Приключения во времена Людовика XIII продолжаются (II книга)

-Франсуа, я была сегодня в Лувре, - радостно сообщила Джулия. – Слава богу, короля ждут через три дня. Я думаю, теперь де Арамисец ничего не задержит и он поспешит ко мне! Юноша молчал. Он медленно перебирал струны лютни, даже запел что-то полголоса на баском наречии, словно намериваясь отвлечь ее от грустных мыслей. -Ах, милый мой Франсуа, жду не дождусь, когда он приедет! Лютня издала странный стонущий звук и замолкла. -Я знаю, мое мнение безразлично для вас, ваша светлость, - вдруг запальчиво молвил юноша. – Но он не достоин вас. Если б он был достоин вас, ваша милость, он бы не уехал! -Он не мог этого сделать,- рассеянно объяснила Джулия. Она начала прохаживаться по комнате, сжимая виски пальцами. - Это был приказ короля! -Ради любимой женщины приказ можно и нарушить! – рассудительно и упрямо заметил юноша. -Что ты такое говоришь! Это долг, Франсуа, долг дворянина служить государю, долг чести! -Простите меня, ваша светлость, мне никогда не будут доступны эти господские разговоры о чести и долге, ибо я всего лишь бедняк без имени и состояния! -Ты ошибаешься, милый Франсуа! У тебя есть талант. Не каждому дается такое богатство, которое заключено в твоем серебряном голосе! -Ваша милость, - он опустился перед ней на колени. – Это несправедливо! Он уехал, а вы преданно ждете его! Он задерживается, а вы плачете днями и ночами напролет! Он и знать не хочет, как вам тяжело! – И, видя протестующее движение хозяйки, добавил: - Даже если и знает, то зачем оставил вас!? Оставил самонадеянно, будто вы целиком и полностью принадлежите ему. Разве господин он не опасается, что вы можете полюбить другого человека, более нежного, более верного!? Ему дана свыше привилегия охранять вас, красивую и мягкую, дозволено ловить вашу улыбку, целовать ваши руки, а он позволят себе уехать, ни капельки не задумываясь о ваших чувствах! Другая бы не простила ему…А вы почему- то любите его! Именно такого - надменного, самоуверенного, честолюбивого, безжалостного вельможу! Он должен был знать, что вы страдаете, если его нет рядом, но он равнодушен к женским слезам… А я все время рядом с вами... -Франсуа, ты ума сошел! - воскликнула изумленная Джулия, словно прозрев. Она впервые увидала его горестно сложенные губы и печальные глаза. -Я говорю правду! Я знаю свое место, вижу, что вы не можете полюбить бедняка! Вы слишком прекрасны, богаты, знатны. Сословная честь для вас слишком важна! Вы украшаете собой королевский двор, а я - нищий простолюдин, которого вы взяли в дом только из-за доброго сердца. Я не должен даже сметь мечтать о вас! Я заранее проигрываю по сравнению с ним! Он – ровня, да?! Я же могу предложить вам только одно - мою душу - грубую, неотесанную - и мои песни! -Боже мой! - Джулия с сияющими глазами провела рукой ему по нежной, будто девичьей, щеке. На миг она почувствовала себя счастливой, так растрогало ее откровенное признание Франсуа. -Ах, если я был богат! – нервно перевел он дыхание, чувствуя ее ласку. Щеки его пылали. - Я сделал бы все, чтоб вы были счастливы. О большем я не смею мечтать в жизни! -Милый мой! -Он не достоин вас! -О, боже! Не смей, не смей так говорить! Юноша будто очнулся. -Простите меня, ваша милость! – прошептал он в замешательстве. Джулия покачала головой и подала ему руку с улыбкой порицания, нежности и удовлетворения. Джулию, несомненно, влекло к Франсуа, и она не могла в этом не признаться, хотя этому нежному чувству было далеко до страсти, которую она питала к де Арамисец. -За что ты все- таки его так ненавидишь!? - наконец спросила она лукаво, даже губу закусив от нетерпения услышать комплимент. Франсуа поднял голову к окну, где солнце скрывалось за низкими пухлыми тучами, плотным строем наступающими с севера. -Он любит вас! - выкрикнул он зло. - Здесь все принадлежит ему: блюда, с которых я ем, тюфяк, на которой я сплю, книги, которые листаю в задумчивости, он хозяин, а я могу только целовать ковер в коридоре, по которому ступали ваши прелестные ножки! -Замолчи! - прошептала потрясенная Джулия. -Он не понимает, чем владеет! Я бы ни за что не оставил такое сокровище! -Замолчи! -Да, конечно! Я должен молчать, потому что вы принадлежите ему! И между нами гранитной толстой стеной стоят бедность и мое незнатное происхождение. И даже мои преклонение перед вашей красотой и верностью, которую я пронесу через всю мою жизнь, не могут ни на шаг приблизить меня к вашей милости! -Франсуа! -Я не могу упрекнуть вас в жестокости, мадам, о нет! Это я позволил себе совершить непростительную для бедняка ошибку - полюбить вас, - Франсуа смутился и дрожащей рукой взялся за гриф лютни. - Пусть я слуга, но один раз в жизни я могу прямо сказать о моих чувствах. Я хочу вам спеть кое-что из песен г-на де Жиара. Он нежно провел пальцами по струнам, лаская, словно они были живым существом. На смуглом лице его мягко сияли ангельской прелести синие глаза. -Пой, лютня, не о жалобе напрасной, Которой душа моя полна,- Спой о моей владычице прекрасной. Джулия молчала. -Не сердитесь, сударыня! - прошептал юноша пылко. -О, дорогой Франсуа! - со слезами умиления воскликнула она. – Что мне сделать для тебя, говори! Ты заслуживаешь какой-то особой награды! -Ничего мне не надо!- горестно вздохнул он. - Только улыбнитесь мне! Я счастлив, когда вы смеетесь! Ваш чудесный смех можно переложить на ноты, так он гармоничен! Джулия задохнулась от его горячих слов и жаркого дыхания. Она с трудом сдерживалась, чтоб все- таки не расцеловать его. -Ах, ты так любишь меня?! - воскликнула она. -Да, люблю! Шепот неуклонно сближал их, придавал интимный оттенок откровенному разговору, коварно вовлекал в липкие сладостные любовные тенета. -Мне приятно, - призналась Джулия. -Это самой страшное, что могло со мной произойти, мадам! – он непосредственно, совсем по - детски рассмеялся. - А я все - таки счастливее всех знатных господ! Они и богаче меня и знатней, но вы - со мной! От избытка нежных чувств, захлестывающих ее, Джулия тоже засмеялась и обняла юношу. -Ах, какой ты все-таки милый! Он не удержался - что было невозможно! – и пылко поцеловал ее. Она ответила на поцелуй. Дверь тихонько отворилась. Вошедший застыл на пороге, будто пораженный молнией. Джулия медленно отстранилась от Франсуа. Бессознательный переход глаз от лица Франсуа к дверям - и она вскрикнула. -Анри! - со стоном радости и облегчения она рванулась к мужу, но вдруг остановилась. Ей стало дурно от страха, потому что она разглядела исказившееся гневом лицо супруга. Он смертельно побледнел, ноздри его тонкого носа затрепетали, а устремленный на Франсуа взор горел диким огнем. Хриплое дыхание раздирало его грудь, а злоба и внезапная ненависть задушили в де Арамисец все проявления благоразумия или сомнения. Он стремительно выхватил шпагу. Джулия ослабела. Она поняла, что, даже если упадет в обморок, он сейчас не обратит на нее внимания. И уверенность в непоправимой ужасной катастрофе охватило ее, подавив все чувства. Франсуа по-прежнему стоял на коленях у кресла, в пол-оборота к дверям. На смуглом красивом лице его не было страха, словно он был заинтересован приближающейся смертью или, скорее, загипнотизирован ею. Де Арамисец, тяжело дыша, бросился на него. Дикий крик Джулии распорол страшную предательскую тишину комнаты. Франсуа не был виноват, а если и был, то никак не заслуживал смерти. Во всем виновата была она одна. Это она поощряла слугу, и кокетничала, и надевала откровенные наряды, и лукаво смотрела из-под ресниц! Ей было скучно и она перед этим мальчиком разыгрывала спектакль соблазнения, хотя ей этого вовсе и не было нужно! -Анри! - закричала она и бросилась к мужу. – Нет! Только не это! -Прочь!- загремел он, подняв руку в дорожной перчатке. Джулия зажмурилась. Она была уверена, что он растерзает ее сейчас, ударит, убьет! Но он не должен, не должен оборвать жизнь юного мальчика. Джулия упала на колени. Она цеплялась за высокие ботфорты мужа, не давая ему сделать и шагу. -Нет! - истерично кричала она. - Он ничего нам не сделал, Анри! Ради любви, ради нашего дитя пощади его! Я умоляю, Анри! Я не смогу любить вас, если вы совершите убийство невинного ребенка! Лицо де Арамисец страшно исказилось. -Прочь! -Это Франсуа, Анри, сын вашей кормилицы. Он приехал к вам из Прованса. Пожалейте его! Де Арамисец впился горящим взором ей в залитое слезами лицо, ожидая прочитать в нем те мысли, что владели ею сейчас. Джулия в панике сжалась, втянув голову в плечи, каждую секунду ожидая его удара. Де Арамисец с силой швырнул шпагу на пол. Он резко развернулся и пошел к дверям. Там он, не оборачиваясь, остановился. -Убирайтесь из моего дома, - произнес он ледяным тоном. – Клянусь честью, я убью вас обоих, если вы задержитесь хоть на минуту. Он вышел и с силой захлопнул дверь.