Моя дорогая Роуз

"Луи — единственный дорогой для меня человек, который остался в моей дерьмовой жизни. Если он уйдет, то я не протяну и дня."

Сидя на полу, я посмотрел на часы и, громко вздохнув, отклонил голову назад на потертое сиденье дивана. Стрелка часов доходила до шести, что означало скорое появление Томлинсона. Мне до сих пор не известна причина того, каким образом ему удалось меня уговорить пойти к нему, ведь я давно не особый любитель гостей, а тем более какого-либо общества. Я слишком долго живу один, поэтому слово "веселье" для меня совершенно потеряло какой-либо смысл. И мне совсем не интересны подобные сборища людей, у которых слишком много планов на будущее. Нет, я не завидую. У нас просто нет ничего общего. Я знаю, что Луи хочет как-то затащить меня в привычный ему мир, заставить стать прежним и снова начать радоваться жизни. Он пытается изо всех сил, и я ему безмерно благодарен за это. Но сколько ему ни говори, он все не может понять одного: все попытки тщетны. У меня всего одна дорога. Я вытащил свой билет совершенно в противоположный конец. Как только длинная стрелка на часах доходит до двенадцати, в дверь раздается короткий глухой стук, который заставляет меня закатить глаза. — Как всегда идеально пунктуален, — буркнул я и усмехнулся дурацким повадкам Томлинсона. Через секунду я услышал, как вечно открытая дверь отворилась и снова закрылась, после послышались шаги в прихожей, а еще через мгновение в проходе появилась улыбающаяся рожа Луи. Он не моргая смотрел на меня, и я видел, как его буквально распирало от счастья. Еще чуть-чуть, и будет большой "Бум". — Тынеповеришь, — быстро пробормотал он на одном дыхании, не дав мне ничего разобрать, после чего снова набрал воздуха в легкие и плотно сжал губы. — Что? — без какого-либо энтузиазма спросил я, посмотрев на него как на идиота. — Тынеповеришь. — Я — что? — Не поверишь! — проорал он, подпрыгнув на месте и победно сжав руки в кулаки. — Элла сегодня придет ко мне! Цокнув языком, я отвернулся от скачущего от счастья Луи и достал из внутреннего кармана своей куртки уже наполовину скуренный косяк. Элла была самая большая и не менее тайная любовь Томлинсона уже как год. Ни один день не проходил без разговоров о ней, которые выглядели примерно так: "Гарри, она сегодня посмотрела на меня, ты понимаешь?", "Гарри, сегодня мы сидели рядом в столовой, и наши локти соприкасались!", "Гарри, Элла спрашивала обо мне у Клер. Я ей нравлюсь!". Я еще ни разу не видел эту Эллу в живую, но уже до дрожи в костях ненавидел ее. Когда Луи говорит о ней, он превращается в самого настоящего идиота. Как сейчас. — Гарри, она придет! Придет! Ко мне! — Луи сел рядом со мной на колени и тряс во всю силу за плечо, не давая моей руке довести косяк до губ. — Я не могу поверить! А ты? Гарри, ты меня слушаешь? Элла! Она придет. Я уверен, что Луи может без остановки щебетать, как ранняя птичка, о своей обожаемой Элле. Все двадцать пять часов в сутки. Она для него — весь гребанный мир, который я ненавижу. — Парень, тебе двадцать два года, пора прекратить писаться от счастья, как собака, встретившая хозяина у порога. — Гарри, заткнись и хоть раз порадуйся за меня. — Луи сильно пихнул меня в плечо, отчего я повалился всем телом на пол, ударился больно локтем и выронил только что раскуренный косяк. — Черт возьми, я рад! — ответил я, поднимаясь и морщясь от ноющей боли в локте. — Но зачем всегда так бурно реагировать? — Потому что это Элла, придурок! — воскликнул Томлинсон, подбирая мой выпавший косяк и после закуривая его. — Среди нас только один придурок, — говорю я, одновременно выхватывая из его пальцев травку и тут же толкая в сторону. — Это ты, — после чего самодовольно ухмыляюсь и поднимаюсь с места. — Нам пора ехать, если ты хочешь успеть все купить. Через полчаса мы останавливаемся на парковке какого-то супермаркета. Мне удается уговорить Луи пойти в магазин одного, потому что сам я не особо люблю шататься между стеллажами и людьми, чьи кошельки так и трещат по швам от переизбытка денег. Томлинсон уходит, а я остаюсь в его Тойоте и врубаю радио, чтобы хоть как-то скрасить время ожидания. Мимо машины проходит молодая мама с маленьким ребенком на руках, и на моих губах невольно застывает слабая улыбка. Малыш крепко обнимает ее за шею и часто целует в щечку, отчего та смеется и что-то ему говорит. Перед глазами сразу всплывает образ моей матери, который теперь почти стерся из памяти, отчего в животе туго начинает связываться знакомый узел. Я быстро моргаю и мотаю головой, не имея желания сейчас думать об этом, после чего перевожу взгляд в сторону и хмыкаю, замечая целующуюся пару в машине напротив. Проходит еще около двадцати минут, и я просто уже не знаю куда себя деть. Луи словно не собирается выходить из магазина, отчего у меня создается ощущение, что тот сейчас рассказывает каждому посетителю в магазине о том, что к нему сегодня на мини-вечеринку придет сама Элла. Я беру пачку Marlboro из бардачка и достаю оттуда сигарету, но стоит только мне поднести ее к губам, как я слышу слабое пиликанье своего Nokia. Раздраженно бросив на панель приборов сигарету, я приподнимаюсь и достаю из заднего кармана телефон, на зеленом фоне которого высвечивается "Хренов Ублюдок". — Я не буду тебе помогать, даже не проси, — сходу говорю, ответив на звонок. — Гарри, пожалуйста, я это не унесу один. — Возьми тележку. — Поздно, я вытащил все пакеты из нее и какой-то мужик ее увез. — Зачем ты это сделал? — выдохнул я, надавливая подушечками большого и указательного пальцев на глаза. — Я задумался о... — Я понял! — прокричал я, зная, что он, несомненно, закончит предложение словом "Элла". — Сейчас приду. — Жду у главного входа. Сбросив вызов, мне захотелось тут же удариться головой о панель приборов, но вместо этого я заглушил машину и поспешил на помощь своему влюбленному другу.