Tiny for Riders

      Деймон приходит в себя, с трудом открывая веки, которые, как ему кажется, наполнены свинцом, но тут же болезненно щурится – солнечный свет слишком ярок в этой светлой палате. Гонщик чувствует, как першит пересохшее горло и сглатывает болезненный сухой ком – кажется, ему срочно нужно смочить гортань. Парень не без труда нащупывает кнопку управления – Сальваторе не в первый раз находится в больничной койке – он нажимает, и спинка кровати приподнимается, позволяя Деймону принять полусидящее положение. Деймон смотрит по сторонам, оглядывая палату, и с радостью находит кувшин с водой и стакан. Парень протягивает руку и тут же морщится от дикой боли, пронзающей его тело, текущей от полученной раны. Гонщик наполняет стакан водой и практически залпом его выпивает, ощущая, как горлу становится легче.       Сальваторе уже третий день находится на больничной койке и парня изрядно достал тот факт, что он пропустил один из этапов гран-при и кучу тренировок. Палата Деймона была одной из тех, которых принято считать VIP – плазменный телевизор напротив койки, кондиционер, стены, выкрашенные в цвет морской волны, различные фотографии известных современных фотографов.       В первое же утро, когда гонщик пришел в себя, к нему пришел детектив, желающий узнать подробности происходившего накануне. Деймон рассказал, что помнил – он видел молодого человека, мотоциклиста в шлеме. Номера Сальваторе, естественно, не запомнил. Деймон помнил все, до последней детали, но детективу он рассказал не все – о том, что перед тем, как нанести удар преступник передал привет гонщику от Елены Гилберт, брюнет умолчал. Клаус рассказал другу, что именно Елена вызвала скорую помощь, и находилась в больнице, пока врач не сообщил, что угроза смерти миновала. В голове парня звучали только те пять слов гонщика: «Тебе привет от Елены Гилберт». Детектив так же обмолвилась о том, что брала показания у Елены, но та не смогла сказать ничего вразумительно, однако, Деймон не верил этой Малолетки – она даже не пришла его проведать, хотя бы из вежливости.       – Ты уже проснулся! – восклицает Клаус, который только что вошел в палату. Майколсон закрывает за собой дверь и, подойдя к кровати, плюхает на рядом стоявшую тумбочку пакет с фруктами, после чего сам падает на кресло, стоящее у койки.       – Опять фрукты, – морщит нос брюнет, – у меня на них скоро аллергия будет.       – Не ворчи как бабка старая, – улыбается Ник, засовывая руку во внутренний карман спортивного бомбера, одетого поверх футболки и вытаскивает из него серебряную фляжку. – Вот для чего нужны друзья, – расплывается в улыбке блондин.       Никлаус забирает у Деймона стакан, который тот все еще держит в руке, и наливает туда терпкого виски, которое ему сейчас очень нужно – брюнет не только с ранением, но и на нервах все эти дни, что не мудрено, ведь ему угрожает опасность.       – Спасибо, – делает глоток крепкого напитка гонщик, слегка поморщившись, – этого мне сейчас как раз не хватает.       – Только пей быстрей. Если зайдет твой лечащий врач, то нам обоим мало не покажется и меня к тебе больше не пустят, – издает смешок Клаус. – Кстати, я тут встретил симпатичную медсестричку. Ох, я бы не отказался от процедур, которые она бы проводила.       – Ты в своем репертуаре, Ник, – закатил глаза Деймон. – Смотри, встретишь когда-нибудь девушку, после которой ты и об остальных забудешь и все, повяжет тебя сетью госпожа Любовь.       – Типун тебе на язык. Не дай Бог такое случится. Я себя знаю – мне одной девушки мало, в отличие от тебя, – блондин заметил, что его друг снова стал мрачным и задумчивым. – Ты все думаешь о той ночи?       Деймон кивнул.       – Я не знаю, что мне думать, друг. Я хочу верить в то, что она здесь не причастна, но те слова... Получается, он ее знает? Получается, что тот мотоциклист прибыл на место тусовки по ее просьбе. Она так решила и, что если следующий раз будет с летальным исходом? – Сальваторе с силой сжимает стакан, отчего костяшки его пальцев белеют. Парень делает глоток спиртного, даже не чувствуя обжигающего привкуса. – Почему она не сообщила правду детективу, ведь это тот же тип, что прислал мне от нее письмо. Получается, что у этих двоих сговор, – парень усмехается. – Вот уж не думал, что она пойдет на это. Может, этот тип ее парень, – Деймон сжимает губы в тонкую полоску, ведь мысль о том, что у его Малолетки может быть парень – Сальваторе не радовала.       – Не спеши с выводами, друг. Ты еще не разговаривал с ней. И, хотя я не фанат этой сиротки, но на этот раз мне кажется, что она здесь не причем. Я видел ее состояние – поверь, я никогда бы не мог подумать, что в ней столько слез. Господи, да я даже не думал, что у нее они вообще есть. Да и еще, – Николас прокашлялся, – еще в тот вечер я хотел тебе сказать, что по мне, так ты начал на нее вполне положительно действовать. Ведь ты понимаешь, о чем я говорю, – Клаус лукаво улыбается и, поднимая фляжку с алкоголем, подмигивает другу, делая глоток.       – Ты же знаешь, что она у нас хорошая актриса, – бурчит гонщик. – Тогда почему она не приходит? Чего боится? На нее это не похоже, ты так не считаешь? А знаешь, почему она не приходит, Ник? – Сальваторе прерывает так и не вылетившую реплику из уст блондина, заставив того скептически приподнять брови. – Потому что она чувствует свою вину! – заявляет Деймон, резко ставя на стол уже пустой стакан. – И пусть лучше и дальше не приходит! Ох, лучше бы ей не появляться на мои глаза, а иначе…       Деймон резко замолчал. Испугался того, что если она появится тут, то он может не выполнить своей угрозы, в отличие от нее. Вот чему бы стоило поучиться Сальваторе у этой Малолетки – исполнять свои обещания. Любые. Абсолютно. Гонщик боится, что если она будет все отрицать, то он поверит ей. Поверит безоговорочно, а если не будет отрицать то….       Что тогда?       Парень прекрасно понимал, что он не выдаст ее властям и это злило его еще больше, ведь он не хотел признавать себе, что причина этому только одна – она ему не безразлична. Мысль о том, что Елена сейчас могла сидеть где-то с тем гонщиком и злорадствовать, пробуждала в нем неистовую бурю чувств, основой которых были – ярость, гнев, ревность и дикая злость и прежде всего на самого себя. Деймон закидывает голову на подушку и закрывает глаза. Перед глазами сразу же сплывает ее образ – мокрая Малолетка, чертовски сексуальная в этой обтягивающей майке, сквозь которую виден ее бюстгальтер. Сглатывает, вспоминая вкус ее губ, таких мягких, податливых, со вкусом горечи от алкоголя.       Распахивает глаза, с ужасом понимая, что мысли о Малолетке заводят его. Слегка трясет головой, стараясь выкинуть их к черту, списывая все на долгое отсутствие секса, но…       Елена Гилберт из приюта на окраине Ньюарка штата Нью-Джерси была, будет и остается для него запретным плодом. Наркотиком, которые запрещены спортсменам, как допинг. Для него – она запретный плод.       Для него – да, для того парня – нет.       Сальваторе с силой сжимает кулаки, зажимая белоснежные простыни так, что костяшки пальцев сливаются с цветом этих самых простыней.       […]       Гилберт шла по коридору больницы, скромно неся в руке три апельсина – только на это количество ей хватило денег. На стойке ей выдали бахилы и как-то странно посмотрели, когда она уточнила, в какой именно палате находится Деймон Сальваторе. Несмотря на то, что больница была общей, Демон лежал в платном – элитном отделении и персонал этого отделения недоумевал, что именно может связывать знаменитого гонщика и эту девку, явно не их круга.       Все эти три дня сама себя уговаривала пойти к нему в больницу, но как только решительно выдохнула и встала на ноги, они словно вросли в бетонный пол. Девушка понимала, что если пойдет туда, то ей будут задавать вопросы, на которые ей так или иначе придется отвечать. Возможно, ей надо было время, чтобы собраться и в этом ей помогала Викки. Она даже пришла в больницу вместе с подругой, но осталась снаружи – ей было стыдно за совершенное.       Чем ближе Малолетка подходила к палате Деймона, тем больше волнение внутри нее разгоралось – ей предстоит сыграть правдоподобную роль, из-за которой, скорее всего, Сальваторе возненавидит ее еще сильнее, но так будет правильно. Девушка понимает, что Кол прав – гонщик никогда не воспримет ее всерьез – она развлечение, его очередная игрушка, пока его избранница – девушка его уровня – находится где-то там.       Елена подошла к двери и взялась за ручку – закрыла глаза, резко вдохнула и медленно выдохнула. Открывает глаза, в которых нет никаких эмоций – пустота и ледяной холод – она прежняя Елена, которой когда-то было глубоко наплевать на Деймона Сальваторе.       Поворот ручки. Толчок. Не единого шага.       Дверь открывается медленно, но Елена продолжает стоять на месте, наблюдая, как открывающаяся дверь сначала показывает ей Клауса, а только после Деймона.       «Ну что ж, тем лучше», – подумала девушка, оглядывая парней.       Медленный вдох, медленный выдох и пара шагов внутрь, закрывая за собой двери.       Гонщики были явно удивлены появлением данной гости, зашедшей без стука – ведь они только что о ней говорили.       – Привет парни, – нейтральный голос, без капли эмоции. – Что это вы на меня так уставились, как будто не ждали, – делает пару шагов к кровати Деймона и, смотря на него своим дерзким и вызывающим взглядом, кидает на койку апельсины.       Брюнет наблюдает за ней с подозрительной прищурой, иногда косясь на друга.       – Смотрю, тебя залатали, – небрежно бросает девушка. – Сидела вот три дня думала, что как-то не прилично не навестить тебя. Как-никак вместе работаем, хоть не по моей воле, но все же, – пожимает плечами, после чего упирается руками о спинку кровати у ног пациента, не на толику секунды не отрываясь от его глаз, которые продолжали пристально ее изучать.       – Нууу, – тянет Ник, – раз пришла, проходи и при…, – Клаус не успел договорить, как его перебил грубый голо друга:       – Ну и какого хрена ты явилась? – практически прорычал Сальваторе. – Пришла лично убедиться в том, как облажался твой дружок?       – Не понимаю о чем ты, – снова пожимает плечам шатенка, удивленно хлопая ресницами. – У меня нет никакого дружка. А если ты намекаешь на того мотоциклиста, так я его видела в тот вечер первый и последний раз. Собственно, как и ты.       – Ну конечно, – саркастически хмыкает Деймон.       – Так вот как ты решил меня отблагодарить за то, что я тебе жизнь спасла? Упрекам и подозрением? Ну, спасибо, – хмыкает. – В следующий раз, если кто-то на тебя будет покушаться, и я окажусь рядом, то я подумаю, спасать ли тебя от старухи с косой.       – А вот этот мотоциклист тебя прекрасно знает, – не успокаивался брюнет. – И имя твое не забыл упомянуть. Какое совпадение, не правда ли, Елена?       Видит. Чувствует, что она играет с ним в «Знаю – не знаю».       Смотрит, пытаясь разложить ее по полочкам, понять, что она задумала. Ждет ответа, надеясь, что она найдет хоть какое-то объяснение. Хоть какое-то, которое он примет.       Хоть что-то.       Молчит. Не отвечает.       Смотрит в голубые глаза Деймона, слегка щурясь. Наклоняет голову немного в бок, незаметно для парней закусив щеку изнутри, стараясь найти выход, который приходит неожиданно – и она смеется.       Заливисто, как-то злостно. Словно на грани истерики и сумасшествия.       Смеется так, что на какой-то миг гонщики теряются и непонятно переглядываются, задавая друг другу немой вопрос – «Какого черта с ней происходит?»       – Ну, хорошо, Сальваторе, – произносит девушка, успокаивая свой смех.       Выпрямляется, смотря на парня с ехидный огоньком в глазах. Складывает руки на груди, на миг закусив губу, после чего улыбается уголком рта.       – Ты меня раскусил, – заявляет, и в голосе нет ни капли сожаления, которое так хотел услышать Сальваторе. – Да, он сделал это по моей просьбе. А что ты думал? Что отделаешься только испорченной вечеринкой? Неееет, мой милый. Это была бы не я. Боже, – облегченно выдыхает, усмехаясь, – ты даже не представляешь, как мне было противно играть. Претворятся, что ты мне не безразличен. Отвечать на твой поцелуй. Бррр, – передергивается. – Но мне же нужно было как-то тянуть время. Да, Клаус, – девушка оборачивается к блондину, – я тебя обманула в тот вечер, чтобы еще и тебе не пришлось отвечать.       Девушка возвращает взгляд на Деймона, который, если бы был Скоттом Саммерсом, уже убил бы ее своим взглядом.       Внутри Сальваторе разгорался пожар, который подпитывался гневом, яростью, злостью и… разочарованием. Нет, не в ней – в себе. За то, что дал слабину по отношению к Малолетке. Она-то не медлит: захотела – покалечила, захотела – убила. Какой же он дурак, что увидел в ней сострадание к людям. Как же он ошибся, что поверил ей – ее словам, ее слезам, ее губам…       – Давай, вызывай полицию, – продолжала накалять обстановку девушка. – Я тут во всем призналась, так что давай, вызывай копов, – повышает голос шатенка, смотря на парня с вызовом. – Я же тебя предупреждала и не раз, между прочим. Ты еще пожалеешь, что взял меня к себе в команду.       Молчит. Дышит как испанский бык на корриде и, кажется, что его лицо сейчас станет краснее помидора, а из ноздрей повалит пар. Сжимает кулаки в тысячный раз до обеления костяшек.       И ее это бесит. Бесит это молчание. Пусть он кричит, угрожает, плюется от злости, но только не молчит.       Не молчит.       – Что молчишь? – продолжает подливать масла в огонь, стараясь не взорваться самой. – Тебе в кой-то веки нечего сказать? Ах да, ты же сейчас беспомощен. Не можешь в своей излюбленной манере поднять на меня руку, – как то злорадственно усмехается. – А знаешь, давай попросим Клауса? Он сделает это за тебя, ведь так, блондинчик, – девушка поворачивается к Майколсону, – ударишь меня за друга?       Никлаус только шевелил открытым ртом, пытаясь понять, что она вообще тут устроила и к чему это все. Парень уже что-то хотел ей ответить, как Деймон снова прервал его. Второй раз подряд за… десять минут?       – Пошла. Вон. Отсюда, – членораздельно произнес брюнет, сдерживая себя, чтобы не убить ее прямо здесь. Сейчас.       Кажется, он никогда не был так взбешен и зол. Даже когда все газеты труби о том, что он и Клаус гомосексуалисты по ее, кстати, инициативе.       – Что прости, – переспрашивает, делая вид, что не услышала его. – Я не дослышала, что именно ты сказал?       – Я сказал, убирайся! – срывается на крик Сальваторе. – Убирайся из моей палаты! Из моей жизни! Не попадайся мне на глаза, иначе я передумаю и ты сгниешь в тюремной камере, мерзавка! И поверь мне, тварь, я прослежу за этим!       Девушка смотрела на него с ухмылкой – она добилась того, чего хотела – лютую ненависть к ней, которой были наполнены его глаза цвета елисейских полей. И от этого ей было до жути больно где-то в грудной клетке. Что-то жутко щемило, билось о ребра с целью вырваться наружу криком, но Малолетка умело его сдерживала.       В носу неприятно закололо, а глаза стали пощипывать, и девушка поняла – еще чуть-чуть и в уголках ее глаз появятся предательские слезы, которые сейчас ничерта не к месту. Она все так же смотрит на него с безразличием, но сдерживать себя становилось все труднее – пора заканчивать этот спектакль, ведь отступать она не может.       – Так бы давно, – небрежно бросает, ухмыляясь в очередной раз. – Если бы ты так сделал раньше, до этого бы не дошло. Считай, это тебе мой автограф на долгую память.       Резко разворачивается спиной к гонщикам и гордо направляется к двери. В уголках глаз уже скапливается соленая жидкость, которая просится на волю. Быстро моргает, и пара капель все-таки катятся по ее щеке, оставляя две мокрые дорожки, которые она не вытирает, чтобы не привлекать их внимание. Хватает за ручку двери, дергает ее на себя, распахивая.       – Спасибо за урок, Елена Гилберт, – тормозит, услышав его твердый и холодный голос.       Он еще раз хочет посмотреть в ее лживые глаза, цвета коньяка, в которых совершенно недавно тонул. Она не разворачивается, ведь не хочет, чтобы он видел ее слез.       – Адьос, ребятки, – стоя к ним спиной, кидает рукой два пальца, после чего закрывает за собой двери и прижимает ладонь ко рту, сдерживая рыдания, что просятся наружу. Шмыгает носом и быстро несется к выходу из больницы, чтобы покинуть это здание как можно скорее.       Сальваторе хватает стакан, с рядом стоящей тумбочки и швыряет его в дверь, за которой только что скрылась его Малолетка. Звук бьющегося стекла и осколки, разлетающиеся в разные стороны, так напоминали его… чувства? к Малолетке. Клаус сглатывает, понимает, что его другу сейчас не очень то и легко, но…       – Я, конечно, не должен вмешиваться, но мне кажется, что здесь что-то не чисто. Елена…       – Больше никогда, – практически рыча, перебивает Клауса Деймон, – слышишь? Никогда не произноси это имя. Не упоминай эту чертову мерзавку никогда.       Клаус понимающе кивает, понимая то, что Деймон отрицает всем, включая, самому себе – его сердце ранено куда глубже, чем может показаться.       […]       Гилберт вдавливает педаль газа до пола, разгоняя угнанную машину до бешенной скорости. Девушка уже давно не угоняла машины просто так, чтобы развлечься и сейчас она понимала одно – она безумно соскучилась по этим шалостям.       После того спектакля в палате минула почти неделя – и она практически стала самой собой. Первые дни казались ей какими-то серыми, слишком тянучими. Девушка ходила сама не своя, но в один момент взяла себя в руки.       «Так будет правильно, Елена», – говорила девушка сама себе, чтобы вернутся в прежнюю жизнь.       Гилберт резко повернула на повороте, машину слегка повело, но девушка сумела выровнять движение и снова вдавить педаль в пол – пустая дорога к этому располагала.       В салоне громко играла музыка, заглушая собственные мысли девушки, увлекая за собой – в ночь, огни и скорость. Часы на панели показывали час ночи, и сегодня Елена не хотела играть с копами, как в прошлую ночь, сегодня она хотела насладиться скоростью, адреналином.       Игрой со смертью.       Бросила косой взгляд на пассажирское сиденье, где покоилась газета двухдневной давности со статьей о Сальваторе на первой полосе. В статье говорилось о том, что Деймона выписали из поликлиники, и его встречала Хейли, а так же о том, что через пару дней команда покидает город, направляясь в Италию, но Сальваторе, тем не менее, по какой-то причине остается здесь.       Губы девушки сжимаются в тонкую полоску, и она сильнее давит на газ, наблюдая, как стрелка спидометра зашкаливает за две сотни. Она не понимает, за коим чертом таскает за собой эту газету, но знает только одно – она ревнует, на что абсолютно не имеет права. И еще она тревожилась о том, что он остается в городе. Почему он не может просто уехать и продолжить свое лечение там, ведь дураку понятно, что в одном городе им будет тесно.       Сжимает руль и резко тормозит так, что звук тормозов слышит весь город, который спит. Поворачивает голову в сторону, правой рукой полностью убавляет громкость магнитофона и поднимает взгляд в окно с пассажирской стороны и смотрит на место, где провела последние недели своей жизни. Она не думала, что будет так скучать по арене, команде и даже старику Коннору. Сейчас арена пустует – работники появятся только утром, а сейчас там только старик, в каморке которого горит одинокий огонек.       Вздрогнула, когда телефонный звонок от Викки раздался в тишине салона.       – Ты где, подруга? – смеется Викки и шатенка отмечает, что ее подруга уже немного навеселе. – Ты уже давно должна быть здесь – тут собрались все, кроме главной виновницы торжества.       – Сейчас буду, – отвечает Гилберт, снова переводя взгляд перед собой на дорогу, – просто решила немного развеяться и прокатится по ночному городу. Сейчас, кину где-нибудь тачку и приду.       – Давай, мы тебя ждем с нетерпением.       Елена нажимает на кнопку сброса и Викки, возможно, слышит короткие гудки. Малолетка откидывается на спинку сидения и шумно выдыхает – ей не хотелось находиться там, если честно.       Не хотела быть центром всеобщего внимания. Не хотела напиваться. Не хотела отмечать свое совершеннолетие.       Ничего этого она не хотела, но Викки настояла на этом и Гилберт уступила подруге.       Шатенка в последний раз бросает взгляд на арену и жмет педаль газа до упора, со свистом уносясь в ночную мглу на спортивной машине.       […]       Сальваторе резко распахивает глаза. В комнате темно и душно. В горле сухо, а в носу еще стоит запах секса. Парень поворачивает голову в право, скользя мимолетным взглядом по изгибам Маршал, что крепко спит рядом.       Все эти дни, что Хейли находится рядом, он думал и надеялся на то, что она сможет выпнуть эту Малолетку из головы, но это оказалось не так-то просто – Гилберт засела в его мозгах как наркотик оседает в крови после каждой дозы. Он не мог выкинуть ее из себя – из своих мыслей – с Хейли он удовлетворял свое тело, но не душу.       Парень тихо встал с постели – сон уже давно покинул его. Подобрал большое полотенце, что валялось на полу, и обмотал вокруг своих бедер. Ступая мягко и бесшумно, подошел к кофейному столику, на котором покоилась сумочка девушки и вытащил из нее сигарету – он знал, что иногда Хейли покуривает, и сейчас ему это было просто необходимо.       Деймон выходит в гостиную, прикрывая за собой дверь. Подходит к балконной двери и открывает ее – его разгоряченное тело сразу обволакивает свежий и прохладный воздух, пробуждая по спине приятный табун мурашек. Делает шаги босыми ногами на кафельный пол балкона и проходит до перил, опираясь на них локтями.       Зажимает сигарету губами. Щелкает зажигалкой. Подносит огонь к кончику сигареты и подкуривает.       Втягивает в себя этот губительный яд никотина, что тягучей патокой разливается по его телу, заполняя легкие. Никотин заполняет его тело, как и Елена – вредный и губительный наркотик так необходимый для выживания.       Выпускает дым, наблюдая, как он растворяется в ночной темноте на фоне городских огней и звездного неба. Опускает руку и подушечкам пальцев проводит по свежему шраму, с которого только недавно сняли швы.       Этот шрам будет хорошим напоминанием о ней.       Сальваторе уже не знал, что еще ему предпринять, чтобы вытеснить ее из своей головы и тела – вылечить этот вирус, что прочно осел в нем. Парень не может вспомнить, когда он так мучался из-за какой-то девки, и ответ приходит быстро – никогда. Никогда такого не было, и Гилберт оказалась первой и, что-то ему подсказывало, что последней.       Брюнет делает последнюю затяжку, после чего кидает бычок за границы балкона. Возвращается на кухню, беря со стола сотовый телефон, после чего снова возвращается на балкон. Гонщика посетила одна мысль – он понимает, что наступает на одни и те же грабли, но чем черт не шутит, быть может, если ему удастся затащить ее в постель, эта наркотическая зависимость исчезнет. Исчезнет после того, как он удовлетворит свои желания и заодно, сыграет с ней в игру, разобьет сердце и сравняет их счет, вырвавшись вперед.       И сейчас он это сделает, его не остановит ничто и никто.       Кнопка «Меню», нажал на «Контакты»       Нужная надпись – зеленая кнопка вызова.       […]       Елена была у костра, расположившись на бревне некогда большого дерева, которое сейчас служило лавочкой на здешних тусовках. Девушка наблюдала за костром, танцующие языки которого завораживали. На некоторое время Елене хотелось так же – просто отдаться тому, что кипит внутри нее и плевать на окружающими.       Плевать на их мнение. Плевать на их реакцию.       Плевать на все и просто отдаться своим эмоциям и чувствам.       Стоп. А когда они успели взять над ней контроль?       Пока мысли в голове шатенки летали со скоростью света – веселье вокруг шло полным ходом. Ее друзья были уже изрядно пьяны, а она только делала вид, что пьяная, выливая спиртное незаметно от окружающих.       Не поняли бы.       Вряд ли ее кто-то вообще понимал.       Мэтт посвятил ей замечательную песню – парень всегда любил сочинять музыку и тексты и сам их исполнял. Донован мечтал оказаться в музыкальном училище, вроде Джуллиарда, и Елена свято верила в то, что у него все обязательно получится – его мечта станет реальностью, и когда-нибудь он будет собирать стадионы своих поклонников.       – Ты где летаешь? – голос Мэтта раздался где-то с боку, и девушка повернула к нему свою голову. Парень кладет свою руку на ее плечо и улыбается. Губы девушки растягиваются в искренней улыбке впервые за всю эту неделю, ведь при виде Донована не возможно не улыбнутся. – И да, я заметил, что ты не пьешь. Что с тобой происходит? Заболела?       – Нет, со мной все в порядке. Просто, нет настроения. Еще пару дней и я приду в норму, так что не волнуйся, – хлопает друга по плечу Гилберт. – Скоро вернется прежняя Елена Гилберт, так что вы все еще захотите её прибить, – смеется девушка и Донован подхватывает ее смех.       Телефон вибрирует в кармане и Елена достает его, но как только видит, чье имя высветилось на экране, ее улыбка медленно сползает с лица, что не остается незамеченным Мэттом.       – Что, увидела приведение? – задает вопрос Донован.       – Вроде того, – как-то нервно усмехнулась Гилберт. – Я отойду на секундочку.       Парень не успевает кивнуть, как девушка подрывается с места и ноги сами несут ее куда-то вглубь развалин. Она думает, принять вызов или нет, и даже не представляет, почему все еще не нажала на красную кнопку. Не понимает, почему он ей звонит, после того, что было в больнице.       Господи, Гилберт, да какого черта ты не сбрасываешь?       – Я слушаю, – тихим голосом, произносит девушка, крепко держа телефон и ужасаясь от того, в какой момент она все-таки нажала на кнопку, сама того не понимая.       «Привет», – спокойный и уверенный голос с противоположного конца связи. Совсем не похож на голос, наполненный ненавистью к ней.       Его глаза, полные злобы, ненависти и ярости к ней в тот день она запомнила навсегда.       – Что тебе надо, Сальваторе, – ровно и холодно произносит девушка, в мыслях давая сама себе «Оскара» за такую игру. – Мы вроде все решили в нашу последнюю встречу. Снова сам нарушаешь свое обещание?       «Ты права», – спокойно, без капли ненависти, но что-то в его голосе настораживало. – «Я тут подумал. У меня, знаешь ли, было много времени подумать. А что, если нам начать все с начала, Елена? Забудем все разногласия и обиды. Все с чистого листа. Что скажешь на это?»       Гилберт хмурит брови, совершенно не понимая, к чему все это. Сердце стучит бешено и тревога внутри растет. Что-то внутри Елены подсказывает, что это все не просто так – это же Деймон Сальваторе, но с другой стороны, это повод, чтобы остаться в нормальных отношениях. Без всех этих гонок кто кого и прочее.       «Попробуем еще раз?» – голос Деймона вырывает Малолетку из своих мыслей.       – Зачем? – гордо вздергивает подбородок, как будто он ее видит. – Что ты хочешь от меня?       «Думаю, никому не секрет, Елена, что ты мне очень нравишься. Даже очень. И, несмотря на то, что мы постоянно с тобой на ножах. И это в буквальном смысле, ведь по твоей просьбе мне оставили твой автограф. И не говори, что ты этого не чувствовала, и нет. Нет, Елена, я не верю, что тебе было противно целовать меня. Я чувствовал, как ты отвечала мне»       – Не неси бред, – почти фыркает девушка, на тираду, которую только что услышала по телефону от гонщика.       «А, по-твоему, почему я все еще не заявил на тебя в полицию? Не сдал тебя копам? А, Гилберт? Сама подумай, я это мог несколько раз сделать», – его голос настораживает, но Елена видит в этом толику правды.       – Я не знаю, почему и даже не хочу думать об этом, – цедит Елена, стараясь всем своим видом показать, что она не доверяет ему.       Не доверят же?       – Тебе что, – продолжает Гилберт, – мало одного автографа? Хах, Сальваторе, а ты, я погляжу, азартный игрок. И, кстати, плохая идея начинать все с начала – твоя девушка будет против этого.       «Я расстался с ней и готов рискнуть», – как-то легко и слишком быстро отвечает девушка.       – Я тебе не верю и даже не хочу рисковать, – не медлит с ответом шатенка. – Оно мне не надо. И оно того не стоит.       «Струсила, Елена», – нотки вызова в его голосе, едва различимые. – «Или ты в себе не уверена? Или играет комплекс из-за того, что я богат, а ты бедная сирота без места жительства? Господи, Елена, да мне плевать на это!» – как-то слишком искренне прозвучала последняя фраза, и брови Елены удивленно приподнялись. – Тебе ли не знать, что я ничего не боюсь, – губы дрожат – врет, но убедительно. – И мой ответ нет, Сальваторе. Даже не думай.       «Ну что ж», – не разочарованно, как-то уверенно отвечает парень, – «но тебе придется, моя милая, еще встречаться со мной. Ты же помнишь, что еще как минимум неделю должна отработать. И да, завтра исполнение твоих обязанностей придет проверить шериф и твоя директриса».       Гилберт открыла рот от нахлынувшего возмущения. Она уже попрощалась с ареной и тем временем, почти успокоилась.       «Какого черта?» – так хотелось ей ответить, но Деймон снова перебил ее, продолжая свой монолог:       «Так что я жду тебя завтра в девять утра на том же месте. Не появишься – попрошу шерифа добавить тебе часы отработки, потому что ты плохо выполняешь свою работу. Так что выбирай – неделя или месяц. Так что до завтра, милая»       Гилберт была готова поклясться, что сейчас он подмигнул ей, словно она видит его и, черт возьми, на его губах сто процентов сейчас его – деймоновская улыбка.       – Козел, – цедит сквозь зубы. – Не ужели так тяжело оставить меня в покое? Проверка, говоришь? Ну-ну, посмотрим!       В трубке она слышит гудки.       […]       – Коза! – обидно, словно ребенок парирует в ответ Сальваторе, когда уже нажал на кнопку сброса вызова. – Посмотрим, как ты запоешь к концу этой недели.       Смотрит в звездное небо, кидая слова туда, где их никто не услышит, и где они растворятся, так и не добравшись до ушей той, которой они были адресованы.       «Господи, Елена, да мне плевать на это!»       Зарывается в темные волосы руками, по полочкам раскладывая их диалог, пока не натыкается на эту фразу. А ведь ему на это действительно плевать с высокой колокольни. Плевать и, кажется, всегда было, ведь…       Горячие руки Маршал, скользящие по его спине, нежно прощупывая каждый выступ хребта, вырывают его из размышлений о Елене. Хейли почти невесомо прикасается поцелуями к лопатке, и он прикрывает глаза, сглатывая – не те губы, поцелуи которых он сейчас хочет ощущать на своем теле.       – С кем ты разговаривал? – обнимает за талию, прижимаясь щекой к спине, обжигая ее своим дыханием.       – Решал одну проблему, – Деймон разворачивается к девушке и она поднимает на него свои глаза.       Не те глаза, которые он хочет сейчас видеть.       Спускается взглядом по ее телу, понимая, что она вышла на балкон совершенно голая, а ему сейчас только и нужно – удовлетворить похоть, вдалбливаться в нее жестко, чтобы на несколько минут выкинуть чертову Гилберт из головы.       Из головы. На фиг. К черту.       – Ну и как? – подходит ближе к парню, прижимаясь своим телом, выдыхая ему в губы. – Уладил?       – Да, – отвечает, не отрывая взгляда от ее губ. Привлекает девушку ближе, хватая за бедра, и подтягивает выше, на что она легко обвивает его талию своими ногами. – Однако у меня появилась еще одна проблема. И решить ее мне поможешь ты. Прямо сейчас.       Впивается в ее губы, изучая языком рот, который он уже знает наизусть.       Не тот рот. Не тот поцелуй. Не те ощущения.       К черту!       Несет Хейли в спальню, выкидывая все мысли из головы. Он подумает об этом завтра, а сейчас он просто выкинет из головы Елену Гилберт.       Хотя бы на короткое время.