Пока горит огонь

«За расставанием будет встреча, Вернёмся оба, я и ты»

Юг

Ближе к Северу настроение отряда упало: сгоревшие деревни и остатки войны столетней давности лишь угнетали. У границы отряд разбил лагерь и небольшими кучками отогревался у разведенных костров, изредка практикуя магию, охотясь и, когда становилось невыносимо холодно, с горяча разбрасывались заклинаниями, после которых земля на территории лагеря дымилась. А когда в ожидании врагов и перерывами между инструктажами, удавалось поиграть в снежки, то в ход шёл чуть ли не весь магический арсенал, имеющийся в запасе. Так однажды ничего не подозревающего генерала Ричарда накрыло с головой небольшой снежной лавиной, которую чисто случайно отбили не в ту сторону. Так наступило тяжёлое минутное молчание, пока не рассмеялся Ричард и одним движением руки убрал мини-сугроб с генерала. С играми было покончено, когда с границы клубами повалил дым от факелов: и без того напряжённые войска среагировали быстрее, чем подразумевалось. Наспех заплетя волосы, я протолкнулась к своему месту в первой линии обороны. Именно мы должны были отбивать первые атаки и держаться до того момента, пока Король не подготовит второй ряд нам на замену. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. Сердце, ухнувшее в груди, сразу же забилось чаще. А когда до носа дошёл едва ощутимый запах гари и я открыла глаза, армия Севера уже виднелась на линии горизонта. Над магами повисло тяжёлое молчание и послышались слова заклинания магического барьера. Всё затаилось.

***

Между магами метр, и тихий шёпот стоящих за нами раскалял нервы до предела. Дрогнуло магическое поле, когда в него врезалась первая вражеская стрела. А за ней сразу же несколько десятков, вмиг разбивающихся об преграду. Дальше — секундное затишье, и первые солдаты Севера, с мечами наперевес. Заклинания, откидывающие их от нас, первой оборонной линии, и резко упавшее напряжение изменившиеся на сосредоточенность. Воина Севера я заметила почти сразу — движение руками из боевой стойки накрест — и жертва упала со сломанной шеей. В затянутой туманом голове отпечатывалось лишь количество жертв, да мелькали слова заклинаний, разбавляемые болью рук, которые страдали из-за резкой смены магии и обгоревших прямо на них перчатках от фаербола. Получас битвы мы выдержали, сдерживая солдат на расстоянии нескольких метров, и смекнувшие северяне решили брать нас количеством. За одним бежал другой, и убив первого, не успевал среагировать на второго. Лучшие с курса стали теряться. Количество магии в воздухе уже ощущалось, и дышать, как и колдовать, становилось всё труднее. На смену через час пришла вторая линия и мы отступили, пытаясь отдышаться и восстановить силы, удерживая магическое поле в воздухе едва ли не по очереди. И только крики вырвали нас из забытья. Одного из первой линии убили, в пространство тут же проскочило несколько солдат, на ходу убивая магов. Я дёрнулась когда трое были уже мертвы. Двоих воинов сразу откинуло ударом, одного задело при падении. Второй строй начал рушиться: я уже не держала поле, как и трое рядом со мной, колдовавшие атакующие заклинания. Держать на расстоянии стало трудно, если почти невозможно. Солдаты лезли и лезли, первый ряд уменьшался, а второй не мог сбросить защиту. Дело уже почти дошло до рукопашной, но вмешался Король. Огненная стена, вспыхнувшая перед первым строем, растянулась так, что края со своего места я и не увидела. Атакующие воины смутились, а больше нам и не надо было. Через считанные секунды трое ушли заменять убитых, а я осталась затягивать дыру в защитном поле. Огонь вдруг пошёл в атаку — стена двинулась вперёд, сжигая землю вместе с солдатами севера. Выживших добивал первый строй. После огня появился туман, вырастая прямо из-под земли и окутывая всё, оставляя лишь нас нетронутыми. Строй тут же начал атаку вслепую, почти наугад, и заклинания исчезали из видимости как только долетали до тумана. И это сработало. Мы выжидали, не убирая защитную стену, и первый строй уже прекратил огонь и ждал атаки напрямую. Несколько напряженных минут сменились перешептыванием магов, и я опустила руки, повторяя за ещё несколькими магами. Куски защитного поля исчезли. И в ту же секунду небо потемнело от полетевших в нас вражеских стрел. Я не успела затянуть дыру как и многие другие. Вскинув руки и переходя с шёпота на истерический крик, я попыталась стянуть сразу все пробелы в поле и поплатилась за это. Стрела попала в правый бок, разорвав его, и теплая кровь побежала по бедру. Левая рука опустилась и зажала рану, а прерванное заклинание пришлось продолжать шепотом, стиснув зубы. Стену вовремя соединили, дальше нас атаковали горящими стрелами. Мы выдержали оборону, и бой был окончен когда я уже теряла сознание. Ричард нашёл меня упавшей на землю ещё в сознании. Он подхватил меня на руки и руководил магами уже со мной. Мы уходили к лагерю, оставляя после себя выжженную землю и плотный непроходимый туман, отступающий вместе с нами. В лагере он занёс меня в свою палатку, и смахнув всё с письменного стола, уложил на него, придерживая за голову. А дальше исчез из моего поля зрения. Кровь уже не струилась по пальцам, и я чувствовала, как магия подкрепляла регенерацию. Ричард вернулся с чем-то в руках и, проверив, что я всё ещё в сознании, заговорил со мной, снимая перчатки. — Держи мою руку, будет больно, — и аккуратно убрав мою ладонь, сжимавшую рану, окончательно разорвал платье. Боль я почувствовала не сразу, лишь когда он задел ещё не покрывшуюся корочкой часть раны пальцами, я шикнула. Вино обожгло кожу и мясо — это я вытерпела со стиснутыми зубами и дёрганьем. Но, когда начал зашивать, самообладание резко исчезло. Мои крики и всхлипы были для него больнее ломающихся костей. Закончив он вышел, унося иглу и бутылку обратно в лазарет, и вернулся с тряпкой и тазиком, вода в котором стала красной при первом полоскании. Все это он делал либо с исказившимся от боли лицом, либо с гримасой злости. Перенеся меня на шкуры, он вышел. Вместо него пришла знахарка, и то охая, то упрекая нерадивую королеву, пыталась. Перебинтовав, меня обтёрли, переодели, напоили отваром, попросили полчаса не двигаться, приходить в лазарет не раньше, чем через час, и удалились. Вернувшийся Ричард снял латы и ушёл, предупредив, что будет в лазарете; а я, откинувшись на мягкие шкуры, уснула. Разбудила меня знахарка, и попросила помощи в лазарете. Я, подскочившая, едва ли не бегом направилась в шатер, застала ужасную картину. Раненых было больше, чем я думала. Большинство от стрел, некоторые из первого ряда во время прорыва. Окликнувшего меня Ричарда я нашла почти сразу, и проталкиваясь к нему, успела передать знахаркам друг от друга лекарства и бинты. Когда я дошла до него, он уже поил мага с нашей группы отваром, а нога одногруппника была рассечена мечом. — Займись им. — Он передал мне в руки металлический поднос. — Сможешь? Я кивнула и мы поменялись местами.

Север

Сражение с магами прошло в ничью. Разве что Север понёс большие потери. Но в основном, всё шло, как они и предполагали. Маги ушли зализывать раны, оставив им на прощанье густой непроходимый туман, стелившийся до границ их лагеря. И Беатриса была удивлена. Огненная стена, дошедшая до них заставила короля Иоанна паниковать, и за две минуты командования он сделал только хуже, пока Беатриса не дошла до него и не ударила, приводя в чувства. Когда солдаты перестали заливать огненную стену водой (до чего сумел додуматься Иоанн), Беатриса смутилась. Изначально она решила, что прибыл новый придворный маг Короля Юга, и только после осознала: тогда бы их армию дожгли, оставив кучки пепла. Был кто-то другой. Солдаты сновали из стороны в сторону, перетаскивая по её приказу оружие и медикаменты, и бабки-знахарки, снующие от воина к воину, которые лежали на земле, лишь поджимали придирчиво губы — мол, не дело это. Король, покинувший место сражения, после пощечины, устраивал разборки с рыцарями, ругаясь на чём свет стоит. Вышедшие из шатра в самом отвратительном положении духа, они разошлись по лагерю, и на входящую к королю Иоанну Беатрису посмотрели лишь с сочувствием. Но едва ли она переступила порог шатра, гнев сменился на милость. — Ты ведь так и хотела? — Король, опирающийся на стол руками, поднял на неё голову. Она кивнула, и губы растянулись в очередной слащавой улыбке, которые так нравились королю. Сказать Иоанну, что так удачно сработавшая атака лучников в конце была не запланированной — не позволяла гордость. — Всё сложилось удачно, — И карта, затянутая ей на ходу, — если не считать мага, который сотворил огненную стену. — Я думал, что ты знаешь, кто это. — Иоанн, вновь нахмурившийся, принялся перебирать бумаги. — Даже не догадываешься, кто бы это мог быть? Она улыбнулась. — Я знаю, кто может подсказать нам. Вы ведь ещё не убили того лазутчика? Иоанн, не уследивший связи между магом и обычным парнишкой, который был пойман накануне, отрицательно качнул головой. Беатриса кивнула и, подозвав короля, вышла с ним из шатра. — Тогда я думаю, нам надо с ним потолковать.

Юг

Из лазарета мы вернулись уже далеко за полночь. В ночной темноте я наконец смогла рассмотреть огненную стену, созданную Ричардом. И лишь стоило мне хорошенько присмотреться, как сразу стало понятно: теперь её контролировал отряд магов, но и несмотря на то, что создал он её один, сейчас держали стену, как минимум, шестеро, в размерах она заметно уменьшилась. — К утру останется только туман, — учтиво объяснил мне Ричард, пропуская в шатёр. Беспорядок, творившийся вокруг стола, заставил меня скривиться от негодования. К тому моменту сил оставалось только на быстрое передвижение до нашей кровати, так что мечты о коротком заклинании и лёгком движением пальцев, которые бы вернули все бумаги на стол в полном порядке, оставались несбыточными до утра. С трудом сняв сапоги и завалившись на шкуры в перемазанной кровью и пропитавшейся потом одежде, я прикрыла глаза и блаженно застонала: первый за весь день отдых без пульсирующей боли в боку и вечного гомона солдат; сейчас в лагере было тихо, как ночью на кладбище. Ричард лёг рядом со мной после того, как стянул с себя рубашку, и уткнувшись носом в шкуры, пробубнил, что подъём через несколько часов. От уставшего до нельзя Ричарда пахло гарью и потом, а я, повернувшись набок и погладив его по плечам, буквально почувствовала, как он был напряжён и издёрган. Тяжело вздохнув, я погладила его по голове и легла на спину. А когда часовой второй прошёл мимо нашего шатра, я заснула.

***

Ричард сидел на шкурах, спокойно наблюдая, как я расхаживала по комнате, собирая остатки разрушений. Атласы, карты, письма от его отца — всё валялось на полу, скинутое со стола во время моего спасения. Пальцы, на ходу перебирая бумаги, внезапно наткнулись на привычный материал, и я остановилась, вытягивая из стопки нужный лист. Моментально вставший Ричард заподозрил неладное и подошёл ко мне. В моих руках был конверт с широкой подписью, который я отправила ему четыре года назад. И пальцы, распаковывающие, вытащили письмо. Ричард остановился рядом со мной и укоризненно посмотрел. — Всё ещё хранишь его? — Я лукаво улыбнулась и посмотрела на него, ликуя. — Ты никогда не была так откровенна со мной за все эти четыре года, как всего в нескольких словах. И правда. Это моё письмо, отправленное четыре года назад, когда он заболел, а мы уже хорошо общались. Я развернула лист и улыбнулась: так я первый раз призналась, что не равнодушна к нему; и то случайно. Шёл второй курс, и мы с принцем на пару успели много дел сделать, к примеру: на уроке алхимии взорвать три с лишним этажа, и изрядно получили. О том, что сотворенный нами ливень шёл три дня без остановки, даже говорить стыдно. Преподавательский состав издевался, встречая в коридорах и вовсе похихикивая в кулак, а Король смеялся, хоть и для вида на нас иногда ругался. К зиме мы и вовсе превзошли самих себя. На одном из уроков самозащиты я в испуге наколдовала против монстра довольно мощный фаербол, что снег растаял на территории всей академии, а пришедший мне на помощь Ричард добавил дёрнувшемуся монстру молнией так, что птицы ещё год облетали стены академии стороной. В итоге, проходив в мороз в туфлях и без накидок заболела я. И если я ещё могла находиться в академии со своей простудой и не вызывать особых подозрений, то Ричард слёг на два месяца, и по исходу первой недели его увезли во дворец с высокой температурой и громким чиханьем напополам с кашлем. Спустя две недели начала скучать я. Подруга, заваленная моими конспектами, сдавала долги, и время у неё было для душа и чая, оставляя меня на саму себя. Мы ушли на заслуженный отдых, и я часто гуляла одна, изредка подстреливая птиц молниями. На третью неделю без друга я начала откровенно изводиться от скуки. Дома всё было до того тихо, что хотелось выть, но делать было нечего, и я села за письмо. Черновиков я извела страшно сказать сколько, а оригинал написала с первого раза от злости. И письмо было отправлено. Ответ пришёл через два дня. И меньше, чем через полгода, мы стали парой. Я пробежалась глазами по строчкам, зная и так почти всё наизусть. А Король, стоящий за мной, попытался письмо отобрать. Возмущение переросло в войну, и несколько минут продолжалось ожесточенное сопротивление. Борьба была прекращена, когда в палатку зашёл один из советников и негромко кашлянул. Ричард моментально вырвал письмо из моей руки (под полный негодования взгляд) и сунул его в стопку других бумаг. Я, поправив волосы, повернулась к советнику.

***

Хуже уже быть не могло. Один из шпионов Ричарда, отравленный неделю назад, был найден мёртвым в лесу, недалеко от лагеря. Ещё раз шикнув, я велела прочесать все леса вокруг лагеря. Ричард, сидевший на корточках перед убитым, поднялся. В руке у него был зажат тускло поблескивающий камень на кожаном ремешке. А судя по мрачному взгляду и нахмуренным бровям, безделушка имела куда большое значение, чем кто-либо из присутствующих мог предполагать. — Ты возвращаешься в Иерихон, — и, схватив меня за руку, потащил за собой. — В столицу? Зачем? Ричард! — Я вырвала руку и остановилась, а Ричард, сделав пару шагов, встал и внимательно на меня посмотрел. — Корделия, кто-то должен сказать отцу, что Север свёл все свои войска сюда, — и, встряхнув меня за плечи, взял подведенного к нему коня за узды и продолжил. — Эта неделя — больше мы не выстоим. Отправляйся к отцу, расскажи ему. Ты, — Он вздохнул, — ты возглавишь наши войска. Через двадцать дней мы должны встретиться у Элама. Помнишь этот город? Я дёрнулась. Как-то нелепо и с отрешенным лицом. События сложились в одну цепочку. Вернуться в столицу и собрать войска, в то время, как Ричард будет отступать и тянуть время. Встретиться у границ города Элама через двадцать дней и дать отпор Северу. Бросить Ричарда одного. Возможно, я бы отказалась. Устроила скандал и отправила гонца. Но взгляд Ричарда: тяжелый, уверенный и упорно твердивший, что другого выхода нет — он сломил меня и заставил кивнуть. Я почувствовала тяжесть бремени, королевы, которая должна защищать короля и народ. — Я отправляюсь через несколько часов. — Негласное одобрение и поддержка Советников, от которой мой голос звенел словно сталь. — Подготовьте мне лошадей и двух магов в сопровождение.

***

Падал снег. Ричард и два стражника были единственным, кто провожал нас. Недовольные лошади фыркали и брыкались, вырывая поводья из рук. Два мага уже ждали меня. Ричард, который был мрачнее неба, смотрел на меня в упор. Хоть он и чувствовал, что другого выхода нет, но именно он, когда я выходила из шатра, остановил меня и закрепил под накидкой клинок на ремешке. Его рука сжимала мои пальцы в перчатках, а я, прислонив ладонь к его латам в области сердца, тяжело вздохнула. — Через двадцать дней мы встретимся вновь. — Я кивнула и улыбнулась. Через двадцать дней. Король, уже явно находившийся на собственном эмоциональном пределе, наклонился и поцеловал меня. И, кажется, это была немая просьба вернуться. Я села в седло и одёрнула поводья. Лошадь, встрепенувшись, потопталась на месте, и мы тронулись. Спустя пару минут, когда мы уже приближались к границе леса, я мельком оглянулась: на покрытой снегом поляне уже никого не было.