Сredo, quia absurdum

Тебе надо, чтобы всё было как следует, а мне этого не надо. © Капоте Труман «Завтрак у Тиффани»

      Трава шумела перешёптываниями. Удивлённая, вечером потревоженная, она не унималась, слова свои тоненькие в ветер запрятывая — ветер молву разносит, кружит, собирает целый океан слов. По ветру, по словам, крылья свои расправив, фея чудная летит, кружит, с драконом волшебным переглядываясь. Порой взгляды их куда слов красноречивее.       — Уже темнеет. Остановимся? — спрашивает Нацу задорно, на месте замирая. Примятая травинка под его ногами недовольно шипит, мол, хватит стоять на мне, непутёвый, завтра с первыми лучами солнечными расправляться.       — А давай! Как же это чудесно — лететь! — смеётся, прошлое проглатывая. Без крыльев больно, невозможно, тягостно было. Но зачем ворошить неприятное, если жизнь обещает лишь приятное?..       — Не дразнись. Я-то сейчас как обернусь и…       — И ничего! Потому что вдруг мимо пролетишь со своими габаритами нужное место? Как вообще нужное хоть что-нибудь отыска-а-ать? — тянет обидчиво, на обстоятельства сетуя.       — Не гневи Судьбу, Люси! — улыбается Нацу, рассматривая светящуюся в этом сумрачном мареве фею хрупкую.       Сердце его сжимается, стоит только подумать о ней. Чертовски трогательная, необычная и яркая до невозможности. Она его в этот мир волшебный позвала, его настоящего показала, солнце ему на ладошку сложила да жизнь — свою и его — доверила. Всё то высшее, совсем настоящее, через тысячи километров пройденное, приправленное магией, эльфийскими чарами да теплотой душевной собралось на его душе и окутало её чем-то невероятным, необычным, доселе неизвестным для дракона розововолосого. Нацу разберётся. Он обязательно разберётся в этом и прижмёт Люси к груди, ни за что не отпуская.       А она губы надувает, его ответом недовольная, а затем и сама понимает, как прав дракон. Каждое слово взвешенным на весах разума быть должно, обдуманное и верное. Найдутся ли у неё хоть когда-нибудь правильные для Нацу слова?       Вперёд летя, фея во что-то невидимое, слишком больно врезается, плечом ударяется. Заболталась, очарованная спутником своим чудным, отвлеклась, внимание расфокусировав на чувствах. Люси ладошками упирается, это «что-то» простукивая. Дракон подходит, пытаясь расплавить жаром огненным, вспыхнувшим на ладонях.       — Не выходит, — грустно выдыхает Нацу, рассматривая, как за чем-то тихо всколыхнувшимся перед ними солнце этого мира плескается в оранжевом море небес, смотря одним лучом из-под линии горизонта.       — Темнеет, — произносит Люси, так же вперёд смотря. Солнечные зайчики заката траву сонную по макушке прогладили и, хихикая, растворились в умирающем дне. — Останемся здесь переночевать? Только, чур, с тебя тепло! — фея видит, как спутник её кивает, понимая, что это решение наилучшее для них сейчас, самое верное — в темноте не решишь ничего совсем, а уж ходить вдоль этой штуковины прозрачной — долго и бесполезно совсем.       Они садятся на землю, солнцем прогретую, а солнце утонуло уже в апельсиновом горизонте, собирают хворостинки тонкие, разводят огонь драконьим пламенем. Почему-то этот огонь в тысячи раз кажется Люси теплее — или же причина в друге за спиной?       — А тут тепло, не то что в горах Гажила, — произносит фея, рядом с Нацу усаживаясь. Путь душ, оставшийся за спиной их, вершинами снежными небо пронзает, пылью вьётся в облаках — там где-то дракон металлический на колеснице адской по цепи своей жизни скачет, жить пытаясь успеть.       — Если замёрзнешь — скажи, мой огонь всегда к твоим услугам! — улыбается теплее жара костра. Люси на миг замирает, улыбкой в самое сердце пронзённая, а затем произносит шутливо-обыденно:       — Сожжёшь? — и смеётся, пламенем заворожённая. Их жизнь — это горящие хворостинки в череде дней: сначала спокойно лежали, а потом пожаром жизни поглощённые встрепенулись — не прогореть бы.       Их путь, долгий слишком, на небе звёздном прорисован, соединением песчинок далёких обозначен: отчий дом переходит в эльфийский город, лес, озеро, злые сирены, крылья у феи отнявшие, коты летающие, лабиринт ужасный, омуты памяти, маленькие существа, загадочный Ветер, горы и цель. Осталось собрать всего чуть-чуть — и они до драконов доберутся, разрушат старый-старый портал, миры разделивший. Поколение старшее само его возвело из-за шутки глупой, но лишь стоило пыл поунять — и всё успокоилось, забылось горькое, сладкое оставляя на губах — обид нет, есть барьер, есть несчастные из-за барьера. Бусины скоро собраны будут, на нить тонку нанизаны — и Нацу родных своих встретит, оживёт. Но что для него этот путь?       Этот путь для него — фея сопящая под боком, нежно крылом его высвободившимся укрытая, юная и невероятная, ставшая родной за это время. Эта мысль мурашками пробежала по коже и спряталась в уголках губ. Нацу влюблён.       Дракон засыпает, путь дальнейший осознавая, боится конца — что будет с ними, когда цель найдена будет: разойдутся навсегда-навсегда, будто и не было приключения этого никогда, позабыв всё и друг друга? Отвратительно. Головой сквозь сон машет — Нацу будет верить в хорошее, потому что иначе нельзя никак.

***

      Люси глаза открывает от луча солнечного, на ресницы фейские запрыгнувшего. Щурится, не понимая, где оказалась, не понимая, как уснула так быстро и почему не замёрзла совсем. А затем голову поворачивает и в торс Нацу упирается. Тот спит, на барьер облокотившийся, а фейя, на ногах его лежащая, смущается, тихо подняться пытаясь. Она уснула под крылом его, согретая теплом тела драконьего. Ей с Нацу уютно.       От дракона пахнет угольками, зимним вечером у камина в эльфийском замке и теплом яблочного пирога. От него солнцем веет, он и есть звезда яркая самая — Люси уснула на ожившем лучике.       — О, вы проснулись, — слышится мелодичное из-за спины парня. Искательница вскакивает, друга пробуждая. Тот морщится, что-то бухтит непонятно, а затем сонно произносит: «Чего рано так, Люси?»       — Доброе утро, сонные, — смеётся женским голосом барьер. Нацу вздрагивает, осторожно о барьера отодвигаясь, аккуратно, чтобы Люси, под его крылом сидящей, дискомфорта не доставить. — Вы как оказались тут?       — Приехали, — недовольно Нацу произносит, совсем не понимая ничего. В барьере девушка крохотная с волосами сине-звёздными появляется, улыбаясь ярко.       Люси из-под крыла драконьего аккуратно поднимается, от холода утреннего ёжась, рассматривает фигуру в барьере с элементалём каменным на руках. Фея подходит, касаясь создания своего, дракону металлическому подаренному, улыбается и шепчет неслышно совсем: «Как твои дела?»       Для феи каждое существо, ей созданное, родное, притягательное, словно животное домашнее, однажды приручённое — навсегда в сердце запечатлённое. Тот голову поднимает, на неё смотря, головой кивая, мол, хорошо всё, не переживая, я в руках надёжных до невозможности.       — Почему он к тебе так тянется? — недоумённо девушка барьерная спрашивает, свою ниточку к возлюбленному сильнее к груди прижимая.       — Я его создала. Как назвали? — Люси смеётся, на девушку смотря. Наверное, та самая «принцесса», Гажил говорил про которую. Маленькая, хрупкая, причудливая, с россыпью звёзд на волосах и белесыми солнечными касаниями на платье.       — Так вы те самые… — догадливо кивает, в улыбке расплываясь. Это создание, на её руках сидящее, кивает, соглашаясь с хозяйкой. Они подарили ей звено связующее в её жизненной цепи, придали цвет серой полосе. — Я Леви. И теперь я поняла, как вы оказались здесь.       — Я Люси, а это, — на дракона вставшего, но не проснувшегося, указывает, — Нацу. Мы собираем артефакты-бусины для того, чтобы исправить одно недоразумение, — говорит мягко, застенчиво почти, крылья расправляя. — Драконов ищем.       — А, та старая шутка с порталом. Дошутились они, я читала, до закрытия миров. У меня есть часть ещё одна. Она по наследству мне от мамы досталась со словами «придёт время — и всё встанет на свои места».       «Встало?» — хочется спросить Нацу, вполуха разговор слушающего, зевающего из-за нехватки сна в организме. Странная девушка, Гажил и очень бодрая фея — несправедливо и правильно.       Леви, отправленная отцом узнать, почему портал на южной границе мира Душ заволновался, протягивает Люси ладонь с жемчужиной белоснежной.       — Вам же Гажил отдал такую? — полукровка кивает, забирая артефакт для их пути важнейший. — Славно! Не хочу никаких загадок, ваши души для вас самих куда загадочней, но вы близки к разгадке, — она подмигивает девушке и дракону, к ней подошедшему, — эта жемчужина не стоит того, что вы сделали для нас с Гажилом. С помощью него мы можем касаться друг друга, общаться чуть чаще, чем раз в десятилетие, — улыбается по-грустному немного, к сердцу элементаля прижимая. Когда-нибудь они смогут рядом быть, не разменивая жизнь по пустякам.       — Миллионы раз могу говорить вам спасибо. Артефакт сохраните и обязательно позовите посмотреть на соединение миров. Жаль, конечно, мне на землю ступать нельзя, но я со своих вершин посмотрю! — Леви рукой машет и исчезает, проговаривая напоследок «барьер неактивен, поторопитесь».       Нацу, быстро сообразив, хватает фею за руку, не опомнившуюся от разговора с синеволосой принцессой, и бежит вперёд, проскакивая без всяких проблем. У них впереди — километры дорог, миллионы слов, цель важнейшая и волшебство внутри.