Сумеречная зона.

Однако на этом злоключения басиста не прекратились. Точнее, они даже не начинали прекращаться. Стоило ему всего пару метров отойти от дома, как бесконтрольная злоба снова заволокла ненавистью тяжелый взгляд, а не слишком широкая спина согнулась под дополнительным весом. - Ты ведь нарочно забудешь, да? Про ириски. Да? Мёрдок? – насмешливый шепот в ухо, и две костеподобных руки сомкнулись на шее сатаниста железной хваткой. - Съебись, - то ли приказал, то ли предупредил Никалз, а такт пульсации нервного тика зашкалил, когда ледяные пальцы Стю-Пота скользнули в неглубокий вырез кофты, игриво очерчивая линии ключиц. Всё это исполнялось под «эротичное» хихиканье Туди, так что ни шанса на успокоение не оставалось. Мёрдок усмехнулся так отвратительно, что деревья в парковой зоне по левую руку отсырели, сгнили и тут же обратились в нефть. Остановившись на месте, он вытащил из кармана облегающих штанов некогда заныканную, полупустую пачку сигарет и закурил, между делом удачно имитируя дзен. - Мёдс? Мёдси? – жужжало над ухом, - Мё-ёдси-и? Шевелись! Кондитерский отдел и свежие ириски нас ждать не будут! – а к первой сигарете присоединились еще две. Зажимая зубами фильтр за фильтром, басист только посмеивался и в какой-то момент даже возобновил движение в сторону супермаркета. Когда до парадного входа с потрясающей автоматикой дверей оставалось совсем немного, Мёрдок, наконец, вытащил изо рта всю ту «клумбу» никотинового безобразия, которую подпалил, и, преисполненный мрачного душевного коварства, одну за другой стал гасить сигареты о бледную кожу рук Тасспота. Первую атаку Стю пережил стоически – только зубы скрипнули, а вот второй заход вызвал у него судороги, и, как следствие, приступ воплей. Однако то, на что рассчитывал сатанист, так и не произошло – клешни Туди не покинули уютно пригретого местечка, зато сам Стю-Пот, обновленный, версии 1.2, мстительно вгрызся в беззащитное зеленоватое ухо. И хорошо, что охранник супермаркета заскочил в помещение несколькими минутами ранее – такой дружный вой ни одна сирена переорать не сможет. Что уж говорить о свистке или адекватном человеческом голосе. - Су-ука-а! – хрипел Мёрдок, пытаясь отодрать от себя намертво прилипшую к телу пиявку человеческих размеров и попутно раскидав вокруг себя все свое табачное вооружение. Авось, прорастет чего. - Падла-а! – не уступал вокалист, демонстрирующий эти самые выдающиеся звуковые данные, скрестивший ноги на талии Никалза и грызущий уже кровоточащее ухо (в которое подспудно орал). Собственно, Мёрдок был так озабочен ухудшением собственного слуха, что проворонил тот момент, когда рука Стю-Пота двинулась не по привычной схеме «коза в глаза», а ровнехонько в сторону ботинка. Сатанист только чертыхнуться успел – а у его горла уже радостно поблескивало безупречно заточенное лезвие рыбацкого, кажется, ножа. И с этого момента тяжело дышащая, напоминающая неметаллический полет фантазии Джона Чемберлена, претенциозная скульптура «нежданчик» стала украшением забетонированной флоры паркинга. - Ноготь, блядь, сломал, - заявил Никалз, продемонстрировав выкорчеванный едва ли не с мясом пласт ороговевшей кожи. - Порыдай ещё, - огрызнулся Тасспот, носом почесывая саднящие ожоги, а когда, наконец, ощутил себя хозяином положения – бодренько пришпорил гадко ругающегося Мёрдока, дернул его свободной рукой за челку и голосом бравого полководца велел «активно шевелить поршнями». Мысленно припомнив так, как никто никогда никому не припоминал, зловещий мужчина, а по совместительству - антихрист и транспортное средство, вошел в обитель света, прохлады, приятных запахов и чудовищно выгодных цен. ** Когда огромные в своей неподъемности пакеты были сгружены на стол, а Мёрдоку удалось-таки разогнуть спину, он почувствовал такой прилив необоснованной нежности к ритуалам Сатанинской Библии, что, незаметно скрывшись из поля зрения Стю-Пота (по пути расхреначив носком сапога неизвестного происхождения фужер, но не о том речь), закрылся в своей слабо освещенной комнате. Обряд вудуизма, конечно – вещь славная, только нет гарантии, что на ЭТУ вариацию Туди будут действовать старые приемчики. Ах, да, стоит упомянуть, что процесс «закрывания себя же в комнате» отнял у Никалза довольно много времени – поставить дверь на петли после того, как на твоей спине весело и задорно прокатился криворотый придурок – дело отнюдь не пяти минут. Управившись с этим новообретенным геморроем, Мёрдок решил, что шло бы оно всё лесом (успеется), рухнул на кровать и скрипуче закрыл уставшие гневаться глаза. Но, что называется, не поперло – так не поперло. И получаса не прошло, как ремонтные потуги басиста были сведены на нет одним точным могучим пинком со стороны порядком осточертевшего Тасспота. - Эй, Мёдси! Я же сказал: с тебя завтрак! А размазанные по хлебу сопли не слишком на него похожи! – синеволосая тварь с разбегу запрыгнула к сатанисту, как первым снегом, посыпав его простыню добрым урожаем земляных комьев, и уселась на его многострадальное пузо. - Это не сопли – это джем, - сквозь зубы отозвался Мёрдок, пальцы которого уже непроизвольно сложились в кулак, а где-то в глубине ЦНС сгорел очередной вольтметр. - Я не люблю джем, - Стю-Пот скривился и, схватив Мёрдока за воротник кофты, каким-то кошмарно неуловимым движением дернул ткань на себя, в результате чего разорвал, казалось бы, неубиваемый материал. - Ты, блядь, совсем охренел!? – крайне громко поинтересовался Никалз, и уже после того, как его загодя подготовленный кулак со свистом впечатался в узкую, почти девчачью челюсть. Удар выдался смачный: зацепило и кость, и зубы, и губы, и, кажется, кретин умудрился прикусить свой не в меру говорливый язык. Потому как болезное мычание – признак недопонимания. Сплюнув кровь куда-то за пределы постели, Туди оскалился, и новый хук, по-библейски предназначавшийся второй щеке, успешно перехватил. Что произошло дальше Мёрдок понял слабо, да только пальцам стало так нестерпимо больно, что пришлось впиться острыми зубами в нижнюю губу, чтобы не заорать. Стю-Пот же, с некоторых пор прекрасно соображающий, помнил о трагедии с кодовым названием «ноготь» - чем и воспользовался, вонзая собственные ногти в поврежденное мясцо. Когда покалеченная рука Мёрдока, пусть напряженная, но уже не опасная, оказалась в полном распоряжении вокалиста, а вторая – обезоружена зарекомендовавшим себя приемом с ботинком, он приложил ладонь к лицу, втянул носом запах табака, и улыбнулся. Даже несмотря на попытки басиста выдавить пальцами «страх потерявшие» черные глазищи. Пока Туди как распоследний придурок терся лицом о кормящую его руку, облизывал и целовал имеющие приятный хмельной оттенок пальцы, Никалз успел раскидать по полкам мозга сложившуюся ситуацию. Хуйня выходила просто макрокосмическая. Судя по всему, обдолбавшийся чем-то Стю-Пот ни с того ни с сего решил сыграть в «чумовую пятницу» или «мальчика в мужике». Только, опять же, не смешно. Однако, из всего этого вна был выход, и Мёрдок даже знал его, вот только проглотил эту светлую мысль вместе с невысказанным, когда Туди пустил его руку Евротуром вниз по своему телу. Между прочим, окончилась эта примечательная экскурсия у него в штанах. - Как насчет утреннего минетика? – задорно поинтересовалось чучело – и здесь уж басист не выдержал – впился целыми ногтями в нежную кожу, и так сжал, что у Тасспота глаза стали размером с межорбитальную черную дыру. Да и просто похожи, чего греха таить. - Пошел. Нахуй, - четко приказал Мёрдок, освобождая вторую руку, и спихнул вопящее непристойности тело с себя, с кровати, и вообще из зоны доступа. А после, за волосы оттащив вокалиста в кухню, как следует приложил его головой о (спасибо, холодную) конфорку. - Завтрак съешь сам, - глухо промурлыкал Никалз, и, плюнув в сторону, поплелся обратно в свою обитель. В то же время, шмурыгая кровоточащим носом, Стю-Пот поднялся на ноги, благословил мысленным посылом создателя раковины, и, морщась, ощупал поврежденную голову. Отступившие было, мигрени вернулись с новой силой, и потому, рыская по дому в поисках таблеток, парень твердо пообещал себе, что сегодня.. уж к вечеру – точно! Возьмет верх. Причем в таком буквальном смысле, какой Мёрдоку и не снился.