You and Me

Audrey's POV ♫ Zella Day — East of Eden Я торопилась по лестнице в ванную. В гостиной и моей спальне гораздо холоднее. Начинало темнеть, хотя прошло лишь несколько часов после полудня. Я прошла в ванную, закрыла за собой дверь. Света из окна над душем было достаточно, чтобы разглядеть, что не так. Стоя напротив зеркала, я медленно сняла свитер и вздрогнула, когда присмотрелась. Моя бедная грудь! Маленькие, ярко-красные порезы располагались очень близко к соскам. Кровоподтеки — на груди и верхней части живота. Я пробежалась по нему рукой и вздрогнула. Прямо над пупком застрял маленький осколок стекла. Операция или наложение швов не требуются, но при виде крови мне становилось плохо. От боли еще хуже. Я ее не переношу, никогда ничего не ломала и глобальных проблем в жизни не испытывала. Я переступила с одной ноги на другую, держа подальше щипцы, пока моя рука висела над осколком. Я смогу. Мне нужно просто удалить его. И все. Ничего такого. Но я даже занозу не могу вытащить, не попросив маму или Мэг. Я потянулась, но затем съежилась, отводя руку. Я продолжала и продолжала как минимум пять минут, пока не запрокинула голову и не издала громкий стон разочарования. — Одри? Ты тут? Подпрыгнув от звука голоса Гарри, я ударилась бедром о край раковины. — Дерьмо! Дверь открылась, и моя голова еле-еле избежала удара об нее. Я вскрикнула, скрещивая руки на груди — не уверена, что тут есть смысл, ведь десять минут назад он и так все видел, — Гарри ворвался в ванную, как будто собирался разобраться с бешеным медведем. Его темные глаза осмотрели каждый открытый дюйм моего тела. Затем он оказался прямо передо мной, хватая меня за плечи. — У тебя кровь. Он взбешен. Гарри сузил глаза, сжав челюсть. — Ты говорила, что в порядке. — Так и есть, — тихо произнесла я. — Когда у человека идет кровь, это обычно значит, что он не в порядке. — Он покачал головой, убирая руки с плеч. — Боже. Сядь и дай о тебе позаботиться. — Я не могу сесть, — содрогнулась я. Он опустил голову, и теперь наши глаза были на одном уровне. Слишком близко, не могу различить разницу между его зрачками и радужкой. — Почему ты не можешь сесть? Я переступила с одной ноги на другую, чувствуя себя незащищенной без кофты. — Осколок застрял в коже, и сидение все только усугубит. — Что? — прокричал он, и я отшатнулась. — Почему ты не сказала раньше, черт возьми? — Я не знала, что он застрял, и вообще это не так уж и страшно, но… — Но ты не переносишь даже занозы. Бог мой, котенок… где он? Я указала туда, где находилось стекло. Гарри опустился на колени, и мои глаза расширились. Грязные мыслишки заполнили мозг, что совершенно не в тему, но пуговица на джинсах все еще расстегнута и, ну… — Я не вижу, — сказал он. — Надо спуститься вниз, там больше света. — Я… — Ты не в порядке, и ты не будешь спорить со мной. Он потянулся и достал полотенце с полки, оборачивая им мои плечи и скрещивая его на груди. — Пошли. Осознавая, что он легко может стащить меня с лестницы, я последовала за ним через спальню в гостиную. Сказав подождать, Гарри исчез в ванной и вернулся с перекисью и маленькой аптечкой в руках. Я вздохнула. Будет отстойно. Могло быть и хуже, знаю. Он мог доставать пулю. В итоге мы оказались на кухне, что испугало меня. Здесь слишком много окон, но выбора-то нет. Гарри расположился так, что я оказалась и под окном, и он мог меня видеть. Снова опустившись на колени, он убрал края полотенца и нахмурился. — Блин, это стекло. — Говорила же. Он наклонил голову и несколько прядей волос упали на лоб, пока он рылся в аптечке. — Ты не можешь с ним оставаться, Одри. Заработаешь инфекцию. — Я и не собиралась. Просто надеялась, что моя кожа, ну, быстро и естественно избавится от него. Он рассмеялся, вытаскивая пинцет и заставляя меня затаить дыхание. Картинки, где я ребенком убегаю от мамы каждый раз, когда она доставала этот предмет пыток, затопили меня. Он держал его в своих изящных пальцах, когда поднял голову. — Ты немного зеленая, Одри. — Не люблю пинцет, — хныкнула я. Появилась небольшая улыбка. — Больно не будет. — Так все говорят, но я знаю правду. Будет больно, потому что ты начнешь ковырять и… — Я не собираюсь ковырять. Я вытащу быстрее, чем ты успеешь опомниться. Обещаю. Мне хотелось выбежать из комнаты, но пришлось заставить вести себя как взрослый человек. — Окей. — Ты звучишь жалко, — отметил он, заправляя края полотенца в мои джинсы и обнажая живот. Он разместил пальцы по обеим сторонам от стекла и натянул кожу. Пинцет нацелился на мою кожу, и я отпрянула. — Ты большая девочка, перестань дергаться. — Ох, заткнись. Он усмехнулся. — Если будешь отскакивать от меня каждый раз, то мы не скоро закончим. Делаешь только хуже. Он звучал вполне логично, но в данный момент логика была моим врагом. Я умудрилась отползти на целый фут, пока не оказалась зажатой между стойкой и ним. Он попытался отвлечь меня. — Я попробовал воспользоваться телефоном и позвонить в главный дом. Ну, знаешь, чтобы расспросить, не было ли у кого проблем с окнами и психами на снегоходах. — Ага. — Я одержимо смотрела на его склоненную голову. — Мне не удалось дозвониться. Видимо, буря поработала и с телефонной связью. Даже в долбанный интернет не зайти, но из того, что я помню, сильный снег будет валить еще день, а потом постепенно прекратится. — Как думаешь, насколько долго они будут расчищать… Я почувствовала щемящее ощущение, отчего вскрикнула. Гарри вскинул голову. — Извини, но есть хорошие новости, малышка. Я вытащил его. — Он помахал пинцетом. — Видишь? Не так уж и ужасно. — Ты прав. — Я улыбнулась, когда он вернулся обратно к порезу. — Спасибо. — К вашим услугам. — Он взял перекись и ватный шарик. — Вероятно, день уйдет на расчистку шоссе и еще один на дороги вокруг. Начало немного жечь, когда он прикоснулся к порезу. — Еще три дня? — Наверное. — Он грациозно поднялся и поставил бутылку на стойку вместе с двумя ватными шариками. — Давай посмотрю на все остальное. Я побледнела. — Стекол больше нет. — Извини, конечно, но думаю, ты врешь, чтобы избежать пинцета. — Он наклонил голову вбок, а мое сердце подскочило. — Хочу увидеть остальное. Что означает — я должна выставить напоказ свою грудь. Чуть ранее он был с ней очень ласков, но сейчас все по-другому. Мы словно в пузыре. Он не поднял речь о произошедшем между нами. Как и я. Гарри вздохнул. — Как же ты любишь усложнять. — Не правда. Он смерил меня взглядом, а затем схватил за бедра и, не оставляя выбора, усадил меня на кухонную стойку. — Вот и приехали. — Козел. Он проигнорировал меня. — Покажи грудь. Я покраснела тысячами оттенками красного. — Нужно ли мне напомнить, что я уже видел твою… — Нет! — в ужасе выкрикнула я. — Не напоминай. Легче не станет. Он сжал губы, будто боролся с улыбкой. — Обещаю, буду вести себя беспристрастно. Что-то лучше мне не стало. Он поднял руки. — Ладно, что насчет такого? Представим, что ты кошка или собака, которую надо осмотреть? — Чего? — Я хмуро посмотрела на него. — Вот уж спасибо. Гарри рассмеялся. — Ну брось, Одри, перестань быть такой девчонкой. — Я и есть девчонка! — Поверь, я знаю. До того как я смогла понять причину, почему его голос стал вдруг хриплым, он протянул руки и ухватился за края пушистого полотенца. — Убери его. — Нет, — вцепилась я в него. — Одри, — прорычал он. — Убери. Полотенце. Понимая, что он не сдастся, я сосредоточилась на его плечах и ослабила хватку на полотенце. Оно приоткрыло грудь. Вместо того чтобы убрать его, он осмотрел маленькие порезы над грудью и между. Ругаясь себе под нос, он взял чистый ватный шарик и смочил его водой. Вернувшись ко мне, он покачал головой. — Ты могла потерять глаз. Или сосок, но лучше оставить это замечание при себе. — Будет немного холодно. Не хочу переводить горячую воду. Когда я кивнула, он аккуратно вытер кровь, перед тем как приложить смоченный шарик. Он работал тихо и усердно, а когда закончил, выкинул в ведро ватные шарики. Затем встал напротив меня. На короткую секунду наши глаза встретились до того, как его пальцы скользнули под полотенце, касаясь моей кожи. Я вздрогнула и быстро отвернулась, прикусывая губу. Становится… интересно. Гарри не произнес ни слова, а только опустил полотенце на мои бедра. Я упорно смотрела на коврик напротив раковины, но чувствовала, как его взгляд спускается от моего лица к шее, а затем к заливающейся краской груди. Желание прикрыться было сложно подавить, но я хочу, чтобы он смотрел на меня. Я хочу, чтобы ему нравилось то, что он видит. Знаю, что все должно быть беспристрастно, но из-за его взгляда мои соски затвердели, и меня охватило ноющее чувство. Я затаила дыхание, когда он взял тряпку и наклонился. — Замерзла? Кажется, я его ненавижу. Его смех был хриплым и глубоким, раздражая меня еще больше. — Я все сделаю быстро. — Конечно, сделаешь, — скорчилась я, разрываясь между возбуждением, злостью и стеснением. Гарри водил тряпкой по моей груди маленькими кружками, с каждым разом приближаясь к соскам. Мое дыхание участилось. Он хотел меня — это очевидно, — но никто из нас не заговорил о произошедшем на лоджии. Изменил ли он свое мнение, как только остыл? Делая еще один кружок, он задел рукавом мой сосок, и я затаила дыхание. Это случилось снова, и я не могла понять, намеренно он так делает или нет. Я схватилась за край стойки, пока костяшки моих пальцев не побелели. Пульс участился, когда он встал между моими ногами. Его руки тряслись, пока протирали левую, а затем правую грудь. Я держала глаза закрытыми и старалась думать о чем-нибудь мерзком, но все-таки не могла ничего с собой поделать. Очень печально. Уверена, что была супер чистой к тому моменту, когда он выкинул тряпку и взял перекись. Ну, можете считать меня конченым психом, но легкое пощипывание только усилило мое возбуждение. — Идеально, — пробормотал Гарри. Он смотрел на мою грудь, а затем поднял глаза. — Все идеально. Он убрал бутылку в сторону и натянул полотенце мне на плечи. — С тобой все будет хорошо. Ощущение бабочек в животе сменилось ощущением глубокого разочарования. Гарри начал отодвигаться, его движения были какими-то резкими. — Я собираюсь… проверить гараж и поискать погодное радио. Кажется, у мамы было такое. И мне нужен брезент. Брезент, да, для окон. Я уставилась на него. Он дошел до двери, остановился и потер подбородок. — Можешь одеть свитер. Пожалуйста, одень его. Не знаю, что заставило меня произнести следующее. Может, остатки адреналина после взрыва окна, смешавшиеся с бушующими гормонами. Правда не знаю, но я была и раздражена, и смущена. И видит Бог, это убойное сочетание, но, в общем, смелость ко мне снова вернулась. — Зачем? Ты же сам его снял. Гарри медленно опустил руку, сжимая ее в кулак. — Одри… я действительно понятия не имею, что сказать. Мне неудобно было сидеть на стойке словно ребенок. Я спрыгнула, покрепче ухватившись за полотенце. — Что значит, ты понятия не имеешь, что сказать? Он шагнул вперед, плечи напряжены. — Слушай. Сейчас не самое удачное время. Надо найти брезент. А еще разобраться, действительно ли в нас стреляли… — И как ты это сделаешь? Ты работаешь в ЦРУ, а я просто не знаю? Он вскинул бровь. — Не надо быть такой всезнайкой. — Нет причин, почему мы не можем поговорить сейчас. Я хочу… — Я знаю, чего ты хочешь, Одри. — Злость снова исказила его лицо. — Поверь, я точно знаю. Ты хочешь от меня секса на одну ночь. Я вздрогнула. Вообще-то такого я точно не хочу. — Что? Тебе не нравится, как звучит? Ну, мне тоже. Да, он действительно рассержен. Его глаза опасно почернели. — Мне не следовало заходить настолько далеко, потому что этого точно не произойдет. Наши отношения не такие. И никогда не будут.