудрялись достигать моего сознания если не с первого, то уже со второго обдумывания. Иногда мы не обходились и без долгих разговоров. Наставник рассказывал мне историю создания Ордена, концепцию Чистой Силы, виды и способы ее проявления. Так он подготовил меня к внезапному столкновению с аномалиями, которые обязательно окружают места, в которых хранится Сила, некогда попавшая туда после Потопа.         — Я всегда считала Великий Потоп и Ноя сказкой, — однажды призналась я.         Этот разговор произошел ближе к отбою. Мы сидели за обеденным столом на первом этаже дома, Тидолл писал что-то на пергаменте, я рисовала в альбоме, а Мари, заняв кресло недалеко от камина, вырезал что-то из деревянного брусочка. Время от времени он тщательно ощупывал фигурку подушечками пальцев, убеждаясь, что не срезал лишнего. К этому моменту оба экзорциста подняли на меня глаза (Мари — голову), и я продолжила, боясь осуждения такой темы:         — Разве может такое большое судно, как Ковчег, во-первых, уместить в себе «каждой твари по паре» со всего света да еще и продержаться на волнах почти полгода?       — Моя любимая тема, — прокомментировал Мари и вернулся к фигурке. Тидолл же усмехнулся в усы.       — А разве может человек заключать союз с некой субстанцией, дарующей смертному сверхчеловеческие силы?         Я скуксила рожицу, хмурясь.         — Это ведь происходит по-настоящему, это доказано. Но кто и каким образом может доказать, что такая махина, как Ковчег, вообще держался на плаву?       — Я понимаю, — наставник коротко хохотнул и отложил ручку, — это не ответ. Видишь ли, Потоп произошел очень, очень много лет назад. За все эти годы люди писали и переписывали эту историю десятки, сотни тысяч раз. Каждая нация, так или иначе относившая потомка Адама к себе, писала на свой лад, опираясь на некие свои источники и предположения. Что я хочу сказать, чтобы не забивать тебе голову терминологией на ночь глядя: нельзя с точностью утверждать что-то одно. Например, что Ковчег совершенно точно был кораблем из определенного дерева.       — В Быту даже не указано нечто «определенное», — кратко добавил Мари. Тидолл развел руками.       — Тоже верно. Бог подразумевал любое дерево, пригодное для кораблестроения. К тому же, можно ли заявлять об обыденности Ковчега, зная, какие невероятные технологии оказались разбросаны из-за Потопа по всему миру?         И он взглядом указал куда-то на уровень стола, как я поняла, на мою правую руку. До сих пор она еще ни разу не беспокоила меня, лишь крест и кристаллические крапинки в коже иногда переливались глубоким зеленым цветом. У меня было желание как-то возразить, ведь ответ на вопрос я так и не получила, но затем поняла: Тидолл дал мне пищу для размышлений. Не навязывая своего мнения, он позволил мне прийти к собственным выводам. У меня было время над этим поразмыслить.         — Я видела Силы Линали, Аллена и Триш, — ввиду собственной задумчивости, голос мой стал тягучее. — Один раз даже видела свою. Что ж... теперь я чувствую себя бунтующей школьницей.       — Детям свойственно критиковать мир, старших и тип их мышления, — спокойно отозвался наставник, возвращаясь к письму, — вы видите всё вокруг совершенно иначе, в отличие от нас. Именно поэтому я всегда считал важным хотя бы прислушиваться.       — Устами младенца глаголит истина, — снова вставил Мари и сдул с фигурки древесную пыль. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и улыбнулся. — Мне показалось это уместным.         Я вновь посмотрела в альбом и погладила большим пальцем край листа. Открытый разворот за несколько вечеров почти полностью заполнился набросками кубов с разных ракурсов и с разной детализацией прорисовки. В последнее время я очень много размышляла о Силе, поскольку Тидолл постепенно готовил меня к самостоятельным попыткам активации. Видимо, из-за внутренних переживаний мои сны зациклились вокруг «Невинности», а после находили выражение на бумаге. За последние две недели ко снам о шторме добавился еще один.        Засыпая в своей комнате, я чувствовала, как проваливаюсь в дрему, но через несколько минут открывала глаза, казалось, в совершенно другом месте. У меня не было возможности рассмотреть обстановку в темноте, я просто чувствовала, знала, что нахожусь уже не в своей постели. На тумбочке вместо электрического ночника стояла керосинка. Но совсем близко ко мне лежал он. Светящийся золотым куб, покоившийся в складках носового платка. Из ночи в ночь я смотрела на этот куб, изучала символы на его плоскости, хоть и не могла понять даже одного. В этом сне не было ледяных волн и скользкого скального камня, но было что-то иное, что не давало покоя разуму. Что-то таилось на задворках моего сознания, что я никак не могла идентифицировать. А если и пыталась, то почти моментально «засыпала» во сне. Глаза мои закрывались, сияние угасало, а я сама пробуждалась в хорошо знакомой мне комнате на втором этаже «шомиера».        Однажды мне даже позволили съездить вместе с Миртл и ее дочерью в деревню неподалеку на рынок. Я настолько обрадовалась возможности выбраться куда-то еще, что чувствовала себя маленьким ребенком, которого впервые самостоятельно выпустили на игровую площадку. Тидолл и Мари не поехали со мной. Наставник только передал мне список покупок с кошельком, и проводил запряженную лошадьми телегу до границы фермерского хозяйства.       

* * *

      Но этот покой не продлился долго. Одним утром, когда солнце еще не поднялось из-за горизонта, меня разбудил учитель. Шепотом он дал мне короткие указания собраться как можно быстрее и выйти из дома. Задаваясь тележкой вопросов, я беспрекословно послушалась и уже через пять минут стояла снаружи, ощущая на коже лица и руках холодный, влажный воздух, борясь с зевотой и желанием задрожать от резкой смены температур.       Тидолл вышел двумя минутами позже, тихо закрыл за собой дверь и, положив руку мне на спину, повел меня с собой к конюшням. Там нас ожидал Мари. Три лошади уже были полностью запряжены и готовы к выезду. Тидолл и Мари обменялись короткими тихими фразами, после чего все мы сели верхом каждый на свою лошадь и также тихо выехали с территории фермы.       Я оглядывалась через плечо почти каждую минуту, наблюдая, как уютный домик, амбар, сарай, конюшня — все, что было нам приютом целых две с половиной недели, постепенно исчезало в утреннем тумане. Еще я, будучи второй в нашей маленькой цепи, постоянно бросала взгляды в спину учителю, но молчала. Мари закрывал наш отрядик, а потому, когда я в очередной раз оглянулась чтобы посмотреть уже на него, просто покачал головой и приложил к губам палец. Поэтому я молчала.       Ехали долго, мимо одной спящей деревни, мимо другой уже проснувшейся, и мимо третьей, из которой была приглушенно слышна фермерская жизнь. На подъездах к четвертой деревне мы остановились и сделали привал впервые за весь день. Во время ужина никто не говорил. Я уж тем более. Да и к этому часу даже говорить не хотелось. Попробуйте с непривычки несколько часов подряд проехать в седле, не слезая! (Не пробуйте, пожалуйста.)       Когда небольшой ужин уже почти подошел к концу, Тидолл, наконец, заговорил.       — Я прошу прощения за долгое молчание, Тива. На это были определенные причины, но затем, честно сказать... я просто очень сильно задумался.       Я вскинула обе брови, едва успев дожевать сендвич. Тидолл же улыбался — легко так, с капелькой вины. Тем не менее, я с пониманием кивнула. Спустя большую часть дня даже после разрешения говорить не хотелось.       — Дело в том, что я получил срочные новости от ближайшего к нам пункта искателей, — продолжил тем временем учитель, — он находится в деревне, в которую мы скоро въедем. Вижу по твоим глазам, ты уже догадываешься, что за срочные новости.       Ох. Срочные новости от искателей.       — Что мне нужно будет делать?       — Наблюдать, — только и сказал Тидолл, тем самым обрывая во мне начавшую натягиваться струну напряжения. — Наблюдать за всем, что происходит вокруг тебя. Обстановка. Люди. Их поведение. Реакции. Их разговоры. Эмоции. Я попросил тебя надеть рабочую куртку, чтобы тебя не получилось выследить слишком быстро. Мы с Мари будем основными мишенями во время этой миссии.       — А если что-то случится?!       — Мы прекрасно с этим справимся, — спокойным тоном заверил меня учитель. Краем глаза я заметила полупрозрачную улыбку на губах Мари. — В этот раз ты будешь жить отдельно и заедешь в деревню после нас. Будем до последнего стараться делать вид, будто мы никак друг с другом не связаны. Нам важно не только выследить демона и уничтожить его, но и постараться не подвергнуть опасности тебя, пока ты учишься.       Не то чтобы мне сильно хотелось подвергнуть сомнению методы обучения Фроя Тидолла, но его тактика все же показалась мне странной. Видя, как склонилась к плечу моя голова, а на лице проявилось определенное выражение, учитель кивнул.       — Ты будешь активировать Силу. Но не сегодня. И, надеюсь, не завтра.       Вечерняя деревушка к момему моего появления даже не думала ложиться спать. Это было около восьми вечера, и среди местных только начиналось преднощное веселье. Трактиры здесь были, целых две штуки, и расположились они по главной улице по разные ее стороны на небольшом расстоянии друг от друга. Место ночлега расположилось чуть дальше второго трактира, и я остановилась там, не зная, куда деть лошадь. Конюшни поблизости видно не было.       — Простите, сэр! — обратилась я к мужчине, сидевшему у входа в гостиницу и чистившему курительную трубку. Надеюсь, он говорит по-английски? — Здесь можно где-нибудь пристроить лошадь на ночь?       Мужчина поднял голову, лицо его — лицо обычного работяги, изрезанное морщинами и заросшее серебристой сединой. Он молча указал пальцем куда-то вперед, а потом жестом показал поворот направо. Я кивнула и поблагодарила его, но мужчина уже снова был поглощен своим незатейливым занятием. Конюшня отыскалась дальше по улице за правым поворотом и немного впереди. Небольшая, но все равно полупустая, она вместила в себе утомленного Графа. Заплатив конюху и почесав Графа на ночь по шее, я отправилась обратно к гостинице пешком.       Учителя и Мари видно нигде не было. Идти пешком после целого дня езды было странно, ноги чувствовались слабо, даже колени подрагивали. И в этот момент, когда я была как будто бы не одна, но и одновременно в абсолютном одиночестве, я вдруг почувствовала мир чересчур реальным. Но всего на мгновение. Пуф — и все ощущение вернулись на свои места, а я даже толком не поняла, что случилось, и случилось ли вообще что-нибудь?       Учитель науськал меня не оглядываться слишком много и слишком часто, сказал, что изучать окружение можно и без раскручивания головы из стороны в сторону. Несмотря на зудящее желание походить везде и как раз крутить головой на любую деталь незнакомого места, которая могла привлечь мое внимание (вывески на французском языке, грязные витрины Лавок Древностей, пустующие лотки торговцев, окна вторых этажей и т.д...), я дошла до гостиницы в относительном спокойствии и зашла внутрь. Честно сказать, ничего особо интересного больше в тот вечер не произошло. Я устроилась в номере, быстро умылась (ванны или душа здесь не было в помине), а потом вышла в общий зал на первом этаже и заказала еды. Из разговоров только шепотки о старых и новых войнах, о повышении цен, о недавних смертях...       Ну, раз уж учитель привел нас сюда, неудивительно, что я услышу что-то о человеческих смертях.       Ночь выдалась спокойной, если не считать сны.       На утро я быстро собралась, умылась и позавтракала чем-то, что точно не смогло утолить мой голод. Однако, жаловаться или печалиться времени не было, поскольку сразу после пробуждения на прикроватной тумбе я увидела крохотный бумажный самолетик. В развернутом виде он нес послание аккуратным почерком Тидолла: «Навести сегодня кладбище. Будь внимательна ко всем деталям. Если все пройдет гладко, встретимся за ужином в кафе на третьей улице слева от гостиницы». Поэтому я, заблаговременно купив небольшой букет цветов у какой-то бабуськи-цветочницы, уже через час от пробуждения прошла через небольшие ворота и оказалась на кладбище.       Большую часть времени заняла дорога. Так как деревня была небольшой, видимо, со времен ее появления и кладбище начало обустраиваться в некотором отдалении от жилых домов. Это показалось мне более разумным, нежели привычка англичан хоронить почивших прямо в черте города или деревни. Местное кладбище было средних размеров, полузаросшее, его дальняя часть почти не проглядывалась в гуще терновника. Почти все кресты и бедненькие надгробия здесь выглядели до ужаса старыми, сгнившими и готовыми рассыпаться от малейшего прикосновения. Да и, к сожалению, несмотря на открытое пространство за деревней, на кладбище все равно стоял какой-то странный запах, от которого слегка свербело в носу и груди. Итак, чего же от меня хотел учитель?       Вероятнее всего, отыскать отравленные могилы.       Для того и нужны были цветы. Чтобы не рассматривать вблизи каждую могилу, не вдыхать потенциально опасный ядовитый воздух (а заодно и не выглядеть собакой, пытающейся выискать кости), я догадалась купить свежие цветочки. Самые свежие могилы обычно находятся в самом дальнем конце кладбища от входа (учитель сказал), поэтому я отправилась туда. Сухая трава, смешанная с черной землей, хрустела под ботинками. На кладбище никого не было.       В самом деле, угадать свежую могилу оказалось немного трудно. В последнем ряду, еще незыкрытом, свежесть могилы выдавала только не осевшая почва. Основание креста, сколоченного из не очень новых досок, успело почернеть. Я не была специалистом в могилах, но почему-то меня это смутило. Почва была уже сухой, и даже на проверку, когда я зачерпнула горсть рукой, она оказалась буквально высушенной, а обратно посыпалась не склеенными и присохшими друг к другу комочками, а пылью. Отделив один полевой стебелек от букета, собранного явно в отдалении от деревни и кладбища, я бросила его на могилу. И нахмурилась, наблюдая, как растеньице стремительно погибает, сворачиваясь, будто корчась в муках. Яд. Выдохнув через нос, я посмотрела по сторонам и почему-то бросила взгляд на собственные следы. Обломанного суховея или даже примятой травы в этих следах видно не было, а те стебельки, которые обломками прикасались к краю следа, выглядели... странно. Как будто вот-вот рассыпятся в пепел.       С каждой секундой во мне зрело некое чувство, схожее на смесь возбуждения и страха. Страха оказаться правой. Быстро встав, я пошла по рядам могил, бросая на каждую по стебельку. Когда остался всего один, я почти бегом обошла все могилы, которые решила проверить. К моему медленно закипающему ужасу, ни на одном из них не осталось живого цветка. Тогда я вышла на тропу между двумя секциями кладбища и, совсем немного помедлив, боясь, бросила последний цветок прямо перед собой.       Корчась, он увял, сгнил, а потом превратился в собственное эхо. Наступи — останется пыль.       Может ли такое вообще быть? Учитель говорил, что по одной лишь могиле мы можем выяснить (хотя бы примерно), где (в ком) искать демона. И я наивно думала, что действительно ищу лишь одну отравленную могилу. Но пятнадцать! Пятнадцать могил минимум, максимум — все кладбище, — я не ожидала увидеть отравленными!       «Вот почему воздух такой странный!» — мысли в голове метались испуганными птицами, пока я широкими шагами направлялась к выходу с кладбища. Нужно было найти учителя. Я совершенно не была готова к такому повороту событий, но что если Тидолл знал с самого начала?       Изо всех сил держа эмоции под контролем, я притормозила у ворот и пошла уже спокойнее. Чувства сотрясались под грудной клеткой. Дыхание сбивалось при каждой попытке сохранить его ровным. Мне было очень тревожно. Даже страшно. Но ничего, главное — найти учителя и Мари, а дальше будет спокойнее. Они знают, что делать в таких ситуациях. У них же случались такие ситуации, наверное?       Уже на полпути к жилым домам мне показалось, что что-то изменилось, но понять, что именно, я не успела; где-то в глубине поселения раздался пронзительный, похожий на свист, звук, а затем земля под ногами вздронула. Над невысокими двухэтажками взметнулось пламя взрыва, в небо устремился столб густого дыма. Я, заставив себя закрыть рот, сорвалась с места и побежала прямо в деревню, навстречу медленно плывущему по улицам смóгу.       Людских криков слышно не было. Вскоре под ногами захрустело стекло, пару раз попались деревянные обломки, на которых я едва не подвернула ноги. Найти причину взрыва было несложно, нужно было просто бежать на звук сражения, но вот что оказалось тяжелым — это не заорать от ужаса. Дым в эпицентре взрыва чудесным образом уже рассеялся, давая простор для обзора: раскуроченные, тлеющие обломки строений, огромный рой демонов, а немного справа учитель, совсем один, даже не активировавший ЧС. Таких же демонов я видела и на первой своей миссии, но среди них был кто-то еще. Существо на несколько голов выше учителя, выглядещее гротескно, с длинными руками, угловатыми плечами и конусовидной головой. Я, все еще скрытая завесой горького дыма, молча наблюдала за развивающимися действиями. Казалось, учитель и существо разговаривают о чем-то, но разобрать слова было невозможно.       Нужно ли мне вмешаться? На такой расклад я не рассчитывала, но рассчитывал ли учитель? И куда делся Мари? Чему конкретно я должна научиться в этом случае? «Сидеть и невысовываться» — подсказало сознание, и, в целом, какая-то часть меня хотела с этим согласиться. Но прежде, чем мои собственные слабоумие и отвага показали себя во всей красе, что-то будто кольнуло меня в затылок, и я резво обернулась, в правой руке ощущая знакомый табун мурашек, как при активации ЧС.       Но за моей спиной оказался именно Мари. Он приложил палец к губам и жестом показал следовать за ним.       Мы бесшумно обошли место взрыва по соседним улицам, проникли в какой-то дом и поднялись на второй этаж. Крыши здесь были ненадежные, поэтому Мари пришлось обойтись этой тактикой. Он встал у окна, но не выглядывал в него. Ему это было незачем, он и так прекрасно знал, что происходит снаружи. А вот я аккуратно посматривала в пыльное стекло, но видела только уродливые спины демонов низшего уровня и отростки-кишки-провода, свисавшие... откуда-то там из них.       — О чем они разговаривают? — спросила я едва слышно, переводя глаза на Мари. Лицо у него было слегка напряжено, но, в остальном, он выглядел как обычно.       — Не совсем понимаю суть, но, — он сделал паузу, будто думая, — о ком-то конкретном.       Я снова посмотрела вперед, хмуря тревожно брови.       — Это ведь тоже Акума? Тот, с кем учитель разговаривает?       — Мгм. Третий уровень. Таких редко встретишь, в таком-то месте. А сейчас — тише.       Послушно захлопнув рот, я постаралась даже думать поменьше. Что-то странное было во всей этой ситуации. Учитель не спешил атаковать демонов, и Мари явно что-то выжидал. Лишь спустя минуту я заметила в воздухе странный блеск. И как-то все опять произошло неожиданно, резко: пришло осознание, что Мари все это время обеспечивал внезапную атаку своей ЧС, и этот же миг в оконную рамку вплыло демоническое лицо. Страшно выкаченные глаза монстра взглянули прямо в мои.       — Мари-...       Я ринулась к напарнику, когда он дернул меня за край куртки. В ушах коротко свистнуло. Грянул оглушительный взрыв. В мгновение ока все заволокло белоснежным сиянием. Лицо обдало жаром огня.       — Тива, открой щит!       Не знаю, как это произошло, но сделала я это моментально. Белизна вокруг распалась хлопьями, а Мари, отпустив меня на безопасное место среди обломков, метнулся куда-то вперед. Вокруг царил хаос. Ни одного живого человека, кроме нас троих, и сплошные демоны, демоны, демоны! Учителя видно не было, но что-то мне подсказывало, что этот человек не даст так легко себя убить. А вот со мной дела обстояли сложнее. Я не была ни маршалом, ни опытным бойцом, да и выглядела достаточно лакомым кусочком, на который и покусились те демоны, что пережили атаку Мари всего полминуты назад. Собрав ноги в руки и разинув глаза, я бросилась в противоположную от напарника сторону.       Хорошо. У меня есть «Нити». Они уже доказали не раз свою эффективность в виде плотного скопления, образовывающего щит. Атаковать я ни разу никого не могла, но Триша говорила, что это может быть из-за моего собственного страха. Хорошо. Что делает ребенок, если боится чего-то?       Да я откуда знаю, что за вопросы такие...       Наверное, делает это что-то, но назло себе или тем, кто говорит, что он боится это что-то делать!       Нырнув в первый уцелевший переулок, я пробежала еще несколько метров и обернулась. Перед глазами всего на мгновение встало воспоминание: грязная дождливая ночь, страшно превращающийся в монстра мужчина... Я тряхнула головой. Надо помнить, что я не одна. Надо помнить, что все зависит от меня самой. Больше страха — меньше шансов выжить. «А меня, вообще-то, котенок в штабе ждет» — добавилась зачем-то мысль, но она-то и придала мне еще немного смелости.       Хорошо. Надо сформировать мысль.       Первый демон, заглянувший в переулок, был встречен ударом прямо в лицо. Я применила тот же прием, которым пыталась одолеть Тришу на нашей последней тренировке: просто собрана «Нити» в плотный кнут и заставила его затвердеть, стать бесконечно удлиняющейся пикой. Светлая материя вошла в темную, как нож в масло, и я загородила себя от огня и пыли щитом. Но демоны не были абсолютно тупыми куклами, поскольку с другого конца переулка они тоже успели появиться, а потому я перенаправила кнут и, уже мягкой его формой, что есть мóчи хлестнула им в том направлении. Не дожидаясь нового взрыва, побежала туда же, откуда появилась в этом переулке.       Издалека раздались крики, меня звали по имени. Хотелось ответить, но сверху на меня упала тень. Один большой демон, а над ним тот, с которым разговаривал учитель. Они парили в воздухе надо мной и заметили меня только что.       — Так вот ты где! Поди сюда, малявка! — скрипуче воскликнул демон, но спикировать ко мне не успел. Его снесло с позиции что-то большое, а демона низшего уровня пронзили знакомые мне блестящие ниточки-струны.       Переждав взрыв за щитом, я деактивировала его и посмотрела в ту сторону, куда улетели два существа. Вскоре ко мне подбежали учитель и Мари, немного потрепанные, измазанные в саже, но целые. Я снова оглянулась.       — Чего ему надо было? Просто хотел кого помладше обидеть? — Тидолл покачал головой, но на его губах на мгновение появилась улыбка. Или правильнее сказать, в его усах появилась улыбка?       — Сейчас это не то чтобы важно, но... мы обсудим это позже. Ты цела?       — Вполне, просто, эм... очень все быстро произошло, меня потряхивает.       — Это нормально, просто адреналин, — учитель одобрительно похлопал меня по плечу. — О, посмотри. Феникс возвращается.       Мы запрокинули головы вверх, глядя, как огромное белое существо спланировало к нам и издало клич, приправленный разочарованием. Затем оно приземлилось прямо на землю, будто зная, чего я хочу, а сама я с удовольствием протянула существу руку, чтобы погладить. Птица проворковала что-то на своем языке, ласково шкрябнула клювом по моим пальцам — и растворилась в воздухе.       — Демон сбежал, — констатировал Тидолл и вздохнул, — нехорошо.       — Как он так быстро смотал удочки? — Мари выгнул бровь, а учитель развел руками.       — Феникс сказал, что через какой-то черный портал. Видно, у Графа есть карты в рукавах даже для своих слуг. Пойдемте. Здесь нам делать больше нечего.       Пост искателей был изначально пуст. Сейчас от него уже ничего и не осталось, поскольку изначально искатели были отправлены учителем восвояси, а из-за битвы здание рухнуло само на себя. Мой чемодан и котомка нашлись среди обломков, в принципе, целыми. Когда я хотела расстроиться из-за лошадей, вероятно, погибших под зданиями, Тидолл поспешил меня утешить: теми немногими людьми, с которыми и мне, и ему с Мари довелось контактировать по прибытию в деревню, были именно искателями под прикрытием. Всех троих лошадей сразу же отконвоировали обратно на ферму, как только наступила ночь. Если говорить об остальных жителях, то, как я и боялась, практически все они оказались демонами. Акума плодились здесь, как личинки, жили, притворялись людьми и пожирали всех, кому не повезло забрести в эту деревню и остаться здесь дольше чем на пару дней. Именно из-за исчезновения людей и гибели скота из окружных деревень начались волнения, и Орден решил отправить сначала искателей, а затем и экзорцистов на зачистку.       Мысль о том, что настоящих людей здесь уже не было, немного меня утешила, хотя я постоянно вглядывалась в обломки, се же надеясь не увидеть среди них обугленные человеческие останки. Шли теперь пешком до ближайшего города. План был немного поспать в гостинице, а потом отправиться на следующее задание.       — Как ощущения, Тива?       Я подняла взгляд от пыльной дороги и таких же сапог. Тидолл оглядывался на меня, вышагивая на шаг впереди, закинув свой саквояжик на плечо и выглядя совсем немного залихватски в нынешнем виде. Мы до сих пор были неумытые и потрепанные битвой.       — Мм... лучше. А что?       — Просто справляюсь. Как рука? Я надеялся, тебе не придётся сегодня активировать Силу, а вышло так, как вышло...       — Ничего, спасибо. Даже удивляюсь, что получилось активировать Силу вот так просто несколько раз подряд.       — Не удивляйся, — сказал Мари, — лучше постарайся привыкнуть к этой мысли. Тогда с каждым разом будет лучше и лучше.       — Ты хорошо сработала, — добавил Тидолл и ласково хлопнул меня по спине. — Начиная с послезавтра, займемся твоей физической подготовкой. Надо тебе немножко укрепить силы, раз уж дух твой уже крепнет.       Учитель говорил это с такой уверенностью, будто мог заглянуть внутрь меня. Но и спросить с ним я почему-то не могла, потому что, заглянув внутрь себя, я поняла: он был прав. Я не испытывала животного страха ни во время взрыва, ни во время битвы. Это было лишь второе мое настоящее сражение, но чувствовала я себя... совершенно иначе. Нет, не как крутая девчонка, совсем нет! Но как будто бы что-то внутри меня заметно изменилось.       — Спасибо! — ответила я искренне. Шагать после этого стало во много раз легче, будто и не было этих двух последних дней.