Моя дорогая Роуз

"Я надеюсь, что Луи простит меня, если однажды, придя ко мне домой, он не сможет открыть впервые запертую входную дверь."

Пока Томлинсон развлекал своих гостей, я быстро и незаметно смылся из этого отвратно-милого общества и закрылся в ванной комнате на втором этаже. Всё происходящее не доставляло мне никакого удовольствия, а лишь наоборот усугубляло и без того моё ужасное положение. Возможно, Луи и ничего не понимает — куда ему, — но подумать о том, что показывать жизнь, которой у меня никогда не будет — видимо, не самый лучший из вариантов. Я горько усмехнулся и лишь покачал головой. В моем мире и без того мало радужных красок, и когда в нём появляется что-то подобное, хочется, честно говоря, повеситься, сократив дни моей и без того короткой жизни. Сев на край ванны, я достал из внутреннего кармана небольшой пузырёк с раствором метамфетамина, который приготовил заранее дома из последних остатков белого порошка. Взглянув на кристально-прозрачную жидкость, я цокнул языком, опуская голову и думая о том, в какую бездонную пропасть меня занесло. Мысли беспощадно метались в голове, ведь каждый раз перед тем, как принять определённую дозу, мои руки опускаются и вместе с этим пропадает какое-либо желание продолжать дальше. Хочется лишь забыться раз и навсегда и сгнить в этой чертовой яме. Ощущение покалывания в пальцах заставило меня сжать челюсть и зажмуриться от жалости к самому себе. Ломка наступает медленно, доставляя сначала лишь дискомфорт и только потом дикую боль. Я словно шагаю по острию лезвия ножа, у которого нет конца. Он глубоко впивается в мою кожу, оставляя пылающие шрамы в то время, как кровь моя стекает по холодному металлу. Поставив пузырёк на раковину и завернув рукав левой руки по локоть, я вновь отвернул край рубашки и достал из саморучно сшитого внутреннего кармана небольшой шприц. Открывая упаковку, я чувствовал ужасное отвращение к себе, понимая, что наконец-то дошёл до стадии, когда собственные поступки мне были противны. Когда я достал пластмассу, собираясь снять наконечник с иглы, то услышал на первом этаже шум. Посчитав, что Томлинсон дошёл до грани веселья со своими подругами, я продолжил своё дело, но громкий довольно не весёлый голос Луи снова прервал мои действия. Спрятав шприц в карман джинсов, я вышел из ванной и спустился в прихожую. На пороге стояла рыжеволосая девушка с размазанными от слез красными глазами. Её волосы и майку слегка намочил дождь, который совсем недавно пошёл на улице, а бледную кожу покрывали мурашки от холода. За её спиной стоял парень, его куртка была накинута на плечи девушки, а рука слегка касалась тонкой талии. Томлинсон стоял напротив и, яростно размахивая руками, кричал на пару. Я облокотился на перила, скрестив руки на груди, и стал наблюдать за этим представлением. — Ты вообще в своём уме? — друг указал пальцем на девушку. — Ты понимаешь, чем это всё могло закончиться! — Хватит кричать, Луи! — девушка повысила голос в ответ. — Я не маленькая девочка, а ты мне не папочка, чтобы потыкать, словно нашкодившему ребёнку! Я знаю, чем всё могло закончиться, но всё обошлось! Вспомни себя в моем возрасте и только потом указывай, что мне делать! Я усмехнулся, вспомнив Луи в школе, и, видимо, слишком громко, поскольку все находящиеся в прихожей, до этого не обращавшие на меня никакого внимания, одновременно обернулись, грозно сверкнув глазами. Быстро осмотрев меня с ног до головы, рыжая нахмурилась. — Роуз, — уже спокойнее начал Томлинсон, и меня словно холодной водой окатило: передо мной стояла его младшая сестра, — во-первых, я — парень; во-вторых, я жалею, что делал подобные вещи... — Ох, как жалеешь, — я перебил Луи и улыбнулся, заметив слабую ухмылку на лице Роуз. — Заткнись, Гарри, — Томлинсон развернулся в мою сторону, грозно указывая на меня пальцем. — Не лезь туда, куда тебя не приглашали. Пожав плечами, я прошёл в гостиную, не желая больше слушать эти бесполезные разборки, которые доставляли мне головную боль. Сев на диван рядом с Эллой, я взял сигареты с журнального столика и, зажав фильтр между зубами, закурил, выпуская облако серого дыма. Заметив недовольный взгляд девушек, я улыбнулся и предложил отсесть, если им не нравится запах табака, на что обе помотали головами. Луи вернулся через несколько минут и, злобно плюхнув в кожаное кресло, закинул ноги на стеклянный столик. Как я понял, брат с сестрой ни к чему не пришли и оба разошлись с ужасным настроением и обидой друг на друга. Я наблюдал, как раскрасневшийся Томлинсон смотрел в одну точку, и тихо про себя смеялся. Я протянув ему пачку Marlboro, и он незамедлительно выхватил у меня её из рук. — Луи, — послышался тихий голос Эллы. Девушка привстала, поправляя свою длинную юбку. — Я думаю, что мы должны уйти, потому что будем только мешать. — И не дав произнести моему другу хоть слово, поцеловала в щеку. — Ещё увидимся. Поражённый Томлинсон продолжал сидеть в своём кресле, зажав между пальцами испепеляющуюся сигарету, пока Элла вместе со своей подругой, помахав напоследок рукой, скрылась за входной дверью. — А теперь может расскажешь, что произошло? — спросил я, нарушив гнетущее молчание. Томлинсон коротко посмотрел на меня, затягиваясь сигаретой. — А ты разве не понял? Роуз наврала мне и родителям, что остаётся у подруги, пока тем временем находилась на вечеринке. Она напилась, и домой привёл её этот школьный дружок. Я не знаю, что там произошло, но они оба молчат, как рыбы. — С чего ты решил, что что-то произошло? — поинтересовался я, туша окурок в пепельнице, стоявшей на столе. — Роуз никогда просто так не плачет, — произнёс Томлинсон, повторяя мои движения. — Пьяная — не пьяная, у неё стальной характер. Я закрыл глаза, удобно укладывая голову на спинку дивана. Мне не приходилось видеть Роуз очень много лет и сейчас не вооруженным взглядом можно заметить, что она уловила самые лучшие черты своей матери: длинные рыжие волосы, угловатые скулы, тонкий аккуратный прямой нос и красивые серо-зеленые глаза. Она была довольно симпатичной, и пусть в детстве я оставался вместе с Луи с ней нянчиться, сейчас в голове завертелись совсем непристойные мысли. Представив, что сейчас она ходит полуголая по своей комнате или моется в душе, я... — Черт! — пробормотал я, вспомнив, что оставил раствор с наркотиком в ванной, которая, возможно, сейчас занята сестрой Томлинсона. Резко встав с дивана, под недоумевающий взгляд друга я быстрым шагом направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Предчувствие меня не подвело: подходя к двери ванной комнаты, я услышал, как за ней работает душ. Сердце забилось, как у сумасшедшего, и я начал винить себя за невнимательность. Стуча по деревянной поверхности, я все-таки добился желаемого результата: через минуту Роуз открыла дверь. И я замер. По её мокрой и гладкой коже стекали капли, которые попадали в ложбинку большой груди, обёрнутой доходящим до середины бедра махровым полотенцем. Влажные потемневшие волосы перекинуты на одно плечо, а чистые глаза с уверенностью смотрели на меня. — Ты что-то хотел? — Я кое-что оставил на раковине, — произношу, откровенно разглядывая тело девушки, и не успеваю опомниться, как дверь захлопывается перед моим носом. Слегка опешив от такого поступка, я нахмурился, начиная вглядываться в деревянную поверхность, словно способен видеть сквозь дверь. Через несколько секунд, Роуз снова появилась передо мной, теперь зажимая между большим и указательным пальцами знакомый мне бутылёк. — Ты это искал? — спрашивает девушка, выгибая одну бровь. Я киваю. — Я отдам тебе, когда ты расскажешь, что это, — хитро улыбается. — Моё лекарство, — отвечаю я и после добавляю: — Без него я умру. — И что же это за болезнь? Я помедлил, прежде чем ответил: — Зависимость. Улыбка в мгновение сползла с лица Роуз, а взгляд стал серьёзным. — Это наркотик? — В точку. Девушка протянула мне пузырёк, держа его в пальцах, словно это была самая отвратительная вещь, которая только находилась в её руках. Последний раз посмотрев на меня, она развернулась и вновь закрыла передо мной дверь. Позже, когда Луи ушёл спать в свою комнату, я расположился в гостиной на диване. Достав шприц из кармана трясущимися руками, я закатал рукав рубашки и откупорил крышку маленького бутылька. Подняв голову, я заметил Роуз, тихо стоявшую около лестницы и безмолвно наблюдавшую за моими действиями. Она была в длинной футболке, еле прикрывавшей её трусики, и сквозь внутренние судороги я все-таки улыбнулся половинкой губ, уже зная, что буду видеть, когда придёт стадия кайфа. Вернув взгляд к шприцу, я снял наконечник, опустил иглу в жидкость и стал наполнять ею пластмассу. Когда доза была готова, я откинул пустой пузырёк и вытянул руку, глазами пытаясь найти живое место на коже. Найдя более-менее зажившую рану, я приставил конец иглы и под шумный вздох Роуз вогнал её в выпирающую синию вену. Нажимая на клапан, я чувствовал как "фен" разливался по моим венам, наполняя их своим ядом; чувствовал, как мозг постепенно начинал отключаться от реальности. И перед тем, как случился Приход, я последний раз взглянул на Роуз, которая тихо стояла около лестницы, зажав свой рот руками.