Tiny for Riders

      Утренний телефонный звонок Деймон никак не ожидал. И уж тем более не ожидал того, что этот звонок будет из полицейского участка, ведь его машину, которую он решил оставить у клуба по совету своего любезнейшего друга Клауса, угнали. Парень минут пятнадцать пытался понять, чья же машина все-таки куда-то врезалась, пока его все еще полузатуманенный рассудок сообразил, что речь о его машине и пока до него дошло, куда же нужно подъехать.       – Твою мать, – вскакивает с кровати брюнет, – гребанный Клаус с его выпивкой и кальяном.       Поднимается на ноги и, обернувшись, приподнимает удивленно брови – на его кровати лежит голая блондинка, и он даже не может вспомнить ее имени. Кажется, он его и не спрашивал.       – Эй, красотка, – Деймон громко обращается к ней и она поворачивается к нему, сладко потягиваясь, а Сальваторе отмечает про себя, что она весьма красива, – вставай, мне пора идти.       – Ммм, – тянет девушка, – не нальешь мне кофе?       Деймон поджимает губы, вежливо прося девушку подняться на свои прекрасные ножки и проследовать к выходу, ведь какой-то чертов ублюдок умудрился угнать и разбить его тачку. И будь проклят этот недоугонщик, ведь Сальваторе далеко не прочь продолжить знакомство с этой блондинкой в постели.       Стоило девушке покинуть квартиру Деймона, как сам парень отправился в душ, чтобы наспех освежиться. Парень даже не сушит волосы, когда натягивает на себя темные джинсы и белую футболку и покидает свою квартиру, ловя такси уже на улице.       Желтая машина тормозит у полицейского автомобиля и Сальваторе, расплатившись с водителем, покидает его. Подходит ближе к месту происшествия и слегка приспускает очки, ошарашенно смотря на свою тачку – его излюбленный Ferrari целуется с рекламным столбом, а из под капота идет легкий дымок. Деймон стискивает зубы, сжимая руки в кулаки, и уговаривает сам себя не набить рожу этому гонщику, чтоб его.       – Вы мистер Сальваторе? – спрашивает подошедший к нему шериф и Сальваторе, натянуто улыбаясь, протягивает ему свое водительское удостоверение.       – Отлично, – шериф возвращает водительское удостоверение обратно парню, – кстати, злоумышленник все еще здесь – в вашей машине.       Сальваторе тут же ринулся к машине, и уже было хотел открыть дверь и вытащить этого засранца и задать ему хорошенько, как притормозил, всматриваясь в окно.       – Да не может быть, – усмехается Сальваторе, когда узнает в девушке, что все еще лежит без сознания ту Малолетку.       Гонщик усмехается, когда выпрямляет спину и заводит руку, начиная чесать ей шею – кажется, судьба просто противоречит сама себе, а он до чертиков надеялся, что больше ее не увидит.       – Не спешите, шериф, – улыбается Деймон, останавливая служителя закона, когда тот хочет открыть дверь. – Кажется, я знаю эту девушку.       – Вы знакомы с ней? – удивленно переспрашивает шериф.       – Ага. Эта особа еще не совершеннолетняя и нам нужно вызвать ее представителя, – отвечает Сальваторе и достает свой телефон, набирая знакомы номер телефона. – Алло, Кэрол, доброе утро.       Гилберт хмуриться, не открывая глаза, когда до ее слуха доносится звук полицейской сирены и чувствует, как разноцветные огни мелькают перед ее глазами. Девушка поднимает веки, переворачиваясь на спину, и ее взгляд утыкается в автомобильный потолок, отделанный дорогой кожей. Убирает с лица волосы, моргая, и дотрагивается до ссадины, которую она получила от удара об руль и невольно шикает:       – Ауч, – поворачивает голову на бок, упираясь взглядом в наполированную панель. – Да как я сюда попала? Ни хрена не помню.       Приподнимается на локтях, когда слышит стук в стекло и видит шесть пар глаз, которые уставились на нее сквозь стекло со стороны водительского сидения.       – Твою ж мать, – хнычет Гилберт, запрокидывая голову назад, когда понимает, что на нее смотрят разлюбезная Локвуд, чертов Сальваторе и коп. – Пусть это будет сон. Ну, пожалуйста…. – девушка падает обратно на сиденье. – Все, мне капец.       – Выходите оттуда, мисс, – голос шерифа был строг и суров, когда он второй раз постучал в окно.       Елена понимала, что на этот раз ей не отвертеться, и она попала по всем статьям. Прикрывает глаза, в сотый раз проклиная Сальваторе и искренне не понимает, почему из всех машин она села именно в эту. Выдыхает, прежде чем подняться и открыть дверь, впуская свежий и прохладный воздух в салон.       – Эу, – Кэрол махает перед носом рукой, морща его. – Да она же пьяная в хлам! От нее разит как от подколодного бомжа.       Сальваторе так же морщит нос, оглядывая девушку, хотя сам только недавно избавился от точно такого же перегара. Он уже надеялся, что не увидит эту Малолетку, и практически про нее забыл, ведь они с Клаусом кутили уже два дня по ночным клубам и вот она – Елена, мать ее, Гилберт собственной персоной в его новенькой тачке.       Поправочка: пьяная Елена, мать ее, Гилберт, в его новенькой, разбитой, тачке.       Смотрит на нее сквозь свои темные очки, и от нее действительно разило так, словно она подколодный бомж. Мало того, что она делает вид, словно ничего не произошло, и она не разбивала его машину. Нет, он согласен, она не шибко-то ее и разбила, но все-таки разбила же. Да блять, гребаная Елена, хоть каплю вины покажи, хоть толику раскаяния, но нет же! Ноль эмоций, черт возьми. Приспускает немного очки, рассматривая на ее лице едва заметные синяки, и где-то внутри него зарождается чувство вины – она попала в колонию по его инициативе, ведь он подписал те бумаги. И тут же себя успокаивает, думая о том, что она получила по заслугам, хотя шибко-то ей это не помогло. И тут Сальваторе задается вопросом, а случайно ли она угнала его машину, или решила таким образом ему отомстить?       – Ну все, – в голосе Кэрол девушка слышала ликующие нотки, как и Деймон, – теперь ты окончательно допрыгалась. Отправишься в колонию очень и очень надолго.       Гилберт закатывает глаза, прекрасно понимая, что влипла по-крупному. Поднимает голову, встречаясь с довольно-презрительным взглядом директрисы.       – Мне не привыкать, – поджимает губы девушка, пожимая плечами, после чего наигранно улыбается. – И на этот раз я буду готова к вашим играм, которые вы любите устраивать.       – Так, – пытается успокоить всех шериф, – давайте проедем в участок и там составим протокол. Мистер Сальваторе, вы тоже должны проехать, нам нужна ваша подпись в протоколе и заявление от вас.       Деймон молча кивает головой, но не отводит взгляда от девчонки. Внутри него что-то саднит – да, она виновата снова, но на этот раз ее посадят и что с ней сделает колония?       – Милочка, вытяни руки? – шериф подходит к девушке, доставая из-за спины наручники. – Как тебя зовут?       – Елена Гилберт ее зовут, – отвечает за нее директриса, прежде чем сесть в свою машину, чтобы самостоятельно добраться до участка.       Гилберт вытягивает руки, цокая языком. Облизывает сухие губы, поднимая глаза на шерифа.       – А без этого никак нельзя обойтись? – задает вопрос, когда чувствует холодную сталь на своих запястьях.       Ледяной холод обжигал руки и единственное, что ненавидела Елена – это когда ей ограничивали свободу. Свобода – вот все, что у нее было и в носу стало неприятно колоть, а соленые слезы вот-вот выступят, но она никогда и никому их не показывала и сейчас, даже когда у нее отнимают самое ценное, она этого не сделает. Только не при нем, только не при этом чертовом и самодовольном гонщике. Ее лицо озаряет ехидная улыбка, ведь отчасти она рада, что это оказалась его машина – чувство, словно она съездила ему по роже. Шериф подтолкнул девушку, и она побрела к полицейской машине, подальше от глаз посторонних зевак, что уже успели собраться вокруг.       Сальваторе смотрит в спину девушки и впервые задумывается над тем, что за короткие доли секунды успел увидеть в ее взгляде и, кажется, больше никогда не увидит. Боль, потеря чего-то важного, негодование и все – за долю секунды она превратилась в ту несносную Малолетку, которую он знал. Подходит к полицейской машине, замечая девушку сидящей на заднем сидении и какого-то черта садиться рядом с ней, а не рядом с шерифом спереди. Гилберт отодвигается от него подальше, буквально вжимаясь в дверцу машины, и отворачивает голову к окну, стискивая зубы.       – Мог бы и пешком дойти, – тихо ворчит себе под нос Елена, продолжая смотреть в окно. – Это весьма полезно, а то геморрой заработаешь все время сидя в машине.       – Пока что я заработал и геморрой, и чуму и оба они в твоем лице, – так же тихо в тон ей произнес парень, глядя ей в затылок.       Девушка прыскает, даже не повернувшись к нему, а он продолжает изучать шоколадный оттенок ее волос, усмехаясь.       – Значит, тебя Елена зовут, – тихо смеется, отчего девушка, нахмурив брови, поворачивается в его сторону, ведь она не понимает что смешного в ее имени. – Не за чтобы не подумал, что у тебя именно такое имя. Твой характер полная противоположность твоему имени, ведь, насколько я знаю, Елены светлые и добрые.       – Заткнись, философ хренов, – шипит заключенная, жалея о том, что ее руки в наручниках, и она не может съездить по его физиономии, ведь хуже уже не будет.       – Даже была такая Елена Троянская, – продолжал говорит Деймон, не обращай внимания на слова девушки, – ну знаешь, из-за нее еще война началась.       – К чему ты клонишь? – морщит нос Гилберт, приподнимая бровь.       – Да я к тому, что, надеюсь, на тот раз твои дружки не применят настоящий пистолет? Хочу сказать, хороший ты мне тогда цирк устроила.       – Понравилось? – наигранно поднимает брови девушка. – Могу устроить еще.       – Неет, – тянет парень, начиная смеяться, – ты не Елена Троянская. Ты – химера. Гилберт стискивает зубы, сжимая кулаки и держится из последних сил, чтобы не придушить его и не плюнуть в его нахальную рожу.       Оставшуюся дорогу до участка они проехали молча, думая каждый о своем и изучая вид за окном. Около входа в участок их уже поджидала директриса. Все четверо во главе с шерифом зашли в участок и у Елены сняли отпечатки пальцев. Около часа она в компании ненавистных ей людей провела в кабинете шерифа, пока тот составлял протокол и заполнял прочие бумаги. Дело на Елену было практически заведено, оставалось только прикрепить заявление Деймона, которое он все еще усердно писал, искоса поглядывая на Малолетку. Даже не смотря на то, что теперь он знал ее имя, ему все равно больше нравилось ее называть Малолеткой.       – Я пойду, возьму себе кофе, – произносит Локвуд, поднимаясь с места. – Вам купить, Деймон?       – Будьте так добры, – улыбается ей Сальваторе, после чего обращается к Елене, но продолжает смотреть на свое заявление. – А ты будешь?       Мысленно прикусывает себе язык и бьет по лицу за то, что вообще задал ей вопрос. На какой хрен ему это нужно?       Гилберт резко поворачивает голову в его сторону, удивленно изгибая брови. Девушка не понимает, зачем ему это нужно и какого вообще черта? Ее посадят через минут пять-десять по его же милости, а он строить из себя заботливого человека, предлагая ей кофе?       – Нет, спасибо, – язвит, саркастично улыбаясь, – от вас двоих мне ничего не нужно.       – Что и следовало ожидать, – усмехается Кэрол. – Грубиянка. Горбатого могила исправит.       Директриса покидает кабинет, хлопая дверью и Елена строит ей рожицу, словно пятилетний ребенок, что забавляет и Демона и шерифа, который, откашлявшись, задает вопрос:       – Ты первый раз угнала машину?       – Конечно шериф, – виноватым голосом произносит девушка. – Я просто была пьяна и не совсем соображала, что делаю.       Деймон издает смешок, ведь он знает тон этого голоса и помнит какой концерт она устроила, когда обвиняла его в изнасиловании. Шериф бросил на него слегка прищуренный взгляд, но тот лишь пожал плечами, решая умолчать о ночи их первой встречи, ведь та машина была явно не ее. Елена искоса смотрит на Деймона и от всей этой ситуации ей явно хочется рассмеяться вместе с ним, но она подавляет этот смех. В дверь постучали и попросили пройти шерифа в комнату допроса и мужчина, извинившись, покинул свой кабинет. Оставляя Деймона и Елену наедине.       Опять.       – Слышишь, дорогуша, – произносит Сальваторе с некой издевкой, – тебе никто не советовал поступать в школу актерского мастерства? Такой талант пропадает.       Гилберт стискивает зубы, продолжая терпеть этого идиота. Поднимает глаза к потолку, мысленно прося, чтобы ее быстрее посадили в камеру, иначе ее дело пополниться предумышленным убийством с отягощающими.       Но, кажется, Всевышний ее не слышит, потому что Деймон не затыкается.       – Серьезно, милочка, подумай, пока будешь сидеть в камере, – Сальваторе поднимает на нее глаза, замечая, что она встала со своего стула и стала медленно подходить к нему, но он снова возвращается к своей писанине, продолжая говорить и не обращать внимания на девушку. – Если бы я тебя не знал, то поверил бы. Думаю, даже Станиславский бы поверил.       Гилберт резко закидывает руки ему на шею, вставая сзади, и начинает душить его наручниками. Медленно, но верно она начинает душить его, как и представляла в своих сладких мечтах. Сальваторе пытается убрать ее руки от своей шеи, но Елена не так проста как кажется и, оказывается, до чертиков сильная и упертая. Его лицо начало приобретать красноватый оттенок, когда девушка наклоняется к его уху и шепчет так, что ее дыхание щекочет его ухо:       – Ты меня достал сегодня. Даже сраная Локвуд за всю мою жизнь меня так не доставала, как сделал это ты за одни лишь сутки. Хренов ты благодетель. Я предупреждала тебя, не попадайся мне на глаза.       Она наклонилась слишком близко, и Деймон не упустил момента. Он ловит рукой волосы, ловко наматывая их на свой кулак, и начинает тянуть вниз, причиняя ей боль. Девушка вскрикнула, когда почувствовала, как пара волосков с корнем покидают ее кожу, и из глаз брызнули слезы, вед боль была невыносимая. Кажется, что если она не отпустит его, то все ее волосы останутся в его руке. Он тянул настолько сильно, что она практически стояла перед ним на коленях и впервые в жизни она сдалась, ослабляя свою хватку и убрать руки с его шеи. Деймон вдохнул полной грудью, и Елене послышалось, что он слегка хрипит, когда делает вдох. Он резко поднимается на ноги, так же резко поднимая за волосы девчонку, что продолжал держать. Гилберт пытается вырваться, но тем самым причиняет сама себе боль. Она прекращает дергаться, продолжая тяжело дышать, и зло смотрит на не менее гневное лицо парня. Сальваторе резко дергает, притягивая девушку практически вплотную к себе, и удивляется, когда понимает, что в ее глазах нет ни капли страха. Там только насмешка и желание придушить его.       – Моли Бога, – шепчет сквозь стиснутые зубы Деймон, – что ты девчонка. Была бы ты парнем, я бы по-другому с тобой разговаривал. Твое счастье, что я не бью девчонок, хотя тебе это не помешало бы. Да вот только, как я погляжу, тебе это не помогает.       Сальваторе сглатывает, опуская взгляд на ее сухие губы, по которым девушка проводит кончиком своего языка. У него сбивается дыхание, и он сам не понимает, почему и отчего. Она так близко, щекочет своим дыханием его подбородок и ее губы, до которых всего пара миллиметров…       Резко швыряет ее на стул, когда дверь открывается, и в кабинет входят шериф с Кэрол, которая держит в руках два стакана с кофе. Вошедшие удивленно смотрят на этих двоих: волосы Елены растрепаны как после бурной ночи, а лицо Деймона красное, словно он пробежал двадцатикиломметровый кросс.       – Все в порядке? – спрашивает шериф, приподнимая брови.       – Да, – произносит Деймон, после чего его лицо резко меняется на ехидное и он, криво усмехнувшись, произносит, – Шериф, Кэрол, могу я с вами поговорить наедине?       Мужчина и женщина кивают практически одновременно и все трое покидают кабинет, оставляя Гилберт в гордом одиночестве. Елена явно не понимает, что вообще происходит и о чем этим троим нужно поговорить без ее присутствия. Девушка хмуриться, понимаясь на ноги, и подходит к двери, чтобы попытаться послушать. Удрученно выдыхает, когда понимает, что ей не удастся ничего услышать и возвращается на свое место.       Через пару минут все трое возвращаются в кабинет и девушка пытается понять, о чем же они говорили, если у Кэрол недовольное лицо как будто она съела кислющий лимон, Деймон довольный, словно чеширский кот, а шериф в явном недоумении. Служитель закона подходит к девушке и расстегивает наручники, отчего ее брови лезут вверх, и она вообще перестает что-либо понимать.       – Что происходит? – спрашивает девушка, с недоумением переводя взгляд на каждого присутствующего.       – Вы свободны, юная леди, – отвечает шериф. – Мистер Сальваторе не будет писать заявление, но вам будут назначены общественные работы, чтобы вы отработали штраф и разбитую машину. С завтрашнего дня и на месяц вы поступаете на исправительные работы.       – И куда же?       – Ко мне, – торжественно произносит Деймон, расплываясь в своей фирменной улыбке. – Ну, конечно, не именно ко мне, а на нашу арену. Будешь выполнять поручения, убирать, подметать, машины мыть. Кофе приносить мне и членам команды.       – Не буду я у тебя на побегушках, размечтался, – фыркает Елена, после чего разворачивается к шерифу и протягивает ему свои руки. – Знаете что, шериф, верните-ка мне наручнике и закройте лучше в камере. Если вы отправите меня к нему, то я все равно вернусь сюда, только уже статья потяжелее будет.       Шериф игнорирует просьбу девушки, начиная объяснять правила общественных работ, а так же от факт, что раз в неделю шериф будет лично приходить на арену, чтобы узнать действительно ли она исполняет работы.       Кэрол покидает кабинет, бросая Елене, что будет ждать ее в машине, и Деймон так же поспешил покинуть кабинет, в душе потирая ручки. Он снимает крышку со стакана с кофе и делает небольшой глоток, ощущая приятный ванильный вкус немного остывшего кофейного напитка. Вспоминает лицо Елены, когда она узнает, где будут проходить ее работы и смеется, ведь это действительно забавно.       Гилберт покидает кабинет шерифа, после того как поставила пару подписей и тут же сталкивается с самодовольной ухмылкой парня, что сидит у нее в печенках.       – Рано радуешься, – произносит девушка, проходя мимо парня, – смотри, как бы не пожалел, что взял меня на свою арену, – усмехается и специально задевает руку парня, проливая на него кофе.       – Вот же сука, – шипит Деймон, когда кофе оказался на его белой футболке, а девчонка направляется к выходу, как ни в чем не бывало.       Смотрит в след темноволосой девчонки и, подняв стаканчик с пола, кидает его в урну, обещая, что придет время и эта химера ответит за все.