Сredo, quia absurdum

      Река, спрятанная между горами, тонула в тумане прошедших дней. Вода блестела, заворожённая рассветом. Лучи солнца редкие крохотными шажками наследили на водной глади бликами яркими.       Они шли весь день, уставшие совсем, движимые упорством и желанием попасть в мир Драконий. Луга разбегались от них во все стороны света — говорят, в этом мире непонятном шесть сторон света, сродни чувствам. Где-то — осязание, где-то — обоняние, а сейчас, им казалось, пришли полукровки волшебные к зрению и ослеплены были невесомостью мыслей своих. Заглядывая внутрь себя — смотри в оба!       Вода чистейшая, дно каменное, холод, душу леденящий — в реке ничего дружелюбного не было. И быть не могло. На границе миров эта река начало своё берёт и в море Жизни по каплям с неба падает — кап-кап-кап.       Вокруг — трава свеже-зелёная, ветром причёсанная, в косы девичьи вплетённая. Люси не знала, что Нацу заплести её захочет, ввязать в её жизнь свою ленту дней, неаккуратно затянув бант. Главное — не то, как бант завязан, а то, кем он закреплён.       Камни угрюмо опускали головы свои в поток прозрачный, словно девица волосы свои волноцветные, украшали речной поток, водой обтачиваемые. Эта вода — опасная, жизнь дающая, миры сотворившая. Ходят легенды, будто из неё существа живые вышли, радостью озарившие мир этот.       Поднебесье — один из семи миров, однажды выплывших из реки Пограничной. Земля — тот же осколок. Когда-то они все, переплетённые, душой друг за дружку держащиеся, распались, раскатились бусинами по карте Мироздания, а собрать — некому. Потому и в Храме предсказание то явилось, будто мир, соединённый огнём в душах полукровок, вновь станет единым — захочет ли он сам этого?       Река это — река, истину открывающая, не позволяющая пройти кому-либо вперёд. Всё ложное — умереть должно. Мир на истине строится, на нитках правды держится, а ложь — ножницы. Испить воду эту лишь в жизни раз можно, но дело рисковое это, душа тёмная — смерть от источника жизни.       Это знают все жители миров соединённых, старейшины в сказки всё переложили, сплели из правды словесные учения, спрятали правду в вымысле. А ещё хранителям хвостатым доверили, легкомысленно отшельниками становясь.       Переливаясь, хвост с чешуёй голубой мелькает над водой, расплёскивает бусины воды и исчезает. Река журчит, смеётся, сливаясь с пением волшебным русалки мореволосой. Та на путников смотрит, к себе подзывая, хихикает.       Фея замирает, рукой дракона останавливает. Очередная ловушка? Снова сирены коварные? Люси теперь не позволит отнять то, что имеет, не позволит душу когтями длинными вырвать, сердца коснуться ладонью замёрзшей. Полукровка теперь сильнее, чем была когда-либо прежде потому, что ей есть, что защищать.       Нацу притормаживает, подругой остановлённый, готовый смело вперёд идти. Если его зовёт кто-то — надо идти, не раздумывая, вдруг помощь русалке нужна? Он опускает руку феи, смотри на лицо её обеспокоенное, улыбается лучезарно, как он только умеет, взглядом произнося «доверься мне», и девушка верит, за руку драконом ведомая. От него такой уверенностью всеохватывающей верит, лёгкие наполняя верой и в себя, и в людей вокруг. Колючее в сердце у Люси шевелится, иголками приятными в душу проникая. Фея готова доверить ему самое дорогое, что есть у неё.       — Вот вы и пришли, — протягивает приятный женский голос. С волос русалочьих вода каплями стекает, на лице её дорожки оставляя, щекоча. Она морщит нос каждый раз, как только капля мимо бежит. — Меня попросили вам историю одну рассказать, да только не очень и хо-о-чется, — она тянет, играясь с ними. У русалок хитрость в крови, иногда злобой затянутая. Но ей не до злобы сейчас, обещание Мирозданию на дно её тянет, не даёт с любимым быть рядом.       — Вы знаете, кто мы? — удивлённо спрашивает фея, на камень присаживаясь. Существо хвостатое кивает, жемчужины на ладони рассыпая.       — Фея-эльф и дракон-человек, соединение миров, ошибка Мироздания и его спасение.       — Можно просто Нацу, а это — Люси, — улыбается полукровка, речами высокопарными удивлённый. Всё в этом мире слишком высоко, а потом раз — и ниспровергается с высоты амбиций собственных.       — Джувия. Наконец-то смогу вам одну вещичку отдать. Вы хоть знаете, что вы собираете и что делать надо? — спрашивает капризно, голову на них поднимая вопрошающе.       — Собрать все шесть бусин, чтобы попасть в Мир Драконов.       — А вот и неверно. Точнее, верно, но лишь отчасти. Вы должны вновь соединить разобщённые миры, как это было когда-то. Каждая бусина в вашей сумке — это мир. Вы обошли все, находясь в Пограничье сейчас, собрали по кусочку. Рассечение — мир милого Грея и фей, Эдолас — ветры да высшие, Драконья Долина — адская колесница та легендарная и дракон металлический на ней, Пограничье — принцесса их, а сейчас вам самое простое и самое сложное одновременно осталось — найти бусины Поднебесья и Земли у себя внутри. Если не найдёте, можете поискать у меня на ладони. — Джувия подмигивает, руку протягивая.       У неё на ладони — миры огромные, в крошечную бусину собранные, рассыпанные узором причудливым. Люси догадка в голову приходит — эти миры созвездиями у гадалки на крыле высечены, переливаются тысячами алмазами, расположены совсем не так, как на ладошке хрупкой, синевой отдающей.       Джувия вся из водных потоков сотканная, морем напитанная, жизнью испитая. Её отправили сюда за любовь неверную, неправильную — только кто определяет границы правильного? Русалка определила, что правильное у неё — это её любовь к Грею великому, а всё остальное — пусть хоть пламенем адским горит. И тогда Мироздание пообещало хвостатой нимфе вернуть её к возлюбленному, наделить ногами, но только ей надо кое-что проверить.       — Выберете недостающие миры для вашей цели. Как выбрать? Загляните внутрь себя — что там? Не видите — испейте воду из реки Начал, она правду вам покажет, — Джувия улыбается, создавая из воды пирожные прозрачные. — Кусайте, — передаёт фее. Та берёт настороженно, пока Нацу, не задумываясь, откусывает, на безвкусицу жалуясь. Люси произносит громкое «болва-а-ан», а тот смеётся. — Кажется, я забыла сказать, что тут надо быть аккуратным, ведь вода Начал убить может, если ты ещё не познал себя.       Люси застывает, глядя на десерт водный в руках. Она не уверена до конца, знает ли себя она, насколько это знакомство дружбой стало. Люси боится. Потерять всё, когда путь пройден почти, когда до следующего мира взмаха крыльев достаточно. Люси тонет в себе.       Тысячи жизней сплелись ради того, чтобы всё разрешилось, чтобы мир стал истинным. Тысячи судеб переплелись, чтобы фея и дракон встретились, узнали друг друга, познавая себя. Тысячи дорог заплелись в её косы солнцеволосые, чтобы она сейчас в себе тонула. Люси больше не эгоистка. Люси готова рискнуть, потому что улыбка друга её и вся её любовь к нему — это то, во что фея верит.       Полукровка крылатая откусывает решительно воду безвкусную. Мир вокруг неё оживает, слышны потоки жизненные, не тронутые существом ни одним. Нацу рядом огнём ярким светится, душа его переливается, нитью красной к душе фейской тянется. Они ещё до рождения связаны были, разными мирами разрезанные.       У Нацу внутри пламя пылает, наружу вырываясь. Как он мог, жизнь на кон не ставя, верить в то, что всё будет повседневно и прозаично? Девушка с ним рядом превратила существование его в дорогу жизненную, унесла за собой на пыльце волшебной и показала, чего он стоит. Они вместе показали друг другу истинную сущность и поверили, огоньками сплетаясь на ночном небосводе. Нацу никогда не сомневается и вперёд идёт, иногда торопясь излишне. Но в этом он настоящий, в этом он неповторимый. Нацу — дракон, а у драконов пламя безрассудное в крови.       На ладони у русалки зелёным светом Поднебесье сверкает, Люси уверена. Остальные — тусклые, еле заметные — пустышки. Она дотрагивается до него, а он, светом ярким вспыхивая, сразу нанизывается на нить, миры соединяющую. Нить судьбы в нить миров превращается.       Для Нацу перламутром переливается Земля, а остальные — камешки. Их бы в воду бросить, а они, рябь создавая, вниз падают. Всё плохое — падает пусть, теряется в водах реки Начал. Дракон хватает бусину, та вмиг на нить Мироздания надевается, камушки с руки лёгкой русалочье в воду падают, рябью на воде расходясь.       Дракон воодушевлённый, истиной переполненный, кричит громко Джувии: «Спасибо», — а затем фею обнимает, совсем тихо произнося «люблю». Та вспыхивает вместе с бусинами, полукровки волшебные тонут в свечении белом, которое запястья их обжигает, — переход выполнен успешно, Джувия со своей задачей справилась, существа из пророчества добрались до цели своей.       Русалка хвостом взмахивает, разбрызгивая воду реки Начал надоевшую, выдыхает шумно и растворяется в глубине потока речного. Она сдержала своё слово, Мироздание сияет всеми цветами, существующими в шести мирах — случилось то, что было важно.