You and Me

Audrey's POV ♫ Ben Cocks – Your Firefly Боже, я такая неудачница. Поторопившись наверх, не обращая внимания на холод в комнате, я разделась в спальне догола. Но перед тем как войти в ванную, я подготовила пару толстовок и кремовый свитер, в который влюбилась сразу же, как только увидела в магазине. Я хотела его надеть здесь, если мы вдруг куда-нибудь пойдем, в паре с узкими джинсами и сапогами. В магазине я надеялась, что если надену его, то это как-то повлияет на Гарри и наша дружба переключится на уровень «давай займемся сексом». Что там всегда говорила мама? Если бы да кабы... Я вздохнула и пошла в ванную, игнорируя досадное жжение в горле. Мне хотелось перемотать несколько дней назад и все начать сначала. Я не могу изменить свои чувства к Гарри. Дохлый номер. Но я могу держаться подальше от террасы, смогу и дальше держать рот на замке. Очень жаль, что нет такой кнопки, нажав которую можно было перемотать свою жизнь. Я бы нажала на нее, не задумываясь. Отрегулировав воду и сделав ее немного теплее, я шагнула под душ, морщась от холода под ногами. Я надеялась, что теплая вода его немного уменьшит. Не теряя времени, я схватила шампунь и намылила волосы. Маленькие порезы на груди и животе защипали, напоминая о произошедшем. Действительно ли кто-то стрелял в окно? Нас кто-то преследовал? Я поморщилась и схватила кондиционер для волос. Нанесла его на всю длину волос и сразу же начала смывать, быстро намыливаясь мочалкой и гелем для душа. Пена была повсюду, скатывалась по телу и бедрам, уплывая в слив под ногами. Хотелось домой. Мои глаза наполнились слезами, и я зажмурилась. Как же сильно я хотела вернуться домой и забыть эти дни, но понимала, насколько это бессмысленно. Я никогда не забуду то, что произошло у нас с Гарри. Секс на одну ночь. Это не то, что я хотела, но я была согласна и на это. Не уверена, как это определяет меня, неужели я могу любить кого-то настолько сильно, что готова принять любые объедки, брошенные в мою сторону? Это было не правильно. Это олицетворение слабости. Я все понимала, но это не отменяло того факта, что, если прямо сейчас Гарри войдет в ванную, я позволю ему сделать все, что он пожелает. От этих мыслей я почувствовала уже привычную боль в груди. Но вдруг на меня полилась ледяная вода, отчего я отпрыгнула и вскрикнула от неожиданности. Я пыталась отойти к задней стенке ванны, но ноги начали соскальзывать. О нет... Я потеряла равновесие и, размахивая руками, зацепилась за первое попавшееся. Душевая занавеска удержала мой вес, и на секунду я почувствовала облегчение, но потом маленькие крючки начали щелкать, а занавеска срываться, и мои ноги выскользнули из-под меня. Я ударилась задницей о скользкий мыльный пол и втянула воздух от резкой боли, распространившейся по копчику. Рядом колыхалась занавеска, слабо защищая меня от потока холодной воды. Небольшой вентилятор в стене ванной комнаты с грохотом остановился, и все то небольшое количество тепла, которое попадало из обогревающих труб, исчезло. Дверь ванной распахнулась, ударяясь о стену, и я почувствовала порочное дежавю, когда в комнату ворвался Гарри. — Одри, что...? Я дергала смеситель, выключая его, и пыталась удержать на себе душевую занавеску. Конечно же, она была прозрачной, а мне ожидать чего-то другого? Унижения становятся моим коньком. Вода начала останавливаться, и я подняла голову, выглядывая на Гарри через мокрые и уже холодные волосы. Он присел, широко раскрыв глаза. — Ты в порядке? Я прижала занавеску у груди: — Думаю что... сломала задницу. Он сжал губы и, оглянувшись, схватил полотенце. — Держи, — сказал он. — Давай помогу. Мое тело покрылось мурашками, но я оттолкнула его руку: — Я в порядке. — Что случилось? Я бросила на него испепеляющий взгляд. — Я упала. — Это я уже понял, — проворчал он, подавая большое сухое полотенце. — Полилась ледяная вода, но я недолго под ней стояла. Меньше минуты, — проворчала я, пытаясь понять, как накрыться полотенцем, не выставляя все прелести напоказ. Нахмурив брови, он подошел к вентилятору и приложил к нему руку. Я воспользовалась этим моментом и, схватив полотенце, избавилась от занавески. Обернув его вокруг груди, я встала на дрожащие ноги. У меня действительно болела задница. — Черт, — выругался Гарри. — Думаю, резервный генератор сдох. Просто охрененно! Мне не надо было спрашивать, что это значит. Трубы замерзнут. Еда испортится, хотя это сомнительно, учитывая, как понижается температура внутри дома. По крайней мере, в холодильнике ничего не испортится. Но тепло будет поступать только от камина. Гарри схватил меня за руку и торопливо помог выйти из ванны, как будто ожидал, что я опять упаду и сломаю себе шею. В этот момент все было возможно. То небольшое количество тепла, что здесь было, очень быстро испарилось. Когда мы вошли в спальню, по моему телу снова побежали мурашки. Он провел рукой по своим волосам. — Мне нужно выйти на улицу и проверить его. Оставайся тут, ладно? — Подожди. — Я пошла за ним, обходя кровать. — Разумно ли это? Что, если кто-то действительно стрелял в то окно, Гарри? Я не хочу, чтоб ты выходил на улицу. — Я буду в порядке. — Он направился к двери. — Гарри! — Кто-то должен проверить его, Одри. Со мной все будет хорошо. Просто жди меня внизу, где... вроде как тепло. — Он замолчал, и жесткое выражение лица немного смягчилось. — Серьезно. Все будет в порядке. Я была очень недовольна, но он уже вышел за дверь. Если снаружи ходит местный психопат, то я не хочу, чтобы Гарри выходил. И-и-и я уже замерзла в полотенце. Быстро переодевшись в свитер и толстовку, я поспешила вниз, натягивая зимние ботинки. Если Гарри идет туда, где его может ожидать потенциальная опасность, я тоже могу быть там и, по крайней мере, караулить, пока он заливает в генератор бензин. Я схватила куртку со спинки кухонного стула. Застегнув молнию, я открыла входную дверь, и в лицо ударил сильный порыв ветра вперемежку со снегом. — Обалдеть, какая сильная метель! Из-за сильного снегопада следы Гарри, ведущие с крыльца, были уже еле видны. Не желая снова упасть, я вцепилась в перила и осторожно пошла по толстому слою снега. Несколько раз мои сапоги проваливались сквозь этот слой, достигая деревянных ступенек. Иисусе. Очень мощный снегопад. В сумеречном свете сквозь метель слева проглядывалась сбитая сосна и бьющиеся на ветру разорванные электрические линии. На снегу виднелся след, который, судя по всему, проложил Гарри. Я последовала по нему в обход дома, с трудом пробираясь сквозь снег. Мои руки были спрятаны глубоко в карманы, но я уже чувствовала, как к ним подбирается холод. Я уже не чувствовала нос и щеки, когда обогнула дом. Он сидел на корточках рядом с грудой снега, плотно сжимая в руках лопату, и осматривал резервный генератор. — Гарри? — Ветер донес до него мой голос. Его голова дернулась в мою сторону, и он резко поднялся: — Одри? Какого черта ты тут делаешь? Я же просил... — Знаю. — Я подобралась ближе к нему, стуча зубами. — Но ты не должен находиться на улице в одиночку. — Я вынула руки из кармана и убрала с лица мокрые и теперь уже заледеневшие пряди волос. — Я могу караулить тебя. — Боже, ты словишь пневмонию! — Его щеки были красного цвета. — Неправда. Нельзя простудиться из-за в-в-влажной головы. — Шмыгнув носом, я перевела внимание на генератор и прищурила глаза от обжигающего ветра. — В нем н-н-нет бензина? Он на мгновение уставился на меня с грозным выражением и, снова повернувшись к генератору, ответил: — Нет. Бензин внутри, но кто-то, блять, перерезал провода, ведущие в дом. Мой разум отказывался верить его словам, но я видела на снегу электрический пробой, который тянулся от генератора к лесу, и тропинку, похожую на след от лыж. — Нет. Н-не может быть. Гарри двигался сквозь метель лучше, чем я, он дотянулся до разрезанного кабеля за генератором. — Полностью обрезан.Я смотрела на эти провода с замиранием сердца. По моему телу распространился страх. — Это п-плохо. — Нет. — Он отбросил провода и повернулся ко мне: — Нам нужно вернуться внутрь. Сейчас же. Я не собиралась спорить с этим или с тем, что он обнял меня за плечи, прижимая ближе к себе, и направил обратно в дом. Я понятия не имела, как он не замерз или почему его пальцы еще не онемели. Может, потому, что он очень часто катается на лыжах и сноуборде? Может, я просто неженка, когда дело касается холода? Внутри Гарри быстро расстегнул мою куртку и снял ее с меня. — Тебе действительно не следовало выходить из дома, Одри. Я же сказал, что буду в порядке. — Но кто-то перерезал провода. Они все еще могли находиться снаружи. — Дрожа, я позволила ему вести меня в гостиную. — На тебя могли напасть или... тебя бы завалило снегом. Он потянул меня вниз на ковер, усаживая перед камином. Я сжалась от исходящего тепла, слишком резкий перепад температуры для моей обледеневшей кожи. — Я смогу постоять за себя, — ответил он, присев рядом со мной на корточки. — Ты снаружи — вот что меня беспокоит. — Не стоит. — Я сосредоточила свой взгляд на оранжево-красных языках пламени. — Почему не стоит? — Он провел рукой по моим влажным волосам, стряхивая снежинки. Мои глаза закрылись, когда он снова погладил меня, и мне захотелось прогнуться под прикосновением, как кошка, желающая получить больше ласки. — Когда я услышал, как ты зовешь меня на улице, мое чертово сердце практически остановилось. — Как драматично, — пробормотала я. Его рука на моей голове остановилась, и в этот момент я забыла о той путанице, которая произошла между нами. — Это правда. Мысль о том, что ты на улице и рядом с каким-то гребанным мудаком, напугала меня до полусмерти. — Думаешь, здесь мы в безопасности? Он ответил не сразу. — Начинает холодать. Мы будем спать здесь, внизу, и в гараже у нас достаточно дров. Знаю, это не то, что ты имела в виду, но я не думаю, что кто-то сможет войти сюда, к тому же если они и войдут, то не выйдут отсюда. Я открыла глаза. Гарри кивнул в сторону стены у камина. На ней висели несколько винтовок. — Они настоящие? Он кивнул, встал, чтобы снять одну из них, и приложил к стене. — И заряжены. Опасные. Поэтому не играй с этим. — Я и не собиралась, — ответила я и переместила взгляд на раскрытые занавески на окне. Скоро наступит ночь, очень холодная ночь, но он был прав. Это меня не очень беспокоило. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — успокоил он, двигая пальцами по моей щеке. — Обещаю. От переполненных чувств в груди не осталось места. — Я знаю, что кому-то на самом деле хочется нас... — Напугать? — спросил он, опуская руку. — Я знаю, как пользоваться винтовкой. Как я уже сказал, если кто-то войдет, то уже не выйдет отсюда. Я содрогнулась от его слов, но было приятно узнать, что мы не полностью беззащитны. — Наверное, какой-то идиот балуется с нами. Нет никаких причин серьезно беспокоиться об этом. — Он снова встал, проведя ладонью по своему подбородку. — Мне следует утеплить эту комнату, пока мы не потеряли то немногое тепло, что у нас есть. Встав на ноги, я проигнорировала его хмурый взгляд. — Я помогу. — Одри... — Не спорь со мной. Я могу помочь. Что нам нужно сделать? Собрать одеяла? Соорудить шалаш? Он выдавил из себя улыбку. — Тогда пошли. Мы взяли простынь, чтобы натянуть на дверь застекленной террасы, потому что синий брезент на окне пропускал холодный воздух. Потом мы собрали все одеяла, все спальные мешки и спустили со второго этажа двуспальный матрас, соорудив из всего этого замечательное спальное место у камина. Импровизированная кровать, которую мы будем делить, — импровизированная кровать с рядом стоящим дробовиком. Брррр. Когда мы складывали все одеяла, напряжение между нами вроде исчезло, но потом возвращалось с удвоенной силой каждый раз, как наши руки или тела касались друг друга. Когда я смотрела на него, то ловила его взгляд на себе, но он быстро отворачивался. Я не знала, что с этим делать. Мы шутили и болтали о всякой ерунде, чтоб заполнить тишину. Он избегал разговоров, которые могли привести нас к тому, что произошло на террасе, или о том что, могло произойти снаружи. К ужину (и снова колбасным ассорти) я почувствовала сковывающую напряженность. Я набросилась на бар как вышедшая из себя алкоголичка. Достав бутылку Джека, я налила себе шот и выпила его. Жидкость как уголь обожгла горло, от чего я закашлялась. — Снова пьешь? — спросил Гарри, спуская в гостиную свою гитару в чехле. Я опустила рюмку на стол, чтоб снова наполнить ее. — Ага. Он подошел ко мне, вырывая бутылку, прежде чем я успела налить еще. — Не думаю, что это хорошая идея. Я нахмурилась. — Думаю, что это отличная идея. — Как насчет держаться подальше от крепких напитков сегодня вечером? — Он наклонился и вытащил два пива из маленького барного холодильника. — И пить вот это? — Ненавижу вкус пива, — ответила я, но все же с раздражением приняла бутылку. Он улыбнулся, возвращаясь к гитаре, и поставил свою бутылку на край стола. — А я ненавижу, когда ты пьяна. Я не знала, что на это ответить. — Почему? Он лениво пожал плечами. — Просто это не ты — и не обижайся на это. Мне нравится, что ты не такая. Ты не тусовщица, и это хорошо. Я открыла было рот, но ничего не смогла сказать. Ему нравилось, что я не тусовщица? Но все девушки, с которыми он встречался — и «встречался» в широком смысле этого слова, — были абсолютными тусовщицами. Мой мозг начал раскалываться от его заявления. Что он имел в виду? Я не могла уловить смысл. Не прошло и минуты после его слов, как я уже была раздражена. Держа бутылку у груди, я наблюдала, как он вынул гитару из чехла. Комнату освещало несколько зажжённых свеч, которые с наступлением ночи начали отбрасывать мягкие тени. Откинув с лица уже высохшие волосы, я отвела от него взгляд, когда он посмотрел на меня, перебирая пальцами струны. Подойдя к нашей кровати, я села, жалея, что мне не хватило предусмотрительности взять с собой какие-нибудь хорошие книжки. Но через несколько минут Гарри начал играть на гитаре — и я позабыла о книжках. Повернувшись к нему, я позволила тишине и мелодии успокоить себя. Я не узнала эту песню, вероятно, она новая или он сам ее придумал. Его длинные пальцы с завистливой профессиональной ловкостью проигрывали аккорды. Его игра зачаровывала, а возносящая мелодия захватывала. Пока он играл, прядь каштановых волос упала ему на лоб, а эти густые и невероятно длинные ресницы словно веером покрывали его скулы. Он остановился и, приподняв подбородок, встретился со мной взглядом. Из-за комка в горле я не могла ничего сказать, но не смогла и отвести от него взгляда. В этой тишине так много всего натянулось перед нами, что лучшим решением было оставить слова недосказанными, а истину никогда не озвучивать. Гарри отложил гитару в сторону и протянул руку к бутылке, которая стояла рядом. Он сделал глоток и только потом отвернулся от меня. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мне не хотелось спать, совсем наоборот, но очень хотелось, чтобы было иначе. Я потягивала пиво, надеясь, что оно вырубит меня. И это была самая странная чертовая вещь. Насколько я хотела просто уснуть и не позволить себе тем самым сказать или сделать что-нибудь глупое, настолько я не хотела упускать время, проведенное с ним. А потом он заговорил: — Я не должен был поддаваться.