Взгляни моими глазами.

*** Я опять сижу у окна. На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Солнце совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром. Скоро начнётся ливень. Люди и маглы, и волшебники прячутся под навесы, даже бездомные собаки ищут укрытие, а растения: деревья, цветы и трава - радостно начинают трепетать, разворачиваются, тянутся к отяжелевшим тучам. И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей, жаждущей влаги, землёй. Каждую минуту, секунду, мгновение дождь набирает силу. Капли увеличиваются в размерах, и вот уже и улицы, и деревья, и незадачливые люди покрыты ледяной водой. Под мелодию бьющихся о железные крыши капель я выхожу из дома. *** - Я задержку его! Мальчишка, совсем юнец. Сколько ему? Чёрные непослушные волосы торчат в разные стороны, руки трясутся от напряжения, а в глазах ярость, решимость, не толики страха. Гриффиндорец, однозначно. Я знаю этот огонь, он негасимым пламенем полыхает в серо-голубых, словно дождливое небо, глазах моего наркотика. Мальчишка… Зелёный луч пронзает тело: он валится к моим ногам, непокорная голова ударяется об острые ступени, но он уже не чувствует боли. Маленькая комната на втором этаже, рыжеволосая девушка смотрит на меня зелеными глазами. В глазах нет ни злобы, ни ярости, лишь решимость и, какая-то безнадежная мольба. - Мальчик мой, мама любит тебя, папа любит тебя… В словах женщины уверенность… Значит, мальчишка выживет, ну и ладно. Мне как-то все равно. И мне не жалко этих людей, но уверенность и самоотверженность матери вызывают во мне тихий восторг. Нет, она не плачет, не дрожит, совершенно не боится. И вот второй зелёный луч летит в детскую кроватку, но на его пути появляется живая преграда. Женщина падает, зелёные глаза закрываются, а на лице все тоже уверенное выражение. Мальчишка сидит в кроватке, испуганный, ничего не понимающий. На детском лбу сияет шрам. Силы уходят из меня, я чувствую жуткую усталость, вместо мозгов каша. И нету сил на новое убийство. Я ухожу, растворяюсь, чувствую, как плоть растворяется в воздухе, а в носу жуткий запах дыма. *** - Профессор Квиррелл, можно Вуда, на минуточку? Наркотик. И новая ломка. Голос, до боли знакомый, но все, же другой. Более тихий, более властный, голос взрослой, уверенной в себе, женщины. Интересно, а чем сейчас она пахнет? Сначала было имбирное печенье, потом мята и вино… Какая она? И нет, я не влюблен, я знаю. Это просто наркотик, просто новая ломка. *** Руки детские, на ладонях мозоли от игры в квиддич, тянутся ко мне, защищаются. И плоть, как много лет назад, распадается на куски, превращается в обугленную пыль на каменном полу. Из последних сил, что остались, я сбиваю мальчишку с ног. Он падает и ударяется головой об острый угол ступеньки. Чёрные непослушные волосы, тонкие, острые черты лица, и, кажется, что это тот мальчишка, который был его отцом. Но глаза и вправду материнские, зеленый, в них нет ярости, лишь решимость и вопросы, много-много вопросов. *** Я не верю этому зельевару. Я знаю, что он искренне был предан той гриффиндорке, но я молчу. Какой смысл что-либо менять? Моё имя знает каждый, мои поступки страшны, наводят ужас на любого. А жить почему-то не хочется. По сути меня здесь и нет, не видно МЕНЯ, виден лишь некий Тёмный маг, чьё имя мертвым грузом застывает на языке у каждого, кто пытается его произнести. Есть Волан-де-морт, который поработили меня, а от меня остались одни ошметки. Где мои интересы, мои амбиции, мои желания? Где Я? Никаких признаков, разве что ноги сейчас затекли у МЕНЯ. Хотя и ноги то не мои. Ноги и те Тёмного Лорда. Знаете, хотеть забыть человека бесполезно, потому что тогда мы входим в состояние, когда память делает все наперекор нашему желанию. Я не хочу жить, но где-то на задворках сознания понимаю, что жизнь-это великое благо. Однако жить я не хочу. Я не умею жить. Ни власть, ни сила, ни бессмертие не сделали меня живым. За все года существования я был ЖИВ лишь три дня, и все три дня я был под наркотиком. *** - Ну же, беги, беги за мной. Глупая, пытается отвлечь от Поттера. Дура, совсем дура. Я могу одним заклинанием убить ее, но не хочу. Серо-голубые глаза смотрят уверенно, она умрёт, если будет надо, лишь бы Поттер выиграл пару минут. Уверенная, сильная, смелая. Она всегда была отчаянной, кидалась спасать Хагрида, играла в квиддич, училась, пока не падала без сил. Все она делала так, что не придерешься. Стала учительницей - надела маску чопорной английской леди. Но я то знаю, что она другая, я то знаю, что она кошка. Нежная, ранимая, отчаянная. Я знаю, что она такая. Я видел это, тогда, лунной ночью в домике на окраине Лондона. - Ну, убей же меня, Том, - имя режет слух. Я отбрасывают её заклинанием, хочу убить, но не могу. Хочу, но не могу. *** - Нагайна! Змея впивается в шею, спрятанную под глухим воротником чёрной мантии. Кровь тонкими струйками стекает по гладкой змеиной коже. Я убил его, хотя знал, что палочка не принадлежит ему, я убил его, потому что видел в нем себя. Он тоже наркоман. О тоже ищет дозу, в зелёных глазах её сына. Девчонка-гриффиндорка. Рыжая или черноволосая, с зелеными, словно трава, или чёрными, как смоль, волосами. Неважно, в любом случается это -наркотик. *** Я рассказал историю, пусть неумело, пусть странно, но рассказал. Хочу подвести итоги. Я ненавидел, боялся, злился, терял, не понимал, убивал. И я любил, как наркоман, как сумасшедший. Любил эгоистично, зло. Я - законченный эгоист, да к тому же наркоман. Я знаю, что умру, и я не боюсь. Многое я сделал, да только не понял, что такое жизнь. В моей жизни было три дня счастья, три дня безумия, три времени эгоистичной влюбленности. Было множество людей, чью судьбу я изувечил, исковеркал, изуродовал. Была одна женщина, чьё сердце принадлежало мне, но которая была на другой стороне. *** Я трансгрессирую письмо на её стол и иду, возможно, на мою последнюю битву. Возможно, что меня ждёт последняя дуэль.