Сумеречная зона.

Из забытья Мёрдока вывел тот простой и неоспоримый факт, что бутылка виски, ранее зажатая в крепких пальцах сонного организма, таинственным образом перекочевала в неизвестную локацию. Проще говоря, окончательно Никалз проснулся тогда, когда горло затребовало продолжения банкета, а бухла под рукой не оказалось. И уж совсем ему не понравилась, пусть и подправленная, но все еще неприлично довольная рожа Стю-Пота, возникшая точно напротив уровня глаз. Сам же Туди улыбнулся, демонстрируя не самый сексуальный в мире провал на месте передних зубов,* и помахал перед носом басиста отчаянно вожделенной бутылкой. *Не факт, кстати. О вкусах не спорят, и Никалз очень даже задумался о сексе. Даром, что на секунду. - Тасспот, - хрипло прорычало сатанинское отродье, поднимаясь так, будто стал вдруг живой иллюстрацией к роману Стокера, - дай сюда. Но совершенно невыносимый вариант вокалиста только дерзко хмыкнул, запрокинул голову, и так вкусно глотнул вискаря, что Мёрдок буквально поперхнулся слюной, а в следующий момент уже рванул вперед, рыча, и безбожно выражаясь. Здесь стоит отдать должное реакции Стю-Пота: прежде, чем внушительные ногти басиста вцепились в его глотку, парень успел отскочить назад, развернуться, и дать деру куда-то, предположительно, в сторону ванной. В это же мгновение оглушительным эхом разбилась в сознании Никалза всемогущая «последняя капля». - А ну вернись, гнида! – взревел он, путаясь ногами в складках многострадального одеяла, за которое и запнулся, теряя остатки пощаженного алкоголем равновесия. В итоге, перейдя незримую границу от сильной раздраженности до полного безумия, Мёрдок кинулся вслед за Туди. - Верни мне бухло! – гаркнул он, цепляясь пальцами за дверные косяки ванной, и тем самым вполне успешно затормозил. - Верни мне зубы, - парировал Тасспот, ткнувший для наглядности в печально известный провал. - Ээ.. – Мёрдок опешил от подобной наглости, да и вообще ситуации в целом, что остатки виски и сгубило. Отбросив в сторону уже давно не нужную пробку, Стюарт вывернул бутылку над белым фарфором. - Ну, на «ээ» и бухло – в унитаз, - оскалилось чудовище. Находящийся в предынфарктном состоянии, Никалз выдавил из себя пару междометий, на чем его здравомыслие и оборвалось. Издав боевой клич раненой белуги, он кинулся вперед, преисполненный желания вколотить нос Туди ему же в затылок, правда не учел тот факт, что Стю-Пот стал хитрым и скользким как гадюка. Резко присев, засранец со всей своей неизвестного происхождения силы саданул кулаком по сатанинской коленке, а когда её обладатель взвыл, пошатнулся, и рухнул в ванну – заливисто рассмеялся. Ну, уж теперь контуженному Никалзу точно никуда не деться. *** Мёрдок очнулся от крайне неприятного ощущения: голова раскалывалась посильнее, чем с утра после алкогольной вечеринки, в животе отчетливо урчало от завтраконедостаточности, а руки, отчего-то затекшие, вообще отказывались подчиняться. Что-то туго у басиста стало с контролем.. А еще было такое чувство, как будто кто-то.. Никалз дернулся, резко приподнимаясь, и замер, стоило только осознать ситуацию. Сам он лежал в ванной, а перед ним, стоя на коленях, маячил донельзя довольный Тассспот. И все бы ничего, да только перепачканные чем-то скользким и холодным, вроде сырого яйца, его пальцы как бы ненавязчиво оглаживали святую и неприкосновенную сатанинскую задницу. - Дырка, ты совсем уже охуел?! – Мёрдок дернул связанные бельевой веревкой от локтей до запястий руки, и зарычал, - пусти, мразь! Куда там. Туди только облизнулся, и прижал собой норовящую попасть по лицу, брыкающуюся ногу Мёрдока к одной стенке ванны, в то же время придерживая второе неугомонное колено невероятно сильной рукой. Куда делись сапоги-штаны-трусы басиста разбираться времени не было. - Тасспот, мать твою! – не на шутку разволновавшись и даже, может быть (совсем чуть-чуть) забеспокоившись, Никалз рванул вперед, обнажив острые зубы, и пообещал, что глотку придурку раздерет, если он.. если посмеет. А Стюарт взял и посмел. Мёрдока крупная дрожь заколотила как только склизкий костлявый палец скользнул внутрь него, прошибая холодом до самых кишок. - Су-ука-а! – заорал мужчина не своим, глухим голосом, - я тебя выебу, слышишь, Тасспот?! Выебу до гланд! - Ну, не раньше, чем я – тебя, - спокойно отозвался вокалист, сосредоточенно шевеля пальцем, подмечая, как сильно и прикольно сжимаются мышцы, и приставил ко входу вторую «корявку». Он был прав, что самое кошмарное. Морщась и матерясь, Мёрдок искренне дергался и вырывался, что походило на эпилептический припадок, а когда получил оплеуху - остолбенел. Злющие, но пораженные до глубины души (или что там у сатанистов имеется), его глаза вперились в синюю пакость глубоко ненавидящим и кровожадным взглядом, - какого, блядь.. Вместо ответа, Стю-Пот приподнял внушительную бровь, и резко протолкнул внутрь басиста второй палец. Стало совсем не смешно. Изнывая от непривычных, скользких и болезненных ощущений, Мёрдок всю семью Тасспота поносил на чем свет стоит, и до того доорался, что окончательно охрип. На руку Туди, между прочим. Потому как взбешенный Мёрдок, шипящий проклятия, не способный пошевелить даже пальцем, жмурящий глаза, и отворачивающий лицо, возбуждал похлеще любого афродизиака. Просто он такой брутальный.. а вытекающий из него лубрикант.. слюна, которую он собирает длинным языком так нервно, что почти истерично.. взмокшие от напряжения волосы.. вынужденно поднятые в молитвенном жесте руки.. всё такое.. сексуальное. - Мёдси.. ты сладкий, - шепнул Стю-Пот, умиляясь тому, как неприязненно вздрогнул басист, плюс новой порции ругательств, и склонился над его животом, оставляя на коже влажные поцелуи. - Глупый Никалз.. бегает от своего счастья, - бормотал он, поднимаясь ласками по безуспешно уходящему от них же телу, и остановился у шеи, впиваясь в нее зубами, а бедрами двинул так, что члены парней вскользь соприкоснулись (куда подевалась одежда Туди история умалчивает) – и уж это стерпеть у Мёрдока не получилось. Резко опустив едва придерживаемые Стю-Потом, связанные, и заведенные за голову, руки, он так шарахнул локтями по голове подохреневшего вокалиста, что тот заскулил от боли, цепляясь пальцами за синие лохмы. Какофония мигреней мелодичным перезвоном пробежалась кроссом по всей черепной коробке Туди, лишая его и зрения, и восприятия, и настроя, что обидно. Впрочем, все вышеперечисленное он вскоре успешно реанимировал. И как бы Никалз ни упирался, как бы ни голосил, и ни брыкался – а Тасспот все равно перевернул его, насильно ткнув головой в дно ванны, и вынудил стоять на коленях, локтями упираясь все в тот же фарфор. - Я же хотел по-хорошему.. – расстроено произнес Туди, и в этой интонации Мёрдок впервые за чертов день уловил знакомые нотки. Таким голосом Стю-Пот умолял не издеваться над ним «хотя бы сегодня». Горько хмыкнув, сатанист попомнил карму недобрым словом, и, крепко сжав зубы, отчетливо послал «Стюарта» по всем известному адресу. Так и сказал: «иди ты, Стюарт, нахуй». Тугодум-Тасспот, естественно, интерпретировал его слова на свой лад, а лицо Мёрдока осталось за гранью любых описательных возможностей, когда он почувствовал, что внутрь него скользнул чужой хренов член. И, главное, гладко так скользнул, не застрял нигде, сука, до упора вошел.. И Стю-Пот задрожал, хватаясь, как обезумевший, руками за жилистые бедра, даже простонал что-то довольное. Вечный девственник, чтоб его санитары в дурке драли.. - Прекрати, - сипло велел Мёрдок, по подбородку которого уже текла кровь от случайно прокушенной губы, - кончай, сука.. Туди в ответ на это только пробормотал «да-да», почти вышел из кошмарно сопротивляющегося тела, но толкнулся вперед по-новой, закатив черные глаза от умопомрачительной тесноты, ощущения раскаленного нутра, и той эйфории, принести которую мог только секс. Причем, только такой, и только с Мёрдоком. Потому, что Никалз сжимался как мог, лягался, орал, шипел, брызгал слюной от гнева, жмурился от боли, и снова хрипел. Потому, что у него, в конечном итоге, не встал, и даже не шевельнулся. - Я убью тебя.. убью.. – выдыхал сквозь зубы басист, и уж Стю-Пот знал, что это не пустые слова, и времечко позже выдастся ой каким непростым, но почему-то это его не остановило. Наоборот даже, понимая всю конечность такой безразличной власти над Мёрдоком, он согнулся, прижимаясь грудью к его влажной спине и взялся покусывать зеленоватую кожу, то и дело срываясь на гортанные стоны. Облепленный собственными волосами, Никалз к тому времени только злобно шмыгал носом, изгибая губы в гримасе отвращения. «Ну и ладно. Ну и ладно» - повторял про себя Тасспот, целуя его рельефный позвоночник, и поглаживая пальцами по вялому члену мужчины. Он не реагировал даже на это, и сколько бы Стю ни старался, никакой реакции от тела под собой так и не получил. Впрочем, это были нюансы, и вокалист кончил, несмотря на них. Не в Мёрдока, упаси Боги, инстинкт самосохранения, хоть и с перебоями, но все же работал. Отвернувшись от басиста, который всё не желал открывать глаза, Туди включил воду, и в какой-то момент почти на уровне подсознания почувствовал, как поднимается за его спиной неконтролируемое чудовище. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку, Стю-Пот обернулся, но не произнес и слова – размашистый удар в висок надолго отбил у его организма стремление пробуждаться.