Сумеречная зона.

Саданув по двери ногой так, что дерево жалобно затрещало, Туди вошел в комнату Мёрдока твердой походкой жреца майя. Уперев руки в бока, он уставился на басиста своими по-галактически пустыми глазищами и свел брови к переносице так сильно, что на коже появились совершенно ему не характерные мимические морщины. - Ты охренел? – хором поинтересовались парни, после чего Никалз в шоке уставился на вокалиста, а тот, в свою очередь, неприятно усмехнулся и мгновенным рывком вперед выхватил из рук Мёрдока безжизненно повисшую гитару. - Я, кажется, уже объяснял, что по утрам предпочитаю нормально высыпаться. Знаешь, голове очень неприятно, когда сверху на мигрень по ней кладут долбанные басы, - Тасспот хмыкнул и со всего размаху отбросил инструмент в сторону кровати. Стукнувшийся о жесткую спинку, гриф издал натужный стон и умолк последней каплей без того невеликого терпения Мёрдока. - Ты.. ублюдок кривожопый.. Прежде, чем Никалз хотя бы занес кулак для удара, Туди успел насмешливо дернуть бровью, уйти в сторону от опасной траектории и сделать такую успешную подсечку, что Мёрдок рухнул на пол, рыча от злости, разбавленной полным непониманием. Что случилось с безвольным Тасспотом?! Откуда в нем эта неконтролируемая наглость и абсолютная самоуверенность? Стю-Пот забрался на басиста, абсолютно не ропща, уселся на его живот, придавив тяжелыми ботинками чужие руки, и нахально ткнул пальцем в нос напротив. - Я что, давал тебе право слова? – улыбнулось синеволосое чудовище, намотавшее на кулак темную челку Мёрдока. Вопрос был явно риторическим, поскольку, не потратив на ожидания ни секунды, Тасспот резко дернул волосы на себя и почти коснулся губ шипящего Никлза, но замер, разглядывая сузившиеся от гнева темные зрачки. - Злишься? – мягко поинтересовался Туди. Да только улыбка с его лица мгновенно сползла, стоило Мёрдоку скривить рот и смачно плюнуть охамевшему вокалисту в лицо. Широкий зубастый оскал напротив медленно мрачнеющего лица Стю-Пота – отличная гармония, вот только не веселая ни разу. - Сука, - вытерев щеку рваным движением руки, Стю-Пот приложил Мёрдоку кулаком в скулу, а ногами так сильно вдавил его руки в пол, что басист запрокинул голову и зашипел как та гадюка. Но синеволосому гаду этого было мало: проявляя небывалые чудеса растяжки, он склонился к бездумно оголенной шее и, сжав пальцами сатанинский крест на чужой груди, рванул его на себя. Цепочка-то выдержала, а вот Мёрдок, почувствовавший, как вгрызаются в кадык разновеликие зубы Туди – нет. Утробно заворчав, он дернулся, вырывая правую руку из-под пресса мощной обуви, и заехал Тасспоту в ухо, да так смачно, что у него в голове загудело. Больше обычного. - Какого хрена?! И снова хором. Глядя друг на друга злыми, абсолютно ничего не понимающими глазами, басист и вокалист оскалились будто дикие звери – на секунду. После которой Стю-Пот ухмыльнулся, поднимаясь изящным прыжком с прогибом спины, поставил ногу на грудь Мёрдока и склонился к его лицу. - Ам! – клацнув зубами возле чужого носа, он лизнул искривленные губы и соизволил покинуть сумрачные покои, только бросил напоследок, - с тебя завтрак, Мёдси, - чем окончательно огорошил Никалза, оставив его переосмысливать собственную жизнь. А подумать было о чем. И Мёрдок, может быть, даже не зациклился бы на одном «какого хрена?», да только, правда что. Какого? Мёрдок вышел в залитую рассветными лучами кухню в том самом плохом своем настроении, которое всему Млечному пути не предвещало ничего хорошего. Ругаясь распоследними словами, от которых мусор на полу сгнивал, он рывком распахнул дверь холодильника и уставился на то, что можно было бы назвать абсолютным вакуумом. Обычно хоть как-то наполненный, теперь холодильник разве что не слепил своим пустым брюхом. С верхней полки что-то капало, но вдаваться в подробности Никалзу хотелось меньше всего, поэтому, шарахнув дверцей, он пошел на улицу и взвыл не своим голосом, услышав в спину хамоватое, - про ириски не забудь!