Моя дорогая Роуз

"Я знаю Гарри с детства и не могу сказать, что он плохой человек. Плохо лишь то, чем он занимается."

Все это дерьмо началось несколько лет назад, когда мы были в девятом классе. Наш одноклассник, Джек Бишеп, принес в школу какую-то травку и предложил нам покурить ее после уроков. Мы с Гарри не спрашивали откуда она у него и что это вообще такое, нас интересовало одно — каков будет эффект. Я запомнил этот день довольно хорошо лишь потому, что придя домой, меня буквально полоскало во все стороны в самом прямом значении. Тогда я поклялся себе, что больше никогда не буду иметь дело с подобными вещами, но, как это всегда бывает, уже через неделю покуривал новый косяк за школой, принесенный Бишепом. Так продолжалось около месяца: Джек приносил травку, а мы курили её после уроков. Только через некоторое время он рассказал нам, откуда у него такой нескончаемый запас травы и откуда он знает, как все это употреблять. Ответ был прост: старший брат. Мы знали до этого Джека два года, но он никогда особо не распространялся про свою личную жизнь, а тем более про семью. И новость о том, что у него есть старший брат, который к тому же наркоман, немного нас с Гарри поразила. Вскоре мы стали понимать, что так долго продолжаться не может, но при этом никто из нас останавливаться не хотел. Да и не мог. Тогда я впервые и познакомился с таким понятием, как зависимость. Каждый мой день начинался с мысли о косяке, который я скурю после школы, и заканчивался тем же. На какое-то время я просто перестал существовать и стал никому ненужной оболочкой, блуждающей по Земле. Но все закончилось, не успев толком начаться. Джек просто однажды не пришел в школу. Его не было день, два, три, и мы поняли с Гарри, что что-то не так. Мы пытались ему позвонить, но он не отвечал; приходили домой, но никто не открывал. Бишеп словно испарился и сгинул с чертовой планеты, бросив нас подыхать, словно раненных животных. Конечно, он вернулся. Конечно. Как только я снова стал спать спокойно, а голову покинули мысли о гребанной траве, этот хрен вернулся. Я хотел убить его за то, что он кинул нас в самый неудачный момент. Но у настоящего ублюдка всегда на все найдутся отмазки. Объяснение Джека — срочный семейный отъезд из-за плохо состояния здоровья его тети. Причина уважительная, но недостоверная. Ни я, ни Гарри не поверили его словам. Скорей всего, брат Бишепа просто узнал о том, что тот крадет у него запасы, и, конечно, ему это не понравилось, а потом... А потом он что-то с ним сделал. Не знаю, что именно, но после этого парня невозможно было узнать. Он изменился. Как и Гарри. Прошло много времени, и мне больше не хотелось курить и вообще иметь дело с чем-то подобным. Я жил обычной и спокойной жизнью: ходил в школу, учился, занимался футболом, бегал по вечерам, посещал вечеринки, гулял с девочками, возился со своей младшей сестрой. Тот месяц выпал из моей памяти, словно его никогда и не было. Просто пустой лист, который я случайно пропустил, делая в тетради своей жизни записи, и который потом пришлось вырвать. Я спокойно жил в своем маленьком мире под названием "ЛуиЛэнд", никогда не задумывался о будущем. Не строил никаких планов и не обсуждал с родителями свою дальнейшую жизнь. Я просто существовал в настоящем, не замечая все то, что творилось вокруг, перед самым носом. Если бы я тогда был внимательней и не уделял слишком много внимания лишь своей персоне, то, возможно, жизнь сейчас протекала совершенно в другом русле. Все бы не стало рушиться на глазах по маленьким кусочкам, и я бы никогда не стал сравнивать своего лучшего друга с шатким карточным домиком, который вмиг разлетится, стоит лишь подуть. Но я был эгоистом, как любой другой подросток моего возраста, и не был особо внимателен к чужим проблемам, поэтому не замечал, как Гарри менялся. Я был слеп, поэтому не видел, что его "ГарриЛэнд" все чаще подвергался глобальным катастрофам. Ему исполнилось восемнадцать лет, когда больная мать умерла. Мы тогда заканчивали школу, сдавали экзамены и, как все наши одноклассники, решали свою дальнейшую судьбу. Я знал, что высшие заведения Гарри совершенно не интересуют, но, будучи моим настоящим другом, он часто разговаривал со мной на эту тему, порой предаваясь глупым мечтаниям, и даже давал советы. Он никогда не ладил с учебой, а последние два года так и подавно. За ним числились частые прогулы, низкая успеваемость и плохое поведение. Не раз вставал вопрос об отчислении, но ему всегда каким-то образом удавалось выкрутиться. Гарри напоминал мне маленький волчок, который продолжал безостановочно крутиться, не обращая внимания на преграды и жизненные препятствия. Если же что-то вдруг шло не так и его тонкая грань касалась земли, я всегда был рядом и снова закручивал его. Но смерть единственного близкого человека, которого Гарри действительно любил и кем сильно дорожил, вывела его из равновесия, и волчок дал сильную трещину. Я не знал, что Гарри, после истории с Бишепом, продолжал курить травку, связавшись с братом Джека. Каким-то образом ему удалось скрывать от меня это несколько лет. Потом он говорил мне, тем самым оправдываясь, что воспринимал это как небольшое увлечение, которое я вряд ли бы одобрил. И он был прав. Знай, что он продолжает употреблять это дерьмо, я бы постарался принять какие-нибудь меры. Я бы попробовал его остановить. Но время прошло, и уже было слишком поздно. Мне ничего не оставалось сделать, как опустить руки. Смерть мамы была для Гарри сильным ударом: хоть он и пытался к ней подготовиться, зная, что болезнь подводила женщину к концу жизненного пути. Страх остаться в полном одиночестве поработил его настолько, что он просто сломался. Небольшое увлечение превратилось в большие проблемы под названием "Серьезные наркотики". Больше не существовало легкой травки, были лишь друзья по имени Псилоцибин и Экстази. Они сопровождали его везде и повсюду. В любое время суток. Гарри не хотел больше видеть мир так, как видят его все остальные. Его раздражали привычные звуки, монотонность и серость окружающей его среды. Принимая наркотики, он уходил туда, где ему было хорошо, где мысли покидали сознание, а такое слово как "боль" не существовало вообще. Время шло, и он начал уходить в этот мир все чаще. Да, Гарри перестал принимать галлюциногены, но на их место пришел кокс, который сопровождает его до сих пор. Нам сейчас по двадцать два, и мы с ним увязли в этом грязном мире "Счастья". Я больше никогда не сравнивал его с волчком, потому что понял: Гарри Стайлс всегда был самой настоящей черной дырой, всасывающей и порабощающей все, к чему прикоснется. А я был тем, кто стоял на его пути. — Знаешь, Луи, — начал Гарри, сидя на полу в своей квартире и потягивая сигарету, — я понял, что наша жизнь — это чертова лотерея. Я косо посмотрел на друга и усмехнулся, затянувшись. — Когда ты рождаешься, то не знаешь, в какой конец выберешь билет. Тебя может ожидать великое будущее или такая жизнь, что даже бомжу позавидуешь. Люди не правы, когда говорят, что судьбы не существует. Судьба — это и есть то, кем ты родился. Мы действительно не вправе вершить судьбы, потому что живем по сценарию, который нам уготовили. Не знаю кто и не знаю где, но я в этом уверен. Ты думаешь, я бы сам выбрал себе такую жизнь? — Гарри взглянул на меня и застыл в ожидании ответа. — Нет, — я помотал головой. — Нет. Верно. Никогда... Но я здесь и не понимаю за что. Такие загоны у Гарри случаются часто, и я давно жутко привык к ним. Но сколько бы раз мы не касались этой темы, мне до ужаса становилось жалко его. Он действительно не заслужил такой жизни, и поэтому я старался делать все возможное, чтобы помочь ему. Я снова затянулся и, выпустив дым из легких, потушил сигарету в самодельной пепельнице. Коротко посмотрел на Гарри и обратил внимание на его руки. В некоторых местах виднелись тоненькие шрамы от лезвий, а в некоторых — еле заметные от шприцев. Меня всегда бросает в дрожь от мысли, когда я представляю, что он делает с собой, оставаясь наедине. И я понимаю, что он нездоров; что что-то страшное живет в его голове и не выходит наружу. — Слушай, у меня есть идея. — Я повернулся полубоком, облокотившись о диван. — Мои родители уезжают к бабушке на эти выходные, а Роуз уходит к подруге. Не хочешь потусоваться у меня? Закажем пиццу, позовем девочек, купим пиво и поиграем в приставку. Гарри улыбнулся одной половинкой рта, но даже не повернул голову. — Звучит заманчиво, но не думаю, что стоит. — Брось, будет весело, вот увидишь. Когда ты последний раз выбирался из своей норы? — Пару дней назад. — А когда у тебя последний раз был секс? — Пару дней назад. На этот раз Гарри посмотрел на меня и широко улыбнулся, я засмеялся, легонько толкнув его в плечо. — И все же. Мы хорошо проведем время. Обещаю.